Часть 29

***

Естественно, они оба опоздали. Шан Цинхуа старался идти так быстро, как только мог, и не бежать с такой нервозностью, но с тем, как Шэнь Цинцю шел так спокойно и очень медленно, даже останавливаясь, чтобы полюбоваться видом, ему пришлось просто отказаться от идеи прийти на встречу вовремя. Оставить Шэнь Цинцю позади было очень заманчивой мыслью, жаль, что это не вариант.    Во время прогулки Шэнь Цинцю приходилось останавливаться каждые несколько минут, чтобы отдохнуть. Шан Цинхуа мог бы подумать, что высокий человек издевается над ним, поскольку он знал, насколько высок его уровень совершенствования, что его тело просто не могло так быстро устать. Но, заметив, как дрожат бледные руки и как тяжело он дышит, он должен был признать, что, возможно, Шэнь Цинцю не издевался над ним.    Ему пришлось напомнить себе, что иногда человек может чувствовать не физическое истощение, а умственное. И судя по тому, насколько плохое умственное состояние Шэнь Цинцю, это не так уж далеко от истины.    Это единственная причина, по которой он не будет много жаловаться во время этих перерывов. Как бы он ни нервничал из-за встречи, здоровье Шэнь Цинцю имеет приоритет. Шэнь Цинцю не любит признавать это, или, может быть, он просто не признает этого, но как бы жестко он не действовал снаружи, на самом деле он очень хрупкий и чувствительный внутри. И эта информация попала прямо в файл Шэнь Цинцю.    К тому времени, как они достигли вершины Цюндин, был уже полдень, встреча должна была начаться в начале дня, напомнил Шан Цинхуа другому повелителю вершины, на что тот лишь пожал плечами и продолжил идти вперед.    «Могу ли я одолжить немного вашего лекарства от головной боли?»   «И зачем?» Шэнь Цинцю посмотрел на невысокого мужчину, приподняв одну бровь и прикрывая веером лукавую улыбку на губах.    «Я чувствую, что сегодня оно мне понадобится», — удрученно говорит Шан Цинхуа. Шэнь Цинцю с щелчком закрывает веер и тычет им в грудь Шан Цинхуа.    «Шиди, я хотел бы дать тебе некий дружеский совет». Шэнь Цинцю начал, глядя на Шан Цинхуа сверху вниз, как хищник смотрит на свою жертву, Шан Цинхуа сглотнул. «Этот мастер ценит истинную личность своего шиди, на самом деле, мне это даже нравится. Так что, если шиди будет настаивать на том, чтобы продемонстрировать это свое позорное поведение перед нашей боевой семьей, то этот мастер не сможет не почувствовать разочарования».   «Что? С чего это вдруг?»   «Подумай об этом, не секрет, что мы проводили некоторое время друг с другом в течение последних нескольких дней». Шэнь Цинцю лениво обмахивался веером. «Я не могу не знать, что любое поведение, которое проявляет шиди, в конечном итоге отразится на этом мастере».   Страх в глазах Шан Цинхуа быстро исчез и сменился усталой покорностью. «Ты просто хочешь развлечься за мой счет».   «Верно», — пропел Шэнь Цинцю, входя в зал заседаний, Шан Цинхуа вздохнул и последовал за мужчиной.    Внутри зала заседаний Юэ Цинъюань вел собрание, передавая всю информацию, которую мог, в отсутствие Шан Цинхуа, это было трудно, особенно когда владыка вершины Ань Дин является одновременно и распорядителем денег, и общим управляющим всей логистикой внутри секты, Цюн Дин был общим административным, но информация, которая достигла вершины, была обобщенной версией. Никто на самом деле не ожидал, что Шэнь Цинцю будет присутствовать, особенно со всем, что происходило, но чтобы Шан Цинхуа тоже не присутствовал? Это выбросило их повестку дня прямо в окно.    Пока они обсуждали ущерб, нанесенный пиком Бай Чжань, и Юэ Цинъюань бросил свой знаменитый взгляд «Я не злюсь, просто разочарован» на Лю Цингэ, который чувствовал себя очень неловко и в итоге извинился и пообещал не допустить повторения подобного, ворота зала заседаний открылись.    За ним появились Шан Цинхуа и Шэнь Цинцю, другие лорды пиков смотрели в их сторону с растерянностью и любопытством. Ци Цинци встала со своего места и указала на Шан Цинхуа, что бы она ни собиралась сказать, замерло у нее в горле, когда она заметила, что два лорда пиков держатся за руки, или, точнее, Шан Цинхуа держится за руку Шэнь Цинцю. Пытался ли он поддержать его? Шэнь Цинцю выглядел слишком уставшим.    Шан Цинхуа поднял взгляд на центр зала, где сидели пиковые лорды, и криво улыбнулся. «Извините за опоздание, Шэнь-шисюн настоял, чтобы мы пошли пешком».   Некоторые горные лорды не упустили бы возможности отругать горного лорда Ань Дин за его недостатки, но они не смогли заставить себя сделать это после того уничтожающего взгляда, которому их все время подвергал Шэнь Цинцю.    «Все в порядке, шиди», — поспешил успокоить Вэй Цинвэй. «Пока ты с нами».   Затем Шан Цинхуа повел Шэнь Цинцю к его месту и усадил его, словно нежную девушку, даже убедившись, что закуски на столе находятся в пределах досягаемости.    Когда они оба устроились на своих местах, Шан Цинхуа достал свой мешочек цянькунь и начал доставать бумаги, множество бумаг. «Итак, до какой точки вы дошли?»   «Мы только что закончили обсуждение ущерба имуществу пика Байчжань», — сообщил Юэ Цинъюань.    «А, это». Шан Цинхуа взял пачку бумаг и положил их перед Лю Цинге. «Это весь ущерб, который нанесли твои ученики за последнюю неделю. Боюсь, выделенного бюджета не хватит, чтобы заплатить за все, так как секта нуждается в деньгах прямо сейчас, но я верю, что шиди справятся».   Лю Цингэ тупо уставилась на бумаги, а когда Ци Цинци наклонилась, чтобы взглянуть на их содержимое, она чуть не подавилась от смехотворной суммы, которая там была написана.    «Теперь перейдем к следующему». Шан Цинхуа начал обходить круглый стол и передавать бумаги, содержащие информацию по следующей теме, таким образом, встреча снова прошла естественно и гладко с участием Шан Цинхуа.    По мере того, как встреча затягивалась, Шэнь Цинцю обнаружил, что отключается от голоса Шан Цинхуа. Было трудно сосредоточиться, когда он привык дремать, пока другой мужчина бесконечно болтал, убирая бамбуковый дом, разум Шэнь Цинцю просто привык ассоциировать этот тон голоса со сном, и он изо всех сил старается не заснуть и не опозориться.    Ему может быть все равно, что думают о нем эти люди, но это не значит, что он невосприимчив к смущению. Как бы Шэнь Цинцю ни любил представлять себя человеком с толстым лицом, некоторые смущающие моменты, как правило, преследуют его во сне.    Он почувствовал на себе пару глаз и поднял взгляд, обнаружив, что почти все на собрании время от времени поглядывали в его сторону. Некоторые взгляды были едва заметны, как Ци Цинци, Му Цинфан, Янь Цинши и Е Цинцзю, но другие особо не скрывались.    Он решил просто проигнорировать, что бы это ни было, и сосредоточиться на чем-то другом. К сожалению, он не мог, и его мысли начали блуждать по разным вещам, которые произошли в последнее время. То, как маленький зверь брал с собой Нин Инъин каждый раз, когда подавал ему еду, думая, что присутствие маленькой девочки поднимет настроение его мастеру. Вдумчиво, но тем не менее бесполезно.    Или как Шан Цинхуа однажды прикоснулся к его коллекции вееров и нарушил порядок, в котором они были организованы, Шэнь Цинцю заставил мужчину снова реорганизовать их, основываясь только на памяти, его до сих пор раздражает, что он смог сделать все правильно с первой попытки, он почти забыл, что у этого человека ужасающая память.    Шэнь Цинцю понял, что слишком долго смотрел на чашку чая перед собой, и поднял взгляд вверх, чтобы встретиться лицом к лицу с Шан Цинхуа, сидевшим по другую сторону стола и говорившим о... бюджетах?    Шан Цинхуа перевел взгляд и встретился взглядом с Шэнь Цинцю, он замолчал, так как они оба продолжали смотреть друг на друга. Владыки вершин в замешательстве начали смотреть на Шан Цинхуа, который внезапно замолчал, Юэ Цинюань и Му Цинфан заметили, как Шэнь Цинцю и Шан Цинхуа смотрят друг на друга, и вопросительно подняли бровь.  И тут Шэнь Цинцю внезапно вспомнил последнее, о чем они говорили, с Шан Цинхуа... о смерти.    У Шан Цинхуа было плохое предчувствие, и он поднял руку, указывая на Шэнь Цинцю. «Не смей», — медленно произнес он.    Ци Цинци и Лю Цингэ посмотрели на Шэнь Цинцю, который тупо смотрел на Шан Цинхуа, чувствуя, что они что-то упускают.    Затем образ Шан Цинхуа врезавшегося в грудь Мобэй-Цзюня в крепких... смертельных... объятиях!    «Пфф-»   «Шэнь Цинцю!» — крикнул Шан Цинхуа, предупреждая, но это было бесполезно, Шэнь Цинцю взорвался смехом прямо там, посреди зала заседаний. Он сгорбился, а затем откинул голову назад, закрыл глаза и обхватил руками живот.    Все наблюдали, как повелитель пика Цин Цзин, Шэнь Цинцю, смеялся, словно старик. Некоторые смотрели в замешательстве, некоторые с любопытством, а некоторые с благоговением от того, как звучал смех человека в зеленом одеянии, как мягкий звон колокольчиков, когда он раздавался в большом пустом зале, или как это был первый раз для почти всех из них, за исключением одного, видеть, как ворчливый человек смеется с такой радостью.    Глаза Юэ Цинъюаня заблестели от непролитых слез, когда он мельком увидел маленького мальчика, одетого в лохмотья и с растрепанными волосами, который смеялся над тем, как его Ци-гэ упал в лужу грязи.    «Стой, Шэнь Цинцю!» — возмущенно крикнул Шан Цинхуа, Ци Цинци не могла понять, был ли красный цвет на его лице признаком гнева или смущения.    «Что происходит?» — спросил Вэй Цинвэй, забавляясь разворачивающейся перед ним сценой.    — «Ничего, Вэй Шисюн. Шан Цинхуа фыркнул». «Шэнь-шисюн просто смешон».   Шэнь Цинцю поднял руку, и его смех немного стих, перейдя в тихие смешки. «Это я, я смешон!»   «Ты абсолютно прав!»    Шэнь Цинцю снова рассмеялся над раздражением Шан Цинхуа, в то время как другие лорды вершины дивились тому, как они взаимодействовали. Подумать только, холодный и бессердечный лорд вершины Цин Цзин вел себя как мальчишка с кем-то другим.    Ци Цинци обнаружила, что улыбается против своей воли; она никогда не думала, что смех этого человека может быть таким заразительным. Она повернулась к Лю Цинге и Вэй Цинвэю, и, честно говоря, на их губах играли глупые ухмылки, она почти уверена, что Лю Цинге даже не знает об этом.    «Шэнь Цинцю, если ты сейчас же не прекратишь, то я перестану готовить тебе этот сладкий, восхитительный чай после того, как ты примешь свое очень горькое лекарство», — пригрозил Шан Цинхуа, подчеркивая горечь лекарства и сладость чая.  Шэнь Цинцю с нечеловеческой скоростью быстро взял себя в руки и сложил руки на коленях. «Не знаю, что так разозлило шиди, этот мастер вообще не смеялся».   «Да, я так и думал». Шан Цинхуа поправил бумаги в руке и кашлянул в ладонь, успокаиваясь. «Итак, на чем мы остановились? Ах да, бюджет этого месяца для…»   Лордам вершин было очень трудно вернуться к обсуждению бюджетов и всего остального после того, что только что произошло. Юэ Цинъюань долго не мог оторвать взгляда от Шэнь Цинцю, пока его не подтолкнул Шан Цинхуа. Что касается других лордов вершин, можно сказать, что их мнение о лорде вершины Цинцзин немного изменилось.    Лю Цингэ поймал себя на мысли, что не было ли это поведением Шэнь Цинцю с людьми, с которыми ему было по-настоящему комфортно, мысль о том, что Шан Цинхуа был одним из таких, все еще почему-то делает его недовольным. Хотя, если подумать, он был, вероятно, единственным, кто активно не пытался навредить и обидеть повелителя вершины, так что это понятно.    Когда встреча наконец закончилась, Шэнь Цинцю вздохнул с облегчением, встал и увидел рядом с собой Шан Цинхуа.    «Мы возвращаемся пешком».   «Я знаю.»   Шэнь Цинцю изо всех сил старался не дать улыбке появиться на лице, прекрасно понимая, что если Шан Цинхуа увидит ее, он будет самодовольным всю оставшуюся неделю.    «Шэнь-шисюн».   Шэнь Цинцю обернулся, Му Цинфан шел к нему, а Юэ Цинъюань и Лю Цингэ следовали за ним. Остальные лорды пиков решили остаться на своих местах, поскольку они не сделали никаких движений, чтобы уйти.    «Му-шиди», — поприветствовал Шэнь Цинцю, медленно обмахиваясь веером. «Чем этот мастер может помочь тебе?»   «Этот человек хотел спросить о здоровье Шисюна. Я рад видеть, что у тебя, все хорошо?» — сказал Му Цинфан, наклонив голову набок и сделав свое последнее предложение более похожим на вопрос, давая Шэнь Цинцю возможность, как можно надеяться, ответить.    «Я не знаю», — ухмыльнулся Шэнь Цинцю. «Но Шан-шиди, каким бы раздражающим он ни был, может оказаться весьма полезным».   "Хей!"   «Я рад», — улыбнулся Му Цинфан. «Не согласится ли шисюн, чтобы этот шиди быстро его осмотрел?»   «Я подумаю об этом...» «Это было бы здорово, завтра утром он придет к тебе на вершину», — перебил его Шан Цинхуа, за что получил подзатыльник веером от Шэнь Цинцю.    "Ты-!"   «В таком случае я буду ждать визита Шисюна», — ответил Му Цинфан, пользуясь возможностью, пока мог. Шан Цинхуа дружелюбно кивнул, игнорируя тот факт, что на него только что напали веером.    «Шэнь-шиди». Юэ Цинъюань заговорил, Шэнь Цинцю с трудом сдерживался, чтобы не закатить глаза перед мужчиной, но потом вспомнил, что его ничто не сдерживает. Он закатил глаза, Юэ Цинъюань остановился на месте и неловко улыбнулся, Лю Цингэ нахмурил брови, но ничего не сказал.    «Чжанмэнь-шисюн хочет что-то сказать?» — неохотно спросил Шэнь Цинцю в тишине.    «Я...» Юэ Цинъюань нервно кашлянул. «Этот шисюн хотел узнать, не хочет ли шиди выпить чаю?»   «Может быть, в следующий раз», — резко ответил Шэнь Цинцю, дергая Шан Цинхуа за одежду, чтобы тот поторопился уйти.    Шан Цинхуа почтительно поклонился главе секты и собирался уйти, когда перед ними внезапно появился Лю Цингэ.    «Двигайся», — приказал Шэнь Цинцю, и, о боже, его голос звучал так, будто он вот-вот выйдет из себя.    «Я тебя подброшу», — возразил Лю Цинге.    «Нет необходимости, мы пойдем обратно».   «Тогда я пойду с тобой»   «У тебя что, нет дел?»   "Нет."   «Лю Цинге!» — закричал Шэнь Цинцю, напугав всех, включая Лю Цинге. «Пожалуйста, прекратити уже!»   «Что-»   «Шэнь-шисюн», — Шан Цинхуа попытался успокоить его, послав немного ци в его тело, но Шэнь Цинцю ударил его по руке и оттолкнул.    «Я уже сказал тебе...»   «К гую твой долг жизни! Ты думаешь, меня волнует это дерьмо?!» — закричал Шэнь Цинцю, он все это время сдерживал гнев и разочарование, которые он испытывал по отношению к Лю Цинге в частности. Сначала он этого не осознавал, но сегодня, глядя на лица Юэ Цинъюаня и Лю Цинге, рана, которая, как он думал, уже закрылась, снова начала кровоточить и превратила его в кашу. «Скажи мне честно, шиди. Ты пытаешься выплатить этот долг ради меня? Или просто пытаешься почувствовать себя лучше?»   «Это не так!» — рявкнул Лю Цинге, сжимая кулаки.    «Тогда что же это, собственно? Потому что мне кажется, что тебе просто не нравится идея быть в долгу перед кем-то вроде меня, верно?» — заявил Шэнь Цинцю, его ци вспыхнула. Юэ Цинъюань вмешался, чтобы успокоить ситуацию. «Шиди, пожалуйста. Я уверен, что Лю-шиди думает не об этом...»   «Заткнись!» — Шэнь Цинцю оттолкнул руку, которая собиралась коснуться его плеча.    «Шэнь Цинцю!» — воскликнул Лю Цинге, как из-за грубого поведения по отношению к их главе секты, так и из-за ложных обвинений, которые он ему бросал. Он понятия не имел, что вдруг так взволновало этого человека, и от этого ему стало еще хуже. «Успокойся».   «Я спокоен!» — рявкнул Шэнь Цинцю, теперь понимая, что остальные лорды пиков встали со своих мест и начали приближаться к ним, но ему было все равно. «Просто признай это, шиди, ты ненавидишь тот факт, что я спас тебе жизнь, не так ли? Ты бы лучше умер...» В его сознании возник образ Лю Цинге с Чэн Луанем в груди, безжизненно лежащим на полу, «Чем кто-то такой низкий и ненадежный, как я, спас твою жизнь, потому что теперь ты должен мне, верно?»   «Это неправда!» — закричал Лю Цинге, нервничая из-за хода мыслей другого мужчины.    «О, пожалуйста, будь честнее с собой. Ты же знаешь, что это правда, ты так сильно это ненавидишь. Великий и доблестный Бог Войны, спасенный грязным бывшим рабом». — огрызнулся Шэнь Цинцю, глядя на широко раскрытые глаза, которые он заслужил своими словами. «Как твоя гордость когда-нибудь сможет восстановиться?»   «Что?» — пробормотал Лю Цинге, Шэнь Цинцю только тогда понял, что у других лордов вершин был такой же ошеломленный взгляд на лицах, Ци Цинци прикрыла рот, а некоторые из них открыто разинули рты, как рыбы кои. Честно говоря, эти идиоты думали, что он не узнает? Шэнь Цинцю всегда знает! «Что ты только что…»   «Шиди!» Юэ Цинъюань схватил Шэнь Цинцю за плечо. "Это!-"   «Что!?» — бросил вызов Шэнь Цинцю, глядя на Юэ Цинъюаня и других горных лордов позади него, Му Цинфан казался более нервным, чем обычно. «Ты думаешь, я не знаю? Ты думаешь, я настолько глуп, что не знаю о том, что вы проверили мою биографию?» Он посмотрел и на Ци Цинци, и на Вэй Цинвэя, говоря это.    Шан Цинхуа ранее рассказал ему, что владыка вершины Вань Цзянь и владычица вершины Сянь Шу обратились за помощью к владыке вершины Инь Хуэй в расследовании слухов, окружающих владыку вершины Цин Цзин, и вот так его тайна перестала быть тайной.    «Должно быть, произошло недоразумение, шисюн...» — начала Ци Цинци, но Шэнь Цинцю ее прервал.    «О, заткнись, ты ждешь, что я поверю, что ты не знала, что делала, когда отправила самого Хуан Цинсюаня собирать обо мне информацию!? Или ты просто глупая?»   «Мы не хотели, чтобы все так обострилось, мы просто хотели, чтобы Хуан-шиди расследовал слухи о твоих посещениях борделя», — рассуждал Вэй Цинвэй, чувствуя себя одновременно виноватым и ответственным за весь этот беспорядок.    «Вэй Цинвэй, серьезно». Шэнь Цинцю вздохнул, закрыв лицо одной рукой, а другой держа закрытый веер. «Дай-ка угадаю, ты, наверное, сказал что-то вроде «Проверь слухи о Шэнь Цинцю» и на этом закончил, совершенно забыв, что обо мне ходит множество слухов, верно?»   И Вэй Цинвэй, и Ци Цинци посмотрели вниз, чувствуя себя полностью отруганными, как и Хуан Цинсюань, заметил Янь Цинци.    «Какие замечательные, поистине олицетворение чести и добродетели мои братья-воины», — насмешливо произнес Шэнь Цинцю, еще больше разгневанный их молчанием.    «Шэнь-шисюн ошибается». Хуан Цинсюань заговорил, заставив всех обратить на него внимание, так как некоторые даже забыли, что он там был. Шэнь Цинцю посмотрел на него, не ожидая, что мужчина заговорит. «Вэй-шисюн и Ци-шицзе остановили меня от дальнейшего расследования».   «И? Какое это имеет значение?» «Это важно», — настаивал Хуан Цинсюань. «Поскольку мне было приказано прекратить расследование, когда оно достигло Шэнь-шисюна в возрасте шестнадцати лет, дальше этого дело не пошло».   «Что?» — спросил Шэнь Цинцю, его разум не мог уловить то, что пытался сказать Хуан Цинсюань.    «Хуан-шиди пытается сказать, — прервал его Е Цинцзю, стараясь, чтобы его следующие слова были максимально осторожными и мягкими. — Что мы, возможно, многому научились из этого расследования, и многие недоразумения были устранены. Но одно можно сказать наверняка: мы понятия не имели, какой была жизнь Шэнь-шисюна до шестнадцати лет».   «Но тогда что насчет того времени…» Шэнь Цинцю замолчал, обернувшись, чтобы посмотреть на Му Цинфана, который смотрел в сторону, и Юэ Цинюаня, все еще державшегося за его плечо, у обоих на лицах былы мрачные выражения. Он взглянул на Шан Цинхуа рядом с собой, более низкий мужчина поджал губы и медленно покачал головой, когда заметил взгляд Шэнь Цинцю на себе.    И тут все щелкнуло, глаза Шэнь Цинцю расширились от ужаса от того, что он только что сделал. Подумать только, что никто из его боевых братьев и сестер не имел ни малейшего представления о его прошлом, а единственные, кто знал, никому об этом не рассказывали, Шэнь Цинцю сам все испортил.   …Что я наделал…    У Шэнь Цинцю закружилась голова, он схватил Шан Цинхуа за плечо. «Му-шиди», — позвал он, его голос был тихим и серьезным. «Возможно, мне сейчас придется подняться на твою вершину, я себя не очень хорошо чувствую».   Му Цинфан подхватил необычное признание и поспешил схватить Шэнь Цинцю, то же сделали Юэ Цинюань и Шан Цинхуа. Шэнь Цинцю позволил Му Цинфану коснуться своего запястья и осмотрел его ци, пока Юэ Цинюань и Шан Цинхуа выводили его из зала заседаний. Раздавались какие-то разговоры, но он ничего не слышал из-за громкого гудения в ушах.    Когда четыре пиковых лорда вышли из зала заседаний, остальные застыли на месте, пытаясь осмыслить то, что только что произошло. Лю Цинге ударил кулаком прямо в стену, заставив ее рухнуть и образовать большую дыру, ученики с другой стороны в шоке бросились бежать.    …Раб! ЕБАНЫЙ РАБ!...    В то время в подобной ситуации можно было сказать только одно поэтическое слово, и Хань Цинъюй был настолько любезен, что произнес его перед каждым присутствующим повелителем вершины, особенно перед повелителем вершины Ку-Син.    "Ебать."