Глава 12. Мне больше не больно

      Никакой радости.       Никакой малейшей радости со стороны будущего отца на ее «беременность».        Драко потащил Асторию к колдомедикам в этот же вечер. Он был слишком обеспокоенным и подозрительным, осматривая коридоры Мунго, словно за ними следила толпа авроров. «Организация Справедливости» не могла быть настолько открытой и бесстрашной, чтобы нападать на них как Пожиратели Смерти.       Ей не о чем было беспокоиться рядом с Малфоем. Гринграсс больше переживала из-за того, что любимый отдалился и погрубел, поэтому она не стала задавать лишних вопросов и шла вместе с ним по больничному крылу, молча сложив руки перед собой.       В женский кабинет его не пустили.       Слава Мерлину!       Конечно, Астория соврала. Она просто не могла забеременеть от человека, который предохранялся абсолютно всегда, и она не нашла ни одного контрзелья на это, как ни старалась. А подменить склянки с зельем в ванной Малфоя ужасно боялась, и пойти на этот шаг не могла решиться.        Он бы свернул ей шею.       В тот вечер, когда Драко вернулся пьяный от Нотта, Астория решила, что самое время воспользоваться его уязвимостью. Но даже тогда он не позволил залезть на себя, пока не опрокинул флакон в горло. И, видимо, не помнил этого.        Астория довольствовалась малым. Играла роль, чтобы хотя бы на время убедить его быть с ней мягче и внимательней, пока она придумает план по устранению Грейнджер.       Как же Астория теперь ее ненавидела!       Лучше остаться без палочки, чем снова разрешить этой заносчивой дуре представлять слизеринцев в суде.       Конечно, целитель сказала, что Астория не беременна, но также дополнила, что если партнеры не предохранялись, срок может быть слишком маленьким и нужно подождать еще хотя бы неделю. Первые признаки магической беременности проявлялись очень рано, и чем сильнее родители ребенка, тем легче было обнаружить первые зачатки на информационных чарах.       Она должна решить вопрос с грязнокровкой и свадьбой в ближайшие дни, пока обман не стал явным.       Драко лишь кивнул на приукрашенный пересказ из кабинета, погрузившись в эту холодную отрешенную оболочку. Кажется, он действительно был не уверен в том, что выпил тогда зелье. Поглядывал на живот Астории, туго обтянутый корсетом платья, будто пытался увидеть сквозь него своего ребенка. Сомневался.       Откладывать больше нельзя: именно сегодня она отправится к Нотту, чтобы поговорить и обдумать дальнейший план действий.       И уже через час Астория стояла в готической гостиной Теодора Нотта.       — Мисс Гринграсс, — поклонился старый эльф, и девушка едва заметно скривилась от его сморщенного вида. Эльфы ей никогда не нравились. — Хозяин скоро спустится к мисс. Хозяина уже оповестили о прибытии мисс Гринграсс.       Астория лишь кивнула. Эльф испарился щелчком пальцев, не издавая при этом ни единого звука аппарации, на что она удивленно вздернула бровями. Ее трансгрессию можно было услышать в соседнем городе.       Гостья скучающе осмотрела темно-красную гостиную, в которой бывала пару раз с Малфоем. Очень давно, еще до всей этой истории с домашним арестом. Раньше Драко был другим, более внимательным, безусловно, дерганым после жизни в рядах Пожирателей, но все же в нем теплилось что-то искреннее к своей девушке. Секс был чаще, и, хотя Малфой никогда не был с ней нежен, боли не причинял.        Осознанно не причинял.       Неосознанно он мог и не заметить, что Астория уже кричит от грубых толчков и отсутствия кислорода, потому что зажата лицом в подушку. Драко не оставлял ее без оргазма, как и не оставлял без синяков.       Наверное, все мужчины такие. Ей не с чем было сравнить.       — Астория, вот так сюрприз! — хозяин поместья спускался по ступеням главной лестницы с неприкуренной сигаретой в зубах и почти расстегнутой рубашке. Нотт был тем другом Драко, которого она вообще не понимала. Будто Тео вырастил не Пожиратель Смерти, а цирковая труппа. — Чем обязан?       — Ну и вид у тебя, Теодор.       Взволнованная предстоящим допросом Гринграсс разгладила складки классического платья, но не могла и дальше показывать свое недовольство. С глубоким вдохом собралась и вошла в роль обаятельной девчушки. Ей нужно добыть информацию.       Тео, который бегло осмотрел себя и ничего странного не увидел, махнул рукой к диванам в центре комнаты. Астория прошлась острым языком по зубам и выдохнула, набираясь уверенности.       — Мне нужно кое-что спросить у тебя.       — Конечно, Астория. Как я могу отказать такой красотке? — игрок льстиво подмигнул наигранно смущенной Астории.        Они опустились друг напротив друга через низкий кофейный столик с переполненной пепельницей. Прямая осанка Гринграсс выделялась на фоне развалившегося Нотта. Она никогда не могла поверить, что этот волшебник умен больше, чем ее жених, потому что выглядел тот, как настоящий пьянчуга.        — Виски? Хочешь узнать что-то о Драко? Чай? Кофе?       Еще и прямолинейный.       — Нет, спасибо, — она замахала пальчиками, не желая отвлекаться на чаепитие. Тео располагал к общению о ее будущем муже, что не могло не радовать. — Я хочу узнать о… Что ты знаешь о Драко и Грейнджер? Что их связывает в прошлом?       — Оу, ты об этом, — Нотт удивился, но продолжил довольно открыто: — Беллатриса Лестрейндж пытала Гермиону в Мэноре, на глазах у всей четы Малфоев. Я уверен, Драко до сих пор переживает, что не смог ей помочь… Если ты об этом, — дополнил он слова уже тише, закусив губу.        Астория изо всех сил пыталась выглядеть спокойной, даже когда Нотт прикурил сигарету и выдохнул дым почти ей в лицо. Она вежливо проглотила это.       — А если не об этом? Например, что между ними сейчас?       Искусанные губы Теодора дрогнули в полуулыбке. Нервно. Болезненно. Синие глаза пристально следили за эмоциями Гринграсс, и под этим натиском ее свирепый вырывающийся из-под напускного равнодушия взгляд прорывался.        Тео пощелкал языком, радостно оскалившись на ее вид.        — Как узнала?       Вопрос прозвучал, как гром, сотрясая все внутренности и выворачивая душу. Астория окончательно сорвала с лица маску и с болью поджала губы. Отвела разбитый взгляд под пристальным взором Теодора. Она чувствовала, что он насмехался над ней.       Но они никогда и не дружили, чтобы проникаться друг к другу сочувствием.        — Услышала, как они говорили, а потом вспомнила твои комментарии на заседании, — ее ладони сжались на плотной зеленой ткани подола, обтягивающего длинные ноги.        И что ему было мало? Чего в ней недостаточно?        Стройное тело, идеальная фигура, красивое лицо, услужливый характер. Чистокровная. Ему под стать. Да Астория на все готова! Она никак не ожидала измены от Малфоя, потому что эта династия кичилась своей верностью семье. Астория из кожи вон лезла, чтобы выглядеть для него самой идеальной невестой, чтобы он хотел ее, видел в ней мать будущих детей, но получала только холод и равнодушие.        А теперь и предательство.       — Они в тот день оба опоздали. Ты знаешь, почему?        — Уже знаю, — Нотт больше не выглядел таким радостным, как в начале разговора, и это не ускользнуло от хитрых глаз Гринграсс. Она зацепилась за это. — Но, если хочешь подробности, тебе нужно спросить у самого Драко.       А почему не у Грейнджер?       Что-то в поведении Теодора наталкивало на интересные мысли. Может, это вздутые вены на шее от недовольства? Или сжатый фильтр сигареты до белых кончиков пальцев?        К тому же на собрании перед заседанием все ясно дали понять, что Тео спал со своей подружкой.        Это ревность.       — Ты даже не будешь защищать своего школьного друга? — решила она подтвердить свою теорию. Грязнокровку от нападок Драко он защищал очень красноречиво, а самого Малфоя даже не потрудился, будто ему не было дела до друга.       — Да, по-моему, тут бессмысленно, не находишь?        Тео вдохнул сигаретный дым, сильно втягивая щеки. Звук тлеющего и хрустящего табака говорил об очень крепкой затяжке. Его нога дергалась, постоянно поднимаясь на носок и отбивая неровный ритм пяткой. Нервничал.       Как вообще можно курить в таком великом особняке Ноттов? Настоящее оскорбление для полотен на стенах.        — Я не буду доказывать тебе, что трава синяя. Все же очевидно.       — Или дело в другом?        Астория громко усмехнулась, когда заметила, как лицо Теодора осунулось, а зубы принялись кусать щеки. Взгляд устремился на дерганое колено, прячась от собеседницы. Его напряженные руки мгновенно потушили сигарету в пустой пепельнице на кофейном столе.        Попался.       — Чего ты хочешь, Астория? — он стал очень раздраженным и делал вид, что не понимает.       — Мне кажется, ты неравнодушен к магглорожденной волшебнице из Гриффиндора, да, Тео? — она поймала его взгляд, хитро улыбаясь. Бинго! Та нужная эмоция в потухших глазах присутствовала, перекрывая все остальное. Как же Нотт не хотел, чтобы Грейнджер была с другим! — Мы можем помочь друг другу.       Тишина играла на нервах, как на арфе.        Астории не понять нерешительности Теодора. Он почему-то молчал и тщательно все взвешивал, хотя думать здесь особо и не о чем. Если сучка Грейнджер так нужна ему — пусть просто следует условиям Гринграсс и забирает возлюбленную к чертовой матери.        Любуется с ней, спит с ней, принимает наркотики с ней, все, что угодно с ней, только подальше от Драко.       — Я не хочу, чтобы она была с Малфоем, и все на этом.       — Отлично. Я тоже не хочу, чтобы она терлась возле моего жениха, — тут Тео вздернул бровями. Не ожидал, что они собираются жениться? Сюрприз! — И наводила на него смуту, — улыбка озарила ее сияющее от восторга лицо. — Видишь, у нас одна цель.       — Что ты предлагаешь?       — Завтра я устрою особенный прием у себя дома, а после него предлагаю переместиться к тебе в поместье на вечеринку, — на хмурые брови Теодора Гринграсс закатила глаза. — Ну, какие вы обычно устраиваете? Раз прием будет у меня, я тоже приду к вам вечером. И все сделаю.       На этот раз молчание было недолгим, но Тео уже перешел от раздражения к какому-то мучительному состоянию. Он шикнул от боли, когда слишком сильно укусил щеку изнутри. Его выкручивало.       — Хорошо. Только Гермиона не должна пострадать, ясно? — Нотт стучал по коленке пальцами. — Физически.       — Ладно, Тео, — язвительно согласилась Астория и все же ради интереса задала вопрос. — Так ты ее любишь или?..       Он нагнулся к ней. Исподлобья вцепился ей в лицо своим сапфировым взглядом. Кудри закрывали брови. Тени очертили под глазами круги.       Гринграсс сглотнула.       — Гермиона потрясающая девушка, добрая и справедливая. Драко ее не достоин, — он откинулся на спинку, в момент расслабившись, и улыбнулся во все лицо острыми уголками искусанных губ. — А вот ты ему в самый раз со своим коварством, Астория.        Девушка уже не улыбалась, только бесконечно злилась на то, что все считали грязнокровку какой-то святой.        И что они в ней нашли?

***

      В пятницу в Мэноре Драко не появился, а Нарцисса выглядела такой подозрительно скрытной, что Гермиона едва удержалась спросить напрямую, о чем она думает. По мнению девушки, Кингсли дал идиотское поручение, потому что миссис Малфой была очень принципиальной закрытой женщиной, любящей только своего сына и не признающей больше никого. Никакая политика Реддла аристократку не смущала.        Даже зацепиться не за что.       После того, как Драко спустил Грейнджер по лестнице и заперся с ней внизу, Нарцисса смотрела на нее так, будто та принесла в подоле от любимого сыночка.       — Нарцисса, — начала Гермиона, сидя на том же кресле, что и во вторник, и держа в руках ту же чашку. Было бы смешно, если бы ей подали тот же чай. — Вы обладаете легилименцией?       — Самую малость, — честно ответила узница своего поместья. Гермиона напряглась, старательно тихо опуская чашку на блюдце. — Не переживайте, — она улыбнулась почти по-настоящему. — Если я проникну в вашу голову, то вы это обязательно почувствуете. В неумелых руках легилименция — очень болезненна. А я никогда не пыталась ей владеть в совершенстве.       — Почему же? — Гермиона перевела взгляд на Нарциссу. Сегодня она выглядела волшебно в серебристом платье и плаще изумрудного цвета. — Не каждый может обладать этим полезным навыком.       — Мне больше интересна окклюменция, и вам, я думаю, тоже, — голубые глаза игриво сверкнули, а тонкие пальцы сомкнулись на белой чашке.        Если миссис Малфой хотела намекнуть на ее происхождение, то у нее получилось. Гермиона заметила уклон на то, что чтение мыслей для магглорожденной невозможно.        — Я бы не хотела увидеть лишнего, — она без стеснения намекнула на разум Грейнджер. На возможные воспоминания с ее сыном.       — Я бы вас и не пустила в свою голову, Нарцисса, — слишком самоуверенно произнесла Гермиона и уже пожалела об этом, сцепив руки в замок.       — Вы так хороши в окклюменции? — наиграно вежливо.       — Я только учусь, но, думаю, смогла бы вам противостоять, — подбородок Грейнджер слегка вздернулся.               — Не хотите попробовать?       — Мне уже пора.       Гермиона натянуто улыбнулась, уходя от разговора и собираясь к следующей встрече научиться делать хоть что-то в своей голове, чтобы не упасть в грязь лицом. Возможно, благодаря этому, она бы поняла, насколько Нарцисса хороша, как легилимент, и тогда в тяжелую папку по делу добавился новый пункт. Об этом нигде не упоминалось ранее.        — Я проверю чары на поместье. Увидимся во вторник.       — Гермиона?       Она обернулась к матери Драко уже у выхода из кабинета.       — Вы вызываете в моем сыне такую ненависть, что он едва ее сдерживает. Зачем вы согласились быть моей смотрящей в Мэноре?        Вот это прямолинейность!       Гермиона чуть не задохнулась от возмущения.       — Это просто работа, — грубо оборвала она, хмуря брови. — А Малфой сам виноват в своей ненависти. Не нужно было стоять и смотреть, как Беллатриса Лестрейндж пытает меня. Эту ненависть вызываю в нем не я, а его совесть.       — У моего сына не было выбора, — строго ответила Нарцисса, защищая Драко. — Он сделал все, что мог.       — Выбор есть всегда.       Грейнджер трансгрессировала за стены дома во двор и глубоко вдохнула свежий воздух. После того, как она изучила дорогу до кабинета, пользоваться аппарацией не составило труда. Это намного облегчило задачу и уменьшило шансы встретиться с кем-нибудь нежелательным по пути. Тем более в таком яростном состоянии.        Надменная Нарцисса! Решила, что может говорить такие вещи после произошедшего!       На следующий день Гермиона, как обычно, собралась в библиотеку Нотта. Уже в поместье узнала от Тео, что вечером, после приема у Гринграссов, будет проходить очередная вечеринка аристократов, ведущих праздный образ жизни. Ну или обычное собрание Слизерина.        Гермиона сказала, что просто не выйдет из библиотеки, но Нотт разрешил воспользоваться Маховиком времени для обучения и чтения, если она согласится выйти с ним к друзьям.        И Грейнджер сломалась, как тростинка. Возможно, дело было не в артефакте.       Там будет Малфой.       И как бы она не хотела это отрицать, ей хотелось увидеть Драко, несмотря на помолвку и прочие странности между ними. Просто увидеть. Если понадобится, Гермиона будет его игнорировать. А если он решит обидеть ее — воткнет палочку ему в горло!

***

      — Воу-воу, Гермиона, — Тео закрылся руками, когда девушка резко и со злостью дернула на себя дверь «своей» комнаты на втором этаже его поместья, сталкиваясь с другом в коридоре. — Что такое?       Она выдохнула раздутыми ноздрями и отвела взгляд.       — Ничего, разозлилась немного, — это было нормальным состоянием для Гермионы, и он часто видел ее такой.        Темпераментная.       Проницательные синие глаза Теодора оценили образ Грейнджер на вечер: простые джинсы и полосатый длинный свитер. Его губы исказились отрицанием, потому что она должна выглядеть сегодня так, чтобы Малфою стало плохо.        И Астории заодно. Почему бы и нет?        — Тео, я не буду наряжаться. Я же не придираюсь к твоему наряду! — руки Гермионы растерянно обвели на Теодоре помятую белую рубашку, как всегда не заправленную, и свободные штаны. — Это всего лишь очередные посиделки на диванах с абсолютно отвратительными не веселыми играми. Играть с вами, кстати, я больше не буду.        Игры Слизерина никогда не рассчитывались на дружеские хи-хи и ха-ха, как на других факультетах. Все делалось для того, чтобы вывернуть каждого наизнанку. Выебать морально. Никаких секретов, открытые эмоции и чувства, прощупывание границ. Проверка, на что ты способен.  Они делали друг друга язвами.       Нотт знал, что придуманное Асторией на сегодняшний вечер — плохо. Связываться с ней не стоило, но поставить на место Драко уж очень хотелось. Его высокомерие можно было терпеть, пока оно не превратилось в желание обладать Грейнджер, а Тео не намеревался делиться или уступать. Он не хотел отношений с Гермионой, но позволить ему, Пожирателю Смерти, всему такому теперь идеальному и травившему гриффиндорку в школе, поглотить ее?        Нет.        Она не его Гермиона. Этому не бывать.       Он ее не заслуживал!       Астория Теодору не нравилась. Наверное, она была бы прекрасной женой Малфою: такая же надменная, идеальная, высокомерная и злющая внутри, как банши. И хоть он был с ней в сговоре на сегодняшний вечер, дружить не собирался, а для лучшего эффекта решил сделать свою подругу бриллиантом этого вечера.       И приема, разумеется.       — Гермиона, — издалека начал Тео и увидел, как она уже заподозрила неладное, слегка наклонив лохматую голову. — Вечеринка будет только через часа три, а прием в доме у Гринграсс через тридцать минут, — он обворожительно улыбнулся. — Мне нужна спутница. Понимаешь, о чем я?       — Даже не думай, Нотт, — карие глаза недобро сузились. — В твоем окружении мало женщин?       — Достойных — ни одной, — Гермиона закатила глаза. — А если я дам тебе кое-что классное из нарядов моей мамы? — Теодор тоже прищурился, но не сердито, игриво закусывая губу.       — Ни за что, — руки с длинными рукавами коричневого свитера скрестились на груди.        Гермиона не потрудилась даже заплести что-нибудь на голове, настолько ей было все равно. Вообще она любила платья и носила этот предмет одежды довольно часто на радость глазам Тео, но сегодня у нее не было настроения вылезать из уютного теплого свитера. Да еще и в дом Гринграссов.       — Я не надену платье твоей мамы. И не пойду на прием. Мне там не место.       Он уже знал, что уломает Грейнджер, потому что семья Астории всегда держалась в тени войны и не была приближена к Волан-де-морту. К тому же, они не являлись приверженцами евгеники и истребления магглорожденных, скорее, просто трусами, державшимися аристократического общества чистокровных.       — Тодд, — стоило хозяину поместья назвать имя эльфа, как тот уже появился, невзначай скалясь в сторону Гермионы. На это уже никто не обращал внимания. — Принеси синее платье моей матери.       — Хозяин должен понимать, что семья Нотт…       — Платье. Моей. Матери. Синее, со святочного бала.       — Одну минуту, хозяин.       Эльф исчез, и Тео усмехнулся непокорному поведению домовика, заталкивая ворчащую Гермиону обратно в комнату и закрывая за собой дверь. Тодд был единственным эльфом, который мог перечить Нотту, но высказываться насчет чистоты крови Грейнджер он строго настрого запретил.       — Тео…       — Гермиона, моя мама любила минимализм, так что там нет ничего вычурного, чего ты себе придумала, — Нотт достал палочку из заднего кармана и призвал стакан огневиски, сразу делая глоток. Горло приятно обожгло.       Он жутко нервничал.       Каждый раз позволяя ей что-то большее, Тео проверял себя на чувства. А еще переживал из-за предстоящего вечера и уже заранее вкушал эмоции Малфоя, когда тот увидит Грейнджер в платье миссис Нотт. В том самом платье, с портрета над камином в гостиной.       — Я же сказала, я не надену платье твоей мамы! — она поджала губы, все еще держа руки скрещенными на груди. Это можно было бы расценить за точку в их споре, но Грейнджер еще не видела платье. — Да еще и со святочного бала! — оно уже лежало за ее спиной на кровати. И стоило ворчащей девушке к нему развернуться, как пыл поутих, а Тео расплылся в счастливой улыбке. — Это…       На белых простынях кровати волнами темно-синего бархата переливалось небольшое платье-футляр с длинными спущенными с плеч рукавами и черным кружевом. Теодор мог поспорить, что ее открытые плечи и ключицы в этом платье будут выглядеть так сногсшибательно, что ему самому станет плохо. И Грейнджер тоже застыла, не смея отвести взгляд от такой красоты, под стать гордой когтевранке Нотт.        — Тогда немного другой стиль был у девушек, но все же, — Тео подошел к ней со спины, через плечо оценивая красоту на кровати и умирая от желания увидеть ее в этом наряде.        Он чувствовал, что это было уже на уровне какого-то извращения, постоянно сравнивать Грейнджер с матерью и желать этого тепла, но старался об этом не думать.       — О, Мерлин… Оно очень красивое, но я не могу, — Гермиона обернулась к Теодору и замотала в отрицании головой, а ее скрытые огромными рукавами руки беспомощно повисли вдоль тела. — Я буду в нем как…       — Как леди готической эпохи, — посмеялся Тео и протянул девушке алкоголь в своей руке. — Для храбрости. Не оставляй меня.       Умный слизеринец знал, как ей манипулировать.       Его план изначально был хорошим, но…       Грейнджер посмотрела на него своими медовыми глазами, такими насыщенными, яркими, как огневиски у него в стакане. Иногда он думал, что влюблен в нее, но что-то не позволяло отдаться ей полностью.        Тео не умел так любить.       Влюбиться — означало потерять себя, свободу, медленное самоуничтожение. Теодор не мог загнать себя в клетку своими же руками и закрыть там же ее горячее сердце. Гермионе нужен кто-то другой. Не наркоман.       С ним этот огонь потухнет.       — Либо это платье, либо свитер Слизерина.        — Ладно, — обреченно выдохнули уже расслабленные губы Грейнджер и скрылись за стеклом с янтарной жидкостью. Она скривилась от резкого вкуса, закрываясь запястьем. — Только ради Маховика времени. Отвернись.       — Сестры Гринграсс съедят себя заживо из-за твоей красоты, — отвернулся Нотт, чувствуя спиной ее смущенную улыбку.       — Только ты тоже переоденешься. В таком виде не пойдешь.

***

      Поместье одной из древних семей волшебного мира выглядело не таким большим, как Малфой-Мэнор, но точно больше дома Ноттов. Главный холл, наполненный гостями, пестрил цветами в вазах и пудровым розовым ковром, словно в выцветшем кукольном домике. От запаха лилий Драко не знал, куда ему деться и, поздоровавшись с будущими тещей и тестем, чудом избежавшими наказания Визенгамота, пил огневиски в углу комнаты.       Сжимая в кармане брюк коробочку, из-за которой его девушка все это и устроила.       У него не было выбора. Никогда.       Вся жизнь распланирована, разделена на списки дел, и Драко необходимо вернуться к галочкам возле пунктов о выполненных задачах. От него зависел род Малфоев, так как он единственный ребенок в семье. Бизнес, наследие, связи. Он изначально знал, куда ведет дорога золотой жизни избалованного мальчика-аристократа.       Малфой был спокоен до той минуты, пока со второго этажа гостиной Гринграссов вместе с Дафной не вышла Астория. От того, как она стала заполонять его жизнь, он злился так, что скрипели зубы, и уже в который раз жалел о принятом решении сделать предложение.        Драко не понимал, когда это пройдет.        Когда он станет видеть в ней спутницу жизни? Когда это началось у родителей? Ему не удавалось принять ее на том уровне, на который Астория стремительно взбиралась. И он сам, блять, протягивал ей руку. Идиот!       Так нужно. Так нужно. Так нужно.       Она самая хорошая партия для тебя, Малфой!        Больше ни одна девушка из чистокровных семей не захочет связывать жизнь с Пожирателем Смерти. А если захочет, то родители не позволят.        Нужно было взрослеть: совсем скоро ему перейдут все обязанности отца, потому что Нарцисса в силу заточения не может являться на встречи и приемы. Это должен быть Драко, конечно, в сопровождении жены и, желательно, наследника.       От этого слова у Малфоя шли мурашки по коже. Он не хотел становиться отцом вот так, внезапно, очень рано, еще и разделять родительские обязанности с Гринграсс, к которой он до сих пор не мог привыкнуть. Драко чувствовал себя идиотом, потому что знал, что однажды это случится, и все равно лег с ней в постель, будучи абсолютно пьяным.        В тот день он впервые встретился с Грейнджер, и это подкосило его.       Чертова героиня войны, мисс Идеал и умнейшая ведьма…       Чертова Грейнджер!       Драко понял, когда все это началось. Еще на четвертом курсе.       Семья Малфоя знала о нападении Пожирателей Смерти в день Чемпионата мира по Квиддичу. Там он и увидел Грейнджер на трибунах. Первая мысль была «наконец-то эту грязнокровку сегодня убьют». И как же Драко охренел, когда следующая мгновенно догнала — «черт, ее действительно могут убить».        Он пытался предупредить ее, сказать, что грязнокровке, блять, тут не место сегодня, но она не послушала его, потому что издевательская манера Драко была для нее уже привычным делом.       Гребаное облегчение — он выдохнул, когда увидел ее после всего живой. Даже в компании двух остолопов, из-за которых Грейнджер попадала в неприятности. Драко улыбнулся.       Это был первый раз, когда он действительно почувствовал, что слишком далек от убийств и не способен на это. Грейнджер была первой, с помощью кого Драко это осознал, и с чего началась та вереница внутренних самоистязаний. Тогда у нее получилось сохранить в нем что-то живое, хотя она просто посмотрела на него.       Сейчас же Грейнджер зажигала в нем огонь, о котором говорила мама.        Драко закрыл глаза в толпе разодетых всюду людей.       Она чувствует то же самое? Или это просто… страсть?       — Драко, милый, — по одному голосу и с опущенными веками можно было почувствовать, как Астория улыбалась и светилась от счастья. — Милый?       Он все же взглянул на свою невесту и снова задался вопросом: почему так к ней равнодушен? Она подошла к Драко, красивая, утонченная, в серебряном платье и идеальной укладкой, готовая раствориться в нем, но… ничего. Сердце не реагировало. И Малфой сначала считал, что со всеми женщинами ничего не чувствует, а оказалось, это не так.        — Ты опять такой задумчивый.       Пэнси, стоявшая рядом с Драко, очень резко отодвинулась, чтобы уступить место Астории, которая с удовольствием прильнула, обвив мужскую руку, как змея добычу. Раньше она так никогда не делала. И это было единственное, что ему нравилось в их отношениях.       Малфой не испытывал такого дикого раздражения даже от Паркинсон. Однокурсница хоть и была всегда рядом и выполняла все, что он попросит, никогда не висела на нем. И Драко бы скорее женился на ней, не будь она обещана Монтегю.       Хотя кого он обманывал, Пэнс тоже ему не подходила и со временем начала бы раздражать.        — Где Нотт, черт его побрал? — Блейз подошел к компании друзей.       Он притянул Дафну за плечи, на что Астория неодобрительно покачала головой то ли на ругань, то ли на откровенные действия в сторону своей сестры, когда могут увидеть родители. Дочерям Гринграсс запрещено прелюбодействовать до свадьбы, но их это, видимо, мало волновало. Ко всему прочему, Селена и Арчибальд не приняли выбор старшей дочери, не дали согласия на их отношения с Забини и разрешили только «дружить». Все из-за репутации матери Блейза.       — Тонки! Ты тут?       Эльф дома Гринграсс появилась почти сразу на зов, внимательно осматривая позвавших ее.        — Тонки здесь, — промурлыкал высокий голос.       — Теодор Нотт прибыл? — спросила Астория как-то слишком нетерпеливо, будто ждала его больше всех.        — Мистер Нотт с мисс Грейнджер уже прибыли, — быстро пробормотала домовиха и, поклонившись, исчезла в суматохе вечера, оставив бывших слизеринцев стоять в недоумении.       В ушах загудело от злости.        Галстук на шее ощущался как петля. И она затянулась.       Драко в этот момент настолько заледенел от накладываемой друг за другом окклюменции, что от него мог пойти пар, а спина покрылась испариной. Именно так он ощущал себя. Как глыба льда на палящем солнце.        Грейнджер не должно быть здесь. Только не сегодня.       — У-у, — протянул Блейз, засмеявшись, и все его дружно поддержали, кроме Малфоя. Он старался себя контролировать. — У нас новая парочка?       — Значит, Грейнджер встречается с Ноттом? — слишком холодно спросила Астория, наигранно. Добила Драко окончательно. У него с лица посыпались осколки маски безразличия.       Тебе нельзя ее бить, Малфой. Она твоя невеста и, возможно, мать твоего ребенка. И ты вообще не бьешь женщин!       Даже когда эти женщины первые бьют тебя в нос с кулака.       — Нет, вроде, — Дафна пожала плечами в руках Забини и сделала глоток коктейля с ромом. Драко решил отвлекаться на любую информацию вокруг, лишь бы не слушать о них. — Но вполне вероятно, что встречаться они все же будут.       Не будут.       Иначе… что, блять, иначе?!       — Отец Нотта был бы точно не в восторге от такой невестки, — пробормотала Паркинсон где-то в углу и тяжело вздохнула, увидев идущего к ней Монтегю, на что все отреагировали веселыми усмешками. Опять кроме Малфоя.       Тот трещал от гнева.        — Эй, Драко, ты что без настроения сегодня? — Блейз не отрывал от него по-настоящему обеспокоенных темных глаз. Прищурился.       — Плохо спал, — выдавил Драко и пригубил огневиски, решив, что сегодня стоит напиться. Терять уже, блять, нечего.        Он правда сегодня отвратительно спал, потому что опять думал о ней и даже достал ее волшебную палочку с жилой дракона из ящика. Но в этот раз не помыл после этого руки. Немного поколдовал.       Подрочил.       Драко вывела из равновесия смелость Грейнджер. Она пришла на прием в дом Гринграссов, да еще и после всего, что случилось между ними и в целом с этой гребаной организацией. Все уже были в курсе возможной опасности, поэтому перемещались только каминной сетью и только между домами великих семей, не покидая участки без защитных чар. У Гринграсс их имелось достаточно, чтобы быть в безопасности.       Драко уже должен был привыкнуть к внезапному появлению Грейнджер где угодно, будь это вечер Слизерина, квартира Нотта или Малфой-Мэнор. Неважно! Она преследовала его, и с каждой встречей он ждал этого все больше.        Но сегодня был точно не тот день. И если Нотт знал, что сегодня особенный прием, то специально взял ее с собой.       А узнать это он мог только от Астории.       Сука.       — Сладкая парочка прямо по курсу, — улыбнулась Дафна, кивнув в сторону толпы.       И вот, появился сияющий от счастья Нотт, ювелирно держащий Грейнджер рукой за талию. Он не торопился отпускать свою спутницу к желающим поговорить с ней, словно она бриллиант этого вечера.        Монтегю присвистнул.       На ней переливалось темно-синее бархатное платье с длинными рукавами и черным кружевом, выставляя напоказ голые плечи и выпирающие ключицы, едва прикрытые распущенными уложенными локонами. Малфой представил, как искусал бы каждый неприкрытый участок кожи, а Нотту сломал руки.       И все бы ничего, Драко проглотил бы эти сраные чувства и ревность, если бы он уже не видел это платье на портрете в гостиной Ноттов.       А еще на ней был гребаный ошейник сраного Уизли. Она его, блять, не сняла!       — Это что, платье матери Тео? — внимательная Паркинсон подавилась шампанским. Разинула рот от шока.       — Да, — улыбнулся Теодор, услышав высказывание Пэнси, когда они уже подошли к ним. И обязательно, конечно, посмотрел в сторону Малфоя, который вкладывал все силы, чтобы не показать гнева внутри. Нотт буквально заявил на Грейнджер права, и это ощущалось унижением для такого, как Малфой.       А она чем думала?!       И намеренно игнорировала Драко, будто его не существует. Даже если он помашет перед ее лицом рукой, Гермиона отстранится, как от назойливой мухи.        — Я тут не при чем, — отмахнулась Грейнджер, чувствуя себя некомфортно.       Она встретилась взглядом с Асторией, обнимающей руку Малфоя в мужской парадной мантии. Янтарные глаза дрогнули всего на секунду, а потом он увидел то, чего никак не ожидал: в черных зрачках блеснула окклюменция, и такая сильная, что Драко не удержался и дернул бровью.        Насколько же должна ее мучать совесть перед Гринграсс?       — Он меня заставил прийти.        — Я сказал, — прижался Тео к ней слишком близко, заставив Драко незаметно сжать ладонь в кулак. — Либо это платье, либо свитер Слизерина.       — Упаси Салазар! — воскликнула Пэнси. — Он в гробу перевернется!       — Я тоже так подумала, — отсалютовала ей Грейнджер бокалом шампанского и пригубила алкоголь.        — Не ожидал увидеть героиню войны на приеме с бывшими Пожирателями, — Грэхэм разглядывал Гермиону с головы до ног, как экспонат в музее. Ему было плевать даже на раздраженную Пэнси рядом. — Да еще и в таком очаровательном виде…       У Драко свело скулы.       Грейнджер хотела что-то высказать, но Паркинсон опередила:       — Если бы ты не лежал в Мунго со своей маленькой проблемкой, — начала Пэнси защищать Грейнджер, что всех удивило и вызвало бурный смех. Драко знал, что стерва к стерве станет относиться лучше со временем. Они бы подружились, в другом мире, конечно. — И смог прийти в Министерство, то увидел бы своими глазами, что это она оставила тебе палочку, защищая на заседании, чтобы ты хоть как-то мог поднять свое…       — Достаточно, Пэнс, — прервал ее тот, злобно сжав губы, но не смея ничего сделать. Если бы он хоть пальцем тронул Паркинсон, то остальные трое слизеринцев не оставили бы на нем живого места.       Но Малфой не мог судить Монтегю за восхищения Грейнджер, потому что она выглядела невероятно красивой.        Дороже, чем любая присутствовавшая здесь чистокровная или мать Тео на полотне. Ей не нужно было стараться, чтобы светиться огнем. Чтобы гореть и зажигать Малфоя.       Судя по тому, как Астория впивалась ногтями в руку Драко, она думала так же и завидовала до дрожи в пальцах. Он позволял ей причинять себе боль хваткой, потому что чуть ниже на предплечье от гнева горела Метка Пожирателя Смерти, и это притупляло болезненные ощущения другими.       Драко влил в себя очередной стакан, а его невеста потянулась за бокалом с летающего подноса.       — Нет, — забрал он шампанское из руки Астории и поставил обратно, пока никто не видел, потому что все повернулись на разговаривающего работника Министерства с Грейнджер. — Нельзя.       И та промолчала, слегка поджав губы. Если она собралась травить его ребенка, пусть и не факт, что существующего, то он открутит ей голову.        — Шокирован вашим появлением, мисс Грейнджер, — высокий мужчина, Реджинальд Кроткотт, одетый очень официально, слегка поклонился Гермионе. Та ответно улыбнулась. Их что-то связывало. — Хотя, наверное, после вашей защиты по делу «о детях Пожирателей» — это, должно быть, не удивительно.        — Я тоже не ожидала увидеть вас здесь, — ответила она очень сдержанно.       Малфой смотрел на то, как Нотт не убирает руки с ее спины. То и дело проводит пальцами и спускается на талию, попивая свой огневиски. На нем отлично сидел костюм. Грейнджер заставила (Тео никогда бы так не вырядился сам). Но рубашка все же не имела галстука и застегнутых сверху пуговиц.        Драко представил, как они вместе одеваются на этот прием в спальне Нотта после бурного секса, и сразу отвернулся, ища хоть что-то, за что можно ухватиться взглядом. Его до костей съедала ревность.        — Вас, должно быть, с радостью пригласили хозяева дома? Сразу две их дочери благодаря вам остались с палочками, — продолжал Кроткотт в своей крысиной манере, будто забыл, что его жена тоже магглорожденная.        Астория едва фыркнула на слова гостя, но кроме Малфоя этого никто не заметил. Ее поведение показалось ему странным.       Гринграссы всегда снисходительно относились к магглорожденным, и сама Астория не раз пресекала Драко от высказывания в их сторону, и что же изменилось?       Его невеста что-то заметила.       Она в курсе.       — Гермиона здесь со мной, — Нотт опять провел пальцами по красивой женской спине, задевая длинные кудри прически.       Сколько, блять, уже можно?       — В качестве дамы вашего сердца? — не унимался работник Министерства, и терпению Малфоя приходил конец. Он, кажется, выпил залпом третью порцию огневиски.        — А где дама вашего сердца, мистер Кроткотт? — резко выдала Грейнджер, ухмыльнувшись в своей самодовольной манере. Драко нравилась такая ее улыбка.        — Она где-то…       — Будьте внимательнее, а то миссис Кроткотт может снова немного перепутать вас с кем-то более смелым, — это было что-то локальное, но на Реджинальда подействовало как холодный душ. Его уродская улыбка слетела, как будто и не было. — Не оставляйте ее одну.        Нотт смеялся, не сдерживаясь, и Малфой снова почувствовал укол ревности от того, что его друг знает больше, чем он. 

***

      Кроткотт стыдливо и со злостью в глазах скрылся в толпе, но Грейнджер только сильнее запереживала, схватившись за руку Теодора, как за спасательный круг. Его пальцы уверенно переплелись с ее в ответ.        Прямо перед Гермионой, плавая между безумно дорогих платьев и костюмов, передвигалась самодовольная улыбочка репортерши, незарегистрированного анимага-жука и худшего кошмара Грейнджер. Ее глаза в секунду расширились, а шея покраснела.        Если эта противная женщина увидит ее, то обязательно разместит фото в «Ежедневном пророке» с кричащим названием «Героиня войны прохлаждается на приеме в доме Гринграссов с сыном одного из самых страшных Пожирателей Смерти Теодором Ноттом» и подпись под фото «на Гермионе платье матери Теодора» или что-то подобное.       Друзей хватит инфаркт.       Рита Скитер боялась Гермиону после ее угроз и заточения в стеклянной банке. Она не напишет ничего ужасного, только правду, но и она тоже была ужасной для гриффиндорцев!       Для всех!       Она могла бы отвести от себя взгляд более интересным способом: слить репортерше диалог, нагло подслушанный минут двадцать назад в коридоре, ведущем в холл. Это была бы настоящая сенсация вечера! Гринграсс рассказывала подружке, что обманывает Малфоя с беременностью, и очень переживает.       Грейнджер хотелось смеяться от картины, где Драко совсем недавно забирал бокал шампанского из рук Астории. Уже переживал за несуществующего ребенка. Какая жалость.        Гермиона, безусловно, была стервой, если ее довести, но не была плохим человеком. Поэтому отмела мысль сдать Гринграсс с потрохами.       Это не ее дело. Пусть веселятся. Справедливость все равно восторжествует.       — Гермиона, ты побледнела, — прошептал Нотт на ухо Грейнджер, аккуратно убирая прядь ее волос с лица.       — Мерлин, там Рита Скитер! — она в панике смотрела по сторонам, все еще игнорируя Малфоя, как делала это успешно с момента, как вошла в зал и увидела его. — Тео!       — Идем, — Теодор поставил пустой стакан на пролетавший мимо поднос и потащил подругу за руку сквозь толпу в другую от репортерши сторону. Прямо мимо Драко.       Его серые глаза встретились с ее взглядом буквально на секунду, но этого хватило, чтобы почувствовать от Малфоя удар током, как от пальцев в розетке.        Ярость Драко рвалась наружу из-под ледяной маски, как бушующее Адское пламя. Окклюменция в голове в виде малахитовой шкатулки открылась со звонким щелчком и вылила на Гермиону все, что было с таким трудом запечатано. Серебряные змеи на крышке угрожающе зашипели.       Едва удалось вздохнуть от боли.       Но Теодор тащил ее куда-то по коридору от зала, где становилось все тише, а потом она осознала, что он завел их в уборную комнату и закрыл замок.        Щелчок.       — Ладно, я… — начал Тео и повернулся, смотря на Гермиону странным стеклянным взглядом. Полным дрожи. Грейнджер напряглась и выпрямилась, держась одной рукой за раковину. Голова все еще болела. — Я должен тебе сказать.       — Тео? — она, как и Нотт, нахмурила брови, слегка наклонив голову к плечу в вопросе. Впервые за долгое время почувствовала от него неуверенность. Теодор выглядел загнанным в угол. — Что происходит?       — Это не обычный прием, — и под эти слова, как по таймингу, из холла стал доноситься приглушённый стенами мужской голос, усиленный Сонорусом. — Сегодня… Драко сделает Астории предложение.       Обколотое иголками сердце утонуло в боли похлеще головной. Захлебнулось.        Гермиона не могла понять, как справиться с чувством, которого она не ожидала. Ей ведь не должно быть так больно, это же гребаный Малфой!       Всего лишь Малфой…       Всего лишь…       — Она же уже была его невестой, — надавила Грейнджер, поворачиваясь к зеркалу. Включила холодную воду в кране.        Мытье рук, чтобы успокоить нервы и думать только о шкатулке в голове, ставшей теперь тяжелым сундуком, можно было расценить, как очередной побег от реальности. Но на самом деле это была концентрация. В сундук окклюменции загружалось все: стыд перед Асторией за измену Драко, ненависть к ним обоим, нестерпимая боль, ревность, унижение, обиды, разочарование, озабоченность мнением друзей… Список тянулся и тянулся.        И это уже было почти все подряд, не связанное с Малфоем.       — Я соврал, — Тео быстро почесал нос и отвернулся, пряча всепоглощающий стыд и очень нервничая. — Вернее, это условность… Ладно, хорошо, это ложь.       — Ты думаешь, мне это сделает больно? Или ты хотел сделать мне больно? — говорила размеренно Грейнджер, массируя пену от мыла между пальцами и зарываясь в окклюменцию, пока Нотт не находил себе места от своего предательства. Метался.       — Я не знаю, Гермиона. Я, блять, не знаю, чего я хотел! — его лицо отразилось в зеркале над женским плечом, и они снова встретились взглядами. Оба слишком разбитые для сегодняшнего вечера, но очень красивые для слез. — Но иногда до меня доходит, что я, блять, творю какое-то зло и… Я не хочу делать тебе больно. Заигрался. Можешь это так назвать.       Зеленый сундук с серебряными змеями с громким щелчком замка закрылся и задвинулся в темную кладовую. Деревянная дверь запечаталась на засов.       Готово. У нее получилось.        Стало так легко дышать.       Гермиона слишком хорошо знала Нотта, и имела такое огромное сердце, что постоянно прощала всех, кто причинял ей некоторое дерьмо. Это как проверка на прочность: сколько Гермиона Грейнджер выдержит предательств и ответственности, пока не сломается в щепки. И теперь, после того как она научилась пользоваться этим чудесным свойством окклюменции закрывать эмоции и чувства, ее уже ничего не сломает.       — Мне больше не больно.       Нотту хватило секунды, чтобы все осознать.       — Нельзя злоупотреблять окклюменцией, Гермиона, — Тео выставил ладони вперед, все так же напряженно смотря в кукольные глаза в отражении. — Тут нужно уметь контролировать себя, все делать дозировано. Ты можешь перестараться и убрать все, и тогда обратно уже не вернешься, понимаешь? Мы с тобой вместе это изучали…       — Я в порядке, Тео, — Гермионе настолько стало легче, что она повернулась к другу и улыбнулась, не чувствуя ничего, кроме желания чего-нибудь выпить. Рита Скитер тоже перестала волновать. Плевать, что о ней напишут в газетах, и как на это отреагируют друзья. Умнейшая ведьма Гриффиндора будет жить своей жизнью. — Идем?       — Гермиона… — Тео болезненно засмеялся, подняв безумное лицо к потолку. Из холла доносился голос Астории со словами «Я согласна, Драко!».        Глаза, цвета платья миссис Нотт, снова встретились с ее карими. В блестящих сапфирах плескалось что-то ей непонятное: коктейль из сомнений и удовольствия, и его захотелось попробовать. Отпить прямо из этого рта. И Тео усмехнулся, заметив это.        — Не надо, Гермиона. Это все окклюменция. Ты будешь жалеть.       — А ты будешь?       — Я? — он вновь засмеялся, касаясь ее губ своим прерывистым дыханием с нотами огневиски. Ему было тяжело решиться, но Теодор Нотт сдался. — Никогда.       — Тогда плевать.       «Какое радостное событие, скрепите свое желание поцелуем!»       Под приглушенные в другой комнате аплодисменты они чувственно и горячо поцеловались.       Какая ирония.