Часть 43

Шэнь Цинцю медленно прошёл по узкому туннелю и вышел в просторный грот, скрытый в сердце горы. Его взгляд упал на пруд — тот утратил свой прежний мягкий свет и теперь ничем не отличался от любого другого, наполненного обычной водой. Растения и кустарник, некогда сиявшие духовным свечением, тоже поблекли — всё из-за исчезновения одного-единственного духовного гриба. Он тихо вздохнул, окидывая пространство взглядом. Змеиное чудовище, обитавшее здесь раньше, нигде не было видно, но заботиться об этом у него не было ни сил, ни желания. Подойдя ближе к берегу, Шэнь Цинцю задержал взгляд на своём отражении в потускневшей глади, затем присел, снял сапоги и закатал штанины. Опустив босые ноги в прохладную воду, он ощутил слабое, почти исчезнувшее дыхание ци. Ещё два дня — и остатки этой энергии исчезнут без следа. Сидя у воды, он начал медитировать, направляя поток собственной ци и позволяя тишине успокаивать его. Неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем он заметил едва уловимое движение в дальнем углу пещеры. Листва у каменной стены чуть дрогнула. Он устало выдохнул:   «Покажешься наконец? Или продолжим делать вид, что ты не наблюдаешь за мной с самого моего прихода?»   Из кустов медленно выползла искажённая, уродливая тварь. Её глаза настороженно следили за ним, словно решая, стоит ли ждать удара. К счастью, Шэнь Цинцю сейчас был далёк от роли «праведного» культиватора. Убедившись, что перед ним то же змееподобное чудовище, которое он встречал при первой своей вылазке сюда, он просто отвёл взгляд и вновь закрыл глаза. Его главной задачей было успокоить растревоженный дух и удержать бурлящую ци от опасного отклонения. Слабое демоническое создание не стоило и малейшего внимания. Чжучжи-лан, в своей обезображенной форме, наклонил раздутую голову, вглядываясь в бессмертного мастера, который не выхватил меч при первой же встрече. Такое случалось с ним впервые. Более того, этот человек некогда рассказал ценную вещь — о демоническом аналоге Гриба Солнца и Луны.   Растение ему ещё предстоит найти, поскольку культиватор не указал точное место, ограничившись лишь общим описанием местности, где оно растёт. Но этого было более чем достаточно для Чжучжи-лана. Если у него есть возможность помочь дяде, он готов обыскать всё Царство Демонов.    Замечая, что странный культиватор погрузился в транс, Чжучжи-лан осторожно подполз вплотную к сидящему человеку. Тот лишь приоткрыл один глаз, бросил на него беглый взгляд и вновь закрыл, продолжая медитировать. Чжучжи-лан воспринял это как молчаливое разрешение и безмятежно улёгся рядом. Долгое время они оба молчали — ни Шэнь Цинцю, ни демон не предпринимали никаких действий. И, если честно, Чжучжи-лан даже начал наслаждаться этой тишиной. Он устал быть постоянно настороже, готовым к нападению — едва ли не каждый раз, когда он выходил из пещеры, его пытались убить. Люди, будь то культиваторы или нет, при виде его обычно впадали в панику и стремились отрубить ему голову. В этот раз всё было иначе — и это было приятно. Впервые он чувствовал себя в безопасности.   И тогда в душе демона промелькнула мысль — возможно, он начал понимать своего дядю. Может, если бы все люди были такими спокойными и беззлобными, он бы даже не возражал против того, чтобы полюбить их. Мысли прервало неожиданное прикосновение — тёплая рука лёгла на его растрёпанную и спутанную голову. Чжучжи-лан мгновенно напрягся, ожидая боли или угрозы. Но вместо этого рука мягко провела по его чешуе и нежно прижала. Чжучжи-лан рискнул взглянуть на Шэнь Цинцю, который также смотрел на него с легким отвращением.    «Фу, какой же ты уродливый», — поморщился он.    Это было вполне понятно — дядя и многие другие не раз повторяли Чжучжи-лану, что в таком виде он весьма отвратителен и неприятен на вид. Но вот почему мужчина продолжал трогать его голову, выражая такое отвращение, оставалось загадкой. Тем не менее Шэнь Цинцю продолжал ласкать голову уродливого монстра. В данный момент он был крайне взволнован и рад, что у него есть хоть какое-то занятие для рук — вместо того, чтобы нервно крутить рукава. Правда, после этого ему придётся тщательно вымыть и продезинфицировать ладони, как только вернётся в секту. Наклонившись, он внимательно рассмотрел лицо существа, взгляд его задержался на острых клыках.   «Ты, наверное, ядовитый?» — небрежно спросил Шэнь Цинцю, на что Чжучжи-лан остановился и с опаской посмотрел на Шэнь Цинцю. «Судя по этим бороздчатым клыкам, они служат для впрыскивания яда в добычу или в качестве защиты. Кроме того, у многих ядовитых змей голова треугольной или широкой формы — из-за ядовитых желёз по обеим сторонам. А у тебя зрачки щелевидные, что типично для большинства ядовитых демонических змей...» Шэнь Цинцю замолчал.   «Однако это не универсально. Некоторые демоны, вроде Кобр Тройного Солнечного Затмения, имеют круглые зрачки. А у других, как у Гремящего Громовержца, чешуя килевидная, у некоторых же гладкая...»   Чжучжи-лан не совсем понял, к чему ведёт этот разговор, но всё же кивнул в ответ на первый вопрос Шэня. Вероятно, это была ошибка — глаза Шэня округлились от удивления, а рука застыла в воздухе. Неужели он подумал, что демон недостаточно умен, чтобы понять его вопрос?   У демона-змеи не было времени размышлять об этом, так как Шэнь Цинцю быстро взял себя в руки и продолжил гладить его по голове. Он решил, что на этом всё и закончится, но Шэнь Цинцю продолжил.  «Насколько опасен твой яд?» — спросил Шэнь Цинцю, глядя отстранённо. «Он нейротоксичен? Гемотоксичен? Цитотоксичен? Миотоксичен? Кардиотоксичен? Или, может быть, смешанный? Идеальный вариант — нейротоксин. Он действует на нервную систему, блокируя нервные сигналы, которые контролируют движение мышц. В тяжёлых случаях это вызывает паралич, начиная с мелких мышц, управляющих веками, и в конечном итоге поражая дыхательную систему. Яд вызывает паралич дыхания, а не мгновенное разрушение тканей, поэтому жертва теряет способность дышать и может задохнуться без медицинской помощи. Во многих случаях смерть наступает в течение нескольких часов, часто без боли, так как сознание теряется быстро из-за недостатка кислорода.».   Чжучжи-лан широко раскрыл глаза от потока информации, который внезапно вывалился на него. Он не знал, как ответить на такие вопросы, которые требовали слов, а не простого кивка или отрицания. Поэтому лишь растерянно смотрел на Шэнь Цинцю.    Шэнь вздохнул и посмотрел на демона с некоторым сожалением. Что он творит? Задаёт все эти сложные вопросы какой-то случайной демонической твари, которая, возможно, даже не понимает половины из них. Он и не уверен, насколько умён этот демон, может быть, у него разум младенца, а он обращается с ним, как с гением. Как неловко.    «Неважно», — сказал Шэнь Цинцю вечно усталым голосом, отворачиваясь от чудовищной змеи, чтобы посмотреть на медленное движение воды. Его взгляд снова стал пустым. «Хотя было бы неплохо. Если бы твой яд был достаточно смертельным, чтобы обеспечить быструю и безболезненную смерть».   Чжучжи-лан смотрел на профиль зелёноглазого человека и слушал, как он говорит. Читал в его голосе и взгляде странное чувство — этот человек рядом с ним хочет умереть.   Но почему? Он никогда раньше не встречал никого с подобным желанием, особенно среди демонов, ведь они ценят свою жизнь превыше всего. Даже его дядя, двадцать лет проведший в заточении под горой, не терял воли к жизни. Разве это свойственно людям? Часто ли люди думают о смерти? Вероятно, не все, ведь женщина, которую любил его дядя, не высказывала подобных мыслей при встрече.    Из туннеля, ведущего наружу, послышался звук шагов. Шэнь Цинцю напрягся, как и Чжучжи-лан, увидевший, как другой крепко схватился за его меч.    Вскоре из тёмного туннеля появился юноша в золотых одеждах. На его лице отразилось то же удивление, что и на лице Шэнь Цинцю. Они посмотрели друг на друга, а затем юноша сложил ладони и поклонился старейшине.    «Старший Шэнь», — поприветствовал Гунъи Сяо, чувствуя себя взволнованным от встречи с повелителем вершины в неожиданном месте.    Шэнь Цинцю убрал руку с Чжучжи-лана и встал, его длинные одежды прикрывали его оголённые ноги. Он склонил голову в знак признательности. «Ученик Гунъи, какое совпадение встретить тебя здесь».   «Действительно», — ответил Гунъи Сяо и, опустив взгляд, заметил Чжучжи-лана, лежащего рядом с Шэнь Цинцю.  «Что же ученик Гунъи делает в таком месте? Я постарался не оставить следов своего прихода, чтобы никого не тревожить». Гунъи Сяо покраснел, ещё больше смутившись. Он поднял руку и показал старейшине корзину, которую держал в руках. Увидев равнодушный взгляд Шэнь Цинцю, он поспешил объяснить.    «Ну, видите ли», — сказал Гунъи Сяо, стыдливо потирая шею. «Старший Шэнь указал на то, что монстр ни на кого не нападает, и посоветовал оставить его в покое, поэтому этот младший старался время от времени приходить сюда, чтобы убедиться, что он не создаёт проблем ближайшим деревням, а также принести ему немного еды».   Шэнь Цинцюй поднял брови от неожиданности — такой ответ он точно не ожидал услышать. Опустив взгляд на демона, который теперь медленно приближался к ученику Хуаньхуа, он заметил, что его лицо стало менее истощённым, а рёбра уже не выступали так явно. …Как же это мило, как это приятно… и как же это глупо…   Глядя, как Гунъи Сяо приветствует чудовищную змею и достаёт кусок мяса, чтобы покормить её, Шэнь Цинцю невольно вспомнил об одном своём ученике, который, как он был уверен на все сто, выкинул бы такую же глупость. Он яростно покачал головой. С каких это пор он начал всё ассоциировать с Ло Бинхэ? Нет, должно быть, это из-за удивительного сходства Гунъи с ним, а также из-за схожего характера, что только усугубляет ситуацию.   «Старший Шэнь?»   «Я уже ухожу», — ответил Шэнь резко, успев уже надеть ботинки, пока молодой человек был отвлечён. Гунъи слегка вздрогнул и снова поклонился.    «Счастливого пути, старший».    Шэнь кивнул в ответ и прошёл мимо ученика и демона, направляясь к выходу из пещеры. Он пришёл сюда, чтобы успокоиться, и теперь, когда цель достигнута, нет смысла задерживаться. Конечно, не потому, что он старается уйти от Гунъи — иначе его вероломный ум уже начал бы придумывать всевозможные мысли о Маленьком Звере. Гунъи смотрел вслед уходящему Шэню, пока тот исчезал во тьме. Старший мастер избегал смотреть на него в лицо, но всё же мельком поймал выражение пикового Лорда — брови были плотно сдвинуты, нижняя губа сжата, словно сдерживает дрожь, глаза были покрасневшими, и взгляд направлен прямо вперёд, будто единственная мысль — не встречаться взглядами. Рука сжала рукоять меча так, что пальцы побелели, слегка дрожа.    «...Почему...?» — выпалил Гунъи Сяо. Что могло заставить горного владыку Шеня сделать такое выражение лица?    [Два года спустя.]      Звуки криков доносились из главного зала Павильона Мосян. Ворота с шумом распахнулись, и из зала выбежали ученики с слезами на глазах и лицами, искаженными страхом. Как только все покинули помещение, в зал вошёл Шан Цинхуа и с понимающей улыбкой посмотрел на Шэня Цинцю.    «Что случилось на этот раз?» — спросил он, скрестив руки и опираясь на раму, ожидая, пока Шэнь Цинцю попытается успокоиться после предыдущего приступа гнева.    Шэнь Цинцю лишь фыркнул, закрыл книгу и положил её на стол. «Эти идиоты даже упражнение для начинающих не могут выполнить, не облажавшись! Их мазки быстрые и неровные, от этого персонажи теряют боевой дух. Нажим на кисть неравномерный, линии получаются слишком толстыми или слишком размытыми. Персонажи либо лишены пропорций, либо слишком сжаты, либо слишком растянуты, либо выглядят механическими, словно они просто копируют. Какая трата ресурсов!»   Шан Цинхуа не реагировал, просто молча слушал, пока Шэнь изливал своё недовольство, а затем громко выдохнул.   «В любом случае, — Шэнь Цинцю встал, выпрямив спину и отряхнув рукой воображаемую пыль с плеч, — что привело тебя сюда?»   «Я пришёл забрать документы, которые запрашивал у тебя по поводу поставки чернил», — Шан Цинхуа потянулся, выходя из павильона в ногу с Шэнь Цинцю. «Ты должен был отправить их вчера, помнишь?»   «Ага», — Шэнь Цинцю развернул бумажный веер и обмахнулся им. — «Точно, я совсем забыл».   «Конечно, забыл», – пробормотал Шан Цинхуа, следуя за ним. Было совершенно не похоже на учёного быть таким небрежным в работе, и Шан Цинхуа, будь это правдой, наверняка поднял бы бровь от удивления. Но он знал — это было сделано намеренно, чтобы подколоть его, младшего брата. Будто у Шан Цинхуа и так работы было мало, теперь ещё больше — из-за того, что его старший брат, Шэнь, с удовольствием издевался над ним.   Почему Шэнь так делает — Шан Цинхуа не имел ни малейшего понятия. Всё началось внезапно, и теперь Шэнь никак не относится серьёзно к делам, связанным с логистикой пика, заставляя младшего брата отвлекаться от дел и приходить на Цинцзинь пик лично, чтобы почти умолять передать документы.    Шан Цинхуа обычно бы упрекнул его в этом и, возможно, даже шантажировал, чтобы тот сдал работу вовремя, но сейчас он воздержался от этого. Хотя бы потому, что Шэнь Цинцю выглядел всё более расслабленным и непринуждённым, болтая с Шан Цинхуа каждый раз, когда тот появлялся, и он почти уверен, что Шэнь Цинцю подкупал его, чтобы тот не поднимал шумиху из-за его непрофессионального поведения, предлагая изысканные закуски и долгие сплетни. Удивительно, но любовь Шэнь Цинцю к чаю простиралась даже в переносном смысле. «Я уже закончил их просматривать и ставить печати, они должны быть у меня в кабинете», — небрежно сказал Шэнь Цинцю, ведя Шан Цинхуа к бамбуковому домику. Его взгляд метался влево и вправо, выискивая среди моря учеников, пока не наткнулся на желаемую цель. «Мин Фань!» — позвал он.     Из толпы учеников выделился высокий юноша, развернулся на каблуках и помчался к двум горным владыкам. Поприветствовав их, он встал перед Шэнь Цинцю, выпрямившись как палка. Шан Цинхуа взглянул на юношу. Если не считать перемен в росте и телосложении, а также на лице, с которого исчезла детская пухлость, оставив лишь чёткие очертания, в облике главного ученика ничего не изменилось, особенно его фирменный пучок волос.    Шэнь Цинцю кивнул, окинув Мин Фаня взглядом. «Иди, приготовь чай и закуски для своего шишу, используй чай, который мне дал глава той секты с юга».   «Да, Учитель!» — Мин Фань поклонился, сложив руки. И, словно вспомнив что-то, он поднялся и вежливо сказал: «Учитель, Чжанмэнь-шибо недавно прислал сообщение. Я оставил его в вашем кабинете».   Шэнь Цинцю поначалу выглядел растерянным: зачем Юэ Цинъюань сейчас отправил ему сообщение? Их отношения не были столь враждебными, как в прошлой жизни, поэтому глава ордена мог просто прийти и сказать ему всё лично.   …Наверное, это важное дело секты…   «Ладно, можешь идти». С последним поклоном обоим горным лордам Мин Фань отправился выполнять приказ своего учителя.    «Мне тоже сегодня прислали сообщение», — небрежно заметил Шан Цинхуа, скрестив руки за спиной.    «Правда? » — Шэнь Цинцю изобразил безразличие. «И что там было?»   Шан Цинхуа пожал плечами: «Он ничего не сказал, просто сообщил о внеочередном собрании, которое состоится завтра. Полагаю, он хочет, чтобы присутствовали все горные владыки, и ждёт возвращения Хань Цинъюя и Хуан Цинсюаня в секту, иначе он бы провёл его сегодня».   Шэнь кивнул, понимая точку зрения младшего. Он попытался вспомнить какие-либо события из прошлой жизни, чтобы объяснить необходимость внепланового собрания, но ничего значительного не пришло в голову. Ну что ж, придётся подождать и посмотреть.   «Ты посещал сегодня Му-шиди?» — услышал Шэнь Цинцю голос Шан Цинхуа, посмотрел на мужчину сверху вниз и нахмурился.  «Как ты...?»   «От тебя разит лекарственными травами», — последовал быстрый ответ.    Шэнь остановился, поднял рукав и принюхался — действительно, из его одежды исходил землистый, древесный, слегка горьковатый аромат с нотками сушёных цветов и специй, напоминающих влажную почву или лесные травы. Он поморщился.   «У меня закончились лекарства», — категорично заявил Шэнь Цинцю, как будто это было достаточным объяснением или оправданием того, почему он так пах.    «Ты уверен, что не перепутал свое лекарство с другим?» — хихикнул Шан Цинхуа, прикрывая рот рукой, чтобы сдержать смех.    Дёрнув бровью, Шэнь Цинцю ударил Шан Цинхуа по голове. «Не смей упоминать об этом при мне!» — предупредил он, сверкнув взглядом, но, к сожалению, на Шан Цинхуа это больше не подействовало.    Это происшествие случилось около пяти месяцев назад. Тогда Шэнь Цинцю отправился на Цяньцао на еженедельный осмотр. По окончании визита Му Цинфан позвали к себе: на пик привезли партию старших учеников Бай Чжана с серьёзными травмами. Целитель отправил первого встречного ученика за новым лекарством для Шэня. Однако юный и неопытный ученик перепутал снадобья — вместо травы «Цветок Ткач Снов», помогающей при бессоннице, он принёс «Цветок Ткач Разума» — галлюциногенное растение. Шэнь Цинцюй почувствовал разницу, лишь попробовав настой, и вскоре оказался в состоянии легкого опьянения. Мин Фань первым нашёл своего Шицзуня в таком виде. Тот провёл перед зеркалом полчаса, задумчиво бормоча: «Я моргаю или зеркало моргает вместо меня?» Позже он заявил испуганному ученику: «Думаю, зеркало знает меня лучше, чем я сам себя». Мин Фань запаниковал, решив, что на Шицзуня наложено злое заклинание или кто-то попытался отравить его, и включил аварийный сигнал. Одиннадцать лордов пиков в ночных халатах сбежались к бамбуковому домику и застали там паникующих учеников и владыку "под кайфом".    Му Цинфан, закрыв лицо рукой, пытался увести Шэня, который странно уставился на диван, в спальню. После часа безуспешных уговоров Шэнь провозгласил: «Этот диван уносит меня в путешествие!» Вечер он провёл, восхищаясь, насколько «мягким и мудрым» кажется ему диван, упорно отказываясь покидать его «тёплые объятия». Когда хватка Шэня ослабла, Юэ Цинъюань схватил его и отнёс в спальню, уложив в кровать. Мин Фаня тогда отправили в общежитие, а лорды остались в бамбуковом домике слушать бредни Шэня, который был уверен, что комнатное растение пытается дать им жизненный совет, и всем следует внимательно слушать. Лорды всю ночь кивали на нелепости Шэня, который в конце произнёс: «Вы правы. Мне действительно нужно больше рисковать», и тут же вырубился. Они оставались с ним некоторое время, прежде чем каждый разошелся по своим вершинам... после того как вдоволь насмеялись над нелепыми вещами, которые Шэнь Цинцю, их элегантный и деловой шисюн, говорил с тем же серьезным выражением лица, с которым он обсуждал истребление демонов.    Надо сказать, что на следующий день горные владыки вовсю издевались над Шэнь Цинцю. Остановились они лишь после того, как тот пригрозил покончить с собой, если они продолжат, этот приём, похоже, всегда срабатывал против его боевой семьи.    «Честно говоря, мне не терпится познакомиться с твоим комнатным растением», — начал Шан Цинхуа, его губы растянулись в озорной ухмылке. «Мне, пожалуй, понадобится пара жизненных советов… ОЙ!»    Шан Цинхуа схватился за плечо, которое Шэнь Цинцю только что ударил веером, наполнив его ци. Шан Цинхуа сердито посмотрел на Шэнь Цинцю, а тот сделал вид, что ничего необычного не произошло.    Прогуливаясь неспешно по пику, они дошли до каменных лестниц, ведущих к бамбуковому дому, и начали подниматься, разговаривая о разном. Когда оказались у вершины и дом уже был виден, Шэнь остановился. Шан, сделав несколько шагов вперёд, обернулся с вопросительным взглядом. Шэнь медленно обмахивался веером, не отрывая взгляда от входной двери бамбукового дома. Шан повернулся, пытаясь заметить что-то необычное, но ничего не увидел.   «Шисюн?» — спросил он. Шэнь Цинцю не ответил.   На веранде бамбукового дома Шэнь Цинцюй заметил знакомый силуэт своего ученика — маленький юноша с метлой в руке, который старательно подметал пол. Его растрёпанные волосы торчали во все стороны, время от времени спадая на глаза. Маленький ученик ещё не замечал стоящих неподалёку двух глав пиков, и Шэнь Цинцюй не хотел упускать такой шанс. Он быстро схватил Шан Цинхуа за руку — тот вздрогнул от неожиданного прикосновения и пытался вырваться, но тщетно.   Хватка Шэнь Цинцю была непреклонной. Высокий мужчина оттащил Шан Цинхуа от бамбукового дома, игнорируя все его протесты.    Шэнь выхватил меч Сю Я, который после долгого простоя запел от энергии, подставил под себя и спутника, и взмыл в небо.   Мин Фань, выйдя из бамбукового дома, чтобы поприветствовать своего Шицзуня и Шишу, услышал только крики Шан Цинхуа, прежде чем они исчезли в облаках, и остался в растерянности.    Он обернулся и посмотрел на низкий столик, на котором стояли чайный сервиз и несколько тарелок с выпечкой и орехами.    «И что мне теперь со всем этим делать?»