Глава 3. Хватит с меня ваших игр!

      Наступило утро воскресенья, спустя неделю после злополучных выходных в Норе. Гермиона держала письмо из поместья Ноттов с его фирменной восковой печатью. Уже прочла его, поэтому просто стояла и кусала щеки изнутри, размышляя, стоит ли ей идти завтра после работы к нему. На прошлых выходных вечеринку она гордо пропустила, не ответив на приглашение.       «Гермиона,        Завтра в 19:00 у меня дома будет шумная компания, так что бери свою тощую задницу и тащи ее ко мне в поместье. Будем пить, танцевать и не думать. Вообще ни о чем не думать, Грейнджер!

Будет весело,

Тео».

      Неделю назад, вернувшись домой от Уизли с полной уверенностью, что она переоденется и отправится к Нотту, Гермиона заблокировала камин и решила: «А не пойти бы всем к чертовой матери! Хватит с нее этих остолопов!»       Приняла теплую ванну, поела (скорее, поковыряла вилкой) пирог Молли под душераздирающую мелодраму в компании Живоглота и снова прокрутила в голове их последнюю ссору с Роном в Норе, перед тем как она исчезла в камине:       — Ты мне не даешь даже шанса, Гермиона! Я же не чужой человек для тебя!       — Хватит пытаться, Рон, мне плохо от одной только мысли, что я не могу дать тебе то, что ты хочешь! Почему ты…       — Я не могу просто взять и отпустить тебя! Ты же тоже любишь меня, Миона. Любишь же?       — Ты разрываешь мне сердце, хватит…       — Это ты разрываешь мне сердце! Я, блять, уже не могу дышать от боли, а ты все убегаешь, хотя я знаю, что ты еще там, внутри! Та Гермиона, которая…       — Замолчи, Рон, я не могу больше это слушать!       — Гермиона! Не смей уходить!       Вся идиллия в Норе разрушилась их громким скандалом, ведущим в никуда. Грейнджер была уверена, что после ее ухода Рон обязательно что-то разбил и весь остаток вечера в доме висела гробовая тишина. И она решила, что больше там не появится.        Заблокировала каминную сеть своей квартиры абсолютно для всех, чтобы Рон не мог пойти за ней.        Пора это заканчивать. Все это.       Цикл повторялся раз за разом, и через время он появлялся снова, обещая, что они теперь друзья. Но сейчас Гермиона будет держаться, сколько сможет.       На следующий день на работе в Министерстве начался полный аншлаг. Ей пришло письмо с угрозами, в котором требовали прекратить вести дело о «детях Пожирателей». Грейнджер обещали подставить и лишить должности, но самое интересное было то, что пронести письмо в офис Министерства кому-то постороннему незамеченным невозможно. Ты просто не пройдешь мимо такого количества глаз.       Послание мог подложить только кто-то из коллег.       Грейнджер вскочила за своим столом, и весь офис уставился на нее. Она почувствовала их взгляды еще до того, как взяла письмо в руки.        Воображение в красках обрисовало, как коллективно они его писали, смеясь над тем, что Гермиона — одна из немногих магглорожденных в этом кабинете, да еще и встала на защиту тех, кто таких, как она, презирает. Она работала с ними уже год в отделе «Магического правопорядка», куда ее направил Кингсли на стажировку. Волшебник, занявший пост министра магии после войны, посчитал, что Гермионе не помешает набраться опыта в юридической стороне жизни магического сообщества, а после он намерен перевести ее в отдел «Регулирования Магических популяций и контроля над ними», куда она так сильно хотела попасть.        Бывший соратник из Ордена Феникса был единственным, кто не осуждал и поддерживал Грейнджер.       — Это трусливо, — громко и уверенно заявила Гермиона, пытаясь поймать взгляд каждого работника своего отдела. Раньше они ей восхищались, но с каждым месяцем забывали, кто сражался за них против Темного Лорда. — И подло.       — Подло — это защищать убийц, Грейнджер! — крикнул кто-то, и все дружно заулюлюкали.       — Они были…       — Детьми? — Маргарет, сидевшая через три стола от нее, поморщилась, заканчивая предложение. Несколько человек одобрительно закивали. — Им не по восемь лет и даже не четырнадцать. Это будущие полноценные Пожиратели Смерти, которые веселятся и ведут праздную жизнь. Один из них даже носит Темную Метку, — женщина смотрела на Гермиону с таким презрением, что той стало липко и некомфортно.        — Они все были несовершеннолетними, — отчеканила Гермиона, стуча указательным пальцем по столу на каждом слове. — Ими манипулировали и…       — Давайте, мисс Грейнджер, вы будете рассказывать это на заседании, раз уж так решили, — с презрением произнес полноватый мужчина, которого девушка вообще видела будто впервые. — Нас вам точно не переубедить. Тут многие потеряли близких по вине их чистокровных семеек.       Ее рот моментально захлопнулся, а карий взгляд забегал по людям, многие из которых опустили горестные взгляды в бумаги и столы. Она могла сказать, что дети не несут ответственности за преступления своих родителей, но это было бессмысленно. Ни один из этих людей в своем горе ее не услышит.        — Я знаю законы и буду следовать им, — все, что смогла выдавить Гермиона. Схватив сумку, она ушла из кабинета, громко стуча каблуками по полу. У нее больше не было сил спорить с ними, потому что она знала: это не имеет смысла.        Что бы ни думали коллеги, Грейнджер права. Как бы ей не нравились слизеринцы, насколько бы она не считала их взгляды отвратными — они не причинили никому вреда. И их нельзя было лишать полноценной жизни волшебников, чтобы продолжать эту бесконечную цепочку ненависти. Все будет по закону. Пусть угрожают, сколько хотят.       Оказавшись в полупустом Атриуме, она обернулась и взглянула на большие магические часы. 

19:47

      Гермиона решила не заходить домой и переодеться у Тео в поместье, раз опаздывала почти на час. В ее спальне наверху была подходящая одежда.       — Поместье Нотт, — произнесла она, кинув Летучий порох себе под ноги.

***

      Если бы Малфой закатил такую тусовку в Мэноре, Нарцисса придушила бы его одним взглядом.        Драко оценивал происходящее, сидя на своем любимом месте в углу кожаного дивана. Напротив него, через низкий кофейный стол (какого? Семнадцатого века?), на таком же диване восседал Теодор Нотт, закинувший ноги прямо в туфлях на тот самый стол. Его запрокинутая на стеганую спинку голова, растянутая на все лицо улыбка и солнцезащитные очки говорили все без слов. Он в приходе.        Сидящая рядом с Малфоем Паркинсон по обыкновению недовольно помотала головой, отпивая из бокала белое шампанское. Оно так искрилось, что брызги вот-вот долетят до его черной рубашки. Еще один повод для раздражения.       И еще один диван, уже темно-красный и более изящной формы, завершал букву «П» из мебели. Забини и Гринграсс бесстыдно лизались в десна, не обращая внимания на шум вокруг. Если родители Дафны увидели это, у них случился бы одновременный инсульт. Парочка вообще не отлипала друг от друга, так как тоже не виделась шесть месяцев и теперь всеми силами наверстывала упущенное при любой возможности.       На всю гостиную играла музыка, но не так громко, чтобы не слышать друг друга. Тут и там шастали веселые молодые люди с алкоголем в руках, а старые домовики, ворча и кривясь, не успевали убирать срач от тусовки. И обычно Нотт не устраивал такие грандиозные вечеринки. Они собирались своей маленькой компанией и пили, как на прошлых выходных, но не сегодня. Слава Салазару, их стол все гости обходили стороной.       Но одна из девушек модельной внешности плавно приземлилась около Тео, и тот лениво перекатил по обивке дивана к ней свое довольное лицо.        — Ты свободен?        — Не-а, — он поднял голову, наконец, обратив внимание на друзей, которых сам же и пригласил. — Но ты можешь подойти чуточку позже.       Девушка скользнула по нему оценивающим взглядом с улыбкой на идеальном лице и удалилась, по дороге одергивая платье, которое едва прикрывало ягодицы. Тео немного опустил очки, чтобы проследить за эффектным уходом внимательней.       В этом и был весь блядский Нотт.       — Может, сыграем? — Пэнси скучающе надула губки, достав палочку. — Давайте-давайте, а то так спиться можно. Драко?       — Я не против, — Малфой слегка пригубил огневиски, стараясь пить как можно меньше. Его темная палочка через секунду уже была в руке, вызывающе вибрируя. — Блейз?       — Да-да, мы тоже в деле, — Дафна нехотя отлипла от своего парня, аккуратно вытирая пальцами пухлые губы. Драко внимательно следил за их возбужденными лицами.        Может, надо было взять с собой Асторию? Нет, она слишком… просто слишком для этой компании. Лишняя.       Да и Пэнси ее не переваривала.       Все пятеро достали палочки и свели их кончиками в центре стола, произнося слова, что они повторяли все восемь лет на большинстве тусовок:       — Verum aut poenam.       Это была обычная игра «Правда или Действие», за исключением того, что ты лишаешься своей палочки на неопределенный срок (это может быть несколько суток) — всегда рандомное время, если соврешь или не выполнишь задание. Волшебное древко сразу переставало тебя слушаться. «Ломалось».       Малфой ухмыльнулся. Ладно, ему этого не хватало.       — Хозяин дома крутит первый, — пропел весело Тео и крутанул первую попавшуюся стеклянную бутылку в центре стола. Она остановилась горлышком на Пэнси, и он заговорщически метнул к ней взгляд.       — Действие, — не дожидаясь вопроса, выпалила Паркинсон. — Давай посмотрим, стал ли ты изобретательнее за эти полгода.       — Хм, хорошо. Я как раз соскучился по играм девочек, — Драко уже догадался, что следует за этими его словами, а Пэнси закатила глаза. — Подойти вон к той модели, что вертела тут своей задницей, и засунь свой острый язык ей в рот.       — Ничего нового, изобретательнее не стал, — вздохнула она и встала, наградив напоследок Теодора сочувствующим взглядом, будто смотрела на идиота. Поправив длинное платье, ушла прочь в толпу.        Малфой не стал смотреть. Ему было неинтересно наблюдать одни и те же поцелуи Пэнси с другими красавицами из раза в раз. А Нотт всегда смотрел на это так, словно видит впервые. И что девушки в нем находили? Он, конечно, обаятелен и очень умен, но полный придурок.       Драко пришел в себя, когда диван возле него слегка прогнулся от вернувшейся девушки.        — Ладно, теперь я, — она запила поцелуй шампанским из бокала и крутанула бутылку. Стекло скользило по дереву, пока не начало замедляться на Забини, но остановилось все же на Тео. — Надо же, вот сюрприз, — ладони девушки победно хлопнули, и Паркинсон закусила губу. — Месть!       — Я ничего не боюсь, Пэнс. Выбирай сама, что хочешь. Хотя нет, стой… Давай правду, а то у меня голова немного летает. Ну, знаешь… — он покружил пальцем у виска, изображая воронку и глупо улыбаясь.        — Ты трахал Грейнджер?        Драко чуть не подавился. Он поднял свой взгляд от стакана, застыв как статуя. Даже дышать перестал от злости на дебильный вопрос. Конечно, его друг не спал с грязн…       — Да, — Тео откинулся на спинку дивана, с трудом сглотнув.       Сердце забилось как ненормальное.       — Я так и знал, — Забини выдавал смешанные эмоции, пока Дафна смеялась, а Пэнси подбирала челюсть с пола. — Драко? Ты в порядке?       Малфой внутри кипел. Он не мог поверить в это. Эта ведьма была самим воплощением его ярости и постыдности. Война изменила его отношение к магглорожденным, но к Грейнджер — никогда. Ее кровь останется для Драко грязной навсегда.       — Как, блять, можно, в здравом уме залезть на Грейнджер?!        — Тебе показать? — шутка Тео вызвала новую порцию смеха у Дафны, и Блейз тоже не выдержал, запивая хохот огневиски.       — Избавь от этого зрелища, — Драко едва держался, пытаясь усмирить ледяной ад внутри.        — А зря.       Фу.       — Это ради заседания? — с надеждой спросила Паркинсон, морща идеальную кожу на лбу.        Драко молился, чтобы друг ответил утвердительно. Не может быть правдой, чтобы чистокровная свита аристократов забыла все, чему их учили всю жизнь родители. Он уже смирился с существованием магглорожденных, но трахаться?        Рука Малфоя сама потянулась к стакану, и достойная порция огневиски прокатилась по его горлу.       — Это уже другой вопрос, — Тео вздохнул, и что-то в его настроении поменялось. Может, наркота отпустила. — Но нет. Она… довольно сексуальная.       Сексуальная?!        Ясно, это наркота.       Что может быть привлекательного в Грейнджер? Ее дебильная походка? Вечно высокомерный и всезнающий взгляд? Или, может, школьная юбка до колен? Эти растрепанные волосы, дотошность в вопросах, бесконечное хождение по коридорам. Рыжий идиот рядом.        Малфой не знал, где от нее скрыться в школе, а тут она заявляется к ним на тусовку? Трахается с Ноттом?       — Мерлин, — Паркинсон расстегнула верхнюю пуговицу платья, обмахивая себя ладошкой. Драко рядом с ней захотелось сделать то же самое, но он и так выдал слишком много эмоций за один вечер. — Самое отвратительное, что я слышала за свою жизнь. Хотя от тебя, Тео, можно ожидать чего угодно.       Невероятно, блять. Все это катится хрен знает куда.       Дафна разразилась новой порцией смеха, наблюдая за правым диваном, полным отвращения и негодования. Забини поддерживал свою девушку.       — Вы выглядите так, будто выдаете Тео замуж за огра и не одобряете выбор, — тут уже Блейз прыснул в кулак, на что Нотт только улыбался. — О, подождите-ка, это разве не причина нашего веселья?       Палец Забини указал в сторону камина, и Драко не мог поверить в то, что происходило. Это что, страшный сон?        Среди его жизни. Среди его друзей. Почти семьи.        Она.       Малфой не сразу узнал ее с этим пучком сзади и без растрепанных повсюду вьющихся волос. В сером офисном костюме с юбкой до колен. С недовольно поджатыми губами, словно она пришла сюда разогнать всех по домам и выписать штрафы. Грейнджер еще не смотрела на него, а уже заставила вскипеть от неприязни. Она явилась на вечеринку Тео в этом, чтобы что? Унизить его?       Как можно было лечь в кровать с этим?!       Нотт перепрыгнул спинку дивана с такой скоростью, будто там стояла не Гермиона, мать ее, Грейнджер, а ларек с бесплатным порошком.       — Ничего себе, — Паркинсон слева от Драко прислонила руку к груди, шокированно наблюдая, как Нотт мчится к грязнокровке сквозь толпу танцующих гостей. — Да она выглядит как…       — Работник Министерства, спасший наши задницы, — закончил Забини за нее, напомнив о важном, но даже Дафна не отреагировала, внимательно рассматривая гостью. Все за столом молчали.       Она сняла с Тео очки, недовольно поджимая губы, но тот быстро натянул их обратно, бурно жестикулируя. Грейнджер и Нотт о чем-то говорили, и эмоции на ее лице сменялись одна за другой. Драко жадно собирал в памяти каждое движение ее губ и бровей, сравнивая со школьной версией, которую знал наизусть. Он не видел эту катастрофу так давно… И не видел бы еще столько же!       Стол «Слизерина», к которому вообще никто не смел приближаться, не удостоился и ее взгляда. Малфой в нетерпении ждал, когда же эта дура заметит ненавистную ей компашку и свалит. Это было бы идеальным исходом. Грейнджер не должна снова наполнить его жизнь собой.        Пожалуйста, блять, только не это…       Но она улыбнулась этому наркоману своей всепрощающей гриффиндорской улыбкой и ушла вверх по лестнице, даже не взглянув на Драко. Нотт вернулся снова в приподнятом настроении, отпивая огневиски из идеального для такого напитка стакана.       — Куда это она? — Дафна выглядела очень заинтересованной. Семья Гринграсс никогда не была ярыми сторонниками чистоты крови, но пачкаться они не любили. Придерживались правил, а не принципов. Старшая из сестер в целом выделялась безразличием к семейным делам и аристократии, в отличие от той же Астории.       — Переоденется у себя, — Тео произнес это таким будничным тоном, что глаз Драко едва не задергался.       — Она что, живет у тебя? — Пэнси уже начинала нервно смеяться с каждого своего вопроса. — Тео!       — М-м, скорее периодически скрывается, — Нотт сел обратно на свое место и резко выдохнул перед большим глотком алкоголя. Он обычно делал так, когда хотел, чтобы «колеса» его быстрее отпустили. — Мы уже полгода общаемся, а до всех событий еще какое-то время в Хогвартсе.       — Чистое безумие, Нотт, — вырвалось у Драко. Изоляция отвратительно сказалась на его друге.       Бывший Пожиратель представить не мог, как они будут все вместе сосуществовать в одном помещении. Малфой столько лет избегал ее общества! Платил, чтобы их не ставили на общие патрули дежурных в школе. Но он потерпит. Только сегодня. И только ради друга, который съехал с катушек.       — Ничего себе, это она? — Дафна приподнялась на диване, вытягивая шею, и Малфой тут же перевел стальной взгляд на широкую парадную лестницу.       Брови Драко медленно поползли вверх, когда он увидел Грейнджер, плавно спускающуюся в гостиную в босоножках на тонком ремешке. Первыми в глаза бросились ее голые ноги, потом обтягивающее черное платье, короткое, но с длинным рукавом. Половина ее безудержной копны на голове заколота и убрана от лица назад, открывая вид на тонкую шею.       У нее так отросли волосы…       А еще она сильно похудела, хотя и раньше не выделялась объемами. Чертова доска.       — Ага, — довольно подтвердил Тео, встречаясь с ней взглядом сквозь очки. Она смотрела на Нотта очень недоверчиво; не было похоже, что у них тут дружба и отношения черт знает сколько.       И вот, уже на последней ступеньке, Грейнджер увидела его. Драко Малфоя.

***

      Спускаясь с лестницы, Гермиона обдумывала разговор с Теодором, в котором они решили оставить случившееся между ними в прошлом. Секс по дружбе. Надо же.       Кто бы мог подумать, что с ней такое может случится?       Главный зал поместья наполнился шумными гостями и музыкой, и в нем с трудом можно было найти кого-то конкретного. Все же, обнаружив Тео, Гермиона уже хотела улыбнуться, пока не заметила окружавшую его компанию на диванах вокруг стола. И самого неприятного волшебника из этой шайки.       Стальной убийственный взгляд пригвоздил ее к месту.       Он смотрел на нее так, словно сейчас вскинет палочку, и начнется дуэль насмерть между Пожирателем и членом Ордена. Чертов Драко Малфой и вся его свита ждали Гермиону на растерзание.        Рука сама легла на перила в поисках опоры. Голова запрокинулась к потолку, а глаза закрылись, словно взывая к Богу закончить все это немедленно. Но этого не произойдет, и Грейнджер оставалось только принять ситуацию и отпустить злость, накопившуюся за весь день.       Гермиона глубоко вздохнула и, когда опустила взгляд, увидела Тео, перепрыгивающего спинку дивана. Поразительно, как быстро он пришел в себя, хотя еще пять минут назад подходил к ней с огромными, как блюдца, зрачками. Нельзя было оставлять его наедине с эмоциями в тот день. Снова употребил. Но о ней же он не думал? Почему Гермионе постоянно приходится за всех переживать? Да и они договорились не осуждать друг друга ни за что еще несколько месяцев назад.       Нотт летел к ней, и Грейнджер хотелось провалиться сквозь землю. Она не оделась бы так открыто, зная, что вся эта компашка здесь.       Этот день не мог стать еще хуже.       — Эй, Гермиона, — он коснулся пальцами ее подбородка, и Грейнджер одернула свое лицо от злости. Из-за ступеньки и каблуков они были одного роста. — Прости, я…       — Должен был предупредить, да.       Они уже все выяснили, но какое-то напряжение осталось. И, наверное, останется еще долго, пока Гермиона не перестанет краснеть от воспоминаний и прокручивать в голове, как стонала его имя. Как и сейчас.       — Ты покраснела.       — Тео!       — Я идиот, знаю! — его руки взметнулись вверх ладонями наружу.       — Еще какой, — медовый взгляд скользнул за плечо друга и невзначай пробежался по слизеринцам, которые все это время продолжали на них пялиться. — Это какой-то кошмар…       — Все будет нормально. Ты должна же была с ними пообщаться рано или поздно? Познакомиться нормально. Заново, — он дернул головой в сторону стола и протянул ей руку. — Идем, моя храбрая гриффиндорская принцесса.       Манипулятор!       — Вообще-то, я знакома с ними очень хорошо, — Грейнджер не приняла руку Тео и прошла мимо, твердо решив не показывать неловкость. — И одного из них лучше бы никогда и не знала.       — Малфой напыщенный индюк, но к этому привыкаешь, — догадался проницательный друг. Она не удержалась и прыснула в кулак, чувствуя защиту Тео за своей спиной. Не нужно было видеть, чтобы представить его хитрющую улыбку. — А в остальном — мы больше не в школе.       Гермиона подошла к пустому кожаному дивану и остановилась, бегло оглядывая присутствующих. Ублюдок-хорек Малфой едва не пускает пар из ушей, мерзкая Паркинсон-мопс будто увидела самого Салазара, а Забини (его она мельком знала из-за клуба Слизней в Хогвартсе) и Гринграсс улыбались так, словно у Грейнджер маска клоуна на лице.       Вроде бы эта роль была за Тео?       После скандала с коллегами Гермиона была не в настроении и в голове уже всех порубала на части. Нужно срочно выпить.       Тео рассказал ей многое о своем трудном детстве и детстве друзей. На самом деле после услышанного об ужасном контроле, навязывании стереотипов и наказаний, она уже не так предвзято относилась к Слизерину. Родители молодых аристократов — редкие кретины. Так же на рабочем столе у нее лежали досье с их фотографиями и подробной информацией, и Гермиона хорошо все изучила.        Ей тоже представление не требовалось. В школе слизеринцы неплохо так травили магглорожденную, а еще недавно газеты пестрили именем героини войны.       — Ну, привет, адвокат дьявола, — первый подал голос Блейз, отсалютовав ей бокалом. — Прошу к нашему шалашу.        Гермиона хмыкнула, пропуская Тео сесть дальше, а сама приземлилась на край, точно напротив Малфоя, чей нос морщился, будто уловил неприятный запах. Драко стоило огромных усилий постоянно расслаблять лицо, и он скрестил на груди руки, натянув черную рубашку на напряженные мышцы. В отличие от Тео, который высох в изоляции еще больше и растерял мышцы, этот придурок стал шире в плечах и руках, но выглядел стройным.        — Будешь пялиться, Грейнджер? — ну вот он открыл рот, и Гермиона узнала этот голос. Суженые серые глаза прожигали насквозь.       — Ты же пялился на меня, когда я спускалась в гостиную, Малфой.       — Гермиона, — позвал ее Тео и протянул бокал вина. Она аккуратно взяла его за ножку, отвлекаясь от школьного врага и не желая больше смотреть на эту ледяную глыбу.        От такого непривычного внимания стало неловко. Вдруг она держала бокал неправильно? Вдруг эти аристократы вновь высмеют ее, как на перемене в Хогвартсе?       Гермиона осознала, как издевки в школе все-таки отпечатались в ее памяти, какой бы сильной девушкой она не была. А на фоне хронической депрессии и стресса неуверенность в своем внешнем виде только процветала.        — Красивое платье, — Пэнси пригубила бокал с шампанским, оценивая ее прищуром. Гермиона не поняла, было ли сказанное брюнеткой искренним или издевкой, зная разницу в цене между их нарядами. Скорее всего, второе.       — Спасибо, — Грейнджер тоже сделала глоток своего маггловского вина, стараясь быть максимально нейтральной. Чувствовала уничтожающий взгляд Малфоя на себе.        Он бы мог прожечь в ней дыру.       — Как работа в Министерстве? — Дафна сдержанно улыбнулась, привлекая внимание девушки. В досье Гринграсс числились три госпитализации в Мунго и одна попытка суицида, но сейчас она выглядела достаточно спокойной. Наверное, благодаря парню рядом и прописанным таблеткам.       — Было бы намного проще, если бы мне не устраивали войну мои же коллеги из-за того, что я выступаю в вашу защиту, — на одном дыхании выдала девушка и снова сделала глоток, оглядывая танцующих молодых людей.        И зачем она это сказала?       — Тебя никто и не просил, Грейнджер, — о да, Гермиона даже не повернется на этот голос.       — Я это делаю ради Тео.       — Польщен, — Нотт закинул руку на спинку дивана за ее плечами. — Но тебе просто жизненно необходимо добиться справедливости, и я тут не при чем, — он сделал глоток. — И ты не говорила, что у тебя проблемы еще и из-за этого…       — Плевать. Я просто доведу дело до конца.       — Может, продолжим игру? — Пэнси поджала губы, взглянув на Гермиону как на редкостную зануду, которой тут не место. — Мы тут веселились еще совсем недавно…       — Что за игра?        Это было бы весело, намного лучше, чем обсуждать ее работу в Министерстве и душить друг друга презрительными гляделками.       — Правда или Действие, — прошептал ей на ухо Нотт с улыбкой, и Гермиона застыла.       Она забыла, где находится и зачем. Играя в эту игру последний раз, она нехило наломала дров, потому что была слишком пьяна и расстроена.        — Только нужно поклясться.        Ее брови сошлись на переносице.        — Что?       Паркинсон цокнула.       — А ты что думала, все тебе на слово верить будут? Это детский сад, — она постучала палочкой по центру стола рядом с бутылкой. — Verum aut poenam.       — Правда или наказание? — Гермиона задумчиво хмыкнула, не уверенная в том, что стоит играть с ними и… Тео. — Какое наказание?       — Твоя палочка перестанет работать, как член Монтегю, — от слов Паркинсон все засмеялись, и даже Драко не сдержал усмешку. Видимо, какая-то локальная шутка. — Так ты зануда, Грейнджер, или остался еще запал героини войны?       Как же Гермиона легко клевала на такие провокации…        Не отрывая своих янтарных глаз от хищного взгляда провокаторши, Грейнджер закинула ногу на ногу, и слегка приподняв край платья, достала палочку из крепления на ноге. Там, где был бы край чулок.        — Verum aut poenam, — палочка Гермионы сверкнула в центре стола, и она тут же убрала ее обратно.       — Отлично, — вместе с голосом Пэнси захлопнулась ловушка для гриффиндорских зазнаек.       Ей точно конец.       Грейнджер облизала пересохшие губы и залпом допила вино, замечая краем глаза, как Малфой так же осушил стакан огневиски, в упор на нее пялясь. 

***

      Грейнджер, похоже, даже не собиралась убирать обратно закинутую ногу, и Драко изо всех сил пытался не смотреть на ремешок, удерживающий палочку на ее ляжке. Он уже видел такие у министерских крыс, но на ней это смотрелось необыкновенно…       Тупо.       Для кого она вообще так вырядилась? Для Нотта? Для этого идиота достаточно, чтобы у женщины была вагина, какой смысл?       «Она… довольно сексуальная».       Голос Теодора снова прогремел в его голове. Какой идиотизм.       — Драко? Еще один, — Пэнси потрясла его за плечо, и тот оторвался от стакана, посмотрев на стеклянное дно. Он снова не заметил, как осушил его. Это плохо. — Сегодня день истукана, и вы все отдаете дань традициям?         Малфой фыркнул, магией отправив пустой стакан на край стола. От греха подальше.       — Давай, крути, — Паркинсон пихнула его локтем, и он недовольно потянулся к бутылке, отправив в головокружительный полет.        Драко точно знал, что, если бутылка остановится на Грейнджер, он спросит, кому ей понравилось отсасывать больше: Королю Уизли или Святому Поттеру.       Но горлышко указало на Тео.       — Действие, — Нотт был действительно пьян и, как всегда, безрассуден.       Отлично, пусть отлижет своей подружке.       Тряхнув тяжелой головой, чтобы хмельные ядовитые мысли покинули его, Малфой впечатал друга в спинку дивана одним только взглядом. Тот сглотнул.       — Поднимись наверх и смой все свои колеса в унитаз, — Малфой заткнул всех сидящих за столом одним заданием.       Тео удобно скрывали очки, и только зубы незаметно покусывали щеку изнутри. Взвешивал, сколько протянет без палочки, если откажется.       Нисколько, блять, он не протянет, потому что все чистокровные родились с ней в зубах, и это равносильно смерти. Повторять наказание Министерства Магии никому не хотелось. К тому же гордость не позволяла Нотту уступить и сдаться. Тем более Драко.       — Ладно.       Играла музыка, общались и смеялись люди, но было тихо. Нотт встал и пошел наверх, даже не аппарировал, и сидящая рядом с ним «подружка» тут же подскочила следом.       — Стоять, Грейнджер, — рыкнул Драко, и она остановилась. Он поймал ее удивленный взгляд и пальцем указал вниз на диван. — Сядь.       — Ты что, указывать мне будешь?       — Ты тоже зависимая? — Малфой сморщил лицо. — Вы соупотребители?        — Нет, но…       — Тогда сядь, — уже более спокойно произнес он, и Грейнджер… послушалась. Драко так и не понял, осознала она всю серьезность ситуации или ее пьяный мозг испугался его, что, конечно, вряд ли. Это же гребаный храбрый Гриффиндор.         Конечно, Нотт мог купить еще колес, сколько пожелает его больной мозг, но, чтобы их достать, нужно время. Перемещения отслеживались, и попасть на черный рынок вообще нереально в таком положении. Так что пусть помучается.        Малфой не знал, из-за чего его друг снова сорвался, но Грейнджер сильно напрягала. Если это она спровоцировала, то ее нужно убрать из жизни Теодора как можно быстрее.       Тео слетел с лестницы и приземлился на диван, улыбаясь и закидывая руки на спинку, как ни в чем не бывало. Он осмотрел каждого.        — И чего мы такие грустные? — его рука легко откинула волосы с плеча грязнокровки назад, так, словно это были его кудри. Она посмотрела на него, наклонив голову. — Все в порядке, я готов играть и намерен мстить, — губы девушки растянулись в улыбке.        Она что, конченая? Тео так легко ею манипулировал.        — Крути уже, Тео, — фыркнула Паркинсон.        Ее рука уже не так уверено держала бокал, а глаза не отлипали от целующихся Забини и Гринграсс.       Опасный сценарий. Еще бокал, и Пэнси предложит Драко тоже немного повеселиться с их телами, но он откажет. Его подруга по сексу не знала, что теперь Малфой трахал Асторию, а ее родная сестра сидела на соседнем диване. Вдруг он все же решится жениться на младшей Гринграсс? Не хотелось бы попасться на измене даже сейчас.       Пэнси была его девушкой в школе очень долго, и он бросил ее, когда ему дали задание убить директора. Паркинсон пережила это достаточно болезненно, но ее все равно ждал брак с Монтегю, поэтому они остались друзьями. Драко чувствовал, что ей одиноко. У нее осталась только мать, которую посадили в Азкабан на пять лет, а отца казнили. И сейчас он старался быть рядом насколько мог.       — Оу, неплохо, — голос Грейнджер вывел его из транса, и он заметил, что горлышко бутылки указывало на него. — И правда месть…       — Ты прости меня, Гермиона… — губы Тео расползались в дьявольской улыбке, и названная мгновенно выпрямилась, повернув на друга обеспокоенное лицо.       Это, блять, не к добру.       — За что?       — Ты и Малфой должны просидеть в шкафу десять минут, — он одной фразой заставил Дафну и Блейза оторваться друг от друга, а всех остальных открывать и закрывать рты в немом шоке. — Вон в том, — его палец указал на шкаф, стоявший возле коридора, уходящего в кухню.       И это был очень маленький шкаф.       Малфой подавился воздухом.       — Ты рехнулся?! — первым отошел Драко. Грейнджер вообще не могла дышать, только моргала глазищами. Пиздец, просто пиздец!       — Тебя от этого ломать завтра не будет, — сдвинув очки вниз, Тео подмигнул ему, и снова надел их обратно.        — Ну ты и псих, — Забини, кажется, был самым трезвым.       — А я здесь при чем?! — грязнокровка очнулась.       — Добро пожаловать в Слизерин, — Тео взмахнул руками, и Паркинсон чуть не захлебнулась шампанским от внезапного смеха. — Прости, Гермиона.       — Это вряд ли, — строго оборвала Грейнджер. Поразительно, но хоть где-то Драко полностью поддерживал ее ответ.       Они встали одновременно, смотря друг на друга остекленевшим взглядом, полным холода и отвращения. Малфой уже не горел, огневиски забрал все с собой, но находиться с этой грязнокровкой так близко и тесно было сродни искупаться в помойной луже.        — Ладно, но ты ответишь за это, Тео, — она даже не посмотрела на того, к кому обращалась.       — Конечно, — Теодор победно разлегся на диване лицом к шкафу, как перед маггловским телевизором.

***

      Пришлось снять каблуки.       В шкафу было так тесно, что ее нос буквально утыкался в ткань его темной рубашки. Ладно, Драко пах не смертью, как она представляла, а едва уловимым ароматом горького шоколада… с мятой?       Нужно стоять очень близко, чтобы это почувствовать, словно он не пользовался парфюмом, и это его собственный мужской запах.       Алкогольное дыхание с нотами огневиски гневно трепало ее волосы у лба. Мужская грудь с такой злостью вздымалась, что аж дрожала. Они оба тряслись.       — Я тоже не в восторге, Малфой.       — Заткнись, — он слегка наклонил голову вбок. В темноте было видно, как сжаты его губы, сухие и бледные, а скулы напряжены до боли, ровные и очерченные. — Я пытаюсь представить, что тебя не существует, Грейнджер.       Гермиона рвано выдохнула ему в шею, когда подняла на него свои слегка прищуренные из-за полумрака глаза.        — Какой же ты…        — Давай, скажи то, чего еще я не слышал о себе, — Драко грубо оборвал ее. Они стояли так близко, как никогда раньше. Гермиона не знала, что чувствует: алкоголь неплохо стирал границы, и им не хватало злобы друг на друга. — И ты услышишь то, что я не договорил тебе в Хогвартсе. А лучше замолчи нахрен и развернись, чтобы я не дышал с тобой одним воздухом. Его и так тут почти нет.       — Еще что?        Они встретились упертыми взглядами, когда девушка вызывающе приподняла бровь. Полоска света от щели дверей шкафа падала между ними, как граница, и рассеивалась, позволяя видеть лица друг друга насколько это было возможно.        — Я ни за что не повернусь к тебе спиной, Малфой, — нельзя терять врага из виду. — Сам отворачивайся.       — Нет, — процедил Драко, не размыкая зубов, от недовольства наклоняясь еще ближе к ее лицу. Граница света между ними упала на кончик его сморщенного носа.       Взгляд невольно упал на его губы. Они чертовски близко. И тут Грейнджер представила, как было бы смешно, если бы она сейчас поцеловала Драко.        Малфой пулей вылетает из шкафа, плюется, его почти рвет. Он в панике вытирает губы, как истеричка, и на его лице искажается такое негодование и злость…       «Я все расскажу своему отцу! Ты ответишь за это!»       Гермиона не удержалась и сдавленно засмеялась. Чертово вино.       — Что смешного, грязнокровка?       — Иди ты, Малфой, — сквозь смех выдавила Грейнджер, все еще представляя веселую картину в своей голове. Воображаемая сцена была близка к тому замешательству на лице Драко сейчас, с этими нахмуренными до невозможности бровями и расширенными глазами. — Я переросла тот возраст, когда это обзывательство меня задевало. Я вижу его каждый день.       И как бы абсурдно смешно не было от ситуации, в которой они оказались, шрам на руке предательски заныл. Гермиона тихонько откашлялась и опустила взгляд на мизерное расстояние между их телами. Отвернуться или опустить голову целиком было невозможно, иначе она уткнулась бы лицом в шоколадно-мятную стену, именуемую малфоевской мужской грудью. От его тела шел жар.       Повисла осязаемая пылающая тишина. За границами шкафа все так же лилась музыка, хохотали люди, и можно было представить, с каким довольным лицом Теодор Нотт лежал на диване и пялился на эти дверцы из красного дуба.        — Тут жарко, блять, — Малфой хотел поднять руку к лицу, но не смог, уткнувшись пальцем с кольцом Слизерина в женское бедро. От прикосновения она вздрогнула и решила, что молчать им нельзя.       — Спасибо за Тео, — неожиданно для себя выдала Грейнджер, не поднимая взгляда с напряженной бледной шеи.        У нее была такая великолепная возможность рассмотреть школьного врага вблизи как можно лучше, но она боялась этого. Боялась, что чем лучше его узнает, тем человечнее Драко Малфой станет для нее. С лихвой хватало того, что Гермиона защищала бывшего Пожирателя Смерти в Министерстве, наживая новых врагов.        Ей нельзя было забывать, что хоть Малфой и не убийца, он — неприятный, скользкий, избалованный, напыщенный…       — Вы же трахаетесь, Грейнджер, — не только дыхание, но и слова обожгли ее лицо. Карие глаза в секунду поднялись к его стальному взгляду. — Ты что, не можешь повлиять на него?       Что им сказал Тео? Нужен быстрый ответ, чтобы Малфой не увидел замешательства.       — Мы просто друзья. Я ему не жена или… мамочка.       — Мне похер, как вы это, извращенцы, называете, — грудь сдавило от неловкости. — Не потакай ему. Не нужно бегать за ним и лелеять, словно гребаная нянька. Ты делаешь только хуже.       — Я не…       — Он сядет тебе на шею так быстро, что ты и глазом не успеешь моргнуть. Судя по тому… — Малфой скользнул взглядом по ее губам, которые она нервно прикусила, и сглотнул, — …что вы трахаетесь, он уже тебя подмял.       — Это не так, — Гермиона была уверена в своих словах и выпрямилась, чтобы хоть немного стать выше в ледяных глазах обидчика. Ее грудь, обтянутая черной тканью платья, от глубокого дыхания касалась его пылающего тела. — Это было один раз. Мы напились и... И этого больше не повторится, так что он не подмял меня, ясно? Не смей так говорить. И вообще, я не собираюсь обсуждать это с тобой, Малфой.       Он хотел сказать что-то, но медленно закрыл рот. Еще раз внимательно рассмотрел ее губы, скулы, глаза, оценивая правдивость слов по мимике. От такой близости к бывшему Пожирателю у Грейнджер выпрыгивало сердце, будто она была перед лицом самой смерти, в руках у врага, в ловушке.       На его лице расползлась такая знакомая язвительная ухмылка.       — Уизли знает?       — Что?..       Ее затрясло.       — Время вышло, голубки!

***

      Нотт уже не улыбался. Пальцы подрагивали на древке волшебной палочки в желании наложить заклинание и подслушать происходящее в шкафу. От того, что Пэнси нервно дергала ногой и кривила лицо, Теодор злился еще сильнее.        Почему эта месть не приносит ему удовлетворения?       Тео ожидал, что они выскочат из тяжелых деревянных дверей шкафа уже через минуту совместного, такого безумно тесного, пребывания. Но этого не произошло. Ни через три минуты, ни через пять.        И вот, время уже подходило к концу, а в его пальцах тлела сигарета. Он старался не курить в поместье сегодня, чтобы не подавать гостям пример, но на пятой минуте не выдержал и потянулся к пачке Блейза. Нотту всегда нужно от чего-то зависеть, чтобы не замечать реальность, потому что в ней всегда происходило вот такое дерьмо с эмоциями и чувствами. Тео собрал все возможное, остались только какие-нибудь карточные игры, в которых он проебет оставшееся у него от отца состояние.       — Надо же, — Забини потянулся к стакану на столе. Дафна отошла куда-то, и Тео заметил это только сейчас. — Малфой сегодня сам образец великодушия. Сколько осталось?       — Минута, — Нотт сам удивился своему резкому тону и потушил сигарету в пустом стакане.       — Боишься, что Драко тоже западет на запретное? — Забини все это веселило, а проницательность карих глаз выводила Теодора из себя. Он сдерживался, натягивал маску на лицо, но эта херь никак не хотела держаться.        Слетала и слетала, сука.        — Ну уж нет, — Пэнс была изрядно пьяна, но ее слова сейчас лились как мед из пухлых влажных губ. Красивая стерва. Почему-то именно Паркинсон за все годы дружбы Нотт ни разу не уложил на лопатки, а Грейнджер не протянула и полгода. — Драко из принципа не «испачкается». Скорее умрет, — она самодовольно усмехнулась и чуть не промахнулась бокалом мимо стола, но держалась достойно для своего состояния, как и всегда.        Если бы Пэнс была трезвее, то заметила, как самодовольство хозяина поместья рушилось с каждой минутой, и не удержалась бы от язвительных подколов.        — Ревнуешь, Тео? — или заметила. — Оно того не стоит.       Нотт прищурился и закусил щеку, как делал всегда, когда эгоистично думал. Ему не хотелось, чтобы Грейнджер делила их дружбу еще с кем-то; чтобы с кем-либо общалась так же, как с ним. Ему не нужно было принятие Гермионы его компанией, достаточно, чтобы они просто на нее не кидались. Ему самому не хватало внимания подруги, которая пропадала на работе, с Уизли, в мыслях. Хватит, блять. Ему было слишком комфортно с ней.       И видимо Малфою тоже.       Палочка в руке завибрировала, напоминая об окончании времени, и Пэнс, несмотря на расплывчатый взгляд, заметила это быстрее Теодора. Она тоже нервничала.       — Время вышло, голубки! — Забини прокричал так, чтобы его голос точно донесся до шкафа, и скосил внимательный взгляд на Тео поверх стакана. Ждал реакцию друга на «голубки».       Не дождется.       Нотт натянул самую беззаботную улыбку, на которую был способен, и взмахнул палочкой, открывая двери из красного дуба, потому что они, блять, даже после слов Забини не выскочили оттуда.       Первым, что он увидел: они стояли так близко среди плотно навешанных вещей, что едва не соприкасались телами. Их застилал такой жар, что его можно было пощупать. Оба тяжело вздохнули от прилива свежего воздуха, и их румяные от алкоголя и температуры лица не шелохнулись. Эти двое продолжали играть в гневные гляделки, будто вот-вот кинутся то ли друг другу в глотки, то ли в страстный поцелуй.       Тео почувствовал тошноту, подкатившую к горлу. Видимо, перепил.       Ему кажется.       Гермиона первая выскочила из-под носа Драко, в миг оказалась у стола и залпом выпила бокал своего маггловского вина. У нее тряслись руки, но она пыталась скрыть это насколько возможно и взять под контроль ситуацию.       Нотт медленно осмотрел ее с головы до пят в поисках следов преступления, но ничего не нашел. Разве что тонкое тело покрывали мурашки. От смены температуры, конечно же.       — Вы будто прямиком из сауны, — Пэнс проследила за лицом Драко, и только вблизи можно было увидеть влажные платиновые волосы на его висках. Он приземлился на диван рядом с ней. — Там точно было жарко.       — Десять очков Слизерину, — едко усмехнулась Грейнджер и тоже села, только уже напротив Драко, рядом с Тео. Он не удержался от собственнического жеста и закинул руку ей за плечи на спинку дивана, смотря на Малфоя через черные солнцезащитные очки. И тот отвечал ему тем же.       От тела Гермионы разливался жар, словно она горела от злости, но недостаточно. Ее должно было трясти от гнева, как трясло раньше от последствий Круциатуса.        Лучше бы она кинулась душить Тео за такое задание, как только покинула шкаф. Грейнджер и Малфой должны ненавидеть друг друга после этого еще больше. В этом и была идея. Но что-то пошло не так.       Драко молча потянулся к бутылке на столе и закрутил ее. Пэнс драматично вздохнула.       Да нет же, блять.       Горлышко указало на Грейнджер, и та поджала губы, снова покрываясь гусиной кожей.

***

      — Правда или действие, Грейнджер?       Гермиона ощущала туман в голове от выпитого алкоголя, но ей было совсем не весело. Да и Слизерин оказался не таким уж веселым, каким она его представляла еще в Хогвартсе. Все в школе говорили, что вечеринки в подземельях у змей были редкие, но безумные, и теперь она сидела среди них и совсем не ощущала этого энтузиазма. Хотя они уже и не в Хогвартсе. Даже музыка и все эти радостные гости ничего не меняли.       Закусив губу, она думала, что выбрать из двух зол. Получить от Малфоя задание было бы безумием, поэтому Гермиона выпалила:       — Правда.       Никто и не удивился ее ответу после их посиделок в шкафу, а она решила, что раз Малфой так уверенно утверждал о ее «отношениях» с Тео, значит, вопроса об этом точно не будет. Они уже знали.       Девушку, уверенную в себе, не должно это задевать. Взрослые люди. Просто секс. Что здесь такого, верно? Но задевало. Гермиона не привыкла, что ее личное обнажают, да еще и в компании тех, кто травил ее за недостаточную чистоту крови.       Нужно обсудить это с Теодором и как следует его отчитать.       — Расскажи про отношения с Уизли, — лицо Драко выглядело таким же, как в школе, словно они снова оказались где-то в коридорах Хогвартса. У нее перехватило дыхание. — Интересно послушать как сложилась жизнь героев войны. В газетах писали о чудесной помолвке, — он, не торопясь, пригубил огневиски.       Выглядел чудовищно довольным собой, с пьяным и мстительным взглядом поверх стекла стакана.       Об их помолвке действительно писали в «Пророке», и Рон даже хранил вырезку из той газеты, где была послевоенная колдография. Они стояли на ступеньках Министерства Магии, посетив очередное заседание Визенгамота по делу Пожирателей, буквально через неделю после поражения Волан-де-Морта. Гермиона улыбалась чему-то, что радостно рассказывал Уизли, и они ждали Гарри, которого в здании задержали репортеры. Тогда выходило много газет со сплетнями о трио Гриффиндора.       — Я разорвала помолвку через месяц, — Гермиона крутила тонкую ножку бокала в руках, задумчиво глядя на гладкую поверхность вина в нем. Она чувствовала волнение Пэнси, которая обожала интриги и ловила каждое слово, впитывая, чтобы потом знать, куда жалить.       — Так вы не вместе или что? — нетерпеливо спросила она, когда пауза затянулась. Дафна уже вернулась и заинтересованно наблюдала под боком у Забини.        — О, это сложный вопрос, — Грейнджер горько усмехнулась, не поднимая глаз от бокала. Малфой буравил ее взглядом, и она до сих пор не избавилась от запаха мятного шоколада, будто пропиталась им.        — Да по-моему, проще не бывает, — Забини непонимающе поднял брови, на что девушка вздохнула слишком громко.— Либо вместе, либо нет, либо… просто секс, — он пожал плечами и посмотрел на Тео, который вообще не двигался, а за черными очками и кудрями, спадавшими на лоб, разглядеть выражение лица было невозможно. Его губы застыли в фальшивой натянутой улыбке уже очень давно.       — Ничего из этого, — ее плечи судорожно дернулись в ответ, и она отрицательно покачала головой. — Я просто… устала. И не хочу ничего этого. Вернее… — она вздохнула в который раз, боясь, что пьяный язык чересчур развяжется. — Я не знаю, чего хочу и…       — Эмоций, — перебил ее Тео, и Гермиона перевела на него острый взгляд, чтобы опровергнуть, но слова застряли в горле. — Ты можешь кричать о том, что хочешь спокойствия, что ты устала, но… — он засмеялся и повернулся к ней. — Нихрена подобного. У тебя нет чувств к Уизли, скучно на своей должности клерка в Министерстве, потому что война болью выжгла в тебе кратер, — его палец ткнул ее в центр груди.       — Ты все сказал?        — Нет.       — Тео! — не ожидая от себя, Грейнджер выкрикнула, чтобы он прекратил. На больную гостью смотрели люди не только за столом, и она почувствовала себя голой. — Хватит с меня ваших игр!       Гермиона резко встала и рванула к камину, бросив Летучий порох себе под ноги. Босиком, так и забыв свои туфли у дивана.

***

      Малфой пытался переварить то, что только что видел и слышал. Он давно не испытывал столько эмоций одновременно, и они все смешались внутри в единый коктейль, где разобрать что-то конкретное было нереально. Только благодаря окклюменции удавалось держать лицо каменным и унять подрагивающие брови. Внутри все пылало, запертое стенами и барьерами.       Но он не мог понять, от чего. Будто до сих пор стоял в шкафу, вдыхая ее виноградное винное дыхание и задыхаясь от жары.        — Мерлин, Нотт, — Пэнси пришла в восторг, в миг отрезвев. Ее спина выпрямилась, а лицо просияло. — Это было…       — Слишком, — Забини ее оборвал, неодобрительно скривив губы. Хоть он и не показывал этого, ему тоже понравилось представление и новые сплетни.       Драко тоже считал, что все это перебор, и жутко бесился. Он видел, как этот кратер в ее груди, по словам Тео, выжигался Круциатусом его безумной тетки на полу Малфой-Мэнора. Именно в этих воспоминаниях холодной сталью кинжала блестела еще одна эмоция, которую он хотел растоптать. Стыд. Это было главной причиной ненавидеть Грейнджер. Она напоминала ему о его бессилии и трусости.       Паркинсон потеряла энтузиазм, наигранно расстроившись. Ей не дали порадоваться унижению грязнокровки.       — Гриффиндорцы не любят правду. Так что это жестоко, — продолжил Блейз. — Слишком ранимые для… — он обвел их компанию пальцем, не зная, какие слова подобрать. — Для наших игр.       — Только не она, — Тео наконец-то искренне улыбнулся, а не то подобие, что он натягивал последние полчаса. Ему, видимо, нужно было сделать ей больно, чтобы отпустило. Знакомое чувство. — Гермионе это нужно. Она бурно реагирует, но всегда возвращается.       — Однажды не вернется, — покачала головой Дафна. Драко надеялся, что она права, и эта идиотка Грейнджер будет держаться подальше отсюда. Если умная, это был ее последний визит в поместье.       Тео засмеялся и откинул голову на спинку дивана в любимой манере.       — Вы просто ее не знаете.       — Расскажи, — Паркинсон снова оживилась, и Драко дернулся в ее сторону, чуть не выдав свою заинтересованность. — Что там у них с Уизли? И поподробнее, — она в нетерпении взмахнула палочкой, чтобы бокал наполнился новой порцией шампанского.       Что грязнокровка вообще тут забыла, и нахер ей все это? Нахер ей Тео?       — Я не думаю, что это хорошая идея, — Нотт подумал о ее чувствах? Нотт?! Он что, свихнулся? Малфой отпил виски и решил, что это последний. Ему точно достаточно, он давно столько не пил. — Уизли идиот, вот и все.        — В этом никто не сомневается, — не унималась Паркинсон. Драко хотелось поцеловать ее только за то, что она озвучивала его мысли. — Ну хотя бы кратко. Что у них произошло?       Неужели, Тео снял очки. Он сел и уперся локтями в колени, пальцами сжимая глазницы. Потом проморгался, глядя на бутылку перед собой, и его брови сошлись на переносице.         — Ну, Гермиона, она... — Нотт откинулся обратно на диван. — Блять, в общем, рыжий таскается за ней, как сталкер. Говорит, — он принялся цитировать Уизли, видимо, по словам Грейнджер. Сделал плечи колесом, по-медвежьи, и это правда напомнило этого конопатого придурка. — Я люблю тебя, Гермиона! Я знаю, что та Гермиона где-то там внутри! Ты тоже любишь меня, Гермиона! Тебе нужно походить к психологу в Мунго, Гермиона, — ему надоело пародировать, и руки упали вдоль тела. — И все в таком духе, — Драко не удержался и скривился от отвращения. — Так что… то, что я говорю ей — не жестоко. Уизли считает ее больной. Я, блять, больной! А Грейнджер просто устала быть удобной и пытается прислушаться к себе.       — Вау! — Пэнси не удержалась. — И ты вовремя подставил ей свое дружеское плечо, — она подмигнула. Тео уставился на нее виноватыми синими глазами. Малфой видел в них отторжение. — Да-да, воспользовался страданиями раненой гриффиндорки.       Что еще ожидать от такого бабника, как Нотт. Как вообще Грейнджер пришла в голову мысль довериться ему?        — А ты что об этом думаешь, Драко? — Блейз всегда так подло поступал. Малфой терпеть не мог эту особенность Забини: вытаскивать всю его подноготную наружу.        — Не удивительно, что Уизли отказала даже грязнокровка, — это все, что получилось быстро придумать, чтобы выплеснуть агрессию куда-нибудь. Уже становилось физически плохо, а Метка Пожирателя гудела под кожей. Грейнджер довела его своим присутствием почти до истерики, и даже когда ее нет, она все равно, блять, здесь! — И не удивительно, что не отказала тебе. Ты же ее напоил, да?       — Мы вместе напились, я ее не насиловал, — оу, Тео наконец-то перестал притворяться и сдерживать злость. — И знаешь что, Малфой, — ну давай, Нотт, взрывайся. — Грейнджер охуенная. Я бы переспал с ней еще раз, — его лицо исказила такая наглая ухмылка, что пьяные глаза Драко застлала пелена ярости. Малфой терпеть не мог эту грязь, всей душой отторгал, а этот идиот хотел еще?       — От такой грязи тебе не отмыться, Тео.       — Я и не испачкался.