В комнате лекаря

      Этот евнух явно любит заниматься чем угодно, кроме своей работы или личной жизни. Травница лениво наблюдает, как он мечется по комнате лекаря. Мази, сиропы, отвары — неотъемлемые инструменты её повседневной жизни — повреждаются из-за неосторожных движений длинных пальцев Жэньши. Маомао злится. В груди трещат мелкие искры раздражения: жгут кожу шеи, отчего тонкий покров неестественно горячий и, наверное, красный.              Швы разошлись несильно: боль в ноге неприятная, саднящая и колющая, но не настолько беспокоящая, чтобы Маомао обратила внимание. И если бы не странный начальник, травница спокойно зашила себе рану. Но нет. Ему вечно нужно впихнуть свой острый нос куда угодно, но не в высокие стопки документов.       Работа стоит на его столе несколько дней, пока он сам стоит здесь, в холодной комнате, пропитанной свежим запахом лечебных трав. Специально раздражает Маомао своим присутствием и, похоже, получает от её осуждающих и омерзительных взоров извращённое удовольствие.              На лице господина — искреннее беспокойство, что-то между ужасом и растерянностью. Его взгляд бешено скользит по табличкам с названиями лекарств, нижняя губа нещадно искусана, а бледная кожа покрыта испариной. Небесная нимфа, будто по щелчку пальцев, превратилась в осунувшегося юношу. В другой ситуации Маомао посмеялась бы от непристойного вида красивого евнуха, но сейчас он раздражает её сильнее обычного: Жэньши продолжает нагло рыться в аптекарских запасах и, не задумываясь, портить чудеса медицины.              — Спасибо, что донесли меня, господин Жэньши! — Формальную фразу Маомао сдабривает нотой благодарности. По крайней мере, она надеется, что у неё получилось. — Остальное уже не ваша забота.              Досаждающий евнух открывает следующий ящик, выуживая флаконы с кедровой настойкой. Маомао чётко помнит расположение всех ненаглядных сокровищ. И так же чётко она осознаёт собственный гнев. Эмоция барахтается где-то в области сердца, мешает нормально дышать. Злит не на шутку, и травница стискивает зубы в попытке удержать ядовитый язык: «Что этот евнух себе позволяет? Так небрежно обращаться с ингредиентами — неприемлемо!»              — Господин Жэньши! — раздражение выскакивает из её рта, но Маомао уже всё равно на формальности при общении с начальником: нужно избавиться от евнуха как можно скорее. Он точно извращенец, раз обращает внимание только на грубость. — Спасибо, что донесли. Прошу перестать разбрасывать лекарства. Это создаёт мне проблемы.              Утром шарлатан обязательно выдолбит ей голову бесконечным нытьём о спонтанной уборке и компенсации дорогостоящих средств.              — Травницы, лазающие по стенам, создают их не меньше.              Какая гадость. Маомао только что окатили ледяной водой и оставили сохнуть на осеннем ветру. Она старается сохранить внешнее спокойствие, но веко предательски дёргается в бешенстве, а кулаки сильнее сжимают юбку нарядного платья. Однако липкий начальник не замечает этих мелочей: он вновь активно вскрывает деревянные ящики с бесценными дарами природы.              «Вот же настырный».              — Просто скажите, что вы ищете, — тяжело вздыхает Маомао, прикрывая глаза. Безысходность, да и только. Не может же она выгнать приставучего евнуха? — Картофельный крахмал находится в другом отсеке.              — Нашла, о чём думать!       Похоже, Жэньши смущается. Маомао невозмутимо смотрит на его красивое лицо, которое искажает неловкая мимика, и жмёт плечами: если не ингредиенты для специального средства, то что тогда? Евнух тупит взгляд в пол и произносит на выдохе:       — Где чистые бинты, обезболивающее и нужные мази?              Начальник умеет вывести травницу из себя. Будто специально играет на тонких струнах её нервов. Создаёт изящными пальцами самую исковерканную мелодию. Пальцами, измазанными различными лечебными маслами, оттого блестящими в лунном свете. Пальцами, что нагло и откровенно ложатся поверх её щиколотки, стоит отыскать всё необходимое для наложения швов.              — Господин, что вы делаете? — Маомао клянётся, что вкладывает морозную вьюгу в голос, но даже так он слегка дрожит под натиском тёплых касаний.              — Как что? — Опять эта до невозможности прелестная улыбка трогает безмятежное лицо Жэньши. Будто это не он сейчас помещает её ноги на сильные бёдра, покрытые синим шёлком. И не он поднимает подол её красного платья, оголяя напитанный кровью бинт. — Швы сами себя не заштопают.              — И давно у вас навыки лекаря? — иронично язвит травница, но замечает, что начальник пропускает насмешку мимо ушей; его пальцы бережно развязывают тугой узел упругой ткани. Бьющееся в груди недовольство не даёт Маомао успокоиться: — Может, у вас есть что-то ещё, способное удивить?              Он резко поворачивает голову, встречаясь с травницей хитрым взглядом. Кажется, Маомао видит яркую вспышку молнии, мелькающую между ними. Жэньши смотрит внутрь, исследует её трепещущее нутро.       Травница прямо чувствует, как он роется пальцами среди пульсирующих органов, выкручивая каждый из них. Поистине странный молодой господин. Странный и жуткий.              — Может и есть, — говорит он приторно-сладко, напыщенно-загадочно, отчего Маомао ёжится, съедаемая брезгливостью и излишним вниманием. Жэньши откидывает грязный бинт и протирает рану влажным полотенцем. — Даже несколько связано с медициной.              — Ничуть не сомневаюсь в вашей образованности, — Маомао первая прерывает зрительный контакт, слегка морщась от холодных и неприятных ощущений, — но позвольте мне самой наложить швы.              Травница перехватывает его руки, которые позволяют себе слишком много, и забирает махровую ткань. Жэньши ухмыляется: она слышит тихий смешок, исходящий из его горла. Жаль нельзя запихнуть этот звук ему обратно в глотку, да прижать посильнее. Не то, чтобы Маомао хочет смерти своему господину — он всё-таки её начальник и основной источник жалования — но в такие моменты желание раздавить его нарциссизм стремительно возрастает.              — Не стоит вам смотреть на это. — Травнице приходится запихнуть поглубже свои мысли о покушении, чтобы серьёзно предупредить впечатлительного евнуха: — Вид иглы, протыкающей кожу, переносят немногие.              На удивление Маомао, Жэньши слушается беспрекословно. Она спокойно накладывает ровные швы, иногда морщась от неприятных ощущений.              «Разве спокойно?!»       Горящие щёки и быстрый пульс вряд ли можно отнести к умиротворённому состоянию. Но Маомао отмахивается: у неё температура. Пальцы господина Жэньши, что покоятся на её голени, тут совсем не при чём.       Он — обычный евнух, которому с чего-то понадобилось коснуться женского тела. Евнух-извращенец. Поэтому травница отчаянно пытается заткнуть отголоски сомнений по поводу его происхождения.              «От большого знания мало хорошего».              — Благодарю вас ещё раз. — Хочет убрать ноги с его бёдер и встать, но Жэньши не даёт: хватает её чуть выше коленей. Его выходки раздражают, и Маомао недовольно вздыхает: — Господин, уже поздно.              — Вот именно, — игриво отвечает евнух, улыбаясь, и помещает руку на её спину. От горячего касания к коже Маомао пронзает жгучее волнение. — Если швы разойдутся ещё раз, будет лишняя морока. Ты же не хочешь этого, травница?              Павлин, змея, ещё и лиса — какой же многоликий заботливый господин. Так и норовит придушить её непрошеным беспокойством, вгоняя в вязкую неловкость и щемящее смущение. Тошно настолько, что губы Маомао невольно растягиваются в ядовитой улыбке: «Поиграем в порядочность вместе».              Травница слишком устала, чтобы спорить. К тому же, её нога сейчас явно не в лучшем состоянии: ноет и саднит, а свежие швы болезненно тянут. Маомао молчит и разрешает неугомонному начальнику отнести себя до покоев. От неё не убудет: настроение и до прихода Жэньши было довольно паршивое. С евнухом-извращенцем можно хотя бы забавно пререкаться, несмотря на то, что его беседы бывают утомительны. Утомительны, но порой очень необходимы, чтобы отвлечься от тяжёлых раздумий.              — Моя комната в другой стороне, господин, — нервно напоминает Маомао, когда замечает расхождение с привычным маршрутом.              — Я сказал, что помогу тебе добраться до покоев, — беззаботно лепечет Жэньши, не обращая внимания на попытки травницы вырваться из объятий. Его сильные руки с лёгкостью пресекают неумелый побег. — Но не обозначил, в какие конкретно.