Часть 36

Му Цинфан убрал руку с запястья Шэнь Цинцю и принялся записывать. Ученый же, невозмутимо сидя на кровати с идеально ровной спиной, разглядывал ужасный почерк целителя на злополучном листке. «Испытывает ли Шисюн какие-либо неудобства в последнее время?» — спросил Му Цинфан, не отрывая глаз от блокнота. «...Вообще-то, — Шэнь Цинцю замолчал, заставив Му Цинфана внимательно посмотреть на него. — Я плохо спал последние несколько дней, и этот мастер был бы признателен, если бы шиди изменил состав трав в его рецепте». Му Цинфан задумчиво кивнул: «Что-нибудь еще?» Шэнь Цинцю покачал головой. Кроме проблем со сном, ему больше не на что жаловаться. Он даже не помнит, когда в последний раз испытывал головные боли и мигрени. Му Цинфан заглянул в свою тетрадь. За последние два года ему уже двенадцать раз меняют снотворное. Целитель пытался давать ему лекарства, чайные смеси и сборы, даже увеличивая дозу каждый раз, но это помогает лишь на несколько дней или месяцев, если повезет, а потом снова приходится менять лекарство. "Не могли бы вы еще раз рассказать мне, что вы испытываете во время сна?" предложил Му Цинфан, пытаясь лучше понять, через что проходит его шисюн. Ему хотелось бы думать, что Шэнь Цинцю начал понемногу открываться ему о своем состоянии, и, хотя тот утаивает некоторую информацию, в результате чего Му Цинфан теряется в неясности описания, он все равно старается делать все возможное, ведь он уже достаточно разочаровал своего шисюна и не может не чувствовать, что в какой-то степени заслуживает недоверия. Шэнь Цинцю немного колебался, Му Цинфан уже собирался отказаться от получения ответа, когда Шэнь Цинцю произнес. "Кошмары". Голос его был негромким. "Я всегда переживаю одно из своих худших воспоминаний, а потом просыпаюсь, не в силах пошевелить телом, как бы я ни старался циркулировать ци, такое ощущение, что кто-то сидит на мне, не давая двигаться, думать или даже дышать". Му Цинфан молча слушал. Он медленно кивнул, затем снова взял кисть и записал в блокнот. «Сонный паралич…» — пробормотал он, но Шэнь Цинцю услышал. — «Не могли бы вы, рассказать мне, о чём ваши кошмары?» Шэнь Цинцю ничего не ответил, он начал нервно теребить пальцы, а затем с резким щелчком раскрыл веер и закрыл им лицо, избегая зрительного контакта с целителем. «Если Шисюн чувствует себя неловко, делясь такой информацией, то не стоит принуждать себя», — прокомментировал Му Цинфан, стараясь говорить как можно мягче. Мужчина уже рассказал больше, чем было на предыдущих сеансах, и как бы Му Цинфан ни жаждал больше подробностей от Шэнь Цинцю о том, с чем тот борется, терпение всё же не помешает. Услышав это заявление, Шэнь Цинцю расслабил плечи и немного опустил веер. «Они просто плохие». Му Цинфан ободряюще кивнул: «Этот шиди снова заменит лекарство шисюна. Мне случайно удалось раздобыть несколько редких трав, которые, надеюсь, помогут вам заснуть». Му Цинфан снова взглянул на Шэнь Цинцю, который молча сидел напротив него на кровати. «А как насчет головных болей?» Шэнь Цинцю покачал головой: «Я уже давно от них не страдаю». «Это хорошо», — улыбнулся Му Цинфан. «Как ваш аппетит? Вы едите вовремя?» «...» «Шисюн…» «...Могу ли я вам напомнить, что могу практиковать инедию?» — Шэнь Цинцю фыркнул, защищаясь. Му Цинфан обхватил голову рукой и с раздражением посмотрел на Шэнь Цинцю. «Сейчас Инедия вам не поможет, Шэнь-шисюн. Необходимо правильно питаться, хотя бы чтобы компенсировать недостаток сна», — мягко пожурил Му Цинфан. «Я заметил, что вы немного похудели. Хотя какое то время назад наконец-то смогли немного поправиться, что-то случилось?» Шэнь Цинцю не ответил, да и как он мог, ведь главная причина заключалась в том, что он привык к еде маленького зверя, и хотя иногда ест то, что приносит ему Мин Фань, это не кажется ему вкусным. Всё дело в маленьком звере, ему изначально не следовало готовить столько вкусностей, ведь теперь он не может пробовать ничего, что не было приготовлено им. Проклятье. Шэнь Цинцю лишь тихонько кашлянул: «Ничего не произошло, у этого мастера просто нет аппетита». Му Цинфан кивнул со вздохом. «Если вы так говорите... но вам действительно стоит постараться что-нибудь поесть. Организм уже не может получать энергию от сна, а если еще и добавить неправильное питание…» «Знаю», — Шэнь Цинцю закрыл глаза, не обращая внимания на разочарованный взгляд целителя. «Я постараюсь быть внимательным». Впрочем, ничего не обещаю. «Хорошо», — Му Цинфан вздохнул, уголки его губ дрогнули. «Хочет ли Шисюн поделиться с этим чем-нибудь ещё?» «Нет, это всё», — покачал головой Шэнь Цинцю. Му Цинфан кивнул, и они оба встали. Му Цинфан снял с двери талисман тишины и открыл её. Их встретила сцена: четыре горных лорда сидели за низким столом, а Мин Фань подавал им чай, который принес с собой Юэ Цинъюань. «Цинцю-шиди», — дружелюбно поприветствовал их Юэ Цинъюань, отставив чашку и одарив их раздражающе яркой улыбкой. «Надеюсь, осмотр прошёл успешно». «Именно так», — тут же ответил Му Цинфан, садясь рядом с Хань Цинъюем, пока Мин Фань наливал ему чашку чая. «Совершенствование Шэнь-шисюна постоянно улучшается». «Это замечательно», – Шэнь Цинцю закатил глаза от этих отвратительно искренних слов, подошёл к столу и остановился, поняв, что единственное свободное место – рядом с Юэ Цинъюанем. Его тревожное предчувствие подсказало, что рассадка была заранее спланирована. С раздраженным фырканьем он сел рядом с Юэ Цинъюанем и едва сдержался, чтобы не отпрянуть от такого близкого расстояния. «Шэнь-шисюн, может ли этот шиди получить честь, взглянуть поближе на твою каллиграфическую работу?» — вмешался Хань Цинъюй, умоляюще глядя на Шэнь Цинцю, выглядя словно нетерпеливый щенок. «...Хорошо?» — Шэнь Цинцю, чувствуя себя немного странно, обернулся и приказал главному ученику: «Мин Фань, принеси его из офиса». «Да, Шицзунь», – Мин Фань поклонился и быстро вошёл в кабинет. Хань Цинъюй заметно дрожал от волнения, с натужным терпением ожидая, когда старший ученик принесёт ему последний шедевр каллиграфии Шэнь Цинцю, а не пойти искать его самому. Через несколько секунд Мин Фань вернулся с листом бумаги, который бережно держал в руках. «О, Боже, огромное спасибо, Шэнь-шисюн!» — воскликнул Хань Цинъюй, нежно изучая каллиграфию кончиками пальцев, любуясь красивыми и изящными мазками. «Разбитая душа, израненный разум», — прочитал он вслух. «Путь назад — вот что я надеюсь найти. Разбитые мечты затерялись без следа. В последнее время я чувствую себя немного не в своей тарелке». Горные лорды на некоторое время замерли, слушая, как Хань Цинъюй читает стихотворение, и позволили словам впитаться в их сознание. Шэнь Цинцю закрыл глаза и отпил немного чая, только что поданным ему Мин Фанем, и попытался игнорировать горько-сладкие взгляды, которые бросил на него мужчина рядом с ним. «Прекрасно», — похвалила Ци Цинци, взглянув на каллиграфию. «Шэнь-шисюн действительно талантлив». «В самом деле», — согласился Юэ Цинъюань, хотя в его улыбке чувствовалась грусть, которую, к сожалению, чувствовал только Шэнь Цинцю. К счастью, у мужчины хватило здравого смысла понять, насколько неловко сейчас Шэнь Цинцю. Юэ Цинъюань кашлянул в ладонь и плавно сменил тему: «Кстати, шиди. Ты уже выбрал учеников, которых хотел бы отправить на Конференцию Альянса Бессмертных?» «... У меня есть смутное представление о том, кого я хочу выбрать», — ответил Шэнь Цинцю, делая вид, что не замечает, как напряглись плечи Мин Фаня при упоминании об этом событии. «Тогда вам лучше поторопиться с выбором», — оживилась Ци Цинци, наклонившись ближе и понизив голос до озорного тона. «Я слышала, Шан-шисюн накричал на Е-шиди и Янь-шиди за то, что они поздно передали список учеников, а ведь сейчас до Конференции Бессмертного Альянса осталось всего шесть дней». Шэнь Цинцю усмехнулся, услышав это нерешительное предупреждение. Как будто у этой крысы хватило бы смелости что-то мне сказать. «Ха-ха, не думаю, что Шан-шисюн достаточно храбр, чтобы наброситься на Шэнь-шисюна», — рассмеялся Хань Цинъюй, находя эту мысль нелепой. «Не будь таким уверенным», — самодовольно вмешалась Ци Цинци. «Лю-шиди однажды получил сильный нагоняй от этого человека». «Лю Цингэ?» — Шэнь Цинцю поднял бровь, чувствуя любопытство и некоторую растерянность. Ци Цинци посмотрела на Лю Цингэ с презрительной ухмылкой и, игнорируя его уничтожающий взгляд, продолжила рассказывать своим товарищам по секте: «Единственный и неповторимый Бог Войны Байчжань получил от Шан Цинхуа самую суровую взбучку за то, что в очередной раз не выполнил свою бумажную работу». «Да?» — Шэнь Цинцю самодовольно посмотрел на Лю Цинге. «Давно пора, наверное». Лю Цингэ залпом осушил чашку чая и пристально посмотрел на учёного, словно провоцируя его на саркастические замечания. Шэнь Цинцю лишь раскрыл веер и встретился с ним ледяным взглядом. «Ну, — протянул Шэнь Цинцю. — Если Лю-шиди так тяжело написать простой отчёт, то этот мастер предлагает ему присоединиться к младшим ученикам Цинцзин на занятиях…» «Шэнь Цинцю!» — перебил Лю Цинге, ударив ладонью по столу и приподнявшись со своего места. Хань Цинъюй вскрикнул, Ци Цинци попыталась скрыть смех, а Му Цинфан лишь спокойно схватил свою чашку и поднял ее чтобы не разбрызгать содержимое. «Что такое, шиди? Уроки младших классов всё ещё слишком сложны для тебя?» — Шэнь Цинцю склонил голову набок с широкой улыбкой. «Если так, то этот мастер извинится за свою нетактичность». «Ты…» Лицо Лю Цинге покраснело от гнева, а может быть, от унижения, как подозревает Шэнь Цинцю, а с явными смешками Ци Цинци и Хань Цинюя ситуация стала еще более забавной. «Достаточно», — наконец перебил его Юэ Цинъюань, отставив чашку и холодно взглянув на Лю Цингэ. «Лю-шиди, тебе не следует вести себя так грубо в чужом доме». «Но он...» «Шэнь-шиди просто шутил, не стоит так бурно реагировать на лёгкие поддразнивания», — произнёс Юэ Цинъюань решительным тоном, не оставляя места для возражений. Лю Цингэ молча сел, всё ещё сверля Шэнь Цинцю взглядом за предыдущее оскорбление. Шэнь Цинцю лишь самодовольно посмотрел на него из-под веера, его глаза сузились от веселья, и это заставило Лю Цинге остановиться и полюбоваться сценой, внезапно забыв о своей праведной ярости и отдав предпочтение взгляду на прекрасные нефритовые глаза, наполненные искренним весельем. «Лю-шиди?» — крикнула Ци Цинци, и мужчина вздрогнул и осознал, что уже некоторое время пристально смотрит на Шэнь Цинцю. Его лицо залилось краской, он опустил голову и принялся допивать чай, который Мин Фань любезно налил ему. Шэнь Цинцю лишь приподнял бровь, увидев этот странный жест, но не придал этому особого значения, отвлекшись на попытку понять, почему Юэ Цинъюань так тонко излучал жажду убийства рядом с ним. Они продолжали праздные беседы, пока не пришло время уходить. Шэнь Цинцю стоял у двери, провожая взглядом выходивших горных лордов. «Шэнь-шисюн», — сказал Му Цинфан, прежде чем выйти из бамбукового домика. — «Как только я закончу с лекарством, то обязательно передам его через какого-то из своих учеников». Шэнь Цинцю кивнул: «Благодарю, Шиди». Когда Му Цинфан вышел за дверь, Шэнь Цинцю взглянул на Лю Цингэ, стоявшего сразу за ним, и ухмыльнулся за веером. «Лю-шиди, пожалуйста, рассмотрите предложение этого мастера, ладно? Мы ведь не хотим, чтобы распространился слух, что один из высших членов Цан Цюн не умеет вести дела». Лю Цингэ лишь закатил глаза, глядя на учёного, прекрасно понимая, что тот просто шутит, и, не сказав ни слова, вышел. Шэнь Цинцю облокотился на дверной косяк, наблюдая, как повелители пиков встают на мечи и устремляются обратно на свои вершины. Его братья и сестра по оружию, довольно часто навещали его, и Юэ Цинъюань каким-то образом умудрялся присутствовать почти на каждом из этих визитов. Поначалу Шэнь Цинцю не придавал этому особого значения и просто плыл по течению, пока это не стало регулярным, а его пик не превратился в место для чаепитий и обмена сплетнями. Впрочем, на последнее он не жаловался: Ци Цинци оказалась приятным собеседником, когда не пыталась постоянно к нему приставать. Он также осознал, что все плохие слухи, циркулировавшие о нем последние несколько лет, чудесным образом исчезли, словно никогда и не существовали, уступив место нелепым слухам, показывающим, насколько достоин восхищения и лоялен повелитель вершины Цинцзин, который рисковал жизнью, чтобы спасти своих шиди от гибели, и в одиночку с беспощадной яростью защищал секту. Шэнь Цинцю заглянул внутрь, где Мин Фань убирал со стола и собирал пустые чашки и чайник. Мальчик, как и другие его ученики, значительно вырос за последние два года, и Шэнь Цинцю едва сдерживал дрожь при виде Ло Бинхэ. Хотя Шэнь Цинцю заметил перемену, которую не замечал в прошлой жизни, а именно, иное поведение его учеников, особенно Мин Фаня и Нин Инъин. Девочка наконец-то перестала быть настолько легкомысленной и стала вполне взрослой и порой надёжной, а юноша перестал задираться и приставать к младшим и больше не ведёт себя как полный дурак в присутствии своей возлюбленной. «Шицзунь», — крикнул Мин Фань, отрывая Шэнь Цинцю от раздумий. «Хотите этот ученик принесёт вам обед?» Шэнь Цинцю посмотрел на мальчика, который теперь был почти его роста. Гуи возьми, почему все мальчики такие высокие?! И покачал головой. «Нет, этот мастер не будет обедать». Мин Фань понимающе склонил голову и вышел, направляясь на кухню, чтобы убрать оставшееся от чаепития. Шэнь Цинцю понаблюдал за стеблями бамбука, тихо колышущимися на ветру, прежде чем закрыть дверь и направиться в свой кабинет. Он сел за стол и начал просматривать отчёты о миссиях. Он взял отчёт о миссии на дальнем западе и кивнул, прочитав его. …Я дам ему немного времени отдохнуть, прежде чем отправить его на эту миссию…

***

На следующий день Ло Бинхэ стоял в кабинете Шэнь Цинцю и отчитывался о проделанной работе. Это была, безусловно, одна из самых сложных миссий, которые Ло Бинхэ выполнял вместе с учениками пиков Сяньшу и Цяньцао. Им пришлось иметь дело с продажным господином, похищавшим детей ради своих извращенных удовольствий с помощью демона, питавшегося детскими трупами. Шэнь Цинцю внимательно слушал Ло Бинхэ и молча читал отчёт. Ученик нервно переминался с ноги на ногу, невольно подмечая каждую мелочь и каждую деталь на лице своего учителя. Он бы солгал, если бы сказал, что не был благодарен за возможность покидать секту таким образом, благодаря этому он смог сблизиться с другими учениками, которые отправлялись с ним на задания, особенно с Лю Минъянь и Чжао Линем. А как же, покидая секту он может более свободно практиковать учения Мэн Мо по Демоническому Совершенствованию, не говоря уже об опыте и росте репутации, которые дают миссии. «Были ли раненые?» — Ло Бинхэ оживился, услышав вопрос, и тут же ответил. «За исключением небольшой раны на ноге Лю-шицзе, которую обработал Чжао-шисюн, серьёзных ранений ни у нас, ни у мирных жителей не было». «Хорошо», — похвалил Шэнь Цинцю, потирая подбородок рукой и не отрывая глаз от отчёта. Затем он кашлянул и отложил бумагу в стопку на столе, потянулся к другой стопке и взял из неё свиток. «Вот». Ло Бинхэ сделал пару шагов вперёд и взял свиток обеими руками. «Это…?» «Твое следующее задание», — быстро ответил Шэнь Цинцю, не отрывая взгляда от набора кистей рядом с собой. Ло Бинхэ замер на месте, глядя на свиток. «...Миссия?» Глаз Шэнь Цинцю дёрнулся от повторения. «Да, твоя миссия», — ответил Шэнь Цинцю. «Тебе нужно будет уехать через пять дней». «Пять дней!?» — повторил Ло Бинхэ, чувствуя себя растерянным и потрясенным этой информацией. «Что-то не так?» — бросил Шэнь Цинцю, раскрыв веер и закрыв им половину лица. Ло Бинхэ, услышав резкий тон, опустил голову и робко ответил. «Шицзунь, простите этого дерзкого ученика за вопрос», — сказал Ло Бинхэ, опустив взгляд на полированный деревянный пол. «Но разве Конференция Альянса Бессмертных не состоится через пять дней?» Шэнь Цинцю устроился на стуле, опираясь на руку и глядя куда угодно, только не на лицо Ло Бинхэ. «Да, и?» «Просто… этот ученик растерян», — медленно произнес Ло Бинхэ, тщательно подбирая слова. «Если бы этот ученик отправился на задание в тот день, разве он не смог бы участвовать вместе со своими братьями и сёстрами по боевым искусствам?» Шэнь Цинцю лишь вздохнул, отложив веер на стол, и устало потер переносицу. «Ученику Ло не стоит беспокоиться о Конференции Альянса Бессмертных, ведь он всё равно не будет в ней участвовать». Ло Бинхэ вздрогнул, резко поднял голову и широко раскрытыми глазами уставился на равнодушное лицо Шэнь Цинцю. «Простите?» «Не заставляй меня повторяться, маленький зверь», — резко ответил Шэнь Цинцю. «Этот мастер уже составил список учеников, которые будут представлять пик Цинцзин в этом году, и твоего имени среди них нет». «Н-но, учитель, я не понимаю», — взмолился Ло Бинхэ, чувствуя, как сердце учащённо забилось, а глаза наполнились непролитыми слёзками. «Я усердно трудился до сих пор, моё совершенствование значительно улучшилось, и у меня достаточно опыта, чтобы противостоять атакам демонов. Почему бы мне не участвовать?» «Потому что я так сказал», — холодно ответил Шэнь Цинцю. Его лицо исказилось в раздраженной гримасе. «Ты ставишь под сомнение мои суждения?» «Учитель, этот ученик никогда не посмеет!» Ло Бинхэ, почувствовав отвратительное настроение своего учителя, опустился на колени, стараясь казаться как можно меньше, но при этом продолжал смотреть на Шэнь Цинцю широко раскрытыми, умоляющими глазами. «Но, учитель, разве этот ученик не доказал, что он достаточно силён?» Шэнь Цинцю ничего не ответил, молча глядя в окно. Ло Бинхэ почувствовал, как его сердце сжалось от затянувшегося молчания. Затем Шэнь Цинцю лишь вздохнул. «Этот мастер уже принял решение», – начал он со вздохом. – «Подготовься как следует к своей миссии, ты отправишься до отъезда делегации Цанцюн». «...Да, Шицзунь», — тихо прошептал Ло Бинхэ. Он встал и вежливо попрощался с Шэнь Цинцю, прежде чем выйти из кабинета. Ло Бинхэ шёл, шёл и шёл. Пока он не остановился посреди бамбуковой рощи, он чувствовал, как его грудь поднимается от силы, с которой ему приходилось дышать, словно лёгкие не могли впитать достаточно воздуха. Глаза защипало, и он почувствовал, как тёплая жидкость стекает по щеке. Он поспешно вытер её, но тут же потекло ещё. Ло Бинхэ присел на корточки, чувствуя, как его ноги ослабевают, и позволил слезам залить лицо, время от времени издавая приглушенные всхлипы и икая. Его рука сжала свиток, пока тот не помялся. Слова, сказанные ему Мин Фанем пару лет назад, до сих пор громко и отчетливо звучат у него в голове. …Учитель уже отказался от тебя, он больше не считает тебя своим учеником… Ло Бинхэ закрыл глаза. Он знает, боги, он знает, как учитель вёл себя с ним поначалу: не обращал внимания на его успехи и лишь спрашивал, нужно ли ему что-то обслужить, а потом вдруг начал и вовсе избегать его, отправляя на дальние задания и держа на расстоянии, даже избегая смотреть на него. Поначалу он надеялся, что сможет добиться признания учителя, если примет участие в конференции Бессмертного Альянса и покажет, насколько он вырос и стал достойным заклинателем. Он сможет показать учителю, что он не был безнадёжным и что он того стоил. Но теперь у него даже не будет возможности сделать это: учитель не настолько его ценит, чтобы позволить ему участвовать. …Блядь, блядь, блядь!!!... Ло Бинхэ в отчаянии с силой потёр глаза и несколько раз ударил кулаком по земле, издавая сдавленные рыдания и ругательства. «Эй, малыш…» — проговорил в голове Мэн Мо, обеспокоенный тем, что мальчик может впасть в отклонение ци такими темпами. «ЗАТКНИСЬ!» — рявкнул Ло Бинхэ хриплым голосом сверкая дикими глазами. Сейчас ему не нужно было слушать бесполезные речи старика. «А-Ло?» Ло Бинхэ вздрогнул, услышав знакомый голос позади себя. Он обернулся и увидел Нин Инъин, стоящую среди бамбука с обеспокоенным выражением лица. «Шицзе…» – прохрипел Ло Бинхэ, голос его дрогнул, и ему пришлось привстать, чтобы откашляться. Нин Инъин медленно и осторожно подошла на несколько шагов ближе и присела рядом с Ло Бинхэ. «А-Ло, почему ты плачешь?» — спросила Нин Инъин тихим, мягким голосом. Услышав этот тон, Ло Бинхэ заметно расслабился и сбросил напряжение с плеч. «Шицзе», — повторил он, обнаружив, что способен произнести лишь это простое слово. Нин Инъин нахмурилась, услышав, как шиди звал её с разбитым сердцем. Она подняла руку и положила её ему на голову. «А-Ло, дыши, успокойся». Нин Инъин попыталась, преувеличенно дыша, помочь Ло Бинхэ последовать её примеру. Она использовала контакт с ним через руку, чтобы передавать небольшие и медленные струйки ци по его меридианам, успокаивая его. «Да, именно так, молодец». Дыхание Ло Бинхэ успокоилось благодаря нежной поддержке Нин Инъин. Он выдохнул, чувствуя себя измотанным, когда его состояние стабилизировалось, и наклонился к ней. «Шицзе, шицзе». «Я здесь, шицзе здесь, А-Ло». Нин Инъин приняла позу и села на траву, принимая Ло Бинхэ в свои объятия, похлопывая его по голове одной рукой и рисуя успокаивающие круги на его спине другой. Казалось нелепым, что молодой человек его роста и девушка ее роста находятся в таком положении, но ей было все равно. Прошло много времени с тех пор, как они были так близко друг к другу, и теперь, когда они оба уже не дети, Нин Инъин старалась избегать ненужных прикосновений между собой и другими боевыми братьями. Но сейчас ситуация была серьезной, и у нее было чувство, что Ло Бинхэ находился на грани отклонения ци и неизвестно, что могло произойти если бы она не нашла его вовремя. «А-Ло, что тебя так расстроило, а? Можешь рассказать своей шицзе», — она нежно успокаивала его, аккуратно покачивая. Ло Бинхэ шмыгнул носом, закрыл глаза и ещё глубже зарылся в объятия лучшей подруги. Успокоившись, он не мог нормально мыслить, и обнаружил, что выплеснул наружу всю неуверенность, которую испытывал последние четыре года, проведённые в секте, с тринадцати лет и до сих пор. Нин Инъин внимательно и молча выслушала переживания своего друга и шиди, искренне потрясённая тем, через что Ло Бинхэ пришлось пройти за всё это время. И в то же время ей было стыдно, что она не могла видеть очевидных трудностей своей шиди. «А-Ло…» — позвала Нин Инъин, привлекая внимание Ло Бинхэ после того, как он закончил говорить и его снова пришлось успокаивать от очередного приступа грусти. «Мн?» Она услышала приглушенный ответ и тепло улыбнулась. «У меня есть идея, ты мне доверяешь?» Ло Бинхэ, как бы ему этого не хотелось, поднял голову из объятий Нин Инъин и посмотрел на нее. На лице девушки сияла яркая улыбка, и она продолжала нежно поглаживать его по голове. «Мн», — кивнул Ло Бинхэ, и Нин Инъин просияла, снова прижимая его к себе.