Глава 11. Поцелуя недостаточно

      Самому не верилось, что он это произнес, но решился за секунду.        Сказал, что поцелует ее.       Блять, он действительно это сказал!       — Даже не смей, — голос Грейнджер дрожал неуверенностью и фальшивой злостью. Напускной. У Драко не осталось сомнений, что она тоже этого хочет.        Или в ней говорит вино.       Да плевать.       Это наваждение нужно прекратить. Поглотить полностью. И тогда его отпустит.       Он настолько устал бежать от самого яркого желания в своей жизни, что уже не осталось ни терпения, ни сил. Пусть даже она откажет. Придется стоять перед Грейнджер на коленях и умолять, потому что Драко мог прикасаться к женщине только после согласия. Так воспитывали мужчин в его семье.       — Грейнджер, — низким голосом позвал Малфой и сглотнул. Выдохнул ртом, смотря на нее в метре от себя возле каминной полки. Ее яркие янтарные глаза отражали слабый огонь в очаге и постепенно разгорались, медленно, вместе с осознанием происходящего.        Его уверенности сейчас хватило бы на целую армию. Драко все для себя решил еще утром.        Когда эльф передал ему адрес, он оделся за секунды и уже через полчаса стоял у дверей Лондонской квартиры. Стоял и думал, что как полнейший придурок только цветы не купил. Настолько разозлился на себя, что чуть не вынес хренову дверь.       А потом она, в своей тонкой пижаме, красивая, нежная, блять, чистая, стояла перед ним и краснела, сама того не замечая. Только один ее трепетный взгляд говорил сам за себя. Грейнджер держалась на последних каплях самообладания.        — Иди ко мне.       Она уже протянула руки на зов, как под гипнозом, когда его холодная ладонь сомкнулась на тонком запястье и дернула девушку на себя.        Лица разделили пара сантиметров. Драко чувствовал ее винное дыхание, изо всех сил сдерживая ухмылку от того, что она все же сдалась. Стоит ему дернуть сейчас уголком губ, насмехаясь, и он все испортит. Грейнджер откинет его каким-нибудь заклинанием в коробки у стены.       И больше Малфой не решится. И она тоже.       Сегодня или никогда.       — Я должен это сделать, понимаешь, Грейнджер? — еле слышно проговорили пересохшие губы. Гермиона застыла с сжатой палочкой в руке и впитала каждый выдох Драко своим ртом.        Ему нужно было закончить то начатое ей в баре безрассудство, и может, тогда отпустит? Может, тогда он распробует вкус Грейнджер и его эго успокоится? Заткнется назойливый голос в голове, а постоянное желание врезать Нотту за то, что он может так легко находиться рядом с ней, испарится следом.        — И ты тоже этого хочешь, я прав?       Она закрыла глаза и нахмурилась. Такая красивая. Проигрывала битву самой себе. Драко не смог удержаться — провел холодными пальцами по обжигающе горячей щеке.        У нее такая мягкая кожа, что хотелось потрогать каждый сантиметр.       — Хорошо, — ее сладкое дыхание коснулось лица на выдохе, и он мягко улыбнулся на согласие.        Драко прижался к ее губам своими совсем легко. Закрыл глаза, все еще не опуская застывшей руки от нежного лица Грейнджер.        Охренеть, это действительно Грейнджер.       Он давно не испытывал такой сильной дрожи в теле. Волну мурашек, как в детстве, когда желание исполняется. Его накрыло счастье от самой белой макушки до пяток в ботинках.        Блядское счастье!       Драко чуть не утонул в ней, растворился в этом потрясающе теплом и мягком поцелуе. Он даже шевельнуться боялся. Вдруг проснется? Это все окажется чудовищной шуткой судьбы и очередным эротическим сном с ней.        Но когда Грейнджер сама коснулась кончиком языка его нижней губы, Драко совсем потерял связь с миром. Как хренов мальчишка.       Черт.       Уже обе его ладони легли на ее скулы, прижимая губы ближе. Язык глубоко проник в сладкий от виноградного напитка рот, вызывая в ногах Гермионы такую дрожь, что Малфой почувствовал это. Ее коленки подкосились, и на самом деле, у него тоже.        Она отвечала ему осторожно, пробуя на вкус. Решаясь. Сражаясь.        Истосковавшаяся и нежная.        Драко никогда в жизни еще не хотел так целоваться. Он с трудом сдержал стон, стоило проворным пальцам Гермионы зарыться в платиновые волосы. Стук дерева упавшей палочки из ее ослабленной руки звучал, как гонг.        Все. Он распробовал.       Это пиздец.       Они жадно впились друг в друга, словно ждали этого всю свою жизнь. Словно не было оскорблений и обид, жизни за разными баррикадами войны, разницы в их крови. Вообще ничего не существовало, пока ее язык так вкусно и ласково сплетался с его. Страстно, запретно, окрыляюще.       Как же давно это надо было сделать!       От Грейнджер так потрясающе пахло. Яблоками, корицей, виноградом. Хотелось ее съесть. Драко не удержался, оттягивая зубами пухлую губу. Растаявшая Грейнджер в его руках тихо простонала, и это еще сильнее вскружило голову. Вся кровь отлила в пах.       — Ладно, Грейнджер, — прошептал он хрипло. В мыслях скулил, как побитая псина, что даже немного отстранился.        Руки так и тянулись очертить вниз горячее хрупкое тело, по этой чертовой розовой пижаме, по торчащим сквозь ткань соскам. Нужно остановиться. Малфой не мог уложить Гермиону в койку из принципа.       Не мог же?       — Еще немного, — прошептала она и облизала нижнюю припухшую губу, мокрую и искусанную бывшим Пожирателем Смерти.        «Ты и ногтя ее не достоин».       Пошел нахуй, Нотт.       Драко сдался своему безумию. Наплевал на все и скользнул по этой чертовой сексуальной пижаме ладонями, погружаясь языком в ее влажный вкусный рот. Поцелуй стал совсем мокрым. Теплые руки Грейнджер столкнули черное тяжелое пальто с мужских плеч на пол.        Очередная волна мурашек.        Каждый ее палец ощущался на ткани джемпера, как что-то невероятно приятное. Драко притянул желанную девушку за талию, больше не пытаясь остановить то, что могло произойти. Бессмысленно.       Уже плевать.       Все он мог.       Он создавал новые компроматы на себя, будто сам сдавался в Азкабан. Знал, что теперь Грейнджер может разрушить его брак в одно мгновение, потому что он никогда, никогда, блять, в своей жизни так никого не целовал. Какой к черту брак? Тот, несуществующий, ненастоящий, абсолютно отягощающий? Да и слава Салазару. Пусть сотрет его в порошок одним таким воспоминанием вместе с гребаной Асторией.       Ураган из бабочек внизу живота кровью ударил в член, и давно, но сейчас это ощущалось особенно болезненно. Желание стало абсолютно невыносимым. Ноющим. А Грейнджер, как мартовская кошка, прижалась к нему своим пылающим телом, до боли оттягивая его волосы у корней. Стонами добивая Драко окончательно.        Малфой понял, что не сможет сдержаться. Ему это нужно.        Не только поцелуй.        Он не успокоится, пока не попробует на вкус каждую часть ее тела.       Его руки опустились ниже, по резинке ее розовых штанов на бедрах, сжимая ягодицы. Под громкий женский стон, Малфой прижал горячую Гермиону к своему пульсирующему сквозь ткань брюк стояку. Прошипел ей в рот, который не хотел ни на секунду останавливаться. Грейнджер вошла в азарт, с силой вбирая в себя его губы и язык без остатка, упиваясь, как будто всю жизнь мечтала поцеловать Пожирателя Смерти.       И только он хотел подхватить и усадить Грейнджер на себя, чтобы жарко трахнуть, как во входную дверь квартиры с силой постучались.       Бам-бам!       Блять.       Нет, какого хрена?       Они резко разорвали поцелуй, тяжело дыша в припухшие мокрые губы друг друга. В панике бегали по мокрым от слюны лицам взглядами. Пальцы Драко все еще впивались в ее задницу через хлопковую пижаму.       — Проклятье!       — Тихо, — одними губами произнесла Грейнджер. Малфой чуть не засмеялся, почувствовав себя в пьесе, где ревнивый муж возвращается домой в самый неудобный момент. Но уверенный стук повторился.        Бам-бам!       — Идем!       Раскрасневшаяся Гермиона взяла его за руку и потащила в другую комнату. Она и правда, как в самом настоящем спектакле, поставила его за дверью спальни, бурно краснея, когда Драко скривился от неудобства и поправил в штанах возбужденный член.        — Мерлин, Малфой! — Он закатил глаза на ее смущение. — Стой тут и не смей высовываться.        — Ты кого-то ждала? Кто это? — раз Грейнджер прятала его, значит, наложила на квартиру антиаппарационные чары. Снимаются они не быстро, как и открывается каминная сеть. Не удастся свалить.       — Я не знаю, но стой здесь на всякий случай. У меня будут из-за тебя проблемы, — и под эти слова она скрылась, вжимая дверью с крючками и бельем в стену возбужденного до трясучки Драко.       Он чуть не взвыл от разочарования.

***

      Сначала ее не трясло.        Это было так потрясающе приятно, что она не дрожала, как это было обычно от бурных эмоций и последствий Круциатуса. Наоборот. Гермиона расслабилась под волной удовольствия, и сейчас, держась за ручку двери, пыталась изо всех сил собраться и привести себя в чувство.        На этот раз Грейнджер была уверена, что это соседи.       Мерлин, она только что по своей воле целовалась с Драко Малфоем! Прямо в своей гостиной, уже готовая отдаться ему самым извращенным способом, только бы он не останавливался и целовал, целовал, целовал.        Ласкал горячим языком.        Впивался пальцами в ее бедра…       И теперь прятался в ее спальне за дверью, как какой-то любовник!       В нахлынувших эмоциях Грейнджер даже не поинтересовалась, кто за дверью, и просто открыла ее, застыв в полнейшем ужасе.       На пороге стояли Гарри и Рон в плащах авроров.       Она могла только моргать и двигать ртом, как выброшенная на берег рыба, спрятав свое дрожащее тело за дверью квартиры.       Ка-пец.       — Привет, Миона, — Рон виновато улыбнулся. Гермиона проигнорировала его, все еще злясь за безрассудный поступок. Интересно, знал ли о нем его напарник?       — Привет, — Гарри улыбнулся более открыто. — Не пустишь?       Мерлин.       — А, да, — она все еще не знала, что делать, и просто отошла. Аккуратно косилась на спальню испуганными глазами. Если они увидят Малфоя в ее квартире… это будет настоящий кошмар. — Проходите в гостиную.       Гостиная.       Пальто.       Черт.       Пока авроры заходили, толпясь в маленькой прихожей небольшой квартиры, Гермиона быстро закрыла дверь. Рванула вперед них и схватила с пола палочку, преобразуя пальто Малфоя одним взмахом в тяжелый черный халат. Она показательно укуталась в запах мятного шоколада от взглядов друзей, чтобы закрыть торчащие из-под ткани майки соски. Пусть думают, что вырвали ее из кровати.              И на самом деле они это и сделали…        Наверняка, Гермиона была бы уже в кровати под горячим телом Малфоя. С его — прости, господи! — членом у себя между ног.       Хорошо, что они пришли. Хорошо же?..       — Ты заболела? — спросил Уизли, смотря на красное лицо и шею Гермионы, отчего она сильнее вжалась в бывшее пальто бывшего Пожирателя Смерти.        — Нет, все нормально.       — Ты как-то легкомысленно относишься к защитным чарам, Гермиона, — начал Гарри сразу по-аврорски отчитывать подругу, проходя в квартиру и осматриваясь, как недавно осматривался Драко. Поттер посещал эту квартиру всего лишь пару раз за тот год, что она здесь жила. И первый раз был при переезде. — Двери так просто открываешь, но антиаппарационные чары наложила.       — Да, потому что кое-кто стал наведываться без приглашения слишком часто, — это был камень в огород Рона, который нахмурился на ее слова и отвернулся, чуть ли не вжавшись в угол комнаты. — Вы чего так поздно? Еще и в форме.       Она даже не предложила им чай, как это было всегда. Боялась до коликов, что друзья задержатся тут хотя бы на минуту и услышат, например, как Драко чихнул в спальне. Или ему надоест прятаться, и он назло ей выйдет из укрытия прямо в руки разгневанным аврорам. А что? Очень в его стиле.       Рон разорвет его на кусочки.       — Ты точно в порядке?       — Да-да. Я просто принимала горячую ванну совсем недавно и выпила вина. Собиралась спать.       Гарри хмыкнул. Строго посмотрел на одинокий бокал на каминной полке и проследил дотошным взглядом по следам на ворсе ковра возле очага, снова возвращаясь к Гермионе. Ну конечно, этот взгляд аврора, подозревающий все, заставил ее поежиться. Слава Мерлину, ей хватило ума вспомнить про пальто.       Пропитанное ароматом Драко, оно въедалось в кожу, как болезнь.       — Гермиона, ты одна? — на этот вопрос Поттера Рон резко оживился и повернулся, нацелив еще один суровый взгляд на Грейнджер.        Может, стоило им сказать, что нет? Мало ли какой парень у нее появился, мало ли какие отношения, правильно? Гермиона — взрослая женщина, которая в праве спать с тем, с кем хочет. Не пойдут же они проверять в спальню, с кем она там?..       Но взглянув еще раз на встревоженного Уизли, Гермиона решила не испытывать судьбу. Еще не хватало, чтобы Рон метнулся в спальню и убил Малфоя в ее квартире.       — Да, я одна, — голос слегка дрогнул, и она прокашлялась.       — Хорошо, — Гарри кивнул. — Мы напали на след «Организации Справедливости», которая «вершит судьбу чистокровных», — он закатил глаза. — Ты слышала, что они напали на некоторые семьи? — Гермиона испуганно в отрицании помотала головой. — Там нет ни одной, с которой ты работала, но думаю, они собираются уничтожить все, что осталось от Волан-де-Морта. Даже семьи Пожирателей.       — Странно, что они не начали с Малфоя, — Рон не мог промолчать, когда дело касалось семьи Драко, и она не винила его в этом. — Я и так не хочу их защищать, а тут бы и палец о палец не ударил.       — Мэнор очень хорошо защищен, — будто не слыша ядовитые слова бывшего парня, ответила Грейнджер. — Поэтому с Малфоя они точно не начнут.       Рональд напрягся еще больше.       — Откуда ты знаешь? — Гарри действительно работал на своем месте и стал намного внимательнее, чем был раньше.       Проклятье…       — Я… я слышала от Долиша в Министерстве, — как же она завралась! — Он надзиратель Нарциссы Малфой.       — Ясно, — что ж, друг поверил. — Тогда ясно. Драко — буквально единственный известный с Меткой. Ему стоит бояться за свою шкуру. Уверен, организация нацелилась и на него.       Уизли выглядел таким недовольным, что ему приходится останавливать людей, которые хотят свершить, по его мнению, правосудие, что Гермиона подумала — ему было бы самое место в этой организации. Но Рон ко всему этому был добрым, несмотря на всю эту неразбериху внутри и злость за смерть брата. Он боролся и следовал за Гарри. Все решения Поттера казались Уизли правильными и достойными, чтобы их придерживаться.        Пусть он и не со всем согласен, и часто им управляли эмоции.       — Гермиона, — Гарри сделал шаг к подруге. Грохот от тяжелых ботинок на участке без ковра привлек ее внимание. — Ты должна быть осторожна. Наложи на квартиру защитные чары, поняла? И не открывай двери.       — Думаешь…       — Да, думаю, что ты тоже в опасности, потому что член-старейшина Визенгамота Джексон, присутствовавшая на твоем заседании, уже пострадала от заклятья, — у Гермионы даже зазвенело в ушах от такого хладнокровия в голосе Поттера. Он говорил о той самой женщине в очках, похожей на МакГонагалл.        Грудь сдавило нервным спазмом.        — Когда? Она жива?       — Она в Мунго. Ничего серьезного, на самом деле. На нее напали на следующий день после решения суда, но нам нельзя было разглашать информацию, пока мы не были уверены, что это дело рук…       Невообразимо.       До чертиков возмутительно!       — Гарри! — крикнула Гермиона, не поверив в услышанное. — Вы говорите мне об этом только сейчас? Я же должна предупредить всех!       Ее охватил страх за слизеринцев, а в особенности за Нотта, потому что этот балбес был единственным из них, кто мог попасть в неприятности или легко открыть двери убийце, беспечно не проверив.       Они даже защищаться толком не могли из-за ограниченной магии. Любое правонарушение развернут и повесят на них же. Только дай повод посадить «детей Пожирателей»…       — Нельзя, Гермиона, организация заляжет на дно, — Гарри взял подругу за плечи и едва поморщился от ткани халата, сразу опустив руки. Нахмурился.        Мог ли Поттер кончиками пальцев почувствовать темную магию Мэнора? Или Гермиона себя накручивала?       — Дай угадаю, — начала она, разочарованно и беззвучно смеясь. Сделала шаг назад в какой-то почти истерике. — Это тактика Рона! Использовать слизеринцев, как приманку. Да, Рон?       — А если и так, снова будешь защищать их? — Уизли наоборот сделал пару шагов к ней, надувшись от злости. В такие моменты становилось страшно от его импульсивности. — Мы и так пытаемся поймать организацию, и, если во время этого пара этих ублюдков сдохнет, никто не расстроится!       — Да как ты!..       — Что, Гермиона? — Рональд подошел еще ближе. Она почувствовала от него запах осени и холода улицы, но это ее не остудило. — Жалко своего любимого Нотта?        — Что?..       — Ты не расслышала?       Гермиона растерянно заморгала глазами, чувствуя себя снова раздавленной. Уличенной. Грязной.       В последнее время именно друзья заставляли испытывать негативные эмоции и заниматься самобичеванием.       — Прекратите оба! — Гарри повысил командный голос, выставляя перед спорившими ладони в перчатках без пальцев, но его никто не слушал.       — Это Джинни рассказала? — Грейнджер не могла остановиться. Они так достали осуждать и обсуждать ее за спиной, что уже тошнило от этого!       — Джинни знает? — Рональд искренне удивился, охваченный новым приступом гнева, но Гермионе от этого лишь полегчало. Подруга ничего не говорила, как и обещала. — Мерлин, да вы что, с катушек съехали?!       — Так, что знает Джинни? — оживился теперь Поттер. Поправил очки и нахмурился, пытаясь сосредоточиться хоть на одной мысли, пока зеленые глаза под круглыми очками выискивали частичку понятного ему из мимики и жестов.       — Знает, что она пропадает в доме у Нотта! И ночует!       — С чего ты это взял? — твердо спросила Гермиона, защищаясь. Она уже хотела врезать Уизли, но тут осознание накрыло, как цунами. Ее самоуверенная натянутая улыбка слетела с потускневшего лица. — Ты следил за мной…       — Ты не оставляешь выбора!       — Ты просто… отвратителен, Рональд! — она кричала ему в лицо, встав на носочки. Теперь уже он обратил внимание на странный черный халат, и пока они не догадались своим аврорским чутьем, что к чему, их нужно было выпроводить. — Уходите оба!       Щетинистые щеки Гарри осунулись от всей этой сцены некогда очень дружных людей и того, что ему пришлось услышать. И это еще не все.       Грейнджер трясло от злости.       — Я до сих пор не простила тебя, Рон. И ты больше не имеешь права появляться в моем доме, расслышал? — передразнила она его грубость.       Гермиона больше не собиралась давать себя в обиду. Еще слово со стороны Уизли, и она бы точно начала махать палочкой, которую сжимала в руке до белых костяшек.        — Что у вас произошло? — спросил Гарри, все еще держа ладони поднятыми. Он был готов в любой момент схватить друзей за шкирки и оттащить друг от друга.        Но Рональд просто багровел и пыхтел, а Гермиона зло сверлила голубые глаза, которые раньше считала такими родными.        — Спроси у своего друга, Гарри, — под эти слова Гермиона опустилась с носочков на стопу. — Пожалуйста, уходите, — сказала уже тише.       Она отвернулась, глотая ком обиды в горле. Сильнее закуталась в теплый «халат» и села на диван, ощущая себя еще более униженной, чем обычно. В животе все дребезжало от отчаяния. Ее никто не слышал.       Гарри и Рон критиковали каждый шаг Гермионы, будто она вообще не способна сама правильно мыслить и принимать решения.        Будто из нее вышла никудышная взрослая.       — Ладно, поговорим потом, — рука Поттера легла на плечо друга и сжала. Рон все еще сверлил взглядом бывшую и поджимал губы. Ему было что сказать, но совесть не позволяла произнести и слова. Он знал, что сильно накосячил.       И если бы знал, что случилось по его вине в архиве, ненавидел бы себя еще больше.       — Мы уходим, Гермиона, не забудь наложить чары, — Гарри ждал реакцию на свою просьбу, но Грейнджер лишь пялилась на ковер перед собой, совсем не двигаясь. — Идем, Рон.       Еще несколько секунд ее терзал голубой пронзительный взгляд, и уже через минуту дверь в квартиру закрылась, заглушив треск аппарации на лестничном пролете дома. Грейнджер тут же громко выдохнула, впиваясь пальцами в волосы на голове, и уперлась локтями себе в ноги.        Она была напряжена, как пружина, готовая в любой момент выстрелить. Несправедливость плелась за ней повсюду и выводила из себя. И ко всему этому добавилась преступная организация…       Гермиона тихо проскулила.       А когда услышала голос Малфоя из коридора, подпрыгнула на месте от испуга:       — А Уизли действительно сталкер, да?        Она промолчала, все так же пялясь в ковер перед собой. Со всей новой информацией Гермиона забыла, что Драко прятался у нее в спальне за дверью.        И поправлял эрекцию в штанах, когда она уходила.       Драккл раздери этот день!       Держа руки в карманах брюк, Малфой опустился рядом с ней на диван. Сначала он тихо смотрел на камин, а после играл с Живоглотом в гляделки несколько минут. Кот сидел между коробкой и дотлевающими углями, медленно перекладывая хвост из стороны в сторону и не выпуская гостя из виду. Оценивал. Присматривался.       В блондинистой голове Драко крутились шестеренки под тиканье дурацких круглых часов на стене возле камина. Они оба сидели в тишине и думали. Бесконечно терзали себя мыслями.        Одна лампа перестала освещать комнату от такого большого количества волшебников и близкой к квартире аппарации. Камин совсем потух.        В комнате значительно стемнело.       — Уизли замешан.       — Я так не думаю, — Гермиона зачесала волосы назад, громко всхлипывая. Расстроенный взгляд остановился на полупустом бокале вина на полке. Она понимала, что Драко уверен в своей чуйке и почти не ошибался. Рон действительно был замешан, но немного в другом, и рассказывать об этом не хотелось. — Он бы так не поступил.       Вместо того, чтобы как обычно обозвать ее тупой дурой (что на самом деле сейчас хотелось услышать), Драко просто фыркнул.       — Рон… очень сильно меня любит. Поэтому принимает идиотские решения, — это было странно — сидеть со школьным врагом из Слизерина так близко на диване и просто говорить, будто они приятели.        За столько лет ни разу не соприкоснуться, ненавидеть друг друга всем сердцем, а потом с упоением целоваться? Что это вообще было?        Малфой терпеть не мог Гермиону, постоянно говорил гадости и показывал все свое отвращение к магглорожденной, но, когда его язык настойчиво протолкнулся к ней в рот, пуф! Все рухнуло. Драко хотел ее съесть, настолько ему больше не противно… И Грейнджер не понимала, откуда в ней столько смелости появилось ответить ему на поцелуй, а не ударить.        Надо было ударить.       Но вместо этого что она сделала? Напала на него, как дикая, всасывала каждую трещинку на его бледных губах и таяла, словно масло. Как же чертов Малфой потрясающе целовался, Мерлин! Хотелось расплакаться от того, что такой поцелуй больше не повторится.        Что теперь еще очень долго она будет фантазировать об этом перед сном.       Гермиона встала и на трясущихся ногах подошла к бокалу, взяв его за стеклянную ножку. Сделала большой глоток вина, успокаиваясь.       — Рональд не злой. Не убийца.        — Ты его оправдываешь, как оправдаешь и меня, Грейнджер, — Малфой тоже поднялся, возвысившись сзади над миниатюрной девушкой, как столб. По позвоночнику пробежали крупные мурашки. — Тебе нужно научиться ставить свои потребности выше…       — Зачем ты на самом деле здесь? — перебил тихий голос Гермионы.        Она развернулась к нему в порыве все это закончить. Прекратить эти кошки-мышки. Вглядываясь в серо-голубые радужки, подбирала слова.        Никаких барьеров окклюменции. Драко выглядел задумчивым, а его взгляд был хмурым и тяжелым. Наверное, он переживал за Нарциссу, но Гермионе требовалось закончить разговор, который они прервали, чтобы утонуть друг в друге.        Чтобы высосать души друг друга.       — Точно из-за Кингсли? — надавила она после недолгого молчания.       Драко закрыл удушливые эмоции, выстроив высоченные стены, отчего его глаза сверкнули окклюменцией. Усмехнулся уголком губ и очень довольно осмотрел тело Грейнджер. По-собственнически.        — Красивый халат.       — Малфой, — Гермиона закатила глаза на комплимент своей же вещи. — Убери окклюменцию и давай поговорим серьезно.       — Это ты мне говоришь, Грейнджер? Вино в твоей руке разве не такой же, блять, побег от реальности? — почему-то грубая правда Малфоя уже не так задевала, как раньше. Будто Тео был прав, и ты действительно со временем привыкаешь к этому напыщенному индюку и его вредному характеру. — Чем тебя обидел Уизли?       Что?        — Это мои дела, тебя не касаются, — на стандартный ответ, излюбленную заученную фразу, Драко цокнул языком о небо, будто сам никогда не обижал Гермиону.       — Что он сделал, Грейнджер?       — Я…       — «Сама разберусь»? — резко прервал ее Малфой, зло сощурившись. — Нихрена ты не разберешься. Это он тебя опоил? Через твою коллегу.       Она собралась, насколько это было возможным, чтобы не выдать ни одной эмоции и не дрогнуть даже самым маленьким мускулом. Никому не нужно знать, что с ней сделал друг. Это как вскрыть самое уязвимое место.       — Нет. И что ты собираешься делать после услышанного? Об организации, — перевела она тему, закусив губу.        Хоть бы повелся.       Драко шумно выдохнул и дернул своим идеальным носом.       — Найду «Организацию Справедливости», или как там ее, и убью всех, — он легко пожал плечами, словно говорил о выборе цвета новых штор для спальни, а не об убийстве. — И причастных тоже.       Намекал на Рона. Желваки на его белом лице заходили от злости.       Гермиона не верила не единому его слову. Так действовать точно не было в стиле Малфоя. Он никогда никого не убивал и даже под страхом смерти не смог проклясть Дамблдора.        — И ты отправишься в Азкабан, — решила подыграть она и усмехнулась тому, как легко теперь находиться с ним в одной комнате. Несмотря на весь этот его напыщенный вид. Малфой всегда злился.        — Или они убьют меня, Нарциссу, всех моих друзей и тебя, кстати, тоже.       Драко медленно зашагал к ней, раздраженно кусая изнутри щеки. Грейнджер мгновенно пожалела о мыслях ранее, что ей спокойно в его компании.        Ни черта не спокойно. Все внутренности скрутило.       — Ты хотел сказать, — Гермиона с трудом сглотнула, но набралась смелости, когда дорогие черные ботинки остановились почти вплотную к босым женским ногам. — И Асторию тоже.       — Ревнуешь, Грейнджер?       Запах шоколада окружал настолько, что уже проник в нее, а тяжелое дыхание Драко разбивало любое самообладание в щепки. Этому сложно противиться, особенно после самого страстного поцелуя в ее жизни. Даже сейчас Малфой смотрел на Гермиону в стиле «я же говорил» и аккуратно скалился. Злился, ненавидел, а глазами раздевал и уже давно трахал прямо здесь на полу.        — Не ревную. С чего бы?       — Скажи, что ревнуешь.       — Нет. Поражаюсь твоей верности, — все же ответила она исподлобья и сделала большой глоток вина из бокала, не размыкая контакта с серыми глазами противника.         Драко ничуть не изменился в лице на ее слова, словно она опять сморозила какую-то чушь, что его не касается. И как только Грейнджер поняла, что не дождется ответа, который бы хотелось услышать, то решила прогнать его.       — Ты тоже уходи.       Стоило поставить бокал на полку позади и снова повернуться, как грубые руки схватили ее за пояс халата, медленно его развязывая.        — Кажется, это мое, — уже более сердито прошептал он ей на ухо, вызывая дрожь в коленках. Сильно дергал пояс, узел которого не поддавался, чтобы рывки прижимали девушку к нему. Гермиона поджала губы, чтобы не засмеяться, но вышло слишком криво, и Драко это увидел. — Тебе смешно, Грейнджер? Даже после того, как мы чуть не потрахались?       Он и правда хотел ее.        Грязнокровку! — так он ее называл.       Гермиона уперлась языком в зубы, подавляя желание врезать ему. Как на третьем курсе.       — Этому не бывать, Малфой. Мы утолили интерес друг друга, а теперь уходи, — его разозлили эти слова, и скулы тут же очертили бледное лицо.       Сейчас скажет что-нибудь мерзкое.       — Мне нужно занять очередь за Ноттом? Или Тео не делится «подружкой»? — все, чтобы обидеть Гермиону, и это почти задело.        — Я не собираюсь терпеть такие высказывания в свою сторону, Малфой, — Грейнджер сама снимала с себя халат дрожащими руками, пока их взгляды продолжали искрить друг в друга. — И если ты думаешь, что можешь задеть меня очередной клеветой, как в школе, то ничего подобного, — она всучила ему в грудь трансфигурированное пальто, покрывшись мурашками от прохлады. — Я никому не позволю так разговаривать со мной! А теперь проваливай. Тебя дома ждет будущая жена.       — Я не живу с ней.       — Мне все равно.       — Не похоже.       Его взгляд опустился чуть ниже ключиц и застыл на подвеске, которую Гермиона так и не сняла с тех пор, как Рон застегнул замочек на шее. До нее дошло быстрее, чем Драко успел задать вопрос:       — Это отслеживающее дерьмо подарил Уизли? — он фыркнул, когда ее пальцы сжали и прокрутили кулон. Гермиона нахмурилась, почувствовав в нем магию. — Сними этот сраный ошейник и сожги. Ты полная идиотка, Грейнджер.       Малфой испарился тихим треском трансгрессии за дверью ее квартиры. Вторая лампа в гостиной потухла.       Грейнджер не спала всю ночь и только бесконечно думала. 

***

      Драко тоже не спал всю ночь. Смог вырубиться только на рассвете под зельем сна без сновидений.       Утром он проснулся с ужасной головной болью, но с четким пониманием, что поторопился с предложением Астории, потому что не мог держать верность. Это казалось ему чем-то отвратительным. Изменять — не нормально. Особенно, когда ты можешь держать себя в руках, но не хочешь.       Он даже не завтракал, но сделал положенную круговую тренировку, чтобы отвлечься (это не помогло), и принял горячий душ, где продолжал думать о дьявольском наваждении Грейнджер. Драко не заметил, как рука потянулась к члену, и он сделал это, прокручивая в голове поцелуй возле камина и горячее тело девушки под ладонями.        Представлять героиню войны под собой, влажную и трепетную, двигая рукой с черной Меткой Пожирателя по всей длине возбужденной плоти — вот это настоящее извращение. Драко ругался под нос, стонал проклятья сквозь зубы, но не остановился. Звал, мать ее, Гермиону Грейнджер.       Разрядка была такой сильной, что он проскулил, как раненый, и упал лбом на скользкую поверхность кафельной стены.       Ну теперь это точно пиздец. Он впервые подрочил на нее.        Малфой привел себя в порядок, спустился в любимую гостиную и сел в кресло, снова мучаясь мыслями. Пальцы бесконечно потирали подбородок и брови, пока на столе горела дедлайнами гора бумаг: семейные дела и отцовский бизнес с темными артефактами. Несколько запланированных встреч.       Лист пергамента с выбором ебучих цветов для не менее ебучей церемонии бракосочетания.       Сейчас он бы закурил, но травить себя никотином не имел привычки. У него была зависимость похуже.       Драко протяжно выдохнул. Уже принял свою одержимость. Она тянулась еще со школы, но усугубилась новым поведением Грейнджер. Как будто для него открылись те двери, что всегда были закрыты ее чертовой непорочностью и принципиальностью.        С ним все понятно. А с ней-то что?        Почему она не убегает? Почему не сражается?        Ее сопротивление — оно смехотворно. Если бы она только сказала, что ревнует, то… Малфой бы все понял. Он же просил ее. Хотел услышать то, что сорвало бы цепи.        Но Гермиона издевалась над ним.        Почувствовав раздражение, Малфой помассировал виски и вытянул ноги на серый ковер. Дом у озера имел только светлые оттенки, много белого цвета и блеклых от воздействий природы красок. Но Драко нравился этот особняк таким. Здесь царило спокойствие. Тишина.        И Астория, севшая на соседнее кресло, всю эту идиллию разрушила.        — Почему ты решил не посещать сегодня Мэнор? Нарцисса ждет нас, — младшая Гринграсс аккуратно интересовалась у своего жениха, потому что Малфой был не в настроении со вчерашнего дня. Точнее, он был окрылен и несчастен одновременно.       Мысли в очередной раз окутал поцелуй с Грейнджер, такой пленительный, что Драко отключался и выпадал из реальности, когда о нем вспоминал. Голова все еще не соображала. Разум опускал его с небес на землю, где за ним и остальными близкими ему людьми охотилась «Организация Справедливости». От этого Метка Пожирателя Смерти зудела, и Малфой потер предплечье сквозь ткань рубашки, задумчиво смотря в одну точку на зеленом платье Астории. Он так делал всегда, чтобы она была уверена, что он думает о ней и слушает, даже когда приходится переспрашивать.       Темная магия все сильней пробивалась после того, как Грейнджер прогнала его, а он снова нагрубил с три короба, лишь бы оттолкнуть. Ему не хватило поцелуя.       Теперь нужна вся Гермиона.       — У меня нет настроения, — бросил он в ответ.        На самом деле, в поместье сегодня должна была прибыть надзирательница, а Драко все еще не знал, как себя вести. Боялся своих желаний.       К тому же, какое тут настроение, когда из тебя вырывается желание убить всех людей, что хотя бы немного хотели навредить Нарциссе. Или Грейнджер.       Если героиню войны занесли в список предателей наравне с бывшими Пожирателями и их семьями, то во главе организации стоял кто-то поистине мстительный и буйный.       Она же даже магглорожденная. Неужели эта дура обрекла себя на проблемы большие, чем быть белой вороной в коллективе Министерства?        В любом случае надо действовать, пока не стало слишком поздно, поэтому Драко решил с чего-то начать. С Уизли? Еще рано. Рыжий даже представить не мог, в какое дерьмо вляпался, связавшись с Малфоем в гневе. Если этот увалень причастен…        Пока надо попробовать с другой стороны. Например, как ее там, Маргарет? Которая подлила зелье возбуждения в кружку Грейнджер. Надо проверить, не замешана ли она.       Большое ей спасибо, кстати. После нее у Малфоя окончательно поехала крыша.        Мысли летели, как падающая звезда, слишком быстро и неуловимо, оставляя неприятную полосу послевкусия от провала. Какой идиот сказал, что можно успеть загадать желание, пока звезда падает?       — Драко? Ты меня совсем не слушаешь...        Астория вела себя странно последние дни. Она всегда была услужливой, но сейчас из кожи вон лезла, чтобы ему угодить. Вчера, когда он вернулся, дрожащий от эмоций, Гринграсс встретила его в одном белье в спальне особняка у озера, а он даже трахнуть ее не смог, потому что разозлился и испытывал стыд. Его невеста опять хозяйничала и заявлялась в его дом, когда захочет.       А в тот день ему хотелось одного: побыть наедине со своими тараканами.        — Что ты говорила?       — Мне, кажется, нужно к врачу, — она едва закусила губу. Драко нахмурил брови и все же посмотрел на ее идеальное лицо. В чарах косметологии обеим сестрам Гринграсс не было равных. — Поэтому я и хотела посоветоваться с Нарциссой. Она знает лучших колдомедиков… по этой теме.       — Астория, говори прямо, — его голос был таким черствым, что он сам этому удивлялся.       — Кажется… — нет, блять, только не это. — Кажется, я беременна, Драко.