Глава 10. Астория Гринграсс

      Во вторник утром Гермиона не находила себе места.        Все воскресенье и весь понедельник после работы они с Тео провели в библиотеке поместья, как можно глубже изучая все тонкости работы мозга и окклюменции. Легилименцию пришлось отмести сразу, потому что даже едва знакомых в окружении с такой способностью не наблюдалось, а ей и подавно было не освоить этот навык. Для легилименции необходимо расположение рода, а Гермиона была первой волшебницей в своей семье.       С окклюменцией же было относительно проще — нужны были только дисциплина и настойчивость. Чем раньше волшебник прибегал к организации порядка в голове, тем быстрее учился запирать воспоминания и эмоции, чтобы направлять легилимента по другому пути в своем разуме.        Это было потрясающе. Гермиона всегда восхищалась мощными навыками и новыми знаниями.       Вычитав из дела, предоставленного Кингсли, что Нарцисса Малфой обладает окклюменцией, Грейнджер решила во что бы то ни стало изучить технику подробнее. Урожденная Блэк не любила магглорожденных, придерживалась чистоты крови и даже отказалась от родной сестры, когда та выбрала не того (по мнению семьи) спутника жизни. Чтобы приблизиться к этой принципиальной волшебнице, не помешало бы подготовиться. Поступки Нарциссы частенько противоречили друг другу. Собственно, как и поступки ее сыночка.       Яблочко от яблоньки.       Гермиона протяжно вздохнула, отгоняя мысли о Малфое, пока они не пустили корни. Ее взгляд упал на волшебные часы у стены. Почти полночь.       — Черт, мне уже нужно ложиться спать. Завтра на работу, — она потянулась на черной кушетке в библиотеке, роняя на пол книгу, лежавшую под боком.        Весь выходной они провели здесь, окутанные запахом старых страниц. В течение дня домовые эльфы убирали кружки из-под напитков, мелкие перекусы и подносы вокруг книг на полу. Еще немного, и соратники по поиску знаний будут выглядеть как ходячие скелеты, но парочку жадных до знаний магов это не смущало.       Теодор больше не докапывал Гермиону по поводу Малфоя, но все же умудрился один раз пошутить, выдав прекрасное «если Малфой был против, чтобы ты села ему на лицо, то мое лицо всегда в твоем распоряжении». Она не удержалась и ударила его в плечо, на что тот мелодично рассмеялся на всю библиотеку, наслаждаясь выражением недовольного лица Грейнджер.       Гермиона громко цокнула языком, зная, что Нотт просто шутит.        Или нет?       В любом случае Тео всегда к ней подкатывал, даже в школе, и только после секса все стало восприниматься иначе. Раньше его шуточный флирт она успешно игнорировала.       — Я бы хотела почитать еще что-нибудь, но уже так поздно… Сна ни в одном глазу.       — У меня есть одна идея, — Нотт сидел в позе лотоса на полу и заговорщически прикусил губу, хорошо обдумывая решение. И в конечном итоге сдался: — У меня есть Маховик времени.       Взгляды двух волшебников встретились ярким огнем. Отблеск свечей на радужке выглядел, как пылающее ощущение интриги и превосходства.       — Маховик? Да ты шутишь, — Гермиона подскочила на пятой точке. Потом села, опомнившись, и нетерпеливо заерзала на месте. Она помнила, насколько этот крохотный артефакт помог ей в учебе, а потом в спасении Сириуса Блэка… пусть и ненадолго.        Этим артефактом, подчиняющим время, хотел обладать каждый волшебник. Особенно тот, кому нужно знать все и сразу, каждую мелочь, углубиться до самой сути.       — Ты слышала о нем? Хотя… можно было и не спрашивать. Конечно, слышала.        Гермиона игриво закатила глаза в ответ на его усмешку. На самом деле она восприняла эти слова за комплимент.       Тео поднялся на онемевших босых ногах и двинулся к пьедесталу библиотеки. Там стоял стол, окруженный горящими свечами и стопками проштудированных книг. Гермиона осмотрела парня. Футболка помято висела на его худых широких плечах. Штаны слегка собирались складками у пяток, задевая пол.       — Я тебе больше скажу, — Гермиона вздернула курносый нос. — МакГонагалл доверила мне один в школе, и благодаря Маховику я могла посещать несколько предметов одновременно, — гордо и восхищенно произнесла она, заглядывая издалека за плечо Нотта. С кушетки она не смогла ничего увидеть. — Я вернула его профессору, когда перестала ходить на… Прорицания.       Грейнджер расстроенно вздохнула, вспомнив недавнюю ситуацию с Трелони и идиотским предсказанием. Она не знала, как себя вести после предательства, игнорируя письма от Джинни, тлеющие в заднем кармане джинсов. Подруга догадалась прислать их в поместье Нотта. Когда-нибудь пергамент с крупным размашистым почерком охотника будет удостоен чести разгневанной на друзей Грейнджер. Ну а пока у нее были другие дела.       В лондонской квартире, наверное, ожидало письмо от Рона. Вот он уж точно идет к черту. Вместе с Симусом и ненормальной Трелони.       — А откуда он у тебя?       Гермиона старательно переключила мысли.       — Это семейный, нашел у отца в сейфе, — Теодор развернулся от стола, держа в руке длинную золотую цепочку с Маховиком времени, красиво украшенным синими камнями. Это совершенно точно другое изобретение, более утонченное и нереально дорогое. — Тодд рассказал, что моя мама тоже посещала несколько предметов в Хогвартсе благодаря ему, — он тесно сел возле Гермионы и аккуратно вложил ей в ладонь Маховик, слегка касаясь пальцами кожи.        Рядом с Тео было… спокойно. Всегда спокойно, несмотря на некоторый бунт его поступков. Нотт умел сглаживать углы, когда этого хотел (но чаще всего он не хотел), и умел дать Гермионе тихую гавань.        Конечно, не без шторма и сюрпризов. Было бы слишком просто.       — Она была сильно моложе отца и училась на Когтевране. Тебя шляпа разве не хотела отправить на Когтевран?       — Хотела, — Гермиона улыбнулась и сжала артефакт, чувствуя магию внутри него. Кровь в венах загустела от переизбытка волшебства. — Но передумала.       — Конечно. В тебе же столько огня, под стать только Гриффиндору.       Она резко перевела взволнованный взгляд на близко сидящего Нотта.       Ее все еще терзали слова Джинни о любви. Рябили мелкими кругами на воде, как от брошенного в стеклянную гладь озера камушка. Взгляд сам опустился на его губы, красиво оформленные, с немного приподнятыми острыми уголками. Кадык дрогнул от сглатывания, перекатываясь на пахнущей вишневым табаком шее.        Она испугалась, что Тео воспримет эти бесцеремонные разглядывания его лица, как призыв к действию. Быстро отвела взгляд обратно на Маховик времени в ладони. Проморгалась.       Сердце стучало размеренно, а в душе разливалось тепло. Гермиона никогда не слышала столько хорошего о себе, сколько ей довелось услышать от Нотта. Он мог говорить ей комплименты бесконечно, но ведь он вел себя так со всеми женщинами. И они клевали.        Грейнджер в какой-то степени тоже.        — Когда-нибудь я усовершенствую его, чтобы отправляться в прошлое на десять или пятнадцать лет. Может, больше, — он все еще не отводил взгляд от профиля задумчивой Грейнджер. Ждал чего-то.       — Если не потратишь свои мозги на вещества, — поучительно вставила она и повернулась к нему с недовольным лицом. Улыбчивый красавчик рядом только загадочно дернул бровью.       — Все путем.       Тео мимолетно скользнул по ее губам взглядом. Резко вскочил на босые ноги, руками оттолкнувшись от кушетки, и повернулся к Гермионе. Закусил губу, задумался. Растянул губы в хитрой ухмылке.       — Ну что, давай повторим ближайшие пять часов? Я попрошу эльфов принести нам нужные книги в мою спальню, — увидев осуждающие поджатые губы Грейнджер и хмурый взгляд, он неловко почесал шею, втянув воздух через зубы. — Ну-у… Или в любую другую комнату.       — Ты знаешь, что Министерство конфискует его, если узнает?        Тео неуверенно кивнул, кусая щеки. Очевидно, это был тот предмет, который напоминал ему о почившей матери, и вот он поделился тайной еще с кем-то.        Теперь боялся, что отнимут последнее.        Нотту катастрофически не хватало любви и тепла, и он пытался извлечь эти ощущения из всего, что его окружало.       — Ладно. Давай повторим.       Обернув обе шеи золотой цепочкой и впившись друг в друга хитрыми взглядами, они закрутили золотой артефакт, сверкающий синими камнями.       И хотя теперь Гермиона знала, как все устроено в окклюменции, потому что прочитала не один учебник и пособие, все еще стояла возле ворот Малфой-Мэнора, не смея прикоснуться к кованому железу. Воющий ветер напоминал о наступившей месяц назад осени, обвивая ноги холодом и забираясь под полы черного пальто. Собранные в пучок волосы на голове сильно растрепались от непогоды, а кончик носа покраснел, словно у рождественского оленя из мультфильма.        Волновало абсолютно все: начиная от чертовой северной части поместья, заканчивая Драко, с которым явно не стоило сталкиваться. Или еще хуже: ее могла накрыть паническая атака. Такого, конечно, не повторялось еще со времен первых послевоенных месяцев, но все же шанс был.       — Мисс Грейнджер, — позвала ее эльф за воротами. — Миссис Малфой уже ожидает гостей из Министерства, проходите, проходите же, ворота для мисс открыты, — маленькие ручки поспешно сдвинули кованый металл с буквой «М». Замерзшая Гермиона сразу прошла вперед по плиточной мозаике вычурного двора. — Мисс стоит здесь на холоде, мисс заболеет, — пробормотала под нос домовиха и помчалась за ней, подпрыгивая.        Не такими Гермиона представляла эльфов семьи Малфоев, но вспомнила Добби, который изначально тоже был слугой Люциуса. Он отличался от других добротой и даже пожертвовал собой, чтобы спасти «Гарри и его друзей». Грейнджер настолько привыкла к вредным домовикам Нотта, что на подсознании все маленькие сморщенные существа приобрели такие же черты.        — Как тебя зовут? — она не торопилась приближаться к поместью, возвышавшемуся вдалеке подобно настоящему замку.       — Тайла, мисс, — эльф оттянула уши. Огромные глаза блестели от смущения. — Тайла может переместить мисс!       — Наверное, не сто… — Гермиона не успела закончить, как домовиха коснулась запястья гостьи и закрутила трансгрессией прямо в главный холл замка. Грейнджер резко вдохнула пропитанный темной магией воздух. — С-спасибо, — еле произнесла она и увидела благодарную добрую улыбку на лице эльфа. Гермиона решила, что не покажет этому прекрасному маленькому домовику, что ей такое внезапное перемещение очень не понравилось.        Ее окружали тяжелые серые стены Мэнора, обвешанные дорогими готичными гобеленами, и сверкающий мраморный пол, натертый вручную. Потолочные канделябры имели размеры небольшой лодки. Казалось, еще чуть-чуть, и они поплывут по тяжелому пропитанному магией воздуху. Три мраморных камина, стоявшие вдоль одной стены, могли уместить высокого мужчину во весь рост. И только в большой вазе на круглом стеклянном столе стояли живые белые розы, влажные и благоухающие.        Гермиона выглядела в этом доме настолько неуместно в своем черном пальто и джинсах-клеш, что хотелось немедленно убежать.        К воздуху в доме Грейнджер привыкла быстрее, чем думала: сказались полгода во владениях Нотта. К тому же находилась она в южной части поместья, а не в северной. Тут даже узор на холодном полу выглядел другим, потому что прежний она очень хорошо запомнила.               Черный матовый паркет с мелкими брызгами ее крови.       В висках застучало. Дыхание ускорилось.       — Мисс Грейнджер, какая встреча, — на ровный голос Нарциссы Гермиона так быстро повернула встревоженный взгляд, что потянула шею.       Соберись же, Гермиона! Давай!       — Очень… неожиданно видеть вас здесь, — хозяйка дома наблюдала с лестницы, как девушка отдала пальто эльфу и осталась в еще более нелепом винном кардигане.        Почему она так оделась? Почему не надела хотя бы офисный костюм или брюки с рубашкой?       Для Гермионы нет ничего, с чем бы она не справилась. Набрав побольше воздуха в легкие, незаметно вытерла ладони об синие джинсы, задевая ремешки от кобуры палочки на бедре. Мысленно собралась.       — Для меня тоже неожиданно, но я здесь по поручению главного министра магии Кингсли Бруствера, миссис Малфой, — она вцепилась в длинную лямку своей нелепой для этого места кожаной сумки.        Ладони снова вспотели. Безумный смех Баллатрисы в памяти затмил собой все звуки.       Мать Драко медленно спустилась и очень грациозно подплыла к ней, оценивая ледяным взглядом.       — Бросьте, — она улыбнулась своей идеальной, но фальшивой улыбкой и заглянула в карие глаза Гермионы.        Именно в этот момент нужно было отбросить все страхи. Не показать и намека своей слабости. Грейнджер вздернула подбородок, будто никогда не была травмирована войной. Уставилась в ответ на женщину упертым взглядом.       Она почти услышала щелчок и увидела едва пробежавший блеск в голубых глазах Нарциссы. Окклюменция. Вот для этого Грейнджер и штудировала учебники двое суток, увеличивая время Маховиком времени. Теперь она ее видела. Миссис Малфой заперла свою неприязнь к магглорожденной волшебнице.        — Можете звать меня просто Нарциссой. Я наслышана, что вы сделали для моего сына и других… чистокровных.       Гермиона забегала взглядом, вспоминая, что на самом деле она сделала ради ее сына. Не смогла скрыть смущения. Она уже пробовала запирать эмоции, как Драко, но пока не добилась успеха. Неудачный опыт со шкатулкой давил на самооценку.       — Хорошо, ми… Нарцисса.        Грейнджер не хотела переходить с ней на неформальное общение, но ради дела, сулившего повышение, стоило подыграть. Бруствер всегда говорил своей подчиненной быть хитрее, пользоваться женской мудростью и выжидать, а не нападать, как чаще всего она делала, понахватавшись у друзей-авроров.       Такой ее сделала война.        — Тогда можете звать меня Гермионой.       Нарцисса в изящном черном платье холодно кивнула на официальное знакомство, рукой приглашая гостью пройти дальше. Уголки ее красных губ так и застыли в легкой улыбке, ни разу не дрогнув.       — Значит, Джон Долиш больше здесь не появится.       — Да, теперь я заменяю его.       — Пройдемте в кабинет, Гермиона, — миссис Малфой была так обходительна и притворно добра с работницей Министерства, что та неосознанно напряглась.              Некоторые вещи забыть невозможно.        Грейнджер все еще помнила, как страдала в агонии Круциатуса, пока семья Малфоев холодно наблюдала за происходящим и не делала ничего. Запомнились глаза Нарциссы, ледяные, безразличные. Как цинично отвернулся Драко, будто Гермионы на полу и не существовало вовсе. Полнейшее равнодушие.       Но сейчас она понимала, что Нарцисса не просто имела способности к окклюменции — она пользовалась ей в идеале. А про ее сына Гермиона не хотела даже думать. Слишком болезненна была его беспомощность.       Во время пытки Люциус пару раз разворачивал Драко за плечи обратно к заложнице. Когда заставил смотреть в последний раз, Беллатриса подняла Гермиону в воздух одним взмахом палочки и с силой бросила вниз, чуть не размозжив об паркет голову. Если бы на полу был мрамор, то ей пришел конец.       От такого глухого удара о дерево младший Малфой вздрогнул, смотря в затуманенные болью карие глаза. Его нижняя губа задрожала.       Драко закрылся, но даже окклюменция не спасла его.        Сердце быстро застучало.        Тук-тук. Тук-тук.        Уши заложило. Гермиона сжала кулаки, быстро моргая и прогоняя накатившую панику от воспоминаний.       Они поднялись на второй этаж в молчании. Как только за ними закрылись тяжелые двери кабинета, Нарцисса пригласила свою «надзирательницу» присесть на одно из двух больших кресел возле низкого черного кофейного столика. Гермиона мгновенно села, сжимая край мебели под собой, чтобы почувствовать точку опоры. Постепенно пульс замедлился.       Вдох-выдох.       Нарцисса разместила Гермиону, словно долгожданного гостя на почетном визите. Взмахом палочки хозяйка поместья открыла тяжелые шторы, и кабинет наполнил приятный дообеденный свет Уилтшира, окружавший поместье со всех сторон. Теперь она могла видеть малахитовый камин, гобелены с пейзажами в серебряных рамках и огромную хрустальную люстру на потолке.        Некрасиво было так осматриваться, поэтому Гермиона сосредоточилась на деле.       — Нарцисса, — начала она, когда женщина присела на соседнее зеленое кресло с высокой спинкой и щелкнула пальцами. Через секунду уже появился другой эльф, трансгрессируюший серебряный поднос с чашками и сладостями на кофейный столик. Аромат мяты забрался в легкие. — Спасибо, — улыбнулась девушка, снова, черт возьми, отвлекаясь от хозяйки дома. — Нарцисса, я бы хотела взглянуть на вашу палочку.       — Конечно, вы же здесь за этим, — она передала древко в руки Гермионы так изящно, будто передавала хрустальный башмачок. — Это моя новая палочка, — невзначай дополнила она, пока Грейнджер накладывала информационные чары. Древко противилось магглорожденной и мелко вибрировало, угрожая. — Моя основная сгорела в Выручай-Комнате Хогвартса. Очень жаль, но, думаю, это уже не должно меня волновать.        — Да, — недолго думая, прямолинейно подтвердила Грейнджер. — На этой палочке полно ограничений. Огромный список заклятий…       Гермиона помнила оттенок каждого заблокированного из списка и быстро проверила все, в конце вернув законной хозяйке длинную с серебряной рукояткой палочку.       Черт.       Она не должна была так разнежиться от хорошего к себе отношения. Из вежливости ведьма потянулась к очень красивой фарфоровой чашке, чтобы согреться после прогулки на холодной ветреной окраине Лондона. Пить чай с миссис Малфой — не лучшая идея, но эта женщина умела располагать к себе даже после всего, что произошло в этом чертовом доме.        Гермиона в любом случае не планировала задерживаться в первый день долго. Но для начала неплохо.       — Гермиона, — позвала Нарцисса, опуская белую чашку с узором из роз на блюдце почти без звука. — Я, правда, благодарна вам. Драко, он… — услышав его имя, Грейнджер поставила чашку на поднос и выпрямилась в спине. — Я понимаю, как сложно далось вам это решение — защищать их. Защищать Драко. Но я никогда не забуду такой доброты.       — У меня было поручение от Кингсли, и я его выполнила, — оборвала Гермиона, почти не соврав.              Она все еще не могла пережить воспоминания о боли, прожитой в этом темном доме, прямо на глазах семейки Малфоев. Конечно, «умная надзирательница» должна была ответить что-то более благоразумное и располагающее, например, что теперь Нарцисса перед ней в долгу. Но обида скреблась по душе мерзкими грязными ногтями Беллатрисы.        — Я понимаю мотивы нового министра магии. Так происходит почти с каждым, кто занимает эту должность. Спустя время его пыл поуляжется, а сердце очерствеет, — на этой фразе Гермиону начало тошнить от нахлынувших воспоминаний из кабинета Трелони. Она поморщилась и сглотнула густую слюну, вставшую поперек горла. Что за светские беседы? — Гермиона?       — Все в порядке, — она все же решилась посмотреть в глаза собеседнице и увидела там легкую встревоженность, почти полностью скрытую за окклюменционными стенами. — Честно говоря, мне все еще сложно находиться в этом доме.       Попробуем пробить миссис Малфой честностью и доверием.       — Я понимаю, — произнесла Нарцисса равнодушно, и Гермиону это взбесило. Она тут же поднялась на ноги. Общения с семьей Малфоев на сегодня достаточно.       Да что она понимала?!        Грейнджер взяла все свои силы в руки, чтобы доделать свою работу и покинуть, наконец, это место.       — Я вернусь в пятницу, но сначала проверю барьерные чары на Мэноре, — она смогла натянуть подобие улыбки. — Спасибо за гостеприимство, мне пора.       — Я вас провожу.       Гермиона хотела бы отказаться и просто аппарировать, но из-за панической атаки по пути в кабинет совсем не запомнила дорогу.

***

      Драко сначала не поверил своим глазам.       Он поднялся на второй этаж южной части Мэнора, но так и застыл, едва успев повернуть в крыло, принадлежавшее Нарциссе. По коридору его дома размеренно шла Грейнджер.       Выдохнул. Закрыл глаза. Подумал, что сходит с ума, и она ему мерещится, как кошмар наяву.       Но стоило распахнуть их, как грязнокровка мало того что никуда не делась, так теперь еще и пялилась на него своими большими растерянными глазами. В них еще плескалась ярость от недавнего разговора с его матерью.        С его, блять, матерью в его, блять, доме.       — Какого хрена? — одними губами произнес Драко, осматривая Грейнджер, будто в первый раз.        Рядом с изящной миссис Малфой в тяжелом струящемся платье она смотрелась как настоящая маггла: едва видневшиеся носки кроссовок из-под обтягивающих джинсов-клеш, бордовая кофта, такая же прилипшая к ней, как вторая кожа, а через плечо просто нереально задротская кожаная сумка. И волосы едва заколоты, будто она упала с метлы.       Просто немыслимо.       Он же собирался держаться от нее подальше!       — Драко, дорогой, — Нарцисса с вероятностью сто процентов заметила замешательство на лице сына, поэтому Драко изо всех сил натянул маску безразличия, но эта хрень не держалась. — Ты не мог бы…       — Конечно, я провожу мисс Грейнджер.       Малфой сорвался с места в таком диком приступе ярости, что даже не заметил, как схватил шокированную девушку за предплечье и потянул за собой. Та лишь шикнула где-то за его спиной вместе с упрекающим голосом матери:       — Драко!       — Все в порядке, Нарцисса, — успокоила Грейнджер его взволнованную мать, и это выбесило еще больше. Нарцисса?! Они что, херовы подружки?! — Отпусти меня!       — Ты совсем охренела, Грейнджер?!       Драко пронесся вниз по лестнице, таща за собой легкое податливое тело. С весом Гермионы это вообще не составляло особого труда. Она даже не сопротивлялась, когда разгневанный Малфой вместо выхода из поместья впихнул девушку в небольшую бытовую комнату около кухни, наполненную разными шкафами и сервантами с утварью и посудой.        Дверь с грохотом закрылась.        Крышка его гроба.       Он медленно обернулся и скривился от зрелища, как Грейнджер шипит от боли, массируя поверх рукава свое больное предплечье. Наверное, там останутся синяки от его пальцев.        И хорошо. Ему хотелось сделать ей больно.       — Что. Ты. Тут. Делаешь?       — Работаю, Малфой, — обреченно выдала Гермиона, изучая комнату вокруг себя, но не спуская глаз с жильца дома. — Я ожидала такой реакции, от тебя меньшего и не стоит ждать.       — Какая еще работа? — все и так уже ясно, можно было не спрашивать. Сегодня должен прийти Долиш, но, видимо, теперь она вместо цепного министерского пса решила мозолить ему глаза. — Просто потрясающе!       — Я теперь надзирательница Нарциссы, и это приказ Кингсли. Так что хочешь ты этого или нет, тебе придется и дальше терпеть меня, Малфой, — она выглядела такой… обиженной? Драко не помнил, когда последний раз видел такой ее вид, полный обиды и злобы. Наверное, еще в средней школе. — Мне нужно проверить барьерные чары, пусти меня.       — Что с тобой? — Драко сморщился, когда понял, что задал этот дебильный вопрос.        Он только что вернулся с изматывающей прогулки по салонам, где Астории не понравилось ни одно платье за баснословные деньги. Нервная система и так была не в самом лучшем состоянии.        А тут еще и это озабоченное лицо!       — Не твое дело, — ничего нового она придумать не может. Всегда один и тот же ответ. — Я хочу покинуть это место как можно быстрее, так что будь добр…       Грейнджер так стремительно рванула к двери, что он в панике неосознанно схватил ее за локоть возле себя, столкнувшись с ней плечом.       Она подняла на него полный недовольства взгляд исподлобья, сердито поджимая губы. Вздернула маленький нос, будто сама была министром магии, а за ее хрупкими плечами стоял отряд авроров.        Какая смелая.       — Пусти.       — Ты сегодня покинешь мой дом и больше не вернешься сюда, ясно? — Малфой старался цедить слова как можно понятнее для нее. Чтобы самому не отвлечься на вездесущие волосы Грейнджер и не сморозить ничего лишнего.       Драко даже дышать боялся.        Еще немного, и он снова почувствует это. Грейнджер должна исчезнуть из его жизни. И, как назло, происходит что-то невозможное — она снова здесь. Смотрит на него. Вкусно пахнет. Тяжело дышит. Судьба заливисто смеялась Малфою в лицо, скалясь, и ехидно качала головой в ответ на его масштабные планы.       — С этим обращением запишись на прием к министру магии. Попадешь через месяц, если повезет, — Гермиона разглядывала его подрагивающие губы, и с ее лица постепенно исчезало напряжение. Драко видел, как она цепляется за его сдерживаемые эмоции, трактует их по-своему и сужает свои янтарные глаза, когда пялится в его стальную окклюменцию.        Увидев барьеры окклюмента, сияющие и мощные, она усмехнулась.        Мысленно назвала трусом?       Гребаная заучка!       — Тебе что, мало здесь воспоминаний, Грейнджер? — начал Драко с козырей, и ее подбородок дрогнул. Его ледяного лица слегка, как перышком, коснулась растерянность, вынуждая нос чуть сморщиться от щекотки. — Мало, блять, боли?       — Я просто делаю свое дело!       Малфой мог поспорить, что пока она говорила, почувствовал ее пряный сладкий аромат, который так нравился… перемешанный с запахом вишневых сигарет Нотта.        Пуф!        Стены рухнули.       — Ты идиотка!        Вышедший из себя, он встал прямо перед ней своей широкой грудью и двинулся еще ближе, заставляя Грейнджер пятиться и в спешке доставать палочку из кобуры на бедре. Кончик волшебного древка уткнулся ему в горло, кольнув магией для устрашения.        Драко ждал, когда это произойдет. Молился, чтобы заклинание откинуло от нее подальше.        Его ноздри раздувались, и он пыхтел так, что кудри у лица девушки разлетались от дыхания.        Почему Грейнджер, как магнитом, тянуло к этому придурку Нотту? Этот эгоист просто ей пользовался, а она поддавалась, будто последние мозги растеряла!       — Ты понимаешь, что ты творишь?       — Да о чем ты вообще?! — Грейнджер была настолько обескуражена, что хмурые брови уже сошлись на переносице. — Ты псих!       — Вместо того, чтобы скакать на члене Нотта, лучше найди того, кто тебя опоил, тупая ты…       — И я нашла! — заткнула она Малфоя, и тот дернулся, закрыв свой поганый рот. Огонь резко поутих. — Нашла, ясно? И нигде не… скакала.       Ну конечно. Так и поверил.       — Кто это? — нетерпеливо спросил Драко, и это правда его очень сильно волновало.        Все заговоры всегда начинались с чего-то незначительного, а потом, как снежный ком, набирали обороты. Могли пострадать все слизеринцы и их семьи. И в следующий раз Грейнджер не просто подольют возбуждающее зелье, а отправят на тот свет за дружбу с «убийцами». Бесстрашие — это не всегда хорошо. У Гриффиндора всегда с этим были проблемы.       Драко и правда погряз в своей будущей семейной жизни, как и хотел, и времени, чтобы разобраться с крысами в Министерстве, у него пока не было. Он бы хотел помочь своей защитнице найти виновного, но желание избегать Грейнджер держало за грудки и слегка встряхивало руками отца, приводя в чувство.        Ты спас свою задницу, Малфой. Дальше пусть сама.        Но знать, кто это сделал, нужно обязательно. В свободное время он проверит, стоит ли за этим что-то серьезное.       — Это… одна женщина из Министерства, Маргарет, да неважно! Они давно мне… козни строили, — она выдала какую-то маггловскую фразу и тихо вздохнула, обжигая напряженную шею Драко сладким мятным дыханием. Он покрылся мелкими мурашками на руках, но под рукавами этого бы никто не увидел. — Я обязательно с этим разберусь.       Подметив более спокойное лицо Малфоя, Грейнджер медленно опустила палочку, не отводя огорченного предательством взгляда.        Драко уже жалел, что сказал слова про Нотта, но преданная коллегами Гермиона была не в настроении реагировать на это. Он опять стоял на расстоянии ладони от нее и в который раз поймал себя на мысли, что сам к этому стремился — нарушить ее личное пространство собой, заполнить кислород своим эго.        Он превращался в маньяка, жадного до ее внимания.       Тут ее губы разомкнулись, острый кончик языка почти невесомо в задумчивости прошелся по верхней губе. Она немного склонила голову набок.       Драко сглотнул.       — Легче стало от этой информации?       — Нет, — уже более ровно, но все так же сквозь зубы выдавил Драко. Это стоило ему больших усилий, потому что мозг отключался. Он злился, что запах кожи Грейнджер был испорчен чертовым Теодором. — Договорись с Кингсли, чтобы больше здесь не появляться. Придумай что-нибудь, ты же, блять, умная.       — Нет, Малфой, не буду, — она была такой спокойной. Приняла неизбежное. С ума сошла? — Мне обещали повышение и перевод в другой отдел, так что я буду выполнять свою работу, а ты… — ее палец кольнул твердую мужскую грудь, разнося по телу ток, как будто она задела его оголенным проводом. — Можешь отсутствовать в Мэноре по вторникам и пятницам, чтобы мне не мешать, тебе ясно?       Малфой собрал весь свой яд, чтобы произнести этот вопрос:       — А то, что?        Брови Грейнджер хитро дернулись, и ухмылка расползлась в уголках таких манящих губ. Не к добру.       — Я расскажу твоей невесте кое-что интересное, а лучше покажу. Думаю, у такой семьи, как Гринграсс, найдется лишний Омут памяти.       Какого черта?       Она не должна была знать о сделанном Астории предложении. Никто еще не знал. Неужели Нарцисса рассказала ей?       Грейнджер мгновенно заметила панику в ответ на свои слова, и что-то болезненное промелькнуло в янтарных глазищах. Драко решил срочно выкручиваться:       — Ты не будешь ставить мне условия в моем доме, Грейнджер. Покажи Астории. Давай. И она увидит, что я сделал это ради нее, — он тоже ухмыльнулся, двинувшись ближе, но Грейнджер это не брало. Она не шелохнулась, упрямо стоя на своем, словно искупалась в Жидкой удаче. — Я даже не целовал тебя.       — Правда?        Драко сглотнул и выдохнул ей в губы, ощущая жар от обтянутого тонким кардиганом тела. Еле удержал брови, ползущие домиком от желания послать все нахуй и поцеловать уже наконец Грейнджер. Этот вызов так заводил, что внизу живота все скрутило, как перед первым полетом на метле.        Он был уверен, что ей это тоже нравится. Она к нему тянулась.        Блять, просто поцелуй ее! Избавься от этого!       — О, тогда ничего страшного, — продолжила она, почти касаясь его губами. Сука. — Ты всего лишь зарылся лицом в мои волосы, — Драко так и застыл, слегка расширив глаза. — Стонал, — у него задрожали руки и дернулся член. — И прижимался ко мне своим…       — Я понял.       Она медленно отстранилась. Малфой не смог дальше смотреть на ее победное лицо. С трудом закрыл глаза, глотая мерзкий ком поражения.        Он вдохнул и почувствовал тот самый запах ее волос, словно искупался в глинтвейне. Когда вновь открыл глаза, не смог ничего противопоставить. Слова Грейнджер так вкусно будоражили воспоминания, что захотелось заново все это ощутить. Драко даже почти решился, чтобы начать давить на нее, спросить, как сильно ей понравилось чувствовать телом его размеры, но с Асторией где-то рядом в Мэноре не стоило этого делать.        Большая вероятность попасться. Все испортить.       — Ты стерва.       — Не удивил. Однажды я поймала одну женщину-жука и держала в банке. Так что не мешай мне делать свою работу, Малфой. И катись к черту!       Она обошла его, снова оставив последнее слово за собой, и это не могло не раздражать.        Оставила гореть.       Оставила за собой мосты.

***

      Взволнованная поведением Драко Астория наблюдала из-за угла, как ее новоиспеченный жених тащит Грейнджер вниз по лестнице, едва себя контролируя. Первый раз она видела его таким: пылающим, яростным и пугающе открытым. Гермиона же напротив даже не сопротивлялась, будто такое происходило не раз.        Она потерла вспотевшие ладони о подол платья, которое так старательно для него выбирала. Астория ужасно, просто смехотворно, ревновала Драко ко всем девушкам и даже друзьям-сокурсникам еще со времен, когда в школе бегала за ним, а он спал с Паркинсон. И продолжал спать с мелкой дрянной зависимой слизеринкой до самого выпускного.        А может, и после.       Астория взяла свое хитростью, очень долго вытачивая их отношения камень за камнем. Чтобы расположить Драко к себе, пришлось многим пожертвовать, даже лечь с ним в постель до свадьбы, что сильно сломало в ней стержень. Малфой оказался не таким нежным и заботливым, как она себе навоображала, а в некоторые моменты даже достаточно грубым. Холодным принцем.        Но Астория привыкла к такому отношению и не требовала многого, так как очень сильно любила.       Она не представляла будущего без Драко.       Ревнивая девушка заставила облысеть всех шлюшек, которые желали быть с ним, кроме Паркинсон, зная, что та очень страшна в гневе и может больно отомстить. И в итоге Драко будет на стороне своей подруги, потому что доверял ей больше, чем младшей Гринграсс. Только это и остановило.       Волшебница из нее вышла посредственная, зато достаточно хитрая, чтобы проворачивать все вокруг в свою пользу. И это она была той, кто старался изменить мнение Малфоя о магглорожденых, чтобы отдалить любимого от консервативной в этом плане матери и притянуть к себе. Чтобы вытянуть из окружения Паркинсон.        И все было даже неплохо, пока он не пришел в гнев от того, что Грейнджер стала защищать «наследников Пожирателей» на заседании, и его в том числе. Асторию очень удивила реакция Драко.       И еще больше удивило, что он снова начал использовать слово «грязнокровка».       Их что-то связывало в прошлом, что-то большее, чем война.        И пока Гринграсс размышляла, решаясь подойти к кухонной бытовке с утварью и этими двумя, она услышала голос буквально рычащего Драко.       Сомнений не осталось.        Астория на носочках прокралась мимо двери на кухню и встала сразу за поворотом, внимательно вслушиваясь в каждое слово.       Пока не начала сдерживать приступ истерики от услышанного.        — А то что?        — Я расскажу твоей невесте кое-что интересное, а лучше покажу. Думаю, у такой семьи, как Гринграсс, найдется лишний Омут памяти.       — Ты не будешь ставить мне условия в моем доме, Грейнджер. Покажи Астории. Давай. И она увидит, что я сделал это ради нее. Я даже не целовал тебя.       — Правда? О, тогда ничего страшного. Ты всего лишь зарылся лицом в мои волосы. Стонал. И прижимался ко мне своим…       — Я понял. Ты стерва.       Ошарашенная Гринграсс так сильно зажимала себе рот, чтобы не издать ни единого звука, что чуть было не задохнулась, от боли лишая себя кислорода. Кто-то вылил сверху ведро помоев прямо ей на голову, иначе откуда взяться мерзкому запаху гнили, который поглотил ее вместе с отрезвляющей от кукольной сладкой жизни болью?        Или так пахнет предательство?       У нее даже в мыслях не было, что Малфой может настолько поменять мнение о грязнокровках. И эта сука Грейнджер защищала их, только чтобы залезть к нему в койку…       Она вспоминала слова Нотта в зале заседания, когда эти двое опоздали. Оба растерянные.       «— Меня облил кофе какой-то идиот.       — Точно? Этот идиот случайно не носит черное платье?»       «— Она помогает нам. А ты доводишь ее. Ей и так не сладко в Министерстве…              — Я ее не доводил. Вляпываться в неприятности по своей глупости — отличительная черта Гриффиндора».       Астории срочно нужно было поговорить с Теодором Ноттом. Узнать все, о чем этот клоун молчит.       Гермиона вылетела из двери и двинулась к выходу, попутно хватая пальто из маленьких рук взволнованного с прижатыми ушами эльфа Нарциссы. Еще через секунду ее уже не было в помещении.        Эта сука забрала с собой все спокойствие этого дома.       Астория смогла сделать первый рваный вдох, все еще не двигаясь. Кислород обжег легкие и пустил тонну дрожи. Обида перерастала в злость. Она закрыла глаза и прижалась затылком к стене, сдерживая порыв ворваться к Драко и разорвать его. Оторвать то самое, вставшее на Грейнджер.        Это отвратительно.       Астория тихо всхлипнула носом, поджав губы.       Он говорил, что сделал это ради нее. И как такое возможно? Что вообще сделал? Может, любимого получится оправдать, и все не так плохо?       За стеной раздался аккуратный стук каблуков Нарциссы, и Драко тут же выскочил к ней из дверей бытовой комнаты. Астория притихла, продолжая сливаться со стеной кухни. Ей хотелось бы видеть сейчас такие лживые глаза своего жениха, но она могла только слушать:       — Драко, что это было?        — Ты просила Кингсли поменять тебе надзирающего? — мужской голос звучал рвано и взволнованно. При матери Малфой мог позволить себе обнажаться, пусть и совсем немного. С Грейнджер же в руке и сбегающий по лестнице, он выглядел совсем открытым.       — Нет, Драко, мои решения в этом вопросе не имеют никакого веса. Что у вас произошло с Гермионой?       — Грейнджер. Называй ее Грейнджер.       — Сын мой, — тут наступила тишина.        Возмущенное дыхание Драко было слышно даже за стеной, и глаза Астории нервно забегали от паники. Бывший Пожиратель Смерти был достаточно осторожен и внимателен. Но когда речь возобновилась, она выдохнула — ее не заметили.       — Мама, она… не может находиться в этом доме.        — Я понимаю, о чем ты. Но если уж такая, как она, смогла вернуться в этот дом, то и ты сможешь принять воспоминания, Драко.       Вернуться? Что значит вернуться? Какие к черту воспоминания?!       Астория хотела кричать от того, что находилась в неведении какой-то связи Драко с магглорожденной.       — Нет, мама, ты не понимаешь.       — Так это она? Драко, — и снова молчание, длинное в вечность. Гринграсс начала агрессивно жевать свои губы, к которым не прикасалась даже руками. Они должны были быть идеальными для него. — Из-за нее ты сделал предложение Астории? Чтобы отвлечься?       Сердце пропустило удар.        Но видимо, недостаточно идеальные, раз жених предпочел ей Грейнджер!       Астория представляла, как пальцами выдавливает гриффиндорской двуличной суке глазные яблоки. Медленно. Больно.       — Мам… Просто оставь меня.        — Драко, тебе нужно…       — Я знаю, что мне нужно, и именно это и делаю!        Их прервал почти беззвучный треск аппарации младшего эльфа. Взрослые домовики перемещались совсем неслышно.       — Мисс Грейнджер проверила барьеры и покинула поместье, хозяин. Купер проследил, как и велел хозяин.       — Хорошо, Купер, ты можешь отследить ее магический след из поместья?       Нет… Нет, нет, нет!        Он не пойдет за ней!       — Драко! — Нарцисса так переживала, что взволнованный голос стал строгим, как у настоящей наказывающей ребенка матери. Впервые Астория по-настоящему соглашалась с будущей свекровью, а не наигранно, как всегда.       — Конечно, — продолжал домовик. — Чары поместья могут отследить любой след, кроме следов эльфов, хозяин. Но понадобится время…       — Сделай.        Снова хлопок аппарации и новый беззвучный поток слез Астории. Стало так безумно больно, что она молилась Мерлину, чтобы сдержаться и не придушить Грейнджер собственными руками. Волшебница всегда хорошо относилась к магглорожденным, всегда защищала их, являясь белой вороной на своем потоке в Слизерине, и она никак не могла ожидать, что ей это выйдет таким боком.       — Зачем тебе идти за ней, Драко?       — Мне нужно, чтобы она отказалась от этих идиотских поручений Кингсли и больше здесь не появлялась. Они явно сошли с ума — посылать в наш дом… грязнокровку. Похоже на издевательство.       Губы Астории от злости сжались до тонкого листа пергамента. Она слышала правду в бытовой комнате между Малфоем и Грейнджер, и эта чушь в сторону матери совсем не обнадеживала.        Ей срочно нужно успокоиться и придумать план, как убрать Грейнджер.        И как можно быстрее сыграть свадьбу.

***

      Вообще, вечер ожидался тихий.        Несмотря на бешеную неделю в Министерстве, вторник в Мэноре и Драко, вторгавшегося в личное пространство, как сладкий яд, она смогла расслабиться дома и принять горячую ванну с бокалом вина. Лежа в ней, Грейнджер много размышляла, наблюдая за лопающимися пузырьками с ароматом яблок, и не могла никак опустошить голову. Не хватало опыта в окклюменции. Шкатулка продолжала открываться и выплескивать на нее содержимое, ошпаривая внутренности.        Еще и эта ситуация с Маргарет, Симусом и Роном.        Целая цепочка людей, как в глухом телефоне, и каждый был виноват по-своему. Гермиона опять всех оправдывала, но пока не решила, как будет мстить и что делать с обидчиками. Проклятья вертелись на языке, рука нервно подрагивала, и больше ничего.        Наверное, она просто устала.       Как бы сказал Тео — заебалась.       Грейнджер горько хихикнула своим мыслям.       Завтра пятница, а значит, снова нужно будет прибыть в Мэнор. Гермионе совершенно не нравилась Нарцисса. Эта женщина изо всех сил старалась не думать, что магглорожденная расхаживает в ее доме, но слова о благодарности за защиту Драко были… ощутимо настоящими. И даже совсем немного теплыми.       Гермиона решила, что сегодня с нее хватит мыслей об этой чокнутой семейке. Быстро помылась, надев после любимую пижаму, состоящую из широких штанов и майки на тонких бретелях. С помощью палочки высушила волосы, вновь наполнила бокал слабым алкоголем и рухнула на диван, где как только пятая точка коснулась мягких подушек, ноги пригрел Живоглот.        Руки утопали в мягкой шерсти умного животного, а мокрый нос кота уткнулся в ладонь.       — Я знаю, Глотик, знаю, — Гермиона говорила с ним часто, почти каждый день. Он утешал хозяйку своим мурчанием и лаской. — Точнее, не знаю.       Гермиона усмехнулась, сделав глоток сладкого вина, но, когда услышала гневный стук в дверь, заметно напряглась. Живоглот громко мяукнул и спрыгнул с колен, пристально пялясь в коридор, как в глаза незнакомца.       И первое, что пришло в голову Грейнджер — она затопила соседей. Кто еще мог стучаться в дверь так поздно вечером?        Сегодня днем она прочитала письма от обоих Уизли. За дверью точно не мог быть Рон, так как тот, между истерическими извинениями, оповестил ее о новом срочном задании. Они с Гарри следовали за какой-то новой «Организацией Справедливости», которая посеяла немало смуты в чистокровных кругах, но большего сообщить аврор не мог. И пообещал при встрече.        Ну конечно.       И тем более не мог стучаться Тео. Он через двери не входил. Беспардонно пользовался камином или аппарацией, а если не мог так попасть в квартиру, значит, не приходил совсем.        Гермиона недовольно поднялась с дивана, уверенная в недовольных соседях за дверью, перед которыми сейчас предстоит извиняться, а потом вывалить нехилую сумму на ремонтные работы. Не стоило так долго принимать ванну, не проверив качество труб в этой старой квартире. Она уже год жила здесь, но обычно мылась быстрее. Не позволяла себе расслабиться в пене с бокалом вина.       Живоглот снова мяукнул.       — Все в порядке, — отмахнулась Гермиона от кота, сжимая ручку входной двери. — Кто там?       — Немедленно открой дверь, Грейнджер.       Гермиона так оторопела, что не удержала удивления, и брови взлетели на лоб. Гневный голос принадлежал Малфою, и новые сильные удары по двери заставили ее отшатнуться от выхода, как испуганную лань от охотника.       — Какого…       — Открой дверь!       — Акцио, палочка, — прошептала Гермиона и мигом сжала в руке такое родное волшебное древко.        Она суматошно вспоминала чары защиты и проклинала себя за то, что не сделала этого раньше. Грейнджер должна была уже очень давно наложить барьерные заклинания на свое жилище, но как-то руки не доходили. Мысли уходили не туда. И эти ночевки у Тео…       Как безрассудно с ее стороны.       — Блять! Алохомора!       — Нет!       Гермиона навалилась на дверь плечом, но здоровому волшебнику не составило труда оттолкнуть ее вместе со старым деревом, как пушинку. Малфой влетел в квартиру, пока ее хозяйка собирала себя по стене коридора. Откинуло ударом.       Она выставила перед собой палочку, держась второй рукой за ушибленный затылок.       — Ой, да брось, Грейнджер, — сморщился Драко, увидев желание атаковать. — Мы оба знаем, что дуэлянт из тебя хуже.       — Тебе нельзя использовать заклинания…       — Они мне и не понадобятся. Ты когда ела в последний раз? — оборвал он и прошел мимо нее в гостиную. Гермиона лишь обречено вздохнула, опуская древко вдоль ноги.        Это несправедливо, что она не могла защитить себя от него, не потому что у нее не было сил, а потому что не было желания.        — Грейнджер?       Закрыв дверь на замок, Гермиона двинулась в гостиную. В ней уютно вечерело: приглушенный свет и слабый догорающий огонь в камине. Едва волоча за собой босые ноги, она все еще крепко сжимала в руке палочку. Никогда не знаешь, что можно ожидать от Малфоя и его припадков гнева.        — Чего тебе нужно?       — Я когда-нибудь увижу тебя трезвой? — спросил тот, переводя взгляд с бокала вина у дивана на босую уставшую девушку напротив.        Он задумчиво нахмурил брови, осматривая светло-розовую пижаму. Медленно очертил взглядом ее тело. Грейнджер захотелось прикрыть обтянутую хлопком грудь от его прожигающего взора, но она этого не сделала. Наоборот, ждала, может, этот самодовольный пижон смутится. Пожалеет, что ворвался к ней в дом.       Ага. Разбежался.       Драко абсолютно бесстыдно пялился, даже не пытаясь скрыть это. Облизал губы. Прошелся взглядом по шраму на предплечье. Как хищник, искал недостатки, чтобы иметь преимущество в своих оскорблениях. Вот только про маленькую грудь и то, что она «доска», Грейнджер слышала от Малфоя еще в Хогвартсе. Не удивит.       — Пару дней назад в Мэноре я была абсолютно трезва. А это второй бокал, так что…        — И поэтому у меня дома ты была более бойкая и похожая на себя. Прекращай пить, — серые глаза снова пробежались по ее телу, прикрытому длинными пушистыми волосами. — Что за вид? — опять это лицо отвращения и колкий взгляд на выведенные ножом буквы.       — Домашний вид, Малфой. Я не хожу дома в шелковых халатах и хрустальных туфельках, как это у вас принято, — руки опустились с хлопком по бедрам, а живот наполнился этим странным чувством, похожим на сотню порхающих бабочек. Гермиона много раз моргнула от его бестактности и прошла мимо, поднимая бокал с пола и присаживаясь на свое любимое место с подушками. — Ты у меня дома вообще-то. И догадываюсь, что тебе не составило труда найти мой адрес.       Теперь он выглядел в старой небольшой квартире, как недоразумение: идеальные брюки, такой же джемпер, сверху черное дорогое пальто с элементами мантии, лежавшее на одних широких плечах. Эта одежда явно была куплена за бешеные деньги и не в маггловском магазине.        Драко тошнило от всего, связанного с простыми людьми.       Малфой уже не казался таким напряженным в свете тусклых ламп и огня камина. Лениво осмотрелся. Сделал несколько неторопливых шагов. Уже у камина его пальцы медленно провели дорожку по пыльной поверхности деревянной полки. Он раздраженно поднял бровь, но это почему-то развеселило Гермиону.       — Почему ты не наймешь эльфов? — Драко повернулся. Посмотрел на крошечный бантик на небольшом кружеве ее топа, а потом в глаза, показывая серые от грязи пальцы. — Ну или сама не уберешься, раз такая защитница убогих?       Гермиона едва не засмеялась, приглушая себя каемкой бокала.       — Напоминаю, Малфой, я защищала вас.       Он отвернулся, и, к сожалению, не вышло оценить его выражение лица на такую искрометную шутку.        Губы коснулись бокала. Медовые глаза сузились, наблюдая, как бывший Пожиратель Смерти с интересом осматривает и изучает ее квартиру. Рассматривает корешки книг на стеллаже, коробки, старые обои с цветочками и бледно-зеленое кресло в углу. И как бы не хотелось думать, что он не стоит уборки в доме — это было не правдой. Зная о приходе Драко, она разобрала бы пару коробок и элементарно протерла пыль.        — Зачем ты здесь?       — Угадай, — Малфой поджал губы в излюбленной манере и перевел на нее стальной и безумно горячий взгляд. Или так действовало вино? — Я не хочу, чтобы завтра ты появлялась в моем доме. Поговори с Кингсли.       — Я уже ответила тебе. Нет.       Он закатил глаза и снова отвернулся. Остановился едким взглядом на ее совместной колдографии с Роном, сделанной перед смертью Дамблдора в гостиной Гриффиндора. На ней лучшая ученица Хогвартса еще не выглядела такой измученной, имела красивые девчачьи щеки и блеск в глазах. Они смеялись над чем-то, когда Гарри запечатлел их на пленку. Рон обнял подругу за плечи и нарочито изо всех сил улыбался в объектив.        Драко положил рамку фотографией вниз, сморщив нос от отвращения. Опять.       Просто невыносимый говнюк!       Гермиона не выдержала, откинула подушку и в два шага приблизилась к Малфою. Она очень показательно подняла колдографию возле его лица обратно и поставила рядом на каминную полку бокал.       — Ты не будешь хозяйничать в моей квартире, Малфой.       — Это же и к тебе относится, Грейнджер, — он тут же сделал к ней шаг, нападая. Заполнил своим запахом и аурой все пространство! Это же просто невозможно! — Не лезь в мой дом.       И тут что-то в нем изменилось.        Буквально в секунду глаза заискрились, появилась та юношеская ядовитая задорность, какой он исходил, когда замечал цель своих насмешек в школе. Гермиона сжалась, понимая, что сейчас на нее вывалят все помои мира.       Так было всегда.       — Грейнджер, ты что? — он ухмыльнулся легким оскалом, обнажая белоснежные зубы. Хитро прищурил глаза. — Влюбилась в меня?       Его зрачки расширились.       — Что? — Гермиона так фыркнула, что чуть не хрюкнула. — Тебе что, десять лет, Малфой? Я бы скорее умерла!       Бледное лицо Драко похолодело. Скулы заострились. Вот теперь точно не избежать оскорблений.       А что он хотел услышать?       — Тогда почему ты преследуешь меня, как чертова извращенка?        — Это ты меня преследуешь, придурок!       — Может, тебе мало Нотта? Или так понравилось то, что я делал с тобой в архиве?       О нет, Гермиона смогла справиться с этим! Он не сможет ее задеть.        Просто секс. Петтинг. Ничего более.        Она взрослая свободная женщина и может заниматься всем, чем ей вздумается. Хоть завтра найдет себе парня. Или подцепит кого-нибудь в баре на одну ночь.        Тем более, если отбросить то, почему и как пришлось делать это прямо в архиве Министерства, то все было очень даже приятно. Очень приятно… Воспоминания тлели угольками внизу живота.       Не считая то, что Малфой не скрыл своего отвращения после ее оргазма…       Ну, с кем не бывает.        Пошел к черту.       — Просто заткнись и выметайся из моей квартиры, Малфой, иначе я сама вышвырну тебя. Моя палочка не имеет ограничений, — она специально помахала древком между пальцев прямо возле его лица.        — Нет.       Взгляд Драко за мгновение стал таким томным, а лицо расслабленным, что Гермиона заинтересовано напрягалась, медленно опуская руку. Он совсем перестал скрывать эмоции.        Его веки покраснели. Адамово яблоко перекатилось по мраморной шее.       — Сначала я поцелую тебя, Грейнджер.