Часть 45

Тягостная тишина Цзиньланя заставляла уши звенеть. Лю Цингэ и Шэнь Цинцю остановились на развилке у потрескавшейся мостовой, окружённые руинами былого величия центра торговли. Теперь город напоминал заброшенный склеп — редкие прохожие, скрытые под слоями чёрной ткани, сновали, словно тени, не поднимая глаз. В воздухе висел густой, гнилостный запах, въевшийся в их одежды, несмотря на защитные заклинания. — Разделимся. Так охватим больше, — коротко бросил Лю Цингэ, поправляя рукоять меча. Шэнь Цинцю поднял бровь: — Разделиться? В проклятом городе, где свирепствует чума? Прекрасная тактика, просто восхищаюсь. Лю Цингэ пожал плечами, невозмутимый, как всегда: — Если ты боишься, просто скажи. — Ха! — фыркнул Шэнь Цинцю, отмахиваясь. — Иди на крыши. Я прочешу улицы. Лю Цингэ лишь кивнул и, одним ловким прыжком, скрылся на черепичных крышах, растворяясь в сером сумраке. Шэнь Цинцю тихо вздохнул и поправил рукава, прежде чем продолжить путь по пустынной улице. Город был мёртв. Окна заколочены, двери болтаются на петлях. Словно вырванные из сна встречные фигуры, кутающиеся в чёрные ткани с головы до ног, будто боялись быть узнанными даже самими небесами. Воздух был густым и вязким, пропитанным страхом и безысходностью. Повернув за угол, Шэнь Цинцю вдруг столкнулся с дрожащей старухой, которая едва не рухнула ему под ноги. Инстинктивно он протянул руку, чтобы удержать её, его пальцы коснулись сквозь ткань её худой, почти костлявой руки. — Смотрите под ноги, — холодно произнёс он, стараясь удержать раздражение. Лицо же его, впрочем, с этим не справлялось. Женщина пробормотала что-то нечленораздельное, её голос утонул в складках ткани, плотно обмотавшей голову. Кивнув, она поспешно удалилась в ближайший переулок. Шэнь Цинцю нахмурился, опустив взгляд на руку, которой коснулся её. Под рукавом начало неприятно ныть. Слегка засучив ткань, он увидел тревожную картину — кожа покраснела, покрылась мелкими трещинами, по ней медленно ползло что-то, похожее на сухую плесень. Чума. Сердце сжалось. Не раздумывая, Шэнь Цинцю развернулся и ринулся в переулок вслед за старухой. Её шаркающая фигура была совсем рядом, сливаясь с тенями. — Стой! — крикнул он, голос острый, пронизанный тревогой. Женщина ускорила шаг, её хрупкое тело двигалось куда быстрее, чем он ожидал. Шэнь Цинцю щёлкнул веером, раскрыв его с мягким зелёным сиянием, готовясь обезвредить её, если потребуется. Но женщина свернула за угол и исчезла из виду. Шэнь Цинцю резко остановился, его дыхание сбилось. Переулок впереди был пуст, единственным звуком оставался лёгкий шелест ветра в разрушенном городе. Он крепко сжал руку, на которую она наткнулась, и почувствовал, как в груди сжалось предчувствие беды. Это была не обычная болезнь. Этот город хранил куда более тёмные тайны, чем он ожидал. Шэнь Цинцю замедлил шаг. В следующее мгновение он почувствовал чьё-то приближение — кто-то мчался к нему с обнажённым мечом. Взмахнув веером, он приготовился к атаке и крикнул: — Кто идёт?! Фигура спрыгнула с близлежащей крыши. Когда они встретились взглядами, Шэнь Цинцю воскликнул: — Гунъи Сяо? Юноша тут же опустил меч, в голосе его звучало не столько радость, сколько шок: — Старший Шэнь? — Это я. А ты что здесь делаешь? Тут Шэнь Цинцю вспомнил, что Ян Исюань упоминал: ещё одна группа из Дворца Хуань Хуа проникла в город через подземную реку. Значит, Гунъи Сяо пришёл с ними. — Тебя отправили во главе разведывательного отряда? — спросил он. Гунъи Сяо ответил: — Да, этот младший действительно был направлен для расследования, но… главой группы назначили другого. Шэнь Цинцю удивился. Гунъи Сяо был любимым учеником Старого Дворцового Мастера Хуань Хуа. Все молчаливо признавали, что именно он станет следующим главой. Даже единственная дочь Мастера благоволила к нему. Кто мог занять его место? Но сейчас было не до размышлений. — Давай догоним её вместе! — сказал Шэнь Цинцю. Гунъи Сяо решительно кивнул, и они рванули вперёд, бок о бок. Сутулая фигура мелькнула, проскальзывая в трёхэтажное здание. Уже снаружи нос уловил облако густого ароматного порошка. Судя по роскошным украшениям на фасаде, это был бордель. Но теперь здесь не слышалось ни весёлых голосов, ни звонкого смеха. Никаких признаков былой роскоши — только настежь открытые ворота и унылый, подавляющий главный зал. Затаив дыхание и оставаясь начеку, двое шагнули через порог.

***

Здание возвышалось перед Шэнь Цинцю, словно заброшенное, проклятое место. Его окна были выбиты, деревянный фасад покосился и покоробился от времени. Сделав глубокий вдох, он вышел из комнаты, в которой покоились тела жертв чумы, стараясь не наступать на расшатанные доски и щепки, усеявшие пол. Воздух внутри был душным, насыщенным пылью и слабым, приторно-сладким запахом разложения. Шэнь Цинцю двигался осторожно, его шаги были бесшумны, когда он проходил по тёмным коридорам. Выцветшие гобелены, сломанная мебель — всё говорило о том, что когда-то здесь кипела жизнь, но теперь это было лишь пустое, мёртвое вместилище. Он открыл очередную дверь, держа веер наготове. Внутри — как и в предыдущих комнатах — лежали жертвы чумы. Они были раскинуты на кроватях, их тела украшены самыми дорогими шелками и драгоценностями, что у них были. Сквозь трещины в стенах проникал тусклый свет, подчёркивая потрескавшуюся, обезображенную кожу и истончённые, почти скелетные тела. Шэнь Цинцю сжал челюсти и прошёл в следующую комнату. Та же картина. Комната за комнатой раскрывала перед ним всё новые тела женщин в парадных нарядах, их молчаливое страдание было немым обвинением в адрес мира, что бросил их на произвол судьбы. Болезнь поглотила не только город, но и это здание, превратив бордель в обитель скорби и смерти. Когда Шэнь Цинцю собирался открыть шестую дверь, он услышал движение и голоса, доносящиеся с верхнего этажа. Поднявшись по лестнице вместе с Гунъи Сяо, Шэнь Цинцю устремился вперёд. Но, неожиданно, прежде чем его нога покинула ступень, он услышал мягкий голос юноши: — Ничего страшного. Всего три слова — но как только Шэнь Цинцю услышал этот голос, будто молния ударила в его сердце. Веер в его руке хрустнул под напряжением. На миг дыхание его прервалось. Он застыл на лестнице, парализованный, но уже мог видеть дальний конец коридора второго этажа. Вокруг кого-то в центре толпились ученики в одежде Дворца Хуань Хуа. Это был юноша в чёрном, с простым, ничем не украшенным мечом за спиной, с кожей ясной, как нефрит, и глазами, подобными двум звёздным безднам. Сейчас он совершенно спокойно направлялся в сторону Шэнь Цинцю. Он стал старше, в его присутствии ощущалась иная, более зрелая энергия, но даже если бы Шэнь Цинцю забили до смерти, он всё равно узнал бы это лицо — лицо, что могло вызвать неподдельный, животный ужас в его застывшем сердце. Независимо от угла. Независимо от времени. ...Ло Бинхэ... Образ его был настолько чётким, настолько живым, что ударил Шэнь Цинцю, словно пощёчина по лицу. Его разум кружился от ужаса. …Нет, не может быть… Ло Бинхэ должен был быть в Бесконечной Бездне, он не мог сбежать на два года раньше срока, разве это не очередная галлюцинация? Да, именно так. Это единственное объяснение. Но вот он стоял перед ним, среди учеников, словно был одним из них. Его выражение лица было спокойно, даже умиротворенно, а взгляды окружающих лишь подтверждали Шэнь Цинцю, что перед ним — настоящий Ло Бинхэ. Выражение на его лице не было холодным и отстранённым, не таило в себе ядовитой улыбки с кинжалами, но излучало доброту и нежность, способные согреть душу до самых костей. Одного взгляда на это лицо было достаточно, чтобы кровь застыла в жилах Шэнь Цинцю. Он отшатнулся, не в силах сделать ещё шаг. Его дыхание стало прерывистым и поверхностным, грудь сжалась в панике. Это был он, настоящий он — мучитель из его прошлой жизни, демон, который искал каждый его промах, который довёл его до самой грани безумия. Прямо перед ним. Гунъи Сяо остановился за Шэнь Цинцю, который внезапно застыл на месте, не видя его лица и потому спросил: — Старший Шэнь? Почему вы вдруг остановились? Ответа не последовало. Каждое волокно в теле Шэнь Цинцю кричало: беги, беги, пока неизбежная месть не обрушилась на тебя. Но ноги словно приросли к земле. Сердце бешено колотилось в груди, а мир вокруг казался вращающимся. …Ло Бинхэ здесь… Боль прошлой жизни нахлынула с такой силой, что казалось, земля уходит из-под ног. Он видел жестокую усмешку на лице того человека, холодные глаза, что когда-то вселяли в него ужас. Слышал насмешливый смех, издевательские слова, что доводили его до отчаяния. Руки дрожали, желудок сводило судорогой, когда образы прошлого сталкивались с настоящим. Он не видел перед собой доброжелательное, спокойное лицо Ло Бинхэ, а только лик Святого Владыки Трёх Царств — небесного демона, который был лишь болью и жестокостью. Его разум трещал по швам. Звук собственного дыхания, прерывистого и неглубокого, в его ушах казался ужасно громким, и он едва мог сосредоточиться на окружающем мире. Голоса учеников Хуань Хуа сливались в неразборчивый гул. Ло Бинхэ медленно спускался по лестнице, его взгляд скользил по помещению и остановился на Шэнь Цинцю. Медленная, осознанная улыбка растянулась на его лице, и на мгновение время словно застыло. Шицзунь? — мягко, с тревогой спросил Ло Бинхэ. — Вы в порядке? Сердце Шэнь Цинцю пропустило удар, а внутри всё сжалось. В ушах звучал только голос Ло Бинхэ из его прошлой жизни — тот, кто мучил его, превращая в оболочку человека. Нет, кричал его разум. Нет, нет, нет! Но уйти от этого было нельзя. От удушающей хватки воспоминаний, от страха, захватившего сердце. Его глаза встретились с глазами Ло Бинхэ, и он увидел только лицо своего кошмара. — Я... — Шэнь Цинцю не мог произнести ни слова. Горло пересохло, слова застряли где-то в глубине желудка. Тело дрожало от страха, паника поднималась в груди. Конечности становились слабее, а зрение затуманивалось от неожиданно накативших слёз. Ло Бинхэ осторожно сделал шаг вперёд, нахмурившись от непонимания. — Шицзунь, вы в порядке? Вы выглядите... бледным. Дыхание Шэнь Цинцю прервалось, мир поплыл перед глазами. Он бросил руку к лбу, будто прикосновение могло удержать вокруг хаос, но как только пальцы коснулись кожи, всё закружилось. Ученики вокруг переглянулись с недоумением, а лицо Ло Бинхэ смягчилось, тревога углубилась в взгляде. — Шицзунь...? Страх нахлынул на Шэнь Цинцю, как прилив, затопляя воспоминаниями о боли. Он не мог дышать. Не мог двигаться. Тело оцепенело от ужаса, а мир — это было лишь лицо демона, преследовавшего его в каждой жизни. В этот миг прошлое и настоящее слились воедино. Дыхание становилось всё мельче, тело дрожало. Он резко повернулся, неуверенно ступая, и поспешил уйти из группы. Шэнь Цинцю спотыкался по пустынным улицам города, сердце бушевало в вихре противоречивых чувств. Он хотел бежать, сбежать, забыть это лицо, забыть всё, что случилось в прошлой жизни. Но это было невозможно. Воздух за пределами борделя был тяжёлым, пропитанным гнилью, которая впивалась в каждый вздох. Грудь вздымалась, когда он шатался по улице, глаза плавали, сердце бешено колотилось в груди. Он вернулся. Ло Бинхэ вернулся. Эта мысль не сходила с его сознания, и с каждым повтором тиски вокруг груди сжимались всё сильнее. Он ухватился за угол рассыпающейся стены, ноги едва удерживали тело. Руки дрожали, пытаясь успокоиться, но волна воспоминаний из прошлого жизни хлынула с неукротимой силой. Холодная, насмешливая улыбка. Бесконечные мучения. Ощущение полной беспомощности. Улицы, охваченные чумой, расплывались вокруг, тени изгибались и закручивались на краях зрения. Земля под ногами казалась шаткой, а разум был охвачен какофонией страха и неугасаемых воспоминаний. ...Он сбежал раньше чем было рассчитано... На два года — на целых два года раньше... Шэнь Цинцю приложил дрожащие руки к лицу, ногти вонзились в ладони, когда он пытался собраться с мыслями. Это было бесполезно. Каждый вдох казался украденным у него, а призрак улыбки Ло Бинхэ нависал над ним, затмевая весь мир. …Чего он хочет? Мести? Крови? Секту? — Он уничтожит секту. Убьёт всех… — Старший Шэнь? Голос встряхнул его, и Шэнь Цинцю резко повернулся, увидев в нескольких шагах Гуньи Сяо с нахмуренными от тревоги бровями. — Почему… почему ты здесь? — с трудом выдавил Шэнь Цинцю, голос едва слышен, как шёпот. Руки дрожали, он сжимал ткань рукава, пытаясь удержать себя в руках. — Я последовал за вами, — осторожно сказал Гуньи Сяо, делая шаг вперёд. — Вы так поспешно ушли, что я подумал — что-то не так. Он остановился, всматриваясь в бледное лицо и дрожащую фигуру Шэнь Цинцю. — Старший Шэнь, вы в порядке? Вы выглядите… плохо. — Со мной всё в порядке, — быстро ответил Шэнь Цинцю, но голос надломился на последнем слоге. Он отвернулся, отчаянно пытаясь скрыть наворачивающиеся слёзы. Грудь казалась раздавленной, дыхание стало прерывистым и поверхностным, едва удерживающим его в сознании. Шэнь Цинцю покачнулся, ноги чуть не подвели его. Гуньи Сяо инстинктивно протянул руку и удержал его за руку. — Не трогай! — прошипел Шэнь Цинцю, отдернувшись, словно обожжённый. Его широко раскрытые глаза встретились с глазами Гуньи Сяо, и младший культиватор вздрогнул от той необузданной тревоги, что в них читалась. — Старший Шэнь… — Гуньи Сяо замялся. — Что там случилось? Вы что-то видели? Шэнь Цинцю сжал кулаки, ногти впивались в ладони, он боролся с нарастающей волной паники. — Ничего, — выдавил он почти беззвучно. — Просто… оставь меня. Но Гуньи Сяо не двигался. Он смотрел на него с смесью растерянности и тревоги, явно взвешивая, стоит ли настойчиво спрашивать дальше. — Если ничего не произошло, то почему вы в таком состоянии ? — мягко спросил он. Он понимал, что рискует, ведь старший велел ему отойти, а он проигнорировал приказ. И если репутация Шэнь Цинцю хоть немного соответствует правде, то у него теперь серьёзные проблемы. Шэнь Цинцю отвернулся, ногти впились в ладони, оставляя кровавые царапины. Он не мог оставаться здесь. Ему нужно было двигаться, бежать, найти место, куда не могли бы добраться воспоминания. Без единого слова он шагнул в тени, оставив Гуньи Сяо позади. — Старший Шэнь! — крикнул ему вслед Гуньи Сяо, но Шэнь Цинцю не остановился.

***

Внутри борделя ученики Дворца Хуан Хуа стояли в напряжённой тишине, глаза их метались друг между другом, сеятелем в углу и молодым человеком в центре группы. Ло Бинхэ молча стоял, руки сжаты в кулаки по бокам. Его плечи были сгорблены, будто на них лежал груз мира. — Это было… странно, — пробормотал один из учеников, прервав молчание. — Странно? — резко отозвалась Цинь Ваньюэ. — Это было грубо! Как он мог так поступить со своим учеником? Ло шисиюн пережил Бесконечную Бездну, а его шизун даже не встретил его? Он сбежал, как трус! — Тише, — резко сказал Гуньи Сяо, возвращаясь в комнату, но в его лице читалась тревога. — Но, Гуньи шисиюн! — возразил ученик. — Ты видел его лицо? Ло шисиюн выглядел таким полным надежды, а он просто… — Он энергично махнул в сторону двери, через которую исчез Шэнь Цинцю. — Он просто ушёл! Ло Бинхэ слегка поднял голову, лицо его оставалось спокойным, но в глазах мелькнула тень боли. — Всё в порядке, — тихо сказал он. — Шицзунь должен иметь на это причины. Ученики обменялись взглядами, недовольство в их глазах не утихало. — Ты слишком добр, Ло шисиюн, — сказала Цинь Ваньюэ. — После всего, что с тобой произошло, ты всё ещё защищаешь его? Губы Ло Бинхэ чуть дернулись в лёгкой улыбке, но она не коснулась глаз. — Шицзунь всегда был… труден для понимания, — сказал он. — Но он заботится. Я уверен, что заботится. — Заботится? — с недоверием переспросил другой ученик. — Он бросил тебя в том месте! И теперь не может даже взглянуть тебе в глаза? Что это за Шицзунь такой? — Хватит, — твёрдо сказал Гуньи Сяо. Ученики проигнорировали его слова и зашептали в знак согласия с последним замечанием, тихий хор поддержки, который заставил улыбку Ло Бинхэ чуть расшириться. Но когда он опустил взгляд, глаза потемнели, и на его лице мелькнуло нечто трудное для понимания. Пальцы слегка сжались, ногти впились в ладони. …Шицзунь… почему ты так боишься меня?...

***

Ночь тяжело опустилась на город Цзинлань, её удушающая тишина нарушалась лишь редкими завываниями ветра, пробирающегося сквозь разрушенные улицы. Внутри оружейной лавки Цзинь Цзы, которую они заняли в качестве временной базы, Му Цинфан сидел, скрестив ноги на полу, внимательно осматривая подопытных, которых притащил Лю Цингэ. Его брови были нахмурены от сосредоточенности, он записывал симптомы и раздавал небольшие пакетики с лекарственными порошками, чтобы облегчить страдания. На другом конце комнаты Янь Исюань нервно метался взглядом между Му Цинфаном и У Ченем, который сидел на соломенной подстилке у стены. Его измождённое лицо частично скрывала тень капюшона, но несмотря на явную физическую слабость, выражение оставалось спокойным. Мальчик сжимал в руках чашу с остывающим супом, руки его дрожали. — Он уже должен был вернуться, — тихо пробормотал Му Цинфан, нахмурившись от беспокойства. — Лю шисиюн уже ушел и вернулся. Где же теперь Шэнь шисиюн? Янь Исюань поднял глаза, его юное лицо омрачила тревога. — Ты думаешь, с ним что-то случилось? Может, нам пойти его искать? У Чень открыл глаза и спокойно ответил: — Господин Цинцзин вполне способен о себе позаботиться. Тем не менее, странно, что он так задерживается. Прежде чем кто-то успел ответить, из дверного проёма раздались неуверенные шаги. Все трое резко повернулись, и в тускло освещённую комнату вошёл Шэнь Цинцю, его фигура едва различалась на фоне ночи за окном. — Шэнь шисиюн! — поспешил вперёд Му Цинфан. — Что с тобой случилось? Где ты был? Шэнь Цинцю слабо махнул рукой, давая знак целителю остановиться. Его одежды были испачканы, волосы растрёпаны, а обычно сдержанное лицо казалось измождённым и бледным. — Шисюн? — с тревогой спросил Янь Исюань. Шэнь Цинцю проигнорировал вопрос, пошатываясь, он подошёл к низкой скамье у стены и тяжело сел на неё. Му Цинфан поспешил к нему, по привычке целителя. — Шисиюн, дай-ка я тебя осмотрю, — сказал он твёрдо, уже протягивая руку к запястью Шэнь Цинцю. Тот не сопротивлялся, хотя взгляд оставался рассеянным и неподвижным. Лицо Му Цинфана потемнело, когда он стал мерить пульс, пальцы соскользнули к краю рукава Шэнь Цинцю, который он осторожно отодвинул, обнажив бледное, болезненное изменение цвета кожи на предплечье старшего. — Ты заражён! — прошептал Му Цинфан, голос полон тревоги. Янь Исюань ахнул и уронил чашу, которую держал. Выражение обычно спокойного У Ченя исказилось, на лбу появились глубокие морщины. — Шисюн, — продолжил Му Цинфан с тревогой, — ты должен был вернуться сразу же. Сколько времени прошло с момента заражения? Губы Шэнь Цинцю сжались в тонкую линию, взгляд упал на пол. — Сегодня, после полудня, — тихо признался он. Му Цинфан нахмурился ещё сильнее, внимательно осматривая рану. — Ты понимаешь, насколько это опасно? Прежде чем Шэнь Цинцю успел ответить, дверь снова резко распахнулась, и в комнату ворвался Лю Цингэ, его одежды были слегка растрёпаны после поисков. Его острый взгляд сразу же упал на Шэнь Цинцю. — Где ты был? — потребовал он, голос хриплый от волнения. — Я обыскал весь город в твоих поисках! Шэнь Цинцю мельком поднял глаза, затем снова отводил взгляд. — Со мной всё в порядке, Лю шиди. Тебе не нужно было… — Ты не в порядке, — прервал его Лю Цингэ, тон был более настойчивым, чем обычно. Он подошёл ближе, выражение лица смешивало злость и тревогу. — Ты выглядишь так, будто тебя протащили по улицам. Шэнь Цинцю устало взглянул на него. — Меня задержали, — ответил сухо, безэмоционально. Лю Цингэ нахмурился, прищурив глаза, когда заметил изменение цвета на руке Шэнь Цинцю. — Ты заражён, — сказал он прямо, голос повысился. — Почему ты не позвал на помощь? — У меня не было времени, — спокойно, но с напряжением ответил Шэнь Цинцю. — Были… дела поважнее. — Более важные… — начал было Лю Цингэ, но Му Цинфан перебил его. — Хватит, — строго сказал целитель. — Шэнь шисиюн, ты, наверное, понял, откуда пришла болезнь? Шэнь Цинцю резко кивнул: — Сеятели. Это было всё, что он ответил, но этого было достаточно, чтобы все трое поняли всю серьёзность ситуации. Мастер У Чень вновь произнёс мантру Амидабы. — Благодаря нашим собратьям с горы Цанцюн, наконец-то мы сделали шаг вперёд в этом деле. — Боюсь, всё не так просто, — сказал Шэнь Цинцю. — Заражённые не могут заражать друг друга, и согласно древним текстам с пика Цинцзин, максимальное число заражённых одним засевателем за один раз составляет около трёхсот. Если заражён весь город, значит, таких засевателей должно быть больше одного. Лю Цингэ положил руку на рукоять меча и поднялся. Шэнь Цинцю ясно понимал, что тот без сомнений готов отправиться на поиски сеятелей прямо сейчас, но сам молчал и наблюдал, как Лю Цингэ вышел через ещё не закрытую дверь. — Шисюн, позволь обработать твою руку,» — предложил Му Цинфан, но Шэнь Цинцю покачал головой, медленно поднимаясь, хотя было видно, с каким трудом ему это даётся. — Со мной всё будет в порядке, тебе нужно сосредоточиться на поиске лекарства, — сказал он решительно. — Просто дай мне что-нибудь, чтобы замедлить развитие болезни. Я пойду в свою комнату. — Шисюн... — начал было Му Цинфан, но Шэнь Цинцю поднял руку, прерывая его. — Хватит, — произнёс он мягко, но твёрдо. — Мне нужен отдых. Обсудим это утром. Не дожидаясь ответа, он повернулся и неуверенно направился к небольшой комнате, которую занял ранее. Остальные смотрели ему вслед, лица их отражали смесь тревоги и раздражения. Как только дверь тихо захлопнулась, Му Цинфан тяжело вздохнул, пробегая рукой по волосам. — Дело плохо, — пробормотал он. Спокойный голос У Ченя разрядил напряжённость: — Возможно, ему нужно время. Очевидно, то, с чем он столкнулся, сильно его потрясло. В своей комнате Шэнь Цинцю опёрся спиной о закрытую дверь, плотно закрыв глаза, пытаясь успокоить дыхание. Тело ломило, рука горела болью, а разум не желал смолкать. …Ло Бинхэ вернулся. И это лишь вопрос времени — когда всё развалится...