Часть 35

«А-Ло!» – крикнула Нин Инъин, заметив Ло Бинхэ, вошедшего через главный вход Цинцзин. Ло Бинхэ поднял голову и одарил девушку милой улыбкой, когда она направилась к нему. За последние два года его так часто отправляли на задания и ночные охоты, в одиночку или с группой учеников, что он почти не проводил времени на вершине. Всё началось после того, как он встретил Мэн Мо с Шицзунем в мире снов. Первые несколько недель Ло Бинхэ не придавал этому особого значения, но, когда его стали часто отправлять в одиночку на длительные задания, он начал замечать некую закономерность и понял, что что-то не так. Он не только единственный ученик на всей вершине, которого постоянно отправляют на миссии, из-за чего его присутствие стало редким, но даже когда он проводит на вершине то немногое время, которое у него есть, то замечает, что учитель избегает его как чумы, а когда он представляет свой отчет о миссии, учитель даже не смотрит на него. Почти семнадцатилетний юноша был охвачен тревогой. Неужели он сделал что-то, что заставило учителя избегать его? Неужели он совершил ошибку, из-за которой учитель больше не хочет его видеть? Сколько бы Ло Бинхэ ни думал об этом, он не мог понять, в чём дело, поэтому решил просто свалить вину на Мэн Мо, поскольку всё ещё держал на него обиду за то, что тот сделал с учителем два года назад. «Нин-шицзе», – тихим голосом поприветствовал Ло Бинхэ. Нин Инъин остановилась в нескольких шагах от него и улыбнулась Ло Бинхэ, который заметил, что её причёска изменилась: вместо привычных двух косичек с оранжевыми лентами, которые так подчеркивали её детскую невинность, теперь половина её волос была собрана в два пучка, украшенных простыми, но элегантными украшениями, а остальные свободно спадали по спине, придавая ей более взрослый, но при этом невинный вид. «За последние три месяца, что я ее не видел, Шицзе стала еще красивее», — дополнил Ло Бинхэ, заставив Нин Инъин лучезарно улыбнуться. «А-Ло тоже, ты стал таким красивым и высоким», – ответила Нин Инъин, глядя на молодого человека перед собой. Ло Бинхэ действительно подрос за последние несколько месяцев, он почти избавился от детской припухлости, и теперь его лицо выглядит более чётким и рельефным, с острым подбородком и высокими скулами. Он также нарастил мышцы, что делало его огромным на фоне невысокой девушки. Мимо них прошла группа учеников, их шаги были поспешными, а лица выражали волнение. Ло Бинхэ взглянул на них, идущих позади Нин Инъин, а затем снова посмотрел на неё. «Что-то случилось?» Нин Инъин оживилась, услышав вопрос: «Верно, А-Ло! Нам нужно поторопиться». Она схватила Ло Бинхэ за руки и потянула его вперёд, подталкивая. «Шицзунь сейчас в павильоне каллиграфии, он работает над одной из своих работ, так что поторопимся, если хотим занять удобные места для наблюдения!» Услышав эти слова, Ло Бинхэ пошёл быстрее. На вершине Цинцзин все хотели понаблюдать за работой повелителя вершины, за созданием одного из его лучших произведений, будь то музыка, каллиграфия, скульптура или живопись. Шэнь Цинцю, работая над чем-либо, обычно запирается в своём бамбуковом домике, скрываясь от глаз учеников и Мастеров зала. Но всё изменилось два года назад, когда Шицзунь начал спускаться из своего бамбукового дома в один из павильонов, посвящённых четырём искусствам, предоставляя всем возможность увидеть рождение шедевра, но, разумеется, никому не позволяв заходить внутрь. Мужчина не особо возражал против того, чтобы они наблюдали за ним снаружи через окна, он просто игнорировал их, главное было не шуметь, и тем самым не раздражать его. И, к несчастью для Ло Бинхэ, он пропустил все эти возможности, потому что его постоянно отправляли на задания, и это заставляло его уныло и с завистью, слушать возбужденные разговоры, которые ученики и мастера зала вели после обсуждения очередного шедевра. Когда Нин Инъин и Ло Бинхэ подошли к павильону каллиграфии, они увидели, как вокруг здания собралась огромная толпа, и даже мастера зала боролись друг с другом за место. Ло Бинхэ почувствовал лёгкое разочарование: при таком количестве людей он никак не мог ничего разглядеть. Он уже собирался сдаться, когда Нин Инъин снова схватила его за руку и повела к месту под большим окном, откуда открывался вид на весь павильон. Ло Бинхэ с удивлением наблюдал, как Нин Инъин вышла вперед, а ученики расступились, чтобы пропустить ее, — как он предположил, это была привилегия любимой ученицы, — и последовал за ней, игнорируя ненавистные взгляды, которые бросали на него остальные. «Вон, А-Ло!» — воскликнула Нин Инъин, стоя перед окном. «Вон учитель, видишь его?!» Ло Бинхэ стоял рядом со своей подругой, глядя в окно. Внутри, в просторном зале прямо у входа в павильон, стоял Шэнь Цинцю. Ло Бинхэ почувствовал, как у него перехватило дыхание при виде своего мастера. В отличие от других дней, Шэнь Цинцю не был одет в свою величественную мантию горного владыки, и его волосы не были собраны в привычный полураспущенный и пучок с роскошным гуань. Вместо этого Шэнь Цинцю появился в простом лёгком одеянии, которое обычно носят простолюдины, в рубашке и простых штанах, с несобранными волосами и босыми ногами. Шэнь Цинцю осторожно ступал по полу, усеянному дорогими бумагами, свитками и кистями всех форм и размеров. Несмотря на свой простой и скромный вид, он двигался, словно фея, парящая в зале. Затем Ло Бинхэ наблюдал, как Шэнь Цинцю сел рядом с самым большим свитком в зале, взял такую же большую кисть, и хотя было бы смешно, если бы кто-то увидел, как кто-то пользуется такой большой кистью, Шэнь Цинцю, несмотря на это, умудрялся выглядеть элегантно и утонченно. Обмакнув чистую кисть в чернила, он положил её кончик на пустую белую поверхность свитка и начал водить ею точными и плавными движениями. Ло Бинхэ был заворожён увиденным и не мог отвести взгляд, при этом полностью игнорируя то, что говорила в этот момент Нин Инъин. Следя за движением его рук, когда тот начал заполнять свиток величественной и изящной каллиграфией, Ло Бинхэ попытался прочитать то, что писал Шицзунь, но не смог узнать откуда был взят текст, он не видел его среди изученной им литературы, с которой он сталкивался в библиотеке Цинцзин, что означает лишь то, что Учитель прямо сейчас пишет свое оригинальное стихотворение. Это открытие лишь усилило его волнение и благоговение при виде столь редкого проявления таланта: руки Шицзуня двигались подобно бабочке, порхающей над цветочным полем, нежно касаясь кончиков цветка, прежде чем перейти к другому, так и не потревожив его. Шэнь Цинцю поднял руку, Ло Бинхэ понял, что всё готово, ученый отложил кисть и какое-то время рассматривал свою работу, изучая её. Ло Бинхэ, в свою очередь, посмотрел на каллиграфию на свитке, его глаза засияли миллионами звёзд от увиденного совершенства. Но лёгкая нахмуренность на бровях Шицзуня заставила его замереть от этого странного жеста. Шэнь Цинцю посмотрел на свиток, взял его двумя изящными руками и с помощью ци разорвал. Ло Бинхэ вздрогнул и открыл рот, когда увидел, как маленькие кусочки бумаги упали на деревянный пол. «Что?..» Нин Инъин посмотрела на своего спутника и тихонько усмехнулась. «А-Ло, не удивляйся. Шицзунь так поступал с любой работой, которая его не устраивала. Обычно ему требуется ещё пара попыток, прежде чем он будет доволен», — объяснила Нин Инъин, забавляясь замешательством лучшего друга. Ло Бинхэ оглянулся на Шицзуня, который встал, и затем опустился перед другим листом бумаги и снова принялся писать. Подумать только, великий и порядочный владыка вершины Цинцзин, известный своими учёными достижениями и талантом в четырёх искусствах, который заставлял самого императора выпрашивать у него одну из своих работ, а других правителей – продавать своих первенцев, чтобы заполучить её, – мог когда-нибудь остаться недовольным одним из своих творений и отнестись к нему с таким хамством. Один этот свиток мог бы стоить целое королевство, но Шэнь Цинцю выбросил его, словно грязную тряпку. Какое чудо! Воистину, повелитель вершины Цинцзин никогда не соглашается ни на что меньшее, чем совершенство. «Айя, какая потеря, а я-то думала, что смогу убедить его отдать ее мне». Ло Бинхэ и Нин Инъин услышали над собой женский голос, подняли головы и были поражены, увидев перед собой лицо не кого иного, как Ци Цинци. «Ци-шигу!» «Шигу!» Они оба воскликнули, потрясенные. Нин Инъин широко улыбнулась женщине, а затем отвела взгляд в сторону. И, как ни странно, рядом с ней были и другие горные лорды. «Чжанмэнь-шибо, Лю-шишу, Му-шишу, Хань-шишу!» – одновременно поприветствовала их Нин Инъин, улыбаясь новым лицам, которые появились над их головами и тоже смотрели в окно. Хотя Ло Бинхэ заметил, что её улыбка стала немного натянутой, когда она приветствовала Лю Цингэ. Ло Бинхэ так же повернулся и поприветствовал повелителей вершин, Му Цинфан и глава секты лишь склонили головы в знак признания, а Хань Цинъюй и Ци Цинци рассеянно замычали, в то время как Лю Цинге лишь хмыкнул. «Это потрясающе, я никогда раньше не видел Шэнь-шисюна таким», — восторженно воскликнул Хань Цинъюй, лихорадочно мотая головой из стороны в сторону, осматривая зал. Ло Бинхэ понимал его волнение. «Цинцю-шиди действительно очень талантлив», — сказал Юэ Цинъюань, безмятежно улыбаясь и наблюдая, как Шэнь Цинцю внутри разрывает очередную бумагу и меняет положение сидя. «У меня болит сердце каждый раз, когда он уничтожает очередную свою работу. Неужели он не может просто оставить её и отдать другим?» — спросила Ци Цинци, морщась при виде очередного разорванного листка. «Может, сказать ему, чтобы он сохранил её для меня? Думаешь, он услышит меня, если я крикну отсюда?» «Не советую», — усмехнулся Му Цинфан. «Если, конечно, не хочешь испытать на себе гнев этого человека за то, что он прервала его рабочий процесс». «Конечно, создание произведений искусства — очень деликатный процесс, я бы сам очень расстроился, если бы меня кто-то прервал», — воскликнул Хань Цинъюй, буквально дрожа от волнения. Впрочем, это понятно, ведь Хань Цинъюй также может считаться художником, ведь он — повелитель вершины, где занимаются духовными артефактами. Лю Цинге наклонил голову и прищурившись спросил. «Это черепаха?» Все повернули головы в сторону Шэнь Цинцю, и действительно, мужчина что-то рисовал на какой-то случайной бумаге: лотосы, птиц, веер и большую черепаху. «А, учитель, должно быть, снова забылся», — объяснила Нин Инъин, а Ло Бинхэ взглянул на рисунки и не мог не подумать, что они милые. «Он дышит?» — спросил Му Цинфан, наклоняясь ближе к окну и кладя руку на плечо Ло Бинхэ. «Да, он дышит», — подтвердила Ци Цинци. «Что он вообще делает?» — возмущённо спросил Лю Цингэ. Он пришёл сюда, чтобы вызвать этого человека на бой, но вместо этого был встречен Шэнь Цинцю в одном из своих «художественных» настроений, как любит выражаться Хань Цинъюй. Однако, впервые увидев ворчливого учёного не в привычной мантии пикового лорда, да ещё и в состоянии, которое было слишком неприлично чтобы называться одетым, сердце его забилось чаще обычного. «Думаю, это будет трудно определить», — ответил Юэ Цинъюань, и его улыбка стала нежной, когда он наблюдал, как Шэнь Цинцю сжигает кучу бумаг, и бесстрасно смотрел на огонь. Затем Шэнь Цинцю внезапно встал, взял в одну руку кисть, а в другую — длинный лист бумаги, сел на, казалось бы, чистом месте и снова принялся писать. Все пятеро владык пиков, другие ученики и мастера залов внимательно наблюдали, как Шэнь Цинцю начал записывать очередное оригинальное стихотворение, с искрой в глазах и легким искривлением губ. «На Шицзуня, должно быть, нахлынуло вдохновение!» — воскликнула Нин Инъин, схватив Ло Бинхэ за рукав и слегка встряхнув его. Все взгляды были прикованы к фигуре Шэнь Цинцю, чьи руки грациозно и изящно скользили по бумаге, оставляя за собой мягкие и благородные мазки кисти. «Он не дышит!» — запаниковал Му Цинфан, готовый в любую секунду ворваться и заставить ученого вдохнуть немного воздуха. «Тише! С ним всё будет хорошо», — сказала Ци Цинци. «Надеюсь». «У него губы синеют», — с тревогой заметил Хань Цинъюй. «Сколько времени это обычно занимает?» «Пока он не вспомнит, что ему нужно дышать?» — ответила Нин Инъин. Ло Бинхэ с тревогой наблюдал, как его учитель начал синеть от нехватки воздуха, хотя рука его продолжала шевелиться. Он уже слышал от других учеников, что Шицзунь склонен отдаляться от всего окружающего, погружаясь в работу настолько, что порой даже забывал дышать. Наконец, Шэнь Цинцю сделал глубокий вдох, делая последний мазок кистью, и вместе с ним все остальные наблюдавшие за ним люди вздохнули с облегчением. Шэнь Цинцю взял свою работу и, довольный результатом, полюбовался ею. Ло Бинхэ оглянулся, заметив, как суета учеников и мастеров зала внезапно стихла. Его глаза расширились, когда он понял, что все уже ушли. Люди в зелёных одеждах Цинцзин, толпившиеся у павильона, теперь полностью исчезли, словно их здесь и не было. Остальные горные лорды уже поправили внешний вид и перестали склоняться над окном. Ло Бинхэ с недоумением наблюдал за происходящим. Нин Инъин прикрыла рот рукавом и усмехнулась, глядя на потерянный взгляд своего шиди. «А-Ло, не смотри так удивлённо. Все разбежались, так как Шицзунь, похоже, уже закончил, и он очень разозлится, если они продолжат здесь торчать». «Ага», — сказал Ло Бинхэ, и его осенило. «Тогда разве нам тоже не следует уйти?» «Всё в порядке, мы можем использовать присутствие горных лордов как предлог», — прошептала Нин Инъин с озорным блеском в глазах. Ло Бинхэ кивнул, копируя взгляд девушки. Двери павильона каллиграфии распахнулись, и из него вышел Шэнь Цинцю. Ло Бинхэ отметил, что он все еще был босиком и держал в руке бумагу со своей каллиграфией. «Чем этот господин обязан удовольствием столь неожиданного визита?» — спросил Шэнь Цинцю, пронзив взглядом стоявших. «Шэнь-шисюн», — начал Му Цинфан. «Этот шиди пришёл на еженедельный осмотр». «О, так это сегодня?» — небрежно ответил Шэнь Цинцю. «А вы?» Он обратил внимание на Ци Цинци и Хань Цинюя, поскольку было очевидно, зачем здесь Юэ Цинъюань, и он мог догадаться о причине Лю Цингэ. «Мы просто хотели составить компанию Му-шиди», — улыбнулась Ци Цинци, хотя было очевидно, насколько неловко она себя чувствует. «И поэтому эта Шимэй решила, что может присоединиться к своему шисюну за чаем?» «Мы принесли мирные дары!» — заявил Хань Цинъюй и преподнес ученому изысканные сладости. Шэнь Цинцю взял мешок со сладостями и кивнул владыке пика Сяньчжэнь. Хань Цинъюй повернулся к Ци Цинци с искрами в глазах, полный гордости за себя. Ци Цинци лишь раздраженно покачала головой, не комментируя странное поведение своего шиди, поскольку этот человек известен своей странностью. «Шэнь-шисюн, давай сразимся», — потребовал Лю Цингэ, подойдя ближе к Шэнь Цинцю. Они регулярно спарринговались с тех пор, как Лю Цингэ снова смог выйти на пик своей формы, еще Лю Цингэ очень радовался прогрессу Шэнь Цинцю и его энтузиазму. «Нет», — сухо ответил Шэнь Цинцю, строго отвергнув предложение. «Что!? Почему!?» «Не хочу». На этом обсуждение закончилось, поскольку Шэнь Цинцю наконец заметил ещё двоих в группе. Он окинул их взглядом и лишь вздохнул, когда Нин Инъин широко улыбнулась ему. Посмотрев влево от неё, он замер на месте, увидев Ло Бинхэ: мальчик так вырос, что ему это не понравилось. Теперь он был одного роста с Шэнь Цинцю, а может, и немного выше. Плечи его стали шире, а тело налилось мускулами. Он быстро отвёл взгляд от мальчика, ставшего теперь юношей. Это не ускользнуло от внимания Ло Бинхэ. …Еще немного, и он… «Маленький зверёк», — позвал Шэнь Цинцю, глядя на пакет со сладостями в своих руках. «Ты вернулся». «Шицзунь», — вежливо отдал честь Ло Бинхэ. «Этот ученик наконец-то вернулся». «Миссия?» «Абсолютно успешна». «Хорошо, молодец», — Шэнь Цинцю потянулся за кусочком пирожного и откусил его. «Ты можешь пока пойти отдохнуть, а отчёт представишь позже». — ...Да, Шицзунь, — Сказал Ло Бинхэ. «Му-шиди», — Шэнь Цинцю выпрямился, глядя на пятеро взрослых. — «Пройдем в бамбуковый домик?» «Конечно, шисюн», — любезно согласился Му Цинфан. «Остальные, я думаю, могут присоединиться». Четверо других повелителей вершин оживились и последовали за Шэнь Цинцю, который вел их к своему дому. Пока они уходили, Ло Бинхэ не отрывал взгляда от удаляющейся спины своего мастера, чувствуя, как его сердце сжимается. …Он больше не смотрел на меня… «А-Ло?» — позвала Нин Инъин, спрашивая, почему Ло Бинхэ до сих пор не двигается. — Да, Шицзе? — Ло Бинхэ ответил с улыбкой, заставляя Нин Инъин улыбнуться в ответ. «Пойдем в столовую, скоро обед», — предложила Нин Инъин, хватая Ло Бинхэ за рукав и таща его за собой. Ло Бинхэ лишь с нежностью вздохнул, глядя на свою лучшую подругу, и ответил: «Да, Шицзе».