Глава 17. Разговоры и точки

      — Гермиона, с тобой все в порядке? — Кингсли Бруствер сидел напротив Грейнджер за своим массивным столом, внимательно вглядываясь в лицо подчиненной. — На тебя поступили жалобы за оскорбление и коллективная просьба о переводе. Что произошло? Это на тебя не похоже.       Надо же, они все-таки осмелились! Невиданная храбрость и низость.       Но как бы она ни пыталась оправдаться в мыслях, прекрасно понимала, что наговорила лишнего. Хорошо, что ту Гермиону в тот момент хотя бы о карьере мысли посетили, и из палочки не вылетело пару проклятий…       — Я была немного не в себе. Учусь окклюменции и… переборщила, — сказала девушка напрямую министру. Спина сильно сгорбилась от неловкости за свою неосторожность.       — Это из-за Нарциссы? — Кингсли все еще вглядывался в глаза Грейнджер.       — Да, она меня обучает, — не стоило врать своему боссу, иначе можно было потерять доверие союзника.       — На каких условиях?       — Думаю, ей просто скучно, — слишком быстро вылетела из нее заготовленная речь. Не все можно рассказывать.       Члены Ордена уставились друг на друга в немом молчании. Министр магии не поверил ей, но ничего не сказал. Уголок его губ дернулся в согласии. Он принял такой ответ, и листок с коллективной жалобой демонстративно измельчился в крошку над урной с помощью ярко-желтых чар.       — Ты уверена, что все в порядке в Мэноре? Ходят слухи о заговоре чистокровных. Может, Нарцисса специально втерлась к тебе в доверие и проникла в голову?       — Нет, конечно, нет! — замахала она руками. — Я не дам себя одурачить, Кингсли. И я не видела ничего подозрительного, правда. Мы с Гарри уже это обсуждали, — ее губы сами собой поджались. Она не хотела уточнять, при каких обстоятельствах и на каких градусах это обсуждалось. Оставалось надеяться, что Поттер не посвящает Кингсли в личные дела.       — «Организация Справедливости» набирает обороты, а ты была замечена на приеме в доме Гринграссов.       Ну конечно, это было ожидаемо.       Хорошо, что Рита Скитер не написала о Гермионе в газетах, будучи занятой огромным количеством чистокровных аристократов в одном помещении. Да и Гринграссы, должно быть, отвалили немалую сумму галлеонов, чтобы их младшая дочь красовалась на первой странице «Пророка» с кольцом на пальце.       — Мне запрещено посещать приемы?       — Нет, Гермиона. Разговор не об этом, и ты знаешь. Он о том, что может тебе грозить.       На самом деле Грейнджер злилась.       Ее не ставили в известность о продвижении в деле чистокровных и об «Организации», ничего не рассказывали, а только постоянно просили «быть осторожнее». Да, она — не аврор и не боец; лишь недавно начала карьеру и проработала на своем месте каких-то полгода. Но она сыграла немаловажную роль в победе Ордена над Темным Лордом, и теперь оставаться в стороне ощущалось… неприятно. Бруствер делал из нее какого-то адвоката и давал личные задания, касающиеся прав людей. Это вообще будет фигурировать в ее рабочем деле?       — Мне ничего не грозит. Я перемещаюсь с помощью каминов и могу за себя…       — Гермиона, — голос министра магии резко прервал ее, вынуждая обратить на себя внимание. Появилось ощущение, что он знает о секрете Грейнджер с зельем возбуждения и Малфоем. — Не имею понятия, во что ты играешь, но будь осторожна. Прошу тебя. Ты прекрасная волшебница. Не дай впутать себя… во что бы то ни было.       Старый друг по Ордену действительно переживал за нее. По-отцовски предостерегал от опасности не относительно «Организации» — его пугала связь Гермионы с великими семьями и бывшим Пожирателем Смерти. Но Кингсли не поучал, не заставлял делать выбор, не осуждал.       На стене тикали магические стрелки часов. В воздухе пахло травами, а бумаги на столе бесконечно перекладывались сами собой.       Грейнджер придвинулась к краю стула, нерешительно протянула руку и сжала сложенные на столе ладони Кингсли. Его пальцы, опоясанные кольцами-артефактами, были очень горячими, наполненными магией, и ответили ей таким же обжигающим прикосновением.       Но министр не улыбался.       — Я в порядке, правда, — уверенно сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Никакого заговора среди чистокровных нет. Я немного сблизилась с ними — это тоже правда, но все под контролем.       — Я приму такой ответ, но пока что отстраняю тебя от задания с Нарциссой Малфой. А также даю неделю отдыха за хорошую работу.       Кингсли выглядел суровым, несмотря на слова о мини-отпуске. Грейнджер быстро заморгала и застыла, сжимая пальцами горячие ладони босса. Теперь она сможет достаточно отстраниться от этой семьи, чтобы не пересекаться ни с Драко, ни с его матерью…       Выполнить условие сделки. На этом точка в деле с Нарциссой.       О, Мерлин!       — Нарцисса пошла на контакт. Начала говорить о Пожирателях, так что, возможно, тебе и не придется больше к ней возвращаться. Чары на Мэноре какое-то время снова будет проверять Долиш.       «Цепной пес» оказался не таким внимательным и компетентным волшебником, как Гермиона изначально думала. В папке с делом Нарциссы и отчетами зияли дырами огромные пропуски, куча ошибок и неправильно наложенные чары. Грейнджер решила не говорить об этом министру и просто исправила все, приложила в папку десять дополнительных листов с разбором ошибок — на случай, если дело передадут другому куратору. Долиш должен это прочитать и исправить.       По крайней мере, Грейнджер на это надеялась, так как терпеть не могла, когда кто-то филонил.       — Как только я получу необходимую от нее информацию, ты будешь переведена в другой отдел.       Повышение?       Стоило только разозлиться на начальство…       — Ты не шутишь?       — Ты молодец, Гермиона, — наконец, он тепло улыбнулся, и подчиненная просияла в ответ. Все произошло быстрее, чем она предполагала.       Когда Грейнджер покинула кабинет министра и ехала в лифте, ее лицо озаряла счастливая улыбка. Протяжный вздох облегчения эхом разнесся в пустом пространстве между уровнями Министерства Магии: перевод в другой отдел, считай, повышение; больше никакой семьи Малфой с их бесконечной аристократской нервотрепкой; запертые чувства к Драко, идеально закрытые намертво; и даже отдых за отлично выполненное задание!        Но она все равно никак не могла остановиться переживать даже сквозь положительные эмоции. Напрягала и омрачала «Организация Справедливости», угрожающая ее бывшим подзащитным, к которым, как бы не хотелось признавать, она все-таки прониклась дружескими чувствами. Да, они все подлые, с ужасными характерами, но и положительные стороны каждого ей тоже удалось разглядеть.       А еще, слизеринцы оказались ужасно одинокими и «избитыми» своими темными родителями.       Уже дома Грейнджер собирала вещи. Эти внезапно свободные дни были бы кстати, чтобы решить проблемы с Гарри и Роном и извиниться перед Молли за очередной скандал в Норе, случившийся по ее вине. Джинни вернулась домой на осенние каникулы — еще один повод выбраться из холодной квартиры, где теперь каждый предмет пестрил воспоминанием о проведенном с Малфоем времени. Она решила не возвращаться домой всю неделю, чтобы окончательно остыть. Да и Летучего пороха так не напасешься.       От авроров можно узнать много полезного, подумать над враждебной организацией и разложить все по полочкам. Хотя бы что-то.       Гермиона взяла сумку, кота и отправила Нотту письмо с совой:       «Тео,       Будь осторожен. Не покидай поместье без веской причины, тем более в бары. Не води домой девушек — это пока небезопасно. Не будь безрассудным, иначе я сильно разозлюсь.       Я, похоже, закончила с Нарциссой. Больше меня не будет в Мэноре. Кингсли дал мне выходные, и я побуду в Норе какое-то время, нужно уладить все с Гарри и Роном. Шли письма к Молли.

Я люблю тебя,

Гермиона».

***

      Когда Нотт спустился по лестнице, Драко стоял посреди гостиной и сжимал в руках письмо от Грейнджер. Адресованное не ему, а Теодору.       Он, очевидно, прочитал его уже несколько раз, впитывая в память ее почерк, выводящий последнюю строчку, которой Грейнджер всегда заканчивала свои письма для Тео. Его пальцы уже начали сжимать пергамент, как Нотт вырвал листок из крепкой хватки и принялся читать, затягиваясь любимым вишневым дымом.       Он чувствовал на себе гневный взгляд Драко, фыркая на предостережения подруги, и, закончив, аккуратно сложил пергамент и убрал в карман брюк. Глубоко вздохнул и уже приготовился к безумной речи Малфоя, но тот все молчал.       Тогда неловко начал Тео:       — Ну вот мы и вернули ее к гриффиндорским друзьям, да?       Вышло не очень.       Малфой не воспринял шутку и подошел к Нотту достаточно близко, чтобы тот физически почувствовал его желание разорвать друга в клочья. Тео догадывался, что Драко впечатлило заботливое письмо Гермионы, но для этой ревности больше не было весомого повода. Впредь он не притронется к Грейнджер.       Потому что теперь тайно спал с Пэнси Паркинсон. И неплохо так переключился — чего и следовало ожидать.       Он так и не понял, как это произошло.       Пэнс пришла в пятницу утром поблагодарить его за заступничество на прошлой вечеринке, а Нотт вышел к ней из душа в одном полотенце на бедрах. Паркинсон осмотрела его влажный торс, наклонив голову к плечу, и отследила каждую каплю, очерчивающую мышцы. Резко швырнула сумку на пол, стянула через голову блузку и спустя пару секунд уже впилась в его губы.       И будь он проклят, откажи этой дамочке…       Тео не умел противиться желанию. Это как отказаться от чистейшей родниковой воды в жаркой пустыне.       Они трахались все утро, пока Пэнс не начала в спешке собираться на встречу с Монтегю. Тео курил прямо в кровати, наблюдая, как она одевается перед ним и изящно застегивает черный бюстгальтер. Даже в мечтах она не была такой красивой как в реальности, и он не мог поверить, что секс с ней — не его школьная фантазия.       — Слушай, Тео, — Пэнси повернулась к нему, пока белая пуховка от пудры с помощью магии кружила вокруг ее лица, а сама волшебница натягивала юбку. Очень сексуально. — Я не из тех, кто спит со всеми подряд, и не одобряю свободные отношения. У меня до тебя был только Драко.       — Что ты хочешь этим сказать?       — Если мы будем спать вместе, то больше ни с кем. Ты же не с Грейнджер, верно? Она трахается с Драко.       Тео замер с поднесенной к губам сигаретой, пока дым от нее не начал щипать глаза.       Укол ревности задел самую малость. Ему, конечно, хотелось бы, чтобы Грейнджер не спала с Малфоем, но он обещал себе больше не лезть в ее выбор. Пусть даже он был ужасен.       Пф! К тому же они все равно не вместе!       Это радовало.       Нотт получит от нее больше внимания, а Малфой не заслужил и не сделал еще ничего такого, чтобы быть с ней. Жизнь Драко должна перевернуться с ног на голову, и вот тогда, возможно, что-то изменится. Ради нее этот ледяной король должен очень потрудиться и избавиться от маски идеального безразличия.       — С чего ты взяла, что они трахаются?       — Ой, Тео, брось! — Пэнс достала из сумки сверкающие серебром сережки и принялась их застегивать. — Он смотрит на нее так, как смотрел на меня в средней школе, когда у него стоял круглыми сутками. И, буду до конца честной, даже на меня так не смотрел. И не держи меня за дуру, ты точно в курсе, иначе не застыл бы как истукан, когда нужно было целовать Грейнджер.       После возвращения Гермионы из полной окклюменции тот поцелуй всплывал в памяти очень приятно. Почти торжествующе.       — Ты внимательна, как и всегда.       Тео растянулся в улыбке, оценивая прелести Пэнси, скрытые под одеждой. Теперь, похоже, ему нельзя было дружить с девушками, так как они все равно оказывались в его постели. Просто Паркинсон не подпускала к себе раньше, а он думал, что это его выдержанные установки.       Ага, как же.       — У них все сложно.       — Мне плевать, что у них там. Сначала я была даже в шоке… не одобряю это, но и Асторию не переношу, поэтому и устроила тот цирк во время игры. Мне хотелось, чтобы младшая стерва Гринграсс немного пострадала, — она глубоко вздохнула, уперев руки в бока. — Это было делом времени. Грязнокровка решила опробовать все чистокровные члены. Удачи ей.       Нотт непроизвольно скривился на прозвище Гермионы, и Пэнси закатила глаза, увидев это. Он мог поспорить, что его чистокровный член Грейнджер не запомнила — настолько они были пьяны.       Запах той ночи, винный, с оттенками расплавленного воска, всплыл в памяти. Теодор глубоко вздохнул, погрузившись в мысли, но быстро пришел в себя от голоса Паркинсон:       — Я не буду ее осуждать, потому что сама только что переспала с тобой.       — Несколько раз, — Тео затянулся сигаретой сквозь улыбку и не отводил от девушки сапфирового взгляда. Знал, что Пэнси понравилось.       Не могло не понравиться. Нотт охуенно трахался.       — Несколько раз, — подтвердила она и ответила странно строгим взглядом.       Когда девушка медленно подкралась к нему и залезла на кровать, довольный Тео уже собирался откинуть окурок и пойти на еще один заход, но стервозный взгляд Пэнси остановил его от поспешных действий.       — Ладно, Тео. Надеюсь, мы договорились. Если ты будешь трахаться с кем-то еще… — она резко схватила и сжала его член сквозь простыню так, что он почувствовал каждый ее острый ноготок и задержал дыхание от страха, — …то я оторву твой замечательный член. Ты меня понял?       — Договорились, — ему легко далось согласиться высоким от боли голосом.       Сексуальная Пэнси хищно улыбнулась, отпуская Нотта и поднимаясь с постели за сумкой. Тео жадно глотал воздух. Сгреб в охапку побольше одеяла и прикрыл свое пострадавшее достоинство.       Паркинсон в постели пылала страстью и прекрасно умела пользоваться своим телом, а еще стала вызывать в нем сильный интерес: чем же все это закончится и как долго продлится?       — А как же Монтегю?       — Я лучше умру, чем лягу с ним в одну постель. Я не отказываюсь от свадьбы из-за Непреложного, но оттягиваю момент. Может, что-нибудь и придумаю…       Она аппарировала к своему женишку с шумным треском.       Через пару часов пришла задумчивая Грейнджер с новой для него окклюменцией, и Тео чуть не засмеялся от абсурда ситуации.       Это же Нарцисса. Блять, точно Нарцисса.       Кто еще мог обучить ее так хорошо и быстро? Интересно, что она предложила ей взамен?       Оставить Драко в покое?       И как же надо было накосячить Малфою, чтобы гриффиндорка — само воплощение справедливости — согласилась на такую подлую сделку за спиной.       Нотт пробыл в раздумьях все выходные, пока они с Гермионой охуенно проводили время вдвоем, как раньше, когда не было всех этих проблем. Он даже не стал интересоваться и заставлять ее пережить плохое снова, чтобы Грейнджер смогла спокойно выдохнуть, а он — вдохнуть в какой-никакой трезвости, получая то необходимое от огненной ведьмы внимание.       Но Теодор все же переключился на Пэнси, каждые полчаса мысленно возвращаясь к сексу с Паркинсон. Этого Нотт и боялся. Вот почему не стал строить отношения с Гермионой. Он бы ей изменял.       На этом точка.       А потом она выпорхнула на работу, а к нему заявился Малфой и принялся без спроса читать чужие письма.       — Я не знаю, что у вас происходит. Гермиона мне нихрена не рассказывает. Обычно она так поступает, когда винит себя и ей стыдно, — продолжил Нотт под упрекающий вид Малфоя со скрещенными на груди руками и напряженными до вздутых вен предплечьями. Рукава его черной рубашки были закатаны, словно перед дракой. Он даже не скрывал Метку Пожирателя, как обычно. — Но сейчас ей намного лучше… под новой окклюменцией.       — Я заметил.       Тео усмехнулся.       — Не знаешь случайно, какие чувства Гермиона припрятала?       — Не выводи меня на эмоции, Тео, — нерв на его скуле дрогнул. — Не советую этого делать. Я сейчас менее сдержан.       Драко действительно был агрессивнее, чем обычно. Страшнее здоровяка Уизли. Малфою не понравилось, что Гермиона поступила подобно ему — тоже сбежала.       Теодор следил за реакцией бывшего сокурсника, чтобы понять, догадывается ли он о сговоре между своей матерью и Грейнджер. Но тот, видимо, даже подумать не мог о такой подставе со стороны родного человека. А это в их случае та еще подстава: Гермиона своими яркими чувствами вывезла бы за двоих.       Малфой настолько хотел поделиться с кем-то переживаниями, что выбрал для этого Тео, который единственный был в курсе всего. Но это не так: Пэнс заметила, Астория раскусила, а сплетник Блейз уже точно сложил два и два. Драко не мог принять себя, бесконечно закрывался и бежал без оглядки, хотя все вокруг, включая его мать, были в курсе. Да даже сраные гриффиндорцы!       — Смею предположить, что ты ее кинул, — пальцы Тео потушили сигарету в черную пепельницу на низком столике, но взгляд продолжал буравить Малфоя в ледяное лицо.       — Чтобы кого-то кинуть, нужно с этим человеком быть, — его брови сошлись на переносице. — А мы просто переспали.       — Нет, Малфой, — Нотт рассмеялся, привлекая внимание Драко. — Это мы просто переспали. А вот вы по уши друг в друга…       — Хватит. Нести. Херню, — и он все еще строил из себя неприступного! Какая прелесть. — Я здесь не за этим.       Нотт не поверил ему, но все же напрягся, когда Драко начал рассказывать, что заметил слежку, когда был у Грейнджер.       Между холодными влажными переулками из окна лондонской квартиры он видел человека в черном плаще и серебряной маске волка. Малфой был уверен, что следили именно за ним, потому что той же ночью он вернулся к ее дому, но там уже никого не было. И тот же человек в маске мелькнул между прилавками в Косом переулке, когда Драко покупал книги для Нарциссы.       Грейнджер права.       Покидать дома стало еще опаснее.

***

      Первой, кто подбежал к Гермионе и тепло обнял ее, была Джинни.       От крепких объятий Живоглот мяукнул и выпрыгнул из рук девушки, умчавшись в сторону кухни, а сумка с плеча рухнула на пол. Рыжие волосы с запахом свежих духов окутали Гермиону, возвращая к приятным воспоминаниям. С Джинни всегда становилось легче дышать.       Наполнявшие каждый метр дома Уизли звуки уже не казались ей какофонией, как в прошлый раз. Тепло приятно согрело плечи, от чего в уголках карих глаз Гермионы собрались слезы.       — Я так рада, что ты здесь, — подруга отстранилась с улыбкой и отошла, чтобы Гарри и Рон, сидящие на диване, могли видеть долгожданную гостью. — Мы тебя ждали.       Поттер смотрел на нее сквозь круглые очки, и постепенно его лицо смягчалось. Лоб разгладился. Когда он окончательно сдался, то подорвался с дивана к Гермионе и обнял. Рон же просто встал, натянув один уголок губ вверх и сдержанно помахав рукой.       Она думала, что Рональд так и не подойдет к ней и протянула к нему ладонь за спиной Гарри. Настойчиво и твердо. Он гипнотизировал ее, но все же спустя минуту его огромные руки обхватили остальных из троицы, и Гермиона засмеялась сквозь слезы. Эта было так приятно — снова оказаться среди них и чувствовать тепло, а не горесть.       Молли подала чай с лимоном, пока все рассаживались вокруг кофейного столика в гостиной и собирались с мыслями. Джинни села рядом с Гермионой и обняла ее за плечи, худобу которых скрывала джинсовая куртка. Крепко прижала к себе.       — Выглядишь… неплохо, — сказала она, и Грейнджер прыснула в кулак, не удержавшись. На самом деле ее исхудавшее тело и впалые щеки выглядели плохо. Это видели все.       — Ты прости нас, — начал Рон, сидящий на пуфе напротив нее. — За все…       Ему так много хотелось сказать ей. Возразить по поводу слизеринцев и Малфоя, наверное, даже накричать. Но Рональд глотал все претензии и болезненно улыбался, принимая Гермиону. Мирясь.       Она видела это. Все эмоции пестрили в его голубых глазах.       — Вы меня простите. Это… это была не я. Я никогда бы…       — Гермиона, все нормально, — Гарри прервал извинения, дотянувшись до ее колена рукой и сжимая в знак поддержки. — Это мы виноваты. Мы всегда были глупее, чем ты рассчитывала.       — Не то слово, — дополнил Рон, и Гермиона снова расплакалась, на этот раз сквозь смех в гримасе полного отчаяния и стыда. — Не плачь, пожалуйста, Миона.       — Я плачу от облегчения, Рональд… Мне это нужно.       И она прорыдала около получаса, слушая от друзей, какие они невнимательные придурки, и что им ужасно ее не хватало. Гарри и Рон действительно сожалели, что давили на нее, осуждали и не могли принять такой.       В конце концов, чуть не потеряли подругу.       — Нотт правда заявился сюда? — Гермиона не хотела обсуждать слизеринцев, но не сдержала своего любопытства, сжимая в руках уже вторую кружку ромашкового чая. В нем хотелось искупаться, чтобы смыть с себя последствия бесконечного стресса.       — Он заявился не в Нору, Гермиона, а в Министерство, — на ответ Гарри ее влажные глаза расширились до размера двух бладжеров. Поттер весело улыбнулся от такой реакции. Под боком от шока засмеялась Джинни. Видимо, она тоже слышала об этом в первый раз. — Поднял на уши весь отдел, чтобы меня и Рона вызвали. Он действительно хотел тебя вернуть.       — Я знаю. Он… хороший.       Нотт вполне мог оставить Гермиону бесчувственной, уложить в кровать, «начать отношения», но сделал правильный для нее выбор. Вернул ее, несмотря на желание послать все к чертям и наслаждаться весельем. Теодор хотел остаться друзьями, близкими, и не причинять Грейнджер боли, потому что не мог отказаться от своих привычек ради нее.       Ему нужна другая. Которая возьмет Нотта за яйца.       А Гермиона не хотела держать никого за яйца. Она ужасно устала все контролировать…       Спасибо ему, что не воспользовался.       Повисло молчание, и Джинни заметно выпрямилась, прокашлявшись, чтобы разрушить эту неловкость. Она-то знала про Нотта намного больше, чем парни.       — Миона, я все еще ненавижу этих змей, особенно хорька… но обещаю, — Рон уперся локтями в колени и сильно сгорбился. Сковывал себя рамками. — Обещаю, что не буду…       — Истерить, — закончила за него Джинни, и он оскалился в ее сторону, но, когда повернулся к Гермионе, стал прежним.       — Истерить, — повторил он за довольной младшей сестрой с победной ухмылочкой. — Ты можешь рассказать все, что хочешь. Мы выслушаем.       Гарри активно закивал. Джинни снова сжала плечо Гермионы крепкой хваткой, на что та улыбнулась, поджимая губы.       Рональд все равно не выглядел расслабленным — скорее, очень раздосадованным. Гермиона понимала, что он держится, пока Малфоя нет в поле его зрения. Если Рон увидит бывшего Пожирателя Смерти рядом с ней — все это самообладание полетит дракклу под хвост.       Терпит только ради Гермионы. Чтобы не потерять.       — Я буду злиться, — выдохнул он. — Может, обзываться в сторону этих засранцев, но постараюсь… быть спокойным, — лицо Рональда окрасила яркая обида. — Я натерпелся от хорька в свое время, как и все мы.       — Спасибо, — Гермиона отпила теплый чай и громко всхлипнула носом. Наконец-то она все выплакала. Стало гораздо легче. — Я не знаю, что и рассказывать… Столько всего случилось.       — Как ты пришла к окклюменции? — Гарри выглядел заинтересованным и, как всегда, нетерпеливым.       А вот Грейнджер не торопилась. Задумалась, с чего начать.       Не стоило рассказывать про секс с Ноттом — это даже не обсуждается. И про его таблетки из Лютного переулка. И ломку… Не стоило говорить о Малфое слишком подробно и о сделке с Нарциссой. Что вообще стоило говорить?       Ох.       — Я общаюсь с Ноттом еще с Хогвартса, — парни удивленно переглянулись, но ничего не сказали. — Мы иногда вместе делали домашнюю работу в библиотеке. Война, конечно, нас раскидала, но после нее мы как-то встретились и стали проводить вместе время, — тут она запнулась, но решила, что ее друзьям не обязательно знать все подробности их дружбы. Тем более, Джинни уже знала, поэтому опустила взгляд на свои коленки. — И изучали окклюменцию тоже с ним вместе, чтобы я больше разобралась в строении памяти для возвращения ее родителям и… лучше узнала Нарциссу Малфой. Кингсли приставил меня ее надзирательницей на домашнем аресте после моего удачного завершения дела. Я… была на вечеринках слизеринцев, ходила с ним в бар как-то раз и присутствовала на приеме в доме Гринграссов.       Друзья молча слушали, и брови всех присутствующих уже плотно обосновались на самом верху лба от такого количества информации. Гарри пару раз моргнул и снял очки, чтобы потереть глаза.       — Это еще не все, — ее пальцы сжались на фарфоре. Как же не хотелось обсуждать Драко…       — Малфой? — Поттер вернул очки обратно и нахмурил брови. Скрестил руки, как на допросе. Привычка с работы.       Грейнджер глубоко вздохнула и застыла, а потом быстро спряталась за кружкой с чаем, потупив взгляд на одной точке на столике. Стало тяжело произнести вслух то, что крутилось в голове. Из-за отсутствия чувств к Драко ее поступки казались безумными даже ей самой.       Но дурацкий сосуд окклюменции все шатался и шатался, стоило только вспомнить эти серые бездушные глаза… Бездушные же?       — Гермиона, скажи только одно, и, пожалуйста, не злись на мой вопрос, хорошо? — зеленые глаза Поттера серьезно уставились на нее. Грейнджер сглотнула и кивнула. — Он принуждал тебя?       — О, Мерлин, Гарри!       Она поставила чашку и вытерла потные ладони о джинсы, мельком взглянув на Рона. Тот был тоже серьезен и полон мерзкого отвращения, но держал себя в руках. Его голубые глаза наполнились болью и разочарованием самим собой.       — Нет, — Гермиона отрицательно замотала головой. — Он никогда меня не принуждал.       — Ладно, — Гарри кивнул, посмотрев на Джинни. По ней было видно, что она знала гораздо больше, чем они, если не считать последних новостей. И от аврора это не ускользнуло… — Ладно. И… и под зельем?       — Гарри… — простонала Грейнджер, на секунду зажмурившись от неловкости. Без алкоголя в крови такие вещи с друзьями обсуждать оказалось чертовски сложно, особенно в присутствии бывшего парня. Но Поттер был непоколебим. — Я дала ему согласие. Говорю же, Малфой никогда меня… Гарри!       — Никогда, значит? — Джинни заставила подругу повернуться на свой вкрадчивый голос. — Я знаю только про этот случай. Был еще? И ты не рассказала? И давно вы спите?       Гермиона расширила глаза и застыла, чувствуя леденящую дорожку мурашек по позвоночнику. Рон закрыл лицо ладонями.       — Джинни!       — Ладно-ладно… Извини… Потом расскажешь.       Вот же!       — Так ты теперь с ним? — Уизли резко убрал руки от лица и скривился. В целом он держался даже лучше Гермионы. Его губы тряслись от гнева и отвращения сквозь молчание. Почти стадия принятия.       Ей не хотелось делать ему больно, но после последнего скандала в этом уже не было никакого смысла. Больше отрицания породит больше боли.       — Нет, мы не вместе.       Рон резко выдохнул. Грейнджер напряглась, испугавшись, что бывший вновь начнет пытаться возобновить отношения. Ее сердце уже выпрыгивало из груди от волнения, а искусанные губы сильно болели.       — Между нами все… сложно. Очень сложно. И на это много причин, — взять хоть разницу в крови или недавнюю газету с новостью о помолвке. Отвратительное прошлое — во главе списка. — Вы и сами знаете…       Ее карий стеклянный взгляд потупился на чашке с остатками чая. Ваза с чувствами к Малфою внутри напомнила о себе, но деревянная пробка не сдвинулась с места.       Гермиона ощущала кожей, как хмуро Джинни смотрит на ее профиль. Изучает поведение. В прошлый раз реакция Грейнджер на Драко была более яркой и запоминающейся, а сейчас — абсолютная серость.       — Давайте больше не будем обсуждать Слизерин? Я наконец закончила с Нарциссой, и теперь хочу отдохнуть. Пожалуйста… — тут ее глаза сузились, и друзья выпрямились. — Лучше расскажите, что вы смогли вытащить из чертовой Маргарет?       И авроры все ей рассказали. Наконец-то точки над «i» были расставлены.

***

      Драко не хотел видеться с Асторией, но сорванная помолвка вынуждала прийти на встречу в дом ее семьи. Необходимо закончить с этой частью его жизни.       Родители ни одной из сторон еще ничего не знали, как и друзья.       Он пришел вовремя и стал ждать в малой гостиной первого этажа, переживая, что встретит кого-то из старших Гринграссов. Сначала стоило обсудить все со второй стороной несостоявшегося брака, а потом уже объясняться с родителями.       Комнату наполнял приглушенный свет пары канделябров на стенах и лунное сияние из большого панорамного окна с ночным небом за ним. Каждая звезда выделялась сиянием, и Драко убрал руки в карманы брюк, высматривая созвездия. Аромат сладкой карамели коснулся носа, совсем не свойственный Гринграсс и ее дому, на что его темная бровь удивленно вздернулась.       Когда он повернулся, то увидел аромалампу на полке камина, а потом и саму виновницу встречи.       Астория появилась в дверях при всем параде, надев лучшее, обтягивающее каждый изгиб идеальной фигуры, черное платье и уложив на одну сторону волосы, как ему когда-то нравилось. Драко хмыкнул на ее вид, но ничего не произнес.       Он опустился в кожаное кресло и указал бывшей невесте на противоположное, приглашая к нелегкой беседе. Его холодные глаза проводили длинные стройные ноги Гринграсс, но лицо не дрогнуло ни единой эмоцией.       Драко никогда не возбуждала только внешность. К тому же, теперь он знал, что ему нужен огонь в глазах.       — Спасибо, что пришел, — она щелкнула пальцами с идеальным маникюром. Тонки немедленно появилась и поставила между ними на низкий столик поднос с шампанским и бокалами, исчезая в аппарации. Драко замотал головой, осуждая. Понимал, что за атмосферу она создает. — Выпьешь?       — Нет. — На самом деле, он, может быть, и выпил, но последний раз так переборщил с виски, что алкоголь вызывал отвращение. И подыгрывать Астории Драко тоже не хотел.       Ну, хотя бы, она уже не притворялась, что беременна, медленно отпивая игристое из тонкостенного бокала.       — Скажи мне, Драко, — она облизала губы, и Малфой все же проследил за этим сексуальным движением. — Ты правда этого хочешь?       — Разорвать помолвку? Да, — он скучающе откинулся на высокую спинку кресла. — Нам не по пути.       — Ошибаешься, милый, — глаза Астории сузились, а ее палец на холодном бокале стал выводить узор из капель испарины. — Нам с тобой по пути. Я могу быть идеальной женой для тебя, и ты это знаешь.       Конечно, он это знал.       Она могла делать все, что муж попросит. Исполняла бы любые желания, какие только взбредут в его голову. Покрывала бы и терпела, будь он к ней более нежен.       И сейчас даже Драко усомнился, правильное ли решение принял — настолько Астория была хороша собой. Не в плане внешности.       Но…       Она была редкостной злой сукой. Пустой. Без искры, без поучительного взгляда, без кудрявых вездесущих волос. И пахла совсем не так.       Блять…       Малфой сглотнул, понимая, куда ведут его мысли.       — Я знаю, что слишком резко отреагировала на твои измены, Драко, — она перекинула ногу на ногу, засветив ему черное белье под коротким платьем. — Все мужчины изменяют. Тем более до брака.       — Астория, — Драко шумно выдохнул носом. Он вдруг осознал, насколько травмировал и испортил младшую из сестер Гринграсс. Чувство собственного достоинства покинуло ее. — Из меня выйдет ужасный муж для тебя. Я тебе не нужен.       — Нужен, Драко, очень нужен…       Ее рука плавно поставила бокал на стол, и она встала. Двинулась к нему, покачивая задницей. Уже через мгновение она залезла на него, и Драко на автомате положил руки ей на бедра.       Астория умела быть сексуальной, когда ей это нужно.       — Я могу быть послушной, — сладко пахнущие от шампанского губы опустились к его уху, обжигая дыханием и заставляя член непроизвольно шевелиться. — Очень послушной…       — Астория…       — Я не была ни с кем, кроме тебя, — она толкнулась бедрами, прижимаясь коленками к его ногам и заставляя Драко отозваться на движения. — И я всегда буду только твоей.       Черт.       Малфой закрыл глаза. Пытался сквозь затуманенное похотью сознание угомонить свои инстинкты и заткнуть голос в голове, скулящий по сексу. Это женские манипуляции Астории.       Чтобы помочь выдержке оттолкнуть от себя готовую на все девушку, уже касающуюся его губ, он открыл оба ящика окклюменции с Грейнджер. Те самые, что сводили его с ума и никогда до конца не закрывались.       — Астория… — прошептал Драко в пухлые яркие губы, пока разум приходил в себя.       — Да, милый?       — Слезь с меня. — Грубый голос убрал с ее лица улыбку мгновенно, и она немного отстранилась, заглядывая в серые ледяные глаза Драко. — Сейчас же.       — Неужели ты…       — Я скину тебя, если ты сама не слезешь, — Драко знал, что Асторию раздражает, когда он говорит с ней так нарочито медленно, почти по слогам, как с умственно-отсталой. И сделал это специально, наблюдая, как ее тонкие брови сходятся вместе, а губы искажаются от гнева.       Малфой толкнул ее колени от себя, и Гринграсс соскользнула на ноги, очень злобно поправляя платье. Уже не такие красноречивые губы дрожали, а руки схватили с подноса шампанское.       — Что тебе нужно, Драко, скажи? Что тебе не хватает?       Астория осушила бокал и повернулась к нему на шпильках, но он даже не дернулся в ее сторону, задумчиво наблюдая за игристым в бутылке.       Чувства к Грейнджер, до этого запертые в ящике, буйствовали внутри него ураганом, заглушая и голос бывшей невесты, и желание быть здесь. Серые глаза закрылись, и взбудораженное сердце забилось вновь. Он представлял, как они с одной безумной кареглазой выскочкой могли бы поедать пиццу после охуенного секса, греться огнем камина и обсуждать все на свете…       Ну и хрень пришла ему в голову.       Он же сбежал.       И ужасно скучал до болезненного жжения в груди.       — Чего нет во мне, что есть в ней?       — Я уже говорил, что дело во мне, — Драко потер глаза холодными пальцами, уперевшись локтем в подлокотник кресла. Астория громко усмехнулась.       — Ну, конечно! В тебе, — шпильки цокали по идеально гладкому полу, пока она металась из стороны в сторону. — Я… — она застыла, поджав губы. Драко поднял на бывшую невесту свой отрешенный взгляд. — Я… могу закрыть глаза на нее. Сделаю вид, что ее не существует. Ты все равно наиграешься с грязнокровкой и вернешься туда, где тебе и положено быть, — под гнетущее молчание своего жениха, Астория продолжала: — Ты не сможешь привести ее в дом, Драко. Нарцисса отвернулась от своей сестры за связь с магглорожденным, и, думаешь, примет тебя и ваше отродье-полукровок?       Драко почувствовал проснувшийся гнев где-то в горле. Бурлящий, как сама лава.       — Астория, заткнись, — медленно произнес Малфой, закипая. Он поднялся на ноги, понимая, что не хочет выслушивать истерику помешанной стервы. Тем более ему не хотелось слушать то, что и так голосом отца терзало его изнутри каждый день, когда открывались чертовы ящики.       — Я не хочу молчать, Драко, — Астория снова оказалась напротив него слишком близко. — Я люблю тебя! И всегда буду любить. Не бросай меня, — ее гладкие и теплые ладони легли на его скулы, а глаза затянулись слезами. — Не спеши, ладно? Хотя бы не объявляй об этом сейчас, дай мне время. Мне нужно это время… Пожалуйста!       Его губы сжались в тонкую полоску, а скулы под пальцами Астории стали еще острее. Он поступал с ней отвратительно. Грубо. Жестоко. Напоминал себе Люциуса.       Воспитание матери не позволяло ему такое поведение и измены. Гринграсс так старалась угодить будущему мужу все это время, что легла с ним в постель до брака, и Драко почувствовал укол вины и сочувствие.       — Хорошо. Я дам столько времени, сколько тебе нужно. Но мы не вместе и точка, Астория.

***

      Грейнджер провела всю неделю в Норе с Джинни. Авроры постоянно исчезали из дома, срочно сбегая на дело из-за новых сведений о следах организации.       Работа.       Вдвоем девушки много разговаривали и дурачились, выслушивали ворчание Молли и не спали до утра, вспоминая разные ситуации из Хогвартса. В основном, неловкие. В итоге все сошлось к Поттеру, о котором Джинни любила рассказывать и хвастаться новыми «умелками» будущего мужа в постели. Как всегда.       — Какое самое необычное место, где у тебя был секс? — Джинни перевернулась на кровати и закусила губу, зажимая подушку под грудью и смотря хищным взглядом на сидящую у спинки кровати Гермиону.       — В Министерстве? — прыснула Гермиона, вспомнив, как Малфой доводил ее до оргазма своими длинными и ловкими пальцами (как будто это возможно забыть).       — Это не считается. Настоящий секс, — ее рыжие брови дернулись. — Полноценный. С членом.       Наедине они легко откровенничали.       — Дома, — пожала плечами Грейнджер, поправляя бретели любимой нежно-розовой пижамы с майкой. — На полу у камина.       — Это был… Малфой?       — Да. Это был Малфой.       — Где вы еще спали?       — В моей кровати.       — Так у вас было всего пару раз?       — Да, и оба в один вечер. Это блиц-опрос?       Они замолчали. Джиневра поджала губы, чтобы сдержать улыбку.       Гермиона пыталась вспомнить, почему так сильно сходила с ума в его руках? Но окклюменция пошатнулась, намекая, что здесь спрятаны все причины. Если она хочет снова почувствовать тех бабочек в животе, то нужно откупорить сосуд.       Она не сделает этого.       — Ты погрустнела, — Джинни наклонила голову. — Он что, настолько плох?       — О, нет. Кажется, это был лучший секс в моей жизни. Оба полноценных секса с ним, — смущенная Гермиона покраснела, но улыбку не сдержала, рассеивая свой грустный и задумчивый вид. Яркие оргазмы и сильные руки на шее из памяти никуда не делись, и ее прерывистый вдох все сказал сам за себя.       — Ого, — подруга тоже густо покраснела и сморщила маленький нос, замечая реакцию ее тела на воспоминания. — Хотела бы я сказать, что мне неинтересно, какой у Малфоя размер члена, но это неправда. Так какой?..       — Джинни…       Это перебор.       — Ладно, — она фыркнула и закатила глаза. — А почему… кажется? С кем-то был лучше?       — Я заперла чувства к нему окклюменцией.       — Что ты сделала?! — Джиневра подскочила, садясь поудобнее. Замученная подушка в ее руках уже превратилась в тряпичное месиво.       Гермионе пришлось рассказать ей всю историю с Малфоем, начиная со случая в архиве и заканчивая последней встречей. Джинни была так потрясена, что потеряла дар речи и просто пялилась на нее широко раскрытыми от шока глазами.       — Я… не знаю, что сказать, Гермиона. Не похоже на то, что он издевается. Но ты права. Это больше в стиле Драко Малфоя.       Гермиона лишь усмехнулась. Она убедилась, что все сделала правильно, и ее сухой рассказ только больше укрепил решение не убирать окклюменцию. С ней стало проще мыслить.       — Иногда я думала, что нужна ему, но стоило вспомнить все его высказывания при друзьях и… — честно призналась Грейнджер, вздыхая. — Аж врезать хотелось. Будто Метка Пожирателя последнее хорошее в нем выжигает. Тянет на сторону зла.       В этот раз от прикуса нижняя губа Гермионы лопнула. Железный вкус распространился во рту, напоминая о разном статусе их крови. Гермионе не понять Драко, и бесполезно было пытаться сломать эти устои путем откровенных разговоров. Зачем она вообще пыталась?       — В любом случае, тебе лучше убрать окклюменцию и пережить чувства как обычный человек, — Джинни подползла на кровати ближе и прижалась к подруге. Они сонно обнялись и задумчиво уставились в одну сторону. — Ты не сможешь держать их там вечно. А еще… — она отстранилась и посмотрела ей в лицо, — я читала в «Пророке». Он помолвлен, а ты, получается, любовница, Гермиона Грейнджер.       — Он сказал, что не женится на ней.       — Как и любой мужчина сказал бы своей любовнице.       — Но…       — Но?       — …       Замечательно.       Они уснули с первыми лучами, когда уже не могли говорить от усталости.       Гермионе нужно было подготовиться к рабочей неделе, а для этого — вернуться домой. Из-за пары часов сна голова отказывалась работать и только тюкала пульсирующей болью. Пришлось принять немного Животворящего элексира, но от него почему-то ей стало только хуже, и появилась легкая тошнота. Грейнджер проглотила микстуру и пошла собираться в ванную, попросив Молли на кухне приготовить горячее какао.       Если бы Гермиона знала, что ее квартиру в этот момент практически уничтожили, то не торопилась бы покинуть Нору.