Часть 31

***

Шан Цинхуа рассеянно смотрел на беспорядок, который сейчас представляет собой бамбуковый дом, он пришел, чтобы проверить ученого и доставить танхулу, заказанный им ранее. Кто бы мог подумать, что он увидит почти разрушенный бамбуковый дом и Шэнь Цинцю, мирно пьющего чай с несколькими учениками, сидящими вокруг него на веранде.    «Что здесь произошло?»   «Боюсь, это несчастный случай».   «Как!?» Шан Цинхуа повернул голову, чтобы посмотреть на Шэнь Цинцю, его глаза были налиты кровью и были безумными.    Шэнь Цинцю изящно развернул веер и спрятал за ним половину лица, не отвечая на вопрос.    Шан Цинхуа сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Все в порядке, все в порядке, после того, что вчера произошло с владыками пиков, вполне естественно, что Шэнь Цинцю расстроился и захотел выпустить пар.    Шан Цинхуа раздраженно потер переносицу. «Ну, это не имеет значения». Он окинул взглядом хаос перед собой. «Полагаю, ты хочешь, чтобы я разобрался с этим как можно быстрее?»   «Это было бы здорово, шиди». Шэнь Цинцю изобразил улыбку под веером, Шан Цинхуа просто продолжал смотреть на беспорядок, чувствуя, как его душа покидает тело пока он думал о том, как ему с этим справиться.    Вздохнув, он выпрямил спину и поправил позу. «Это займет неделю».   «Два дня».   «Пять дней».   «Четыре».   "Три."    "Отлично!"   Шан Цинхуа ухмыльнулся, игнорируя любопытные взгляды, которые бросали на них два ученика, он вошел в дом, чтобы оценить ущерб, наблюдая и осматривая. Ничего не подлежало восстановлению, все предметы в доме придется выбросить и заменить.    Он обернулся, обнаружив, что Шэнь Цинцю последовал за ним и оставил учеников у входной двери. Шэнь Цинцю не заметил, как невысокий мужчина посмотрел на него, так как был сосредоточен на звуке, что издал сломанный осколок фарфора, когда сапог наступил на него, а затем расстер в пыль.    Шан Цинхуа приподнял бровь, увидев это действие, но не стал его комментировать. Оставив танхулу на низком столике, стоявшем на веранде, где сидел горный владыка со своими учениками, Шан Цинхуа ушел, чтобы начать подготовку, необходимую для ремонта.    «Шицзунь!» Шэнь Цинцю посмотрел на жизнерадостную девушку, которая держалась за его мантию, он ударил ее по рукам веером, девушка вскрикнула и схватилась за руки, надувшись на своего мастера.    «Шицзунь такой злой!» — воскликнула она, за что получила еще один удар веером в голову. «Шицзунь!» Шэнь Цинцю фыркнул, увидев интересную реакцию девушки. Он как-то упустил это из виду. Вместо первой жены тиранического императора демонов, которая не обращала внимания на страдания других, независимо от того, насколько она близка с ними, ради собственного выживания, была просто молодой жизнерадостной девушкой, единственной заботой которой было то, насколько ровными выглядели ее косы.    «Шицзунь, вчера А-Ло пришёл в общежитие с большой раной на голове, он попросил Сун-шисюна сопроводить его на Цянь Цао!» — сказала Нин Инъин, потирая голову.    «Рад, что мальчик хотя бы слушает», — ответил Шэнь Цинцю, наслаждаясь сладостью боярышника.    Мин Фань фыркнул на своем месте, растирая чернила для Шэнь Цинцю, который наверстывал упущенное в своих бумагах за последние месяцы. «Шицзунь, этот ученик хочет кое-что спросить», — сказал он после того, как Нин Инъин затихла.    «Спрашивай», — сказал Шэнь Цинцю, отставляя танхулу и делая глоток чая.    «Присоединится ли к нам Шицзунь сегодня днем ​​на ежемесячных демонстрациях?» — осторожно спросил Мин Фань. Ежемесячные демонстрации — это то, что Шэнь Цинцю начал, чтобы держать учеников в напряжении и не давать им лениться. На них они демонстрируют перед всей вершиной на платформе Лотоса все, чему научились на данный момент как практикующие, начиная от боевых искусств, фехтования, изготовления талисманов, искусства печатей и барьеров… и так далее.    Шэнь Цинцю поставил себе цель посещать все ежемесячные демонстрации, но его присутствие было редким в течение последних нескольких месяцев, в основном из-за его уединения и всего, что произошло после этого. Даже несмотря на то, что Мастера Зала были такими же строгими, как Шэнь Цинцю, все равно есть разница, когда сам мастер присутствует там, чтобы увидеть прогресс своих учеников.    Шэнь Цинцю закрыл глаза, задумавшись, Мин Фань и Нин Инъин наблюдали за ним, затаив дыхание. «Этот мастер будет присутствовать». Шэнь Цинцю ответил после долгой паузы. «Обязательно передайте эту новость своим товарищам-ученикам и скажите им, что любые недостатки, вызванные ленью или бездельем, будут сурово наказаны».   Нин Инъин и Мин Фань оба ухмыльнулись от уха до уха, вставая и отдавая честь. «Этот ученик сделает так, как сказал Шицзунь», — сказал Мин Фань, чувствуя себя взволнованным перспективой показать Шицзуню, насколько он продвинулся за время его отсутствия.    Шэнь Цинцю кивнул и продолжил пить чай, пока старший ученик и его любимица сели обратно: один из них растирал чернила, а другая наливала ему еще чая. 

***

Ремонт бамбукового дома занял, как и обещал Шан Цинхуа, всего три дня, на что Шан Цинхуа хотел бы возразить, заявив, что это больше похоже на реконструкцию, поскольку ему пришлось ремонтировать также стены и пол, поскольку они были повреждены порезами, нанесенными мечом.    Шэнь Цинцю, вопреки всем ожиданиям, немедленно приступил к своим обязанностям владыки пика. Вся бумажная работа, которую он долго откладывал, была закончена и организована в аккуратные партии, и он снова занялся обучением своих учеников. Он отказывался от любых встреч с владыками пика, будь то личных или нет, он еще не был готов иметь дело с последствиями своей глупости, за исключением Шан Цинхуа и Му Цинфана, а иногда и Юэ Цинюаня, но это зависело от его настроения.    И вот так прошло три месяца, в течение которых Шэнь Цинцю вложил все свое время в свою роль пикового владыки Цин Цзин. В то время снова произошло больше несчастных случаев, но ни Шан Цинхуа, ни Шэнь Цинцю официально не обратились к этому.    «Шицзунь», — крикнул Ло Бинхэ, отдав уважение Шэнь Цинцю, сидевшему за столом. «Этот ученик сейчас отправится со своими боевыми братьями на пик Цюндин».   Шэнь Цинцю поднял голову и посмотрел на ученика перед собой, обычно Мин Фань приходил, чтобы доложить ему об этих делах, поскольку это его обязанность как старшего ученика, если предположить, что мальчик слишком занят своими братьями и сестрами по бою прямо сейчас, так что это можно простить. Это одна из многих традиций Цан Цюна, встреча между учениками двух вершин, проводимая для обмена опытом в дружеских спаррингах, это способ побудить учеников работать усерднее и в то же время не изолировать их от других вершин и не вызывать чувство разобщенности.    Даже несмотря на то, что ученики пика Бай Чжань злоупотребляли этой традицией, приходя без предупреждения и нападая на учеников других вершин под видом тренировок, и, конечно же, Цин Цзин был главной целью такого терроризма.    И на этот раз встреча между учениками Цин Цзина и Цюн Дина состоится на первой вершине, хотя присутствие мастеров приемлемо, повелители вершин часто отказываются присутствовать, чтобы не давить на учеников и дать им возможность развлечься.    «Ммм, а ученики с других вершин присоединятся?» — небрежно спросил Шэнь Цинцю, схватив бумагу и начав на ней писать.    «А, Нин-шицзе сказала, что к нам присоединятся ученицы пика Сянь Шу», — сказал Ло Бинхэ, стараясь не оговориться и не назвать Нин Инъин "Инъин", как он привык за время своего пребывания в секте.    «Это хорошо, теперь можешь идти». Шэнь Цинцю жестом руки отпустил Ло Бинхэ. Ло Бинхэ отдал честь и вышел из бамбукового дома, весело подпрыгивая до самого радужного моста, чтобы встретиться с остальными.  Шэнь Цинцю отложил кисть и уставился на вид первой вершины, появляющейся между облаками за окном, он не мог не отмахнуться от плохого предчувствия, возникшего у него после вчерашней встречи с Шан Цинхуа. За чаем мужчина спрашивал о встрече учеников, говоря глупости о том, как Шэнь Цинцю, должно быть, взволнован этим событием и как ему, вероятно, следует пойти посмотреть на своих учеников, на что Шэнь Цинцю яростно возражал, поскольку планировал остаться в комфорте своей кровати в тот день.    Шан Цинхуа только покачал головой и сказал, что Шэнь Цинцю может пожалеть об этом, что заставило последнего встревоженно встать на дыбы. Но расспрашивать этого человека оказалось бесполезно, поскольку он разыграл свою карту  «Я ничего не знаю» .   Когда он собирался встать и направиться к кровати, сильный взрыв заставил его выронить кисть и чуть не сбить аккуратные стопки бумаги. Он поднял глаза и заметил большое облако дыма, поднимающееся с вершины Цюн Дин, с маленькими желтыми пятнами, которые, как он был уверен, являются огнем.     Шэнь Цинцю спокойно взял свою кисть и аккуратно положил ее на подставку, поправил одежду и взял бумажный веер, прежде чем открыть дверь и выйти.    Ему, как бы его это ни раздражало, пришлось встать на Сю Я и лететь на нем к вершине, поскольку ситуация была чрезвычайной, и он не мог позволить себе опоздать, а радужный мост был разрушен.    …Будь ты проклят, Шан Цинхуа!…    Он мысленно выругался, когда летел на максимальной скорости к месту, вскоре после того, как он достиг большой площади, где он обнаружил рой учеников, противостоящих небольшой армии демонов. Он осмотрел область и выдохнул, не зная, что он затаил дыхание, когда он подсчитал количество учеников в зеленых одеждах и не обнаружил, что кто-то пропал.    Внимание Шэнь Цинцю отвлеклось от его учеников, когда из орды демонов вышла фигура, одетая в многочисленные красные вуали и мерцающее серебро. Его губы скривились в отвращении, когда он услышал голос этой девушки, говорящей какую-то чушь.    Взмахнув веером, он полетел вниз и грациозно приземлился между учениками и демонической девушкой. Ученики в черной, зеленой и фиолетовой одежде с энтузиазмом приветствовали появление пикового лорда, Шэнь Цинцю обвел их взглядом, проверяя наличие травм, к счастью, только неглубокие порезы здесь и небольшие синяки там.    «Какова ситуация?» Шэнь Цинцю имел смутное представление о том, что здесь происходит, но он должен был убедиться. Ответил старший ученик Цюн Дина, который был рядом с ним.    «Шишу, демоны напали сразу после того, как Шицзунь ушел по срочным делам с другими крупными сектами, радужный мост сломан, и мы не можем получить помощь с других вершин».   Шэнь Цинцю промычал, а в мыслях прозвучало возмущенное: «Шан Цинхуа, ты крыса!»    Ша Хуалин была очень умной и находчивой. Раньше она была высокомерной и издевалась над учениками пика Цюн Дин, потому что на месте событий не было старейшин. Теперь ситуация не казалась хорошей, и она быстро сменила тон: «Моя цель подняться на гору на этот раз изначально не в том, чтобы сражаться. Я только хотела посоревноваться с многочисленными талантами секты горы Цан Цюн. Моя семья была любопытна и хотела подняться на горы, чтобы обменяться опытом».   Шэнь Цинцю взмахнул веером и сказал: «И все же, вы были готовы атаковать и ранить наших учеников, разрушить радужный мост, соединяющий другие вершины, и все это, пока лидер секты и старейшины отсутствуют», — декламировал он, чем больше он говорил, тем больше Ша Хуалин начинала напрягаться. «Я не могу не рассматривать это как прямое нападение на нашу секту, вопреки тому, что вы утверждаете».   Ша Хуалин закусила губу и вытащила свое оружие как юной девушки.   Она убрала прядь волос со щеки и медленно произнесла: «Этот человек, должно быть, тот старейшина "Меч Сю Я" Шэнь Цинцю, который сдвинул мир. Конечно, увидеть — значит поверить. Эта Лин-эр молода и не смогла контролировать своих подчиненных. Если она оскорбила вас, пусть этот бессмертный мастер будет великодушен и простит».   Хотя ее язык мягок, Шэнь Цинцю нисколько не тронут. Он был более ясен в отношении последовательности событий, чем кто-либо другой.   Вторжение Демонического Царства, как Шэнь Цинцю узнал в своей прошлой жизни, произошло из-за того, что Ша Хуалин только что была назначена Святой расы демонов. Ее амбиции были высоки как небеса. Она хотела одним махом проникнуть на первую вершину секты горы Цан Цюн и захватить гравированную табличку пика Цюн Дин, принеся ее в Демоническое Царство в качестве военной добычи и доказательства своего достижения. В то же время она хотела использовать ее в качестве демонстрации для Бессмертного Царства.   Шэнь Цинцю поднял бровь, не впечатленный. «Это так, ну, я полагаю, этот мастер может простить твою незрелость, поскольку это довольно распространенное явление среди...» Он окинул Ша Хуалин взглядом с ног до головы. «...ваших».    Лицо Ша Хуалин покраснело от унижения, но Шэнь Цинцю проигнорировал это и продолжил. «И может ли этот мастер спросить, каково ваше суждение?» — протянул он, непринужденно играя веером.    Не желая подчиняться, Ша Хуалин смело заявила: «Хотя сейчас моя семья слаба, это только потому, что у тебя много людей. Вот почему Лин-эр пока не смеет выносить суждения».   Шэнь Цинцю напускал на себя важность и делал вид, что ему интересно, прекрасно понимая, к чему это приведет. «О?»   С красными губами и блестящими зубами Ша Хуалин предложила путь, который, по крайней мере, ей самой кажется честным и справедливым.    «Почему бы нам не выбрать по три представителя и не провести здесь три матча прямо сейчас?»   Шэнь Цинцю закрыл веер, приложил его к губам и замурлыкал, словно на самом деле обдумывая эту идею. Ша Хуалин ухмыльнулась и открыла рот, чтобы попытаться убедить бессмертного, когда она начала замечать что-то странное, среди учеников поднялся шум, когда их доспехи, металлические украшения и аксессуары начали покидать их тела, паря и меняя форму, а деревья вокруг, как заметила Ша Хуалин, были лишены листьев.    «Это звучит как интересное предложение», — наконец сказал Шэнь Цинцю, отнимая веер от губ и кладя его на ладонь. «Но есть одна маленькая деталь, о которой вы, кажется, забыли». Ша Хуалин вызывающе посмотрела: «И что это может быть?» Она наклонила голову и коснулась подбородка одним пальцем.    Шэнь Цинцю ухмыльнулся, Мин Фань и Нин Инъин, сидевшие слева, вздрогнули, а Ло Бинхэ продолжал с благоговением смотреть на Шицзуня.    Вокруг них доспехи, металл и листья, висевшие в воздухе, внезапно заострились в изящные клинки по щелчку пальцев Шэнь Цинцю. «Я не веду переговоров с врагом».   Ша Хуалин напряглась и заняла оборонительную позицию под острыми металлическими лезвиями, и листья начали сыпаться на них, разрезая и кромсая кожу демонов, как масло. У них не было времени подготовиться, и они начали падать, как мухи, под точным и совершенным контролем Шэнь Цинцю лезвия роились вокруг небольшой армии демонов в жестоком и непрощающем танце смерти, не оставляя им даже возможности убежать.  Шэнь Цинцю присоединился к схватке. С веером в одной руке и Сю Я в другой он побеждал одного противника за другим, довольно быстро пробираясь к центру, где находилась Ша Хуалин.    Он высоко поднял меч, поскольку Ша Хуалин была слишком занята защитой от летающих вокруг нее клинков, а атака Шэнь Цинцю уже почти достигла Демонической святой, но однорукий демон отразил его удар своей саблей.    Шэнь Цинцю цокнул языком от отвращения, вспоминая демона, с которым ему посчастливилось столкнуться в прошлой жизни. В то время он был ранен в бою с Лю Цинге и потрясен его смертью, чтобы иметь возможность сражаться против этого вторжения демонов должным образом, что заставило его неохотно принять предложение Ша Хуалин. Но теперь все по-другому, и у Шэнь Цинцю много личных обид, которые нужно уладить с этими ребятами.    На этот раз ему не потребовалось много времени, чтобы победить однорукого демона, оставив от него кровавое и уродливое месиво на земле.    Повернувшись к Ша Хуалин, он не спеша направился к ней, поскольку знал, демонической девушке некуда бежать, в отличие от прошлого раза, наслаждаясь звуками боли и смерти вокруг себя.    Ша Хуалин отступила назад, осознавая, в какой опасности она сейчас находится. Она оглянулась, увидела старейшину Тянь Чуя и побежала к нему. Шэнь Цинцю шел следом.    Ша Хуалин схватила старейшину Тянь Чуя и закричала: «Перестань быть таким бесполезным и сделай что-нибудь, прикончи эту человеческую мерзость!»   Старейшина Тянь Чуй посмотрел на маленькую демоническую девушку, а затем изменил позу, встав лицом к Шэнь Цинцю.    Старейшина Тянь Чуй и Шэнь Цинцю остановились и молча посмотрели друг на друга. Ша Хуалин надменно хихикнула. «Бессмертный Мастер Шэнь, я советую быть осторожным, выступая против старейшины Тянь Чуя, как вы можете видеть, его доспехи пронизаны редким видом яда-»   Прежде чем она успела закончить свои слова, Шэнь Цинцю бросил в них свой веер. Веер стремительно прорезал воздух и достиг ремней старейшины Тянь Чуя, ударив по ним, отчего все доспехи упали на землю.    «Что ты говоришь?» Шэнь Цинцю изящно поймал свой веер, летящий обратно в него, и удовлетворенно улыбнулся, увидев возмущение молодой демонессы.    И так же, как и его сражение со старейшиной Ду Би, этот бой продлился недолго, так как сочетание атак Шэнь Цинцю с его веером и Сю Я, а также лезвиями и листьями, нацеленными на чувствительные и жизненно важные точки, не пошло на пользу старейшине Тянь Чую, и вскоре он превратился в жалкий комок мяса и костей.    Ша Хуалин упала на спину и начала отталкиваться назад, чем ближе к ней подходил Шэнь Цинцю. Она попыталась оглядеться вокруг в поисках какой-либо помощи, но это было бесполезно, все подчиненные, которых она взяла с собой, были изрезаны на мелкие куски летающими вокруг них лезвиями. Это абсолютное поражение, у них не было шансов с самого начала.    Шэнь Цинцю остановился, его клинок опасно прижался к горлу Ша Хуалин, если бы она сделала хоть одно неверное движение, ее голова покатилась бы по земле. Шэнь Цинцю усмехнулся, найдя ситуацию очень забавной.    Когда Ша Хуалин уже думала, что умрет, Шэнь Цинцю отодвинул свой меч и вложил его обратно в ножны. Глаза Ша Хуалин широко распахнулись от этого странного жеста.    «...Почему?» — попыталась спросить она, и даже ей самой было ясно, что ее голос дрожал от страха.    Шэнь Цинцю посмотрел на Ша Хуалин и ухмыльнулся: «Почему я не убил тебя?»   Ша Хуалин не ответила, она продолжала смотреть на бессмертного, пока его глаза сузились в полумесяцы от восторга. Она почувствовала, как ужас разрывает ее сердце.    Шэнь Цинцю наклонился ближе к демонической святой и прошептал. «Потому что убить тебя было бы слишком легко и не стоило того. Вместо этого этот мастер позволит тебе выжить и позволит тебе вернуться в Царство Демонов в таком жалком состоянии». Он продолжил, его голос был полон возбуждения. «Я хочу, чтобы ты жила со знанием того, что единственная причина, по которой твоя голова все еще прикреплена к твоему телу, — это только мое милосердие».   Ша Хуалин почувствовала, как ее тело задрожало, смесь эмоций обрушилась на нее: ярость, унижение, ужас, облегчение. Шэнь Цинцю выпрямился, поправил одежду и повернулся к ней спиной. Ша Хуалин прикусила нижнюю губу так сильно, что почувствовала вкус крови, затем встала и убежала, спрыгнув с вершины.    Ученики были поражены этим зрелищем, что бы ни происходило сейчас, это была не битва, а односторонняя резня. Когда воцарилась тишина, облака, плывущие вокруг вершины, начали испускать мелкую морось. Благодаря этому ученики вышли из шока, а также потому, что один ученик в зеленом вырвался из их среды и побежал к Шэнь Цинцю.    «Шицзунь!» — крикнул Ло Бинхэ, пробегая мимо кровавого месива плоти и внутренностей на земле. Мин Фань и Нин Инъин собирались последовать за ним, но тревожное зрелище и запах остановили их.    «Маленький Зверь», — признал Шэнь Цинцю, — «Ты испачкаешься».   Ло Бинхэ внимательно осмотрел Шэнь Цинцю, который был полностью залит кровью с макушки до ног. «Этот ученик не против».   Шэнь Цинцю поднял бровь, он собирался что-то сказать, когда заметил травму на левой руке. Он поднял веер и указал им. «Это?»   «Ах!» — воскликнул Ло Бинхэ, как будто только что вспомнил, что у него на предплечье зияет уродливая рана. «Это неважно, этот ученик проявил неосторожность, Шицзунь не должен беспокоиться об этом».   Шэнь Цинцю развернул веер и медленно им помахал. «Ты же не хочешь сказать, что ты настолько глуп, чтобы получить такую ​​травму без причины». Его глаза стали острыми, когда он уставился на Ло Бинхэ, в воздухе повисла немая угроза.  «К-конечно, нет, этот ученик никогда бы не стал!» Ло Бинхэ заикался, чувствуя, как холодный пот стекает по его спине. «Этот ученик получил травму, когда сражался с демоном, который пытался напасть на Нин-шицзе».   «Это так?» — лениво обмахнулся Шэнь Цинцю. «И что стало с этим демоном?»   «Мертв, конечно».   Шэнь Цинцю поднял веер, чтобы скрыть удовлетворенную улыбку на губах, жаль, что простого бумажного веера было недостаточно, чтобы скрыть ее от проницательных глаз Ло Бинхэ.    «Молодец», — Ло Бинхэ с нетерпением купался в лучах этого единственного слова похвалы, улыбаясь от уха до уха.    Вскоре они услышали шум среди учеников и обратили внимание на толпу позади них. С неба приземлился Лю Цингэ. Его одежда была перекошена, а конский хвост ниспадал набок.    За ним были Ци Цинци и Му Цинфан. Лицо Ци Цинци скривилось от запаха, который ударил ей в ноздри, как только она приземлилась, в то время как Му Цинфан проигнорировал это, предпочтя проверить учеников и осмотреть их на наличие травм.    Лю Цингэ повернулся, чтобы посмотреть на фигуру, стоящую в центре площади среди крови и мертвых тел (хотя телами их можно назвать с большой натяжкой), Шэнь Цинцю с холодными как лед глазами посмотрел на мужчину, который застыл на месте от представленной перед ним сцены, Ци Цинци вскоре присоединилась к нему, как только закончила считать своих учеников.    Из-за моросящего дождя место не только стало мокрым, смешав кровь с водой, но и размазалось по телу Шэнь Цинцю, из-за чего он стал выглядеть еще более кроваво.    Лю Цингэ, не обращая внимания на отвратительный беспорядок на земле, направился к Шэнь Цинцю. Ло Бинхэ напрягся и посмотрел на Шэнь Цинцю, зная, что тот, скорее всего, не обрадуется общению с другим повелителем вершин, если судить по его поведению за последние три месяца.    Лю Цингэ остановился в нескольких футах от них, прежде чем Лю Цингэ успел что-либо сказать, когда Шэнь Цинцю заговорил.    «Идеальный момент, шиди». Он закрыл веер с щелчком и убрал его за пояс. Он держал Сю Я обеими руками и положил кончик меча на землю, положив руки на рукоять. «Пожалуйста, отведите моего ученика к Му Цинфану для лечения, я боюсь, что рана слишком серьезна».   Лю Цинге посмотрел на Ло Бинхэ, который рефлекторно схватил свою руку. «Мн», — кивнул он и снова поднял глаза. «А ты?»   «Этот шисюн в порядке».    Лю Цингэ снова кивнул, он потянулся к Ло Бинхэ и повел его к Му Цинфану, который уже начал лечить раненых. Обернувшись, он увидел Шэнь Цинцю, который стоял на том же месте, весь в крови, положив обе руки на рукоять меча, когда острие было на земле, он откинул голову назад, закрыл глаза и выдохнул, воздух вышел изо рта облаком тумана.    Лю Цингэ не чувствовал, что приближается к этому человеку снова, пока нефритово-зеленые глаза Шэнь Цинцю не остановились на нем. Он замер на месте, впервые обнаружив себя очарованным сценой перед ним.    Морось дождя уже прекратилась, оставив волосы и лицо Шэнь Цинцю мокрыми от капель воды, смешанной с небольшим количеством крови, его волосы прилипли к лицу, делая острую линию подбородка более заметной. Лю Цингэ сглотнул, чувствуя, как пересыхает горло, а сердце бешено колотится в груди.    Шэнь Цинцю ждал, что Лю Цинге что-то скажет, но поскольку было очевидно, что мужчина не заговорит в ближайшее время, он снова закрыл глаза и вернулся к простому расслаблению. Он чувствовал беспокойство в течение последних трех месяцев, и, наконец, возможность резать что-то еще, кроме себя и предметов мебели, была... освобождением.    Весь стресс исчез, как мираж, в тот момент, когда он начал убивать этих демонов, его сердце впервые за долгое время почувствовало покой. Он вдохнул, приветствуя ощущение холодного воздуха, вторгающегося в его легкие и освежающего их.    «Шиди». Он крикнул, заставив Лю Цинге подпрыгнуть на месте, когда он вышел из оцепенения, его щеки стали ярко-красными, когда он понял, что только что произошло. Он закашлялся в кулак.    «Что?» — спросил он, почему-то смутившись.    «Сразись со мной».   Лю Цинге непонимающе посмотрел на Шэнь Цинцю. «Что?»   «Сразись со мной», — повторил Шэнь Цинцю, открывая глаза и устремляя на Лю Цинге взгляд, от которого ему стало не по себе. «Сражайся со мной так, словно от этого зависит твоя жизнь».   Застигнутый врасплох этим внезапным предложением, Лю Цинге не знал, как ответить. Во-первых, из-за поведения мужчины и того, как спокойно он его пригласил, а во-вторых, потому что обычно это делает сам Лю Цинге.    «Ладно», — сказал он, не совсем понимая, что только что произошло.    Шэнь Цинцю улыбнулся, и Лю Цингэ поймал себя на мысли, что это, вероятно, самое прекрасное, что он когда-либо видел.    "Хорошо."