Часть 59

В воздухе всё ещё слабо держался запах благовоний — мягкий, с цитрусовой ноткой. Шан Цинхуа выбрал их специально, чтобы дом отдыха на пике Андин меньше выглядел как логово гремлина и больше — как дом. Сейчас помещение было заметно чище: бумаги аккуратно разложены стопками, паутина убрана из углов, пыль стёрта с поверхностей. Он даже разложил свежие подушки у низкого столика. Оглядевшись, Шан Цинхуа удовлетворённо кивнул. Не изысканно, но жить можно. Чжучжи-лан и Гунъи Сяо должны были появиться с минуты на минуту. Шан Цинхуа похлопал себя по одежде, бормоча под нос и пытаясь вспомнить, выставил ли он достаточно чайных чашек. Он как раз перебирал стопку записок от разных учеников, когда что-то в рукаве отозвалось холодом. Сердце болезненно сжалось. Он опустил взгляд — и как раз вовремя увидел, как руны, вживлённые в подвеску, спрятанную во внутреннем рукаве, вспыхнули светом. Ледяным, синим светом. …Нет, только не сейчас, пожалуйста, только не сейчас… Дыхание застряло в горле, когда пространство напротив него исказилось. Тени на древесных волокнах пола потянулись и скрутились неестественными узорами, вопреки дрожащему свету свечей. Температура рухнула так резко, что он невольно вздрогнул. Из половиц донёсся низкий гул, и теневой портал распахнулся, разворачиваясь с мрачной, зловещей грацией. И из темноты шагнул Мобэй-цзюнь. Безупречный, как всегда: ледяные одежды спадали каскадом, словно падающий снег, серебряная вышивка тускло поблёскивала. Его ледяно-голубые глаза скользнули по комнате отстранённым, острым взглядом — и сразу остановились на Шан Цинхуа. Во рту у Шан Цинхуа пересохло. Король демонов выдохнул. Изо рта поднялось облачко инея. Инстинкт оказался быстрее мысли — Шан Цинхуа рухнул в глубокий поклон, почти касаясь лбом пола. — Мой господин, — выдохнул он поспешно, голос предательски взвился. — Какое… неожиданное удовольствие. Мобэй-цзюнь лишь негромко хмыкнул. Низкий, неопределённо одобрительный звук. Они стояли так несколько долгих мгновений в тишине. Она давила. Шан Цинхуа оставался согнутым дольше, чем требовал этикет, прежде чем медленно выпрямиться. Мобэй-цзюнь стоял посреди его дома, как дух зимы, занимая слишком много пространства и превращая тёплую комнату в сердце метели. «Почему он здесь сейчас?» — паника когтями вцепилась в грудь. — Ч-что привело вас сюда, мой господин? — Шан Цинхуа попытался улыбнуться легко. Слишком широко. Уголки губ дрогнули. — Если бы я знал, что вы придёте, я бы обязательно подготовился, правда— Мобэй-цзюнь сделал один шаг вперёд. Шан Цинхуа мгновенно пожалел обо всех жизненных решениях. Взгляд демона не дрогнул. — Цзюньшан рассказал мне о суде, — наконец сказал он ровным, холодным голосом. — И о твоей… пылкой защите. Шан Цинхуа моргнул. — А— э, да? Ну, разумеется! Шэнь Цинцю ведь глава пика, и— Ещё шаг. Шан Цинхуа выпрямился, тревога вспыхнула в нём. В комнате стало ещё холоднее. Во взгляде Мобэй-цзюня было что-то не так — слишком расчётливый, слишком неподвижный. — Мой господин? — неуверенно спросил он. — Цзюньшан остался доволен, — сказал Мобэй-цзюнь. — Но также… насторожен. Позвоночник Шан Цинхуа напрягся. — …Насторожен?.. — Ты, кажется, знаешь больше, чем показываешь, — ещё шаг. Его сапоги не издали ни звука. — О замыслах, о людях, о забытых событиях. Это… тревожно — что ты не служил этому лорду в полную силу. Очень вежливый способ сказать ты что-то от меня скрывал, и Шан Цинхуа это прекрасно понял. Он отступил. — Н-нет! Я имею в виду — мой господин, клянусь, я всегда делал всё возможное для вас! Теперь Мобэй-цзюнь нависал над ним, невозможным ростом, холод его ауры грыз кожу. Тишина стала тяжелее. В ней звучал приговор. — Должен ли я усомниться в твоей верности, Цинхуа? — ровно спросил он. Шан Цинхуа едва не поперхнулся. — Конечно нет! Никогда! Я верен — очень верен! Глава Пика Верности! Я ваш номер один человек— э, то есть, подчинённый! Мой господин, я—! Его тараторство оборвалось, когда Мобэй-цзюнь сделал шаг назад, сузив глаза. Шан Цинхуа сглотнул. Несколько мгновений Мобэй-цзюнь молчал, затем кивнул. — Хорошо, подготовься. Шан Цинхуа моргнул. — А? — Мы уходим. — Куда уходим? Выражение лица Мобэй-цзюня не изменилось. — Цзюньшан находится в секте. Он пришёл к пиковому лорду Шэнь. Из лёгких Шан Цинхуа словно вышел весь воздух. — Наша задача — помочь ему, не допустив вмешательства, — продолжил Мобэй-цзюнь. — Если возникнет конфликт, особенно при близости Юэ Цинъюаня, может потребоваться… сила. …Проклятье… — Цзюньшану будет всё равно, дойдёт ли до этого, — холодно добавил он. — Если ситуация обострится, ты отправишься в Демоническое Царство, немедленно. Шан Цинхуа мог только заикаться: — Я— я— в Демоническое— подождите, что? — Со мной ты будешь полезнее, чем здесь. Мобэй-цзюнь открыл новый портал. Тени за его спиной поднялись, словно дым, свиваясь с хищной грацией. — Входи. Но Шан Цинхуа не двинулся. Он посмотрел на портал. Потом на Мобэй-цзюня. Потом на уютный дом отдыха вокруг. Это слишком напоминало похожую ситуацию в прошлой жизни: тогда Мобэй-цзюнь пришёл к нему после заключения Шэнь Цинцю, и Шан Цинхуа последовал за ним в Демоническое Царство, ясно обозначив своё предательство Цанцюн. А несколькими днями позже Ло Бинхэ отправился покорять Мир Людей. — Нет, — сказал Шан Цинхуа. Мобэй-цзюнь медленно повернул голову. — …Что? Колени Шан Цинхуа дрогнули, но он устоял. — Я не пойду в Демоническое Царство. Портал за спиной демона потускнел и с мягким шипением закрылся. А затем Мобэй-цзюнь оказался прямо перед ним. Быстрее, чем Шан Цинхуа успел моргнуть, холодная рука взметнулась и сомкнулась у него на горле. — Ах—! — дыхание оборвалось. Он инстинктивно дёрнулся, ногти вцепились в железную хватку. Мобэй-цзюнь поднял его над полом, словно тот ничего не весил. — Ты смеешь ослушаться меня, — голос был низким и ужасающим. — Ты, слабый, трусливый человек, смеешь отказаться от моего приказа? Шан Цинхуа захрипел. Перед глазами поплыло. Пальцы беспомощно скользили по ледяному тиску. Лёгкие горели. — Не путай моё терпение со слабостью, — продолжил Мобэй-цзюнь. — Ты живёшь лишь по моей милости. Я могу покончить с тобой, когда пожелаю, и всё же — хватка усилилась, — ты осмеливаешься сказать мне «нет»? По краям зрения заплясали чёрные точки. Конечности начали неметь. Он хотел кричать. Хотел плакать. В памяти всплыла его смерть в прошлой жизни, и его охватила паника — он мог лишь беспомощно дёргаться в ледяной руке, сжимающей горло. Вот и всё, — вяло подсказал разум. — Вот так я умираю. Убит сексуальным ледяным демоном. Дважды. В обеих жизнях. Боже, какая ирония. И как раз когда последняя нить сознания начала рваться— Рука ослабла. Она больше не грозила раздавить ему гортань, но всё ещё болезненно держала за шею. Мобэй-цзюнь смотрел на него тем же нечитаемым выражением. — Ты заменим, Шан Цинхуа. Шан Цинхуа закашлялся, голос был хриплым, едва слышным: — Я знаю, мой господин… знаю… Холод висел в воздухе. Шан Цинхуа судорожно пытался вдохнуть. Ледяно-голубые глаза Мобэй-цзюня оставались бесстрастными, далёкими, жестокими, наблюдая, как Шан Цинхуа захлёбывается и цепляется за его запястье — без тени эмоций. Пальцы не дрожали. Хватка не слабела. Холод ладони вползал в кожу, как обморожение. Лёгкие горели, зрение расплывалось. Где-то далеко грохотал рёв, словно надвигалась буря. И вдруг — ТРЕСК— Мобэй-цзюня швырнуло через комнату, будто в него ударила молния. Холод вокруг Шан Цинхуа исчез. Он рухнул на пол, задыхаясь, кашляя, хрипя, боль в горле была невыносимой. — Старший Шан! — голос Гунъи Сяо прозвучал резко, с тревогой. Он опустился рядом, осторожно поднимая его. — Вы в порядке? Вы ранены?! — Я — он закашлялся, — всё нормально, я— На другом конце комнаты Мобэй-цзюнь врезался в балку и расколол её, как лёд, пыль осыпалась вокруг, когда он приземлился на одно колено, сжимая бок. Его взгляд резко поднялся, дыхание вырвалось туманом. Медленно он поднялся, распрямляясь во весь рост. Перед Шан Цинхуа стоял Чжучжи-лан — вся комната дрожала от его убийственного намерения. Змеиный демон был неподвижен, собран, лицо — пустое, но вся его поза была напряжённой, готовой к удару, жёлтые глаза-зрачки сжались в смертельно узкие щели. Выражение Мобэй-цзюня не изменилось, но узнавание было мгновенным. — …Генерал демонов. Чжучжи-лан не ответил. Ему это было не нужно. Само его присутствие было заявлением. Он слегка сдвинулся, закрывая собой и Шан Цинхуа, и Гунъи Сяо. Тишину разорвал шипящий звук инея, расползающегося по полу. Кольцо льда разрасталось у ног Мобэй-цзюня, обмораживая доски, ползло вверх по стенам. С низким, ледяным рыком он поднял руку и рванулся вперёд. Комната взорвалась хаосом. Кулак Мобэй-цзюня, закованный в зазубренную вечную мерзлоту, обрушился на Чжучжи-лана с силой лавины. Тот крутанулся, ушёл в сторону — и исчез. В следующее мгновение на его месте развернулся огромный змей, нефритовые чешуйки с золотым отблеском, сверкающие клыки. Змей ударил, его тело врезалось в бок Мобэй-цзюня, швырнув того сквозь дальнюю стену. Балки ломались. Обломки сыпались. Но даже когда облако пыли взметнулось, Мобэй-цзюнь уже отвечал. С рыком он вырвал из земли ледяной шип, пронзив то место, где змея была секунду назад. Слишком медленно. Чжучжи-лан появился в человеческом облике в воздухе над Мобэй-цзюнем и обрушил удар ногой ему в плечо. Тот рухнул, но перекатился, вскочил и выпустил новый шквал — осколки льда посыпались, как ножи. Чжучжи-лан отскочил назад, поймав один из них голой рукой. Выступила кровь. Он даже не поморщился. Мобэй-цзюнь снова выдохнул, медленнее. Его руки разошлись, и вокруг него начала закручиваться настоящая ледяная буря. Температура упала ещё ниже — Шан Цинхуа видел собственное дыхание, вырывающееся частыми, рваными облачками. — Цинхуа, — произнёс Мобэй-цзюнь глухим, арктическим тоном. — Ты предал меня. — Нет! — Шан Цинхуа выкрикнул, сам не зная зачем. Но что-то внутри подсказывало — надо. — Это не то, чем кажется— Чжучжи-лан не стал ждать. Воздух дрогнул — и гигантский змей снова ринулся вперёд с нечеловеческой скоростью. Они столкнулись в полную силу. Мобэй-цзюнь схватил змея за шею, иней мгновенно побежал по чешуе — но Чжучжи-лан изменился, выскользнул из хватки, как тающий чернильный след, обвился и укусил. Клыки вонзились в плечо Мобэй-цзюня. Тот зарычал, пар поднимался от кожи, где яд прожигал плоть. — Думаешь, этого достаточно? — прошипел он, и лёд взорвался из его тела. Чжучжи-лана отбросило, он врезался в мебель, но даже когда пыль осела, он уже поднимался — спокойный, отстранённый, половина одежды разорвана; змеиный хвост на миг мелькнул и снова исчез, сменяясь ногами, когда он вернулся в человеческий облик. Шан Цинхуа смотрел в ужасе. Они разрушат дом. Гунъи Сяо оттащил его дальше, за одну из немногих уцелевших стен, прикрывая собой, но бой не замедлялся. Чжучжи-лан прыгнул — и пол под Мобэй-цзюнем треснул, когда из теней вырвались десятки чёрных змей. Они хлестали, обвивались, кусали, тянули — и теперь Мобэй-цзюню пришлось сражаться всерьёз. Он призвал волну ледяных волков — воющих, выточенных из зазубренного мороза и смерти. Они вгрызались в змей, и комнату наполнили звуки: треск, рвущаяся плоть, шипение, вой. Сцена демонического хаоса. Но по мере того, как схватка затягивалась, становилось ясно. Чжучжи-лан был сильнее. Не только скоростью или силой — текучестью, беспощадностью. Мобэй-цзюнь сражался с холодной точностью. Чжучжи-лан — как стихийное бедствие. Змея не предупреждает. Змея бьёт. В конце концов Мобэй-цзюнь дал слабину. Кровь текла из рассечённой спины, превращаясь в розовую кашу на замёрзшем полу. Дыхание стало тяжёлым. Холод вокруг него дрожал, трескался от напряжения. Чжучжи-лан появился мгновенно, когтистая рука была направлена прямо к его сердцу. Лёд на пальцах Мобэй-цзюня треснул, челюсть сжалась. Рука Чжучжи-лана рванулась вперёд— — НЕТ!! — голос Шан Цинхуа прорезал развалины.

***

В тот момент, когда Шэнь Цинцю понял, что стоящий перед ним Ло Бинхэ реален, а не очередная жестокая выдумка его истощённого разума, по спине пробежал холод. Дыхание сбилось, тело отпрянуло раньше, чем сознание успело среагировать. Он резко оттолкнулся от тепла объятий Ло Бинхэ, движения были рваными, полными паники. Спиной он ударился о край кровати и пошатнулся в сторону Лю Цингэ — достаточно близко, чтобы опереться на его ровное, надёжное присутствие, того, кого он научился воспринимать как свой щит. Лю Цингэ тут же шагнул вперёд, вставая между ними. Его клинок был уже обнажён и сверкал в свете лампы, словно продолжение его воли. Острие меча без колебаний указывало в грудь Ло Бинхэ. — Не делай ни шага дальше, — прорычал Лю Цингэ. Выражение лица Ло Бинхэ исказилось — сначала недоумение, затем предательство. Его взгляд метнулся к Шэнь Цинцю, выискивая объяснение, но наткнулся лишь на избегание. Это — в сочетании с видом его Шицзуня, стоящего рядом с другим мужчиной и отворачивающегося от него — что-то сломало внутри Ло Бинхэ. Его пальцы сжались на рукояти Синь Мо, проклятый меч пульсировал в ладони, тёмные прожилки едва заметно расползались по руке, словно корни, впивающиеся в почву его сознания. — Ты, — произнёс он низким, ледяным голосом, — исчезни. Лю Цингэ фыркнул. — Ты здесь незаконно. — Это дело между мной и Шицзунем, — прорычал Ло Бинхэ, сжимая рукоять Синь Мо ещё крепче. — Посторонним не место вмешиваться. — Единственный посторонний здесь — это ты, — резко ответил Лю Цингэ, поднимая руку, чтобы прикрыть безоружного Шэнь Цинцю. Эти слова задели глубже, чем Ло Бинхэ ожидал. Посторонний. Не ученик. Не дитя Шицзуня. Даже не враг — просто лишний. Его челюсть дёрнулась. Он прошёл через ад ради права снова стоять рядом с Шэнь Цинцю. Он истекал кровью ради этого. Как они смеют говорить так? — Хватит, — сказал Шэнь Цинцю. Его голос вышел тише, чем он намеревался, но оставался твёрдым. — Ло Бинхэ. Что ты здесь делаешь? Перемена в Ло Бинхэ была мгновенной. Ярость потускнела, уступив место отчаянию, черты смягчились, и он снова стал выглядеть пугающе юным. Он сделал шаг вперёд. — Шицзунь… я просто хотел поговорить. Я думал… если смогу всё объяснить— — Тут нечего объяснять, — перебил его Шэнь Цинцю, слова были острее Сю Я. — Мы всё решили на суде. — Нет, не решили! — голос Ло Бинхэ дрогнул и сорвался. — Ты ушёл. Ты не стал слушать. Я— Шицзунь, я так и не успел сказать— — Оставайся на месте, — рявкнул Лю Цингэ, снова вставая между ними. Его меч теперь был у самого горла Ло Бинхэ, сталь находилась в волоске от кожи. — Подойдёшь ещё ближе — я тебя убью, демон. Это стало последней каплей. Ло Бинхэ сорвался с места. Синь Мо вспыхнул в воздухе, чёрный клинок издал искажённый, зловещий звон, сталкиваясь с мечом Лю Цингэ. Из точки удара вырвалась волна силы, ударная волна разнесла бамбуковый дом, дверь разлетелась в щепки. Лю Цингэ отбросило назад, он пробил бумажную перегородку и вылетел наружу, в ночь. Шэнь Цинцю вздрогнул, сердце колотилось о рёбра. На мгновение он застыл. Затем сработал инстинкт. Он активировал тревожный талисман. Вспышка духовного света взмыла в небо, устремившись к главному пику, словно комета. Помощь придёт. Он должен был в это верить. А пока— Он рухнул на колени и метнулся к Сю Я, клинку, лежавшему у низкого стола. Пальцы дрожали так сильно, что едва слушались, когда он сжал рукоять. Это был настоящий Ло Бинхэ. Всё это время. Он прикасался к нему, опирался на него, позволил себе расслабиться — и не понял. Его галлюцинации усиливались. Он больше не мог доверять даже собственному разуму. Снаружи снова зазвенели клинки. Шэнь Цинцю выбежал из разрушенного дома. Лю Цингэ всё ещё сражался. Всё ещё стоял, даже несмотря на кровь, пропитавшую рукав. Он двигался, словно воплощённая буря, его меч чертил серебряные дуги на фоне ночного неба. Но даже Шэнь Цинцю видел — он выдыхается. Ло Бинхэ был сильнее, быстрее, а Синь Мо уже вкусил битвы. Жестокий взмах клинка Ло Бинхэ выбил Лю Цингэ из равновесия. За ним последовал всплеск демонической энергии — и Синь Мо вонзился Лю Цингэ в плечо, пригвоздив его к земле. — Лю Цингэ! — крикнул Шэнь Цинцю, бросаясь вперёд. Он в одно движение обнажил Сю Я, клинок вспыхнул праведной энергией. — Отпусти его! Ло Бинхэ вздрогнул. Он резко повернул голову к Шэнь Цинцю, глаза расширились, словно у пойманного с поличным зверя. Хватка на Синь Мо ослабла — и на одно короткое мгновение, всего на удар сердца, показалось, что он может послушаться. Но именно в этот момент с громовым ударом приземлился Юэ Цинъюань. Резкий порыв ветра сопровождал спуск главы ордена, его одежды взметнулись, меч оставался в ножнах, но уже был в руке. Он действовал без колебаний, нанося удар с силой обнажённого клинка. Ло Бинхэ дёрнулся назад в последний момент — удар лишь задел плечо, вместо того чтобы сломать ключицу. — Ло Бинхэ, — холодно произнёс Юэ Цинъюань, вставая над Лю Цингэ и Шэнь Цинцю, — тебе здесь не рады. Глаза Ло Бинхэ сузились. Юэ Цинъюань использовал меч в ножнах — и всё равно сумел пустить кровь. Если бы он обнажил его по-настоящему… Ло Бинхэ бы не выиграл. Не легко. И не чисто. Он не за этим пришёл. Но они продолжали его загонять. — Я не пришёл драться, — сказал Ло Бинхэ, и в его голосе звучала слишком живая, оголённая боль. — Я просто хотел поговорить с Шицзунем. Но вы — никто из вас — никогда мне этого не позволяете. Всегда встаёте между нами. Юэ Цинъюань не сдвинулся с места. — Ты достаточно ясно обозначил свои намерения. Уходи сейчас, или я заставлю тебя. Ло Бинхэ задрожал от ярости. — Я всё ещё ученик пика Цинцзин! Шэнь Цинцю всё ещё мой наставник! Вы не вправе решать, кем мы являемся друг для друга! — Ты больше не ученик этой секты, — провозгласил Юэ Цинъюань, слегка обнажая Сюань Су. Духовное давление накрыло пространство, заставив всех троих захрипеть. — Цанцюн не признаёт тебя своим. Убирайся немедленно, пока я всё ещё проявляю милосердие. Эти слова, эти проклятые слова, зациклились в голове Ло Бинхэ. Как они смеют. У них нет на это права. Ло Бинхэ — ученик Шицзуня и всегда им будет. Сам Шицзунь сказал, что никогда не освобождал его от обязанностей, когда они встретились в городе Цзиньлань. Так какое они имеют право— Он поднял Синь Мо и вонзил клинок в пространство рядом с собой. Тени скрутились вокруг рукояти. Воздух исказился. Разрыв в пространстве раскрылся — вихрящийся провал, врата между мирами. Он посмотрел на Юэ Цинъюаня, глаза цвета его демонической метки. — Только Шицзунь может мной командовать. И шагнул в портал, исчезая. Они застыли, клинки наготове, ожидая неизбежной ловушки. Ло Бинхэ не мог сдаться так просто. А потом всё произошло в одно мгновение. Лю Цингэ, пытаясь подняться, внезапно закричал: — Шэнь Цинцю! Юэ Цинъюань обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как тёмные щупальца энергии вырвались из теней за спиной Шэнь Цинцю и обвились вокруг него. Прежде чем кто-либо успел сдвинуться, раскрылся ещё один портал — и рука втянула Шэнь Цинцю внутрь, как ловушку. — Нет! — взревел Юэ Цинъюань, бросаясь вперёд слишком поздно. — Сяо Цзю! Портал захлопнулся с резким щелчком, последнее эхо исчезло в тишине. Двор погрузился в мёртвую тишину. Юэ Цинъюань повернулся к Лю Цингэ, который стоял, истекая кровью, опираясь лишь на меч. Их взгляды встретились. — Он забрал его, — хрипло сказал Лю Цингэ, стиснув зубы. Лицо Юэ Цинъюаня было каменным. — Нужно поднять тревогу. Весь Цанцюн¬ должен быть на ногах. — Он протянул Лю Цингэ руку, помогая подняться. — Этого ублюдка пора поставить на место.

***

Ночь опустилась на пик Цюндин, словно тяжёлый бархатный занавес. Высоко над головой мерцали звёзды, а из большого павильона поднималось шумное, тёплое веселье. Владыки пиков ордена Цанцюн собрались на непринуждённое застолье. Звенели чаши, одежды развевались, пока кто-то пытался исполнить пьяный танец, а в воздухе смешивались запахи сливового вина и жареного арахиса. Гулкий смех Вэй Цинвэя разносился по павильону, когда он напрягал вылепленные руки, с гордостью демонстрируя меч, который только что выковал. — Если это не соблазнит следующую партию учеников пойти на пик Ваньцзянь — я сбрею бороду! — Я думала, это и так было в планах, — лениво протянула Ци Цинци, изогнув алые губы в насмешливой улыбке и опираясь на локоть. — Ты же говорил, что она слишком капризная для боев. — Я это сказал по секрету! — возмутился Вэй Цинвэй с преувеличенным ужасом. По другую сторону стола Му Цинфан с мягкой улыбкой подливал вино в чашу Е Цинцзю, в то время как Фу Цинву спокойно отказался от предложенной пьяным владыкой чаши, едва заметно махнув рукой. Хань Цинъюй, как всегда переполненный энергией, только что закончил во всех подробностях рассказывать, как вырезал вращающуюся музыкальную шкатулку, исполнявшую Балладу Небесного Лотоса, когда— Воздух треснул. Ослепительная вспышка света разорвала небо над пиком Цинцзин. Смех оборвался. Головы резко повернулись к восточному небу, где огненный след багрового света рассёк темноту. Лицо Ци Цинци побледнело. — Это тревожный талисман Шэнь Цинцю. Больше не было сказано ни слова. Никто не терял времени. Каждый владыка пика в едином порыве обнажил меч. Серебро и сталь вспороли воздух, и сами небеса, казалось, расступались под их полётом. Они взмыли вверх, словно скоординированная стая ястребов. Яркие одежды хлестали на ветру, привычная грация уступила место голой скорости. Му Цинфан стиснул рукоять меча так, что побелели костяшки. Снова. Каждый раз, когда вспыхивал тревожный талисман Шэнь Цинцю, это означало одно и то же — он снова пытался покончить с собой. Остальные владыки пиков разделяли это мрачное понимание. Но в этот раз всё было иначе. Потому что на полпути их накрыла вторая волна — Сюань Су был обнажён. Глава ордена вытащил меч. — Дьявол, — выругался Вэй Цинвэй себе под нос, редкая брань для человека, который обычно превращал всё в шутку. — Зачем чжанмэнь-шисюну обнажать меч?! Губы Ци Цинци сжались в тонкую линию. — Это не очередная попытка. Фу Цинву пробормотал молитву себе под нос. Когда они достигли пика Цинцзин, следы боя стали очевидны. Дверь дома висела на одной петле. Ветер нёс запах жжёного воздуха и крови. Юэ Цинъюань стоял на поляне, меч уже в ножнах, лицо белое, как бумага. Лю Цингэ опирался на разбитый столб, плечо было залито красным, а меч он сжимал так, словно даже не замечал ранения. Ци Цинци приземлилась так резко, что подняла облако пыли. — Где Шэнь Цинцю?! Юэ Цинъюань не ответил сразу. Ему и не нужно было. Его молчание было страшнее любых слов. — Мы его потеряли, — процедил Лю Цингэ, голос был хриплым. — Ло Бинхэ забрал его. — Что значит — забрал?! — заорал Вэй Цинвэй, рванувшись вперёд. — Он похитил его?! Внутри секты?! — Он прорвался сквозь формацию пространственным клинком, — сдержанно сказал Юэ Цинъюань. — Разорвал саму ткань пространства. Прежде чем мы успели среагировать, он утащил Шэнь-шиди вместе с собой. — Ублюдок! — рявкнул Е Цинцзю, тяжело приземляясь рядом. — Я должна была вбить ему хоть каплю разума ещё на суде, — прошипела Ци Цинци. Янь Цинши и Хуан Цинсюань появились мгновением позже, вспышками света. — Внимание, все вы, — резко приказал Юэ Цинъюань, его голос был сталью, сдерживающей ярость. — Это прямое посягательство на орден Цанцюн, и мы ответим соответственно. — Да, чжанмэнь-шисюн! — хором отозвались они, вытягиваясь по стойке смирно. Лицо Юэ Цинъюаня исказилось эмоцией, которую от него видели крайне редко — беспомощностью. — Му Цинфан, — рявкнул он, — Позаботься о Лю Цингэ. Убедись, что он сможет двигаться. Му Цинфан кивнул и подошёл к Лю Цингэ. Затем Юэ Цинъюань повернулся к Вэй Цинвэю. — Прочеши лес вокруг пика Цинцзин. Проверь остаточные духовные следы. Посмотри, сможешь ли найти сигнатуру портала. — Принято. — Вэй Цинвэй исчез во вспышке света. — Фу Цинву, — продолжил Юэ Цинъюань, — закрой врата секты. Никого не впускать и не выпускать. Утрой внешние барьеры. Если Ло Бинхэ всё ещё поблизости, мы не дадим ему второго шанса. Фу Цинву мрачно кивнул. — Будет сделано. — Янь Цинши, бери Ци Цинци и выпускайте зверей по всем пикам. Если он ещё рядом, они его учуют. — Да, шисюн, — отозвался Янь Цинши. — Хуан Цинсюань, ты идёшь со мной. Если он использовал портал, чтобы утащить Шэнь Цинцю в иной мир, я найду его, — голос Юэ Цинъюаня был чистой сталью. — Мы вернём его. — Шан-шиди, ты пойдёшь и — Юэ Цинъюань резко оборвался, оглядывая лица присутствующих. — Где Шан Цинхуа? — внезапно спросил он. Все замерли. Только сейчас осознав, что его нет среди них. И это… было ненормально. — Он никогда не пропускал тревожный сигнал, — медленно сказал Му Цинфан. Выражение лица Юэ Цинъюаня потемнело, как грозовое небо. — Нет, — пробормотал он. — Что-то не так. Шан Цинхуа не стал бы отсиживаться. — Хань Цинъюй, Е Цинцзю, — резко приказал он. — Найдите его. Если его нет на пике Андин — прочешите всю гору. Это не совпадение. Хань Цинъюй и Е Цинцзю исчезли в двойных вспышках духовного света. Юэ Цинъюань сжал челюсти. Его хватка на Сюань Су не ослабла. Во дворе было тихо, лишь ветер шевелил бамбуковые листья. Лю Цингэ теперь сидел, лицо было бледным, пока Му Цинфан перевязывал рану. Даже сквозь боль его взгляд был прикован к месту, где Ло Бинхэ открыл портал и исчез, как хищник. — Сегодня Ло Бинхэ перешёл черту, — сказал он тихо, смертельно опасным голосом. — И я клянусь этим мечом— Он поднял Сюань Су к звёздам, лезвие поймало лунный свет, словно воплощённый приговор. — Я заставлю его заплатить. Даже ветер не осмелился шелохнуться. А высоко над ними ночь стала ещё темнее, словно сами небеса затаили дыхание, ожидая того, что последует дальше.