Глава 18. До следующих трещин

      Друзья-авроры рассказали Грейнджер, что из заключенной Маргарет практически ничего не удалось вытащить даже с помощью сыворотки правды, разрешения на использование которой они ждали непозволительно долго. Путем нехитрых вопросов Гермиона узнала, что в «Организации Справедливости» имелась иерархия, обозначавшаяся масками животных на лицах (ворон, волк, медведь) и их цветом — золотым и серебряным.        Основатель организации носил единственную золотую маску льва и имел большое влияние на подчиненных, так как очень много знал и о наследниках Пожирателей, и о Министерстве.       Именно Пожиратели Смерти натолкнули организацию на то, чтобы скрывать лица, и большинство участников не знали друг друга, а голоса искажались чарами до неузнаваемости. Маргарет Стоун носила маску серебряного волка, а от другого члена организации в маске золотого медведя получила задание устроить мятеж в коллективе против Грейнджер, чтобы не дать заседанию пройти в пользу наследников Пожирателей.        Маргарет совсем не справлялась с заданием, пытаясь не выдать себя, и ей очень повезло, когда Финниган увидел ее разгневанный взгляд в сторону коллеги и попросил подлить зелье возбуждения в кофе. Но это не сработало нужным образом и привело к другим последствиям…       Она увидела, как из архива Министерства вылетела сначала Гермиона, поправляясь на ходу, а потом и Драко Малфой, срывающий с себя костюмный жилет.       Эту информацию она передала организации, когда другой человек в маске пришел к ней за результатами. Все остальное общение ограничивалось наколдованными воронами и записками. Больше ничего.       Грейнджер бесконечно думала, смотря на себя в зеркало ванной комнаты семьи Уизли и начищая зубы уже минут десять. Мятная зубная паста немного убирала тошноту от Животворящего эликсира. От него такое бывало, зато сон как рукой сняло.        Горячий какао от Молли окончательно привел ее в сознание, и она быстро собралась, накидывая свою джинсовку на плечи и подзывая Живоглота к себе. Кот отказывался идти, откормленный вниманием и вкусной едой хозяйки Норы, фыркая и перекладывая хвост из стороны в сторону.        Так он смотрел на Малфоя, когда тот приходил к ней домой.       — Оставь его, Гермиона, — Молли улыбнулась, и мелкие морщинки покрыли ее добродушное лицо. Она была рада, что у друзей детства наконец-то все стало более-менее неплохо. Больше никто не ругался. — У нас тут свежий воздух и простор. Нагуляется и заберешь его, как сможешь.       — У него была диета до… поездки к вам, — Грейнджер поправила спортивную тяжелую сумку на плече и недовольно скрестила руки. Бисерная сумочка с незримым расширением покоилась среди вещей во внутреннем кармане, так как Гермиона уже не могла найти в ней необходимое — настолько все было забито. Руки не доходили разобрать. — Он опять растолстеет.       Живоглот громко мяукнул.       — Я не буду его перекармливать, обещаю. Да и Джордж его обожает…       — Хорошо. Пожалуйста, попрощайтесь за меня с Джинни. Я не стала ее будить, — Молли кивнула. Гермиона вложила в поучительный взгляд всю душу, посмотрев на хитрого пушистого животного, и то сузило глаза в ответ. — Веди себя хорошо. Не попрошайничай, Глотик.       Под мяуканье кота она встала в камин и кинула Летучий порох, растворяясь в зеленом пламени трансгрессии. И каково же было ее удивление, когда она открыла глаза и увидела не свою гостиную, а перевернутый вверх дном хаос.        Разбитые рамы. Порванные книги. Раскиданные всюду вещи.       Все тело покрылось мурашками ужаса.       — Гоменум Ревелио!              Волны магии из палочки Гермионы разошлись по квартире, но не дрогнули, возвращаясь к ней обратно. В квартире никого не было, но ощущение присутствия не покидало. Грейнджер немедленно отправила Патронус Гарри, и голубая яркая выдра забегала вокруг ее тела.       — Гарри, мою квартиру разгромили, барьерные чары не нарушены. Я буду у Теодора, — животное впитало в себя послание и исчезло за оконным стеклом, оставляя за собой длинный видимый магический след.       Грейнджер прошлась по развалинам, перешагивая разбросанные вещи и внимательно осматриваясь. Палочка в подрагивающей руке вибрировала от магии. Волосы на затылке стояли дыбом от страха, который вызывал весь этот погром. Кто-то хотел ее напугать, и у него это получилось.        Она ничего не нашла и решила оставить поиск улик аврорам специальными заклинаниями, которым их обучали. У Гермионы попросту не было к ним доступа. Так бы она уже давно их выучила и приступила к поискам самостоятельно, не дожидаясь помощи.        Она дулась целый день, когда Гарри сдержано отказал ей в обучении, сказав, что разглашение аврорских заклинаний — нарушение рабочей этики.       Надо было тогда надавить на Поттера и добиться своего!       От беспомощности тревога превратила ее живот в ведьмин бурлящий котел. Закинув еще пару вещей в сумку, Гермиона вернулась в камин, сжимая в руке Летучий порох. Ей стало страшно кидать его в ноги и перемещаться таким способом. Это могла быть ловушка.        Камин с большой вероятностью взломан.       Легкое движение палочкой растворило порох в руке, и Грейнджер выскочила на лестничную площадку квартиры, боясь даже находиться в прежнем убежище. Она мгновенно аппарировала в ближайшее знакомое и надежное место — в квартиру к Нотту.

***

      — Какой кошмар! Тодд в ужасе!       Эльф причитал уже около пятнадцати минут, расхаживая по односпальной квартире Тео, разрушенной до основания. Все вещи были перевернуты вверх дном, и бывший Пожиратель Смерти напряженно осматривался на предмет улик, пока Забини накладывал Нотту заживляющие чары на разбитый подбородок и уже вправил нос Эпискеи.        Тодд закрыл камин по просьбе своего хозяина, и Драко собирался наложить антиаппарационные чары для безопасности, как тихий треск трансгрессии раздался в коридоре.        Палочка Драко тут же взметнулась на шум, но знакомый голос остановил его от заклятия:       — Какого… — хмурая Грейнджер перешагивала обломки картинных рам, протискиваясь в гостиную. Она застыла, смотря испуганным взглядом на направленную на себя палочку, и крепко сжала в руке свою. Сумка на ее плече, из которой неаккуратно торчали вещи, съехала на предплечье. — Малфой? — ее разочарованный голос дрожал.       — Грейнджер…       Драко тяжело дышал. Он только что чуть не закрыл Гермионе путь к ним и уже проклинал себя за это. Не успела она появиться, как чувство вины полоснуло его.       Он быстро опустил направленную на нее палочку. Драко совсем не ожидал ее увидеть, тем более такую напуганную из-за него или из-за чего-то другого. Настолько встревоженную, что ему захотелось прижать ее к себе сейчас же.       Волнение скрутило живот.        Теперь Грейнджер не в безопасности, а может никогда и не была, и вся его уверенность рухнула в одночасье.       — Ты в порядке? — только и смог спросить. С места не сдвинулся.       Она быстро закивала и выдохнула, опустив палочку, но стоило ей увидеть, как Забини лечит Нотту подбородок, сбросила на пол сумку и рванула к нему. Упала перед ним на пол и взяла Тео за колени.        — Ай, Гермиона! — он дернулся от хватки и прошипел. Грейнджер схватила его за ушибы, и Блейз, наконец, отпустил подбитое лицо, поднимаясь на ноги.       — Готово. Остальное пусть само заживает.       — На тебя напали? — Грейнджер проигнорировала Забини и зачесала кудрявую челку Теодора назад пальцами, как гребнем, чтобы видеть глаза. Драко с трудом проглотил желание оказаться на месте своего друга.       Как же это жалко.       — Да. Урод в маске был еще здесь, когда я вышел из камина, — Нотт обеспокоено рассматривал Гермиону в ответ на повреждения, чувствуя от нее волнение и тревожность. Несвойственные героине войны.        — Какая была маска?        Драко и Блейз сосредоточенно выпрямились и переглянулись.       — Такая… золотая. Медведь, кажется. Откуда ты знаешь? — Тео нахмурился. — Ты здесь…       — Моя квартира в таком же состоянии. Гарри с Роном рассказали мне про маски, у них там целая иерархия… Я расскажу позже, — Гермиона поднялась обратно на ноги и повернулась к Драко, бегая по его лицу колким взглядом. — Тот, кто проник в наши дома, может, имеет к ним доступ. На моей квартире антиаппарационные и защитные чары. Дверь не взломана.       Малфой сердито поджал губы.        — И говоря это, ты смотришь на меня, — не удержался он и хмыкнул, ощущая ее недоверие в каждом движении и мимике. Она дернула бровями, но промолчала.       Подозревать Драко было самым тупым, что могла выдать Грейнджер, но она ему совсем не доверяла и хотела язвительно показать это. Снова. Конечно, она его не подозревала.        — Это не обязательно кто-то из своих, — дополнила Гермиона уже спокойнее. — Но одну из собственностей Нотта этот человек уже посещал ранее, и вы должны его знать… Я подозреваю чистокровного аристократа из вашего круга.       Все замолчали. Только Тодд до сих пор нервничал и ворчал, перебирая вещи и ремонтируя мебель, как будто это сейчас имело значение.        — И это не из-за моего статуса, — дополнила магглорожденная волшебница на всякий случай.       — А с чего такое предположение? — Блейз уставился на Малфоя, а не на Грейнджер. Как и обещал, ориентировался на него. — Чистокровная аристократия сама в опасности, разве нет?       — Ты думаешь… — Драко пытался проследить цепочку мыслей Гермионы, задумчиво морща нос. — Кто-то имел или дал доступ к камину Нотта, и уже оттуда попал к тебе в квартиру, — она кивнула, и он презрительно усмехнулся. — Неудивительно.       Грейнджер пыталась уловить его мысли, но только хмурилась.        — Почему не удивительно?       — Ну-у… — протянул Нотт, почесав шею и виновато опустив глаза.        Давай, Тео, скажи любимой подружке, что перетрахал большинство женщин в окружении, в том числе чистокровных, а дом превратил в проходной двор и блядушник.       — Я часто водил женщин через камин раньше, и он открыт для многих. Очень… многих.       — Тео! — возмущенно вскрикнула Грейнджер и развела руки от шока. Драко ухмыльнулся. — Твое поместье ужасно небезопасно!       — Когда вернемся, я все исправлю и проверю. Я забыл об этом, Гермиона! Обычно весь народ на вечеринки попадал через главный вход, а камин открыт только для знакомых чистокровных семей, — он тихо выругался и уперся руками в боки. — Откуда, блять, мне было знать, что это может быть кто-то из близкого окружения? Да и кто?       В тишине гостиной Драко метался взглядом, в попытке сообразить и выстроить связь, но из окружения никто не приходил на ум. Все были обеспокоены организацией, накладывали защитные чары на свои дома и закрывали каминную сеть.        Камин можно открыть как для одного человека, так и для определенного дома в принципе, создавая тоннель. Так работало и с аппарацией. Но в большинстве аристократических семей ограничений не было из-за частых приемов, вечеров, балов. Сделки и знакомства постоянно подразумевали кого-то третьего, поэтому один волшебник мог спокойно перемещаться между домами через камины, и не вызывать подозрений. Проводить других людей.        Драко встретился взглядом с Грейнджер и понял, что она думает о том же. Все в комнате уловили поток этих мыслей и молчали.       Обеспокоенный взгляд Грейнджер остановился на подошедшем к ней Тео, и тот положил руку ей на спину, погладив для успокоения. Они и раньше были близки; вели себя именно так, сколько Драко их видел, но теперь это выглядело очень… неприятно. Это не раздражало и не вызывало отвращение.        Что-то другое. Тяжелое. Тоскливое.       Побег после секса с ней был ошибкой.       — Мой камин мог быть взломан и перенести меня куда угодно, так что я аппарировала к тебе, — умная, как и всегда. — Я отправила Патронус Гарри. Думаю, что в организации есть «свои люди» везде. И в Министерстве, и среди аристократов…       Малфой смотрел на нее, не отрываясь. Не мог не смотреть.        Он не видел ее будто целую вечность, а прошла всего неделя со встречи в Мэноре. Избегая случая снова увидеть эти безразличные глаза, Драко не появлялся у матери, хоть та и ждала его на важный разговор.       Что это такое?       Ну нет, блять, нет! Он не мог влюбиться в Грейнджер!       От этого осознания стало плохо настолько, что Драко забыл, где находится, и о чем они только что говорили.       — Нужно уходить, — привлек внимание к себе Забини, аккуратно выглядывая в окно из-за порванной шторы. — Пока никого, но…       — Тодд!       — Тодд перенесет всех в поместье, — эльф сердито покосился на Грейнджер, поднимающую спортивную сумку с пола, но, когда она подошла и взяла Нотта за пальцы, все же трансгрессировал всю компанию в гостиную поместья. — Хозяин хочет, чтобы Тодд сделал что-то еще?       — Закрой каминную сеть для всех, — начал Тео, волнительно осматриваясь уже в своей гостиной. — Я открою позже для тех, кому доверяю. Проверь территорию.       — Да, хозяин.       — Тщательно проверь. Сообщи о любых подозрениях.       — Хорошо, хозяин.       Все это время Малфой смотрел, как лицо Грейнджер резко побелело, а следом позеленело. Она схватилась за рот и нахмурилась, едва ее ноги коснулись пола гостиной. Из-за недостатка веса агрессивная трансгрессия эльфов очевидно встала ей поперек горла. К тому же, Тодд ненавидел магглорожденную ведьму и сейчас заговорщически улыбался. Специально переместился очень быстро.        А потом и вовсе испарился выполнять поручения своего хозяина.       — Гермиона? Ты когда ела последний раз? — Нотт обеспокоено уставился на нее, снял сумку с ее плеча и закинул себе.        — Не говори про еду. Точно не сейчас, — она опустила руку от лица и глубоко задышала. — Мне надо передохнуть немного и обдумать увиденный бедлам. Прийти в себя.       — Пойдем наверх, помогу отнести вещи.       Когда Тео отводил подругу по лестнице, крепко держа ладонь на ее спине, Драко стоял внизу и смотрел на их удаляющиеся вверх исхудавшие тела. Они настолько угробили себя в стенах этого поместья ужасным образом жизни, что не могли похвастаться своим здоровьем и постоять за себя. Грейнджер была умной и смелой, но истощенной и недостаточно сильной для противостояния чему-то темному. У Нотта совершенно отсутствовала реакция из-за убитой колесами нервной системы, чтобы отразить элементарный удар заклятьем.        Просто невероятно как они себя запустили, убегая от реальности совсем неправильным способом. Малфой был умнее. Он тренировался.       — Драко, — позвал Блейз, и он обернулся, все еще держа руки скрещенными на груди и сохраняя задумчивый вид. — Что будем делать?       — Грейнджер останется жить здесь.       Ему этого ужасно не хотелось. Ревность поедала, в этом он себе признался, но пока проживание здесь — единственный вариант, на который упертая ведьма вообще согласится. Отправлять ее жить в Нору — считай посылать на самоубийство. Там нет той вековой защиты, что стояла на старых поместьях чистокровных.        — Ты и Нотт поможете мне наложить еще одни защитные чары.        Он понимал, что Метка Пожирателя Смерти будет гореть как никогда, а темная магия пытаться вырваться на свободу. Но пока другого выбора не было, а об «Организации Справедливости» до него доходило слишком мало информации, чтобы придумать какой-то толковый план, Малфой готов был пойти и на это.       Нотт аппарировал к ним со второго этажа и схватился за голову от боли. Удар в квартире заклятьем хорошо пришелся по его вечно довольной роже. И поделом.       Хорошо, что это было не смертельное проклятье. Еще одно доказательство, что убивать их пока не собирались.        — Какие чары? — спохватился он, призывая флакон с обезболивающим зельем и осушая его.       — Темная магия.       Нотт подавился микстурой, а Блейз запыхтел. Конечно, они будут недовольны таким решением, потому что при случайной проверке палочки Министерством его сразу повяжут.       — Я сделаю это с помощью крови, а не палочки.       — Это руническая темная магия, Драко, — по слогам сказал Нотт, морща лоб от недовольства. Его синие глаза ярко блестели. Если уж безрассудный Тео так отреагировал, то Забини уже хватался за голову. — У тебя сил хватит?       — Хватит.       — Уверен?       — Да, Тео, уверен.       Малфой раздражался. Он хотел, чтобы его друг почувствовал это: когда приходится идти на крайности, чтобы защитить тех, кого любишь. И Теодор все понял по одному взгляду Драко, молча кивнув.       — Что требуется?       — Да вы шутите, — проворчал Блейз, но подошел ближе, сильно нервничая и заглядывая в глаза то одному, то второму другу. Это не помогало. Уверенности у обоих хоть отбавляй. — Пиздец. Ладно.       — Тео, — обратился Малфой. У него уже болел лоб от постоянно наморщенной в размышлениях переносицы. — Достань мне темный фолиант по древним рунам. У твоего отца он есть, — Нотт снова кивнул без лишних слов. Вот чему, а его мозгам найти нужное не составит труда. Драко был уверен, что он даже понял, какие именно чары хочет наложить бывший Пожиратель Смерти. — Блейз, — тот простонал, запрокинув голову назад. — Достань мне необходимые ингредиенты для зелья по списку Тео. Быстро, как ты умеешь.       — Достану.       — А мне надо подготовиться и предупредить остальных, чтобы были осторожнее. Закроем каминную сеть в каждом доме для всех, кроме приближенных. Завелась крыса.

***

      Гермиону быстро отпустила трансгрессия эльфа. Тошнота ушла, внутренности перестало выкручивать, как ураганом, а пульсирующая боль в голове поутихла. Чтобы поднять сахар в крови, пришлось запихнуть в себя шоколадную конфету, оставленную Теодором. Больше ничего не клацало в висках, кроме мыслей о снятии окклюменции.        Она видела, как Драко смотрел на нее. Его глаза горели сквозь ледяные серые радужки от желания стоять рядом и касаться. А этот испуг на абсолютно белом лице, когда он понял, что направлял палочку на нее…       Малфой сам виноват. Это он оттолкнул ее первый. Она ни за что не снимет плотную крышку с урны, доверху заполненной всего лишь двумя чувствами. И этого было недостаточно. Нужно бы создать еще один сосуд, например, с желанием. Или…       — Грейнджер?       От внезапного мужского голоса Гермиона вскочила с кровати. Малфой вошел в комнату и двигался к ней аккуратными, неторопливыми шагами. Плотная черная водолазка подчеркивала его фигуру и широкие плечи, а костюмные брюки с кожаным ремнем завершали чертов идеальный образ.        Грейнджер хорошо помнила этот ремень, потому что уже расстегивала его на Драко в своей гостиной, смотря в серые властные глаза, очень яркие от огня камина.        Это невозможно забыть, даже если закрываешь чувства.       Вдох.       — Не подходи ближе, — растерянно выпалила она, и Драко, так же не торопясь, остановился в шаге и спрятал руки в передние карманы брюк. Задумчиво хмыкнул, как настоящий дракон, чуть не выпустив дым из ноздрей. — Что ты хотел?       — Я буду использовать темные чары для защиты домов.       Он так легко это произнес, будто рассказывал про яичницу на завтрак. Глаза Грейнджер округлились, как блюдца, а губы искривились и задрожали от обиды.       Ее это ужасно выбесило!       — Ты сошел с ума?.. — рваный выдох. — Темная магия, Малфой?!       — Я смогу ей противиться. Я не…       — Я тебе не верю. Ты! — указательный палец гневно направился на него. — Ступаешь на скользкую дорожку! Я не за этим вас выгораживала в суде! Ты понимаешь, что так начинали все Пожиратели Смерти? Все темные маги…       — Грейнджер, ты…       — Зачем ты вообще мне сказал? — стоило Драко открыть рот, как она его тут же гневно прерывала, поэтому тот обреченно прикрыл глаза. Гермиону это еще больше разозлило. — Я не буду тебя покрывать! И… Мерлин, — она уставилась на его левое предплечье, обтянутое черной тканью. — Чертова Метка Пожирателя Смерти тебя манит…       — Грейнджер…       — Но это так!       — Грейнджер!       Лицо Драко стало мягче, и она опустила палец. Гермиона искала за что зацепиться, высматривала в его строгих чертах того самодовольного трусливого мальчишку, что издевался над ней в школе. Но его не было. Это был все тот же Драко Малфой, но взрослый, плечистый, менее истеричный и достаточно серьезный в своих намерениях.        Самоуверенный темный маг, как его отец.       Гермиона поняла, что пялится на него.        — Я не стану, как Люциус, — будто прочитал он ее мысли.        — Хотелось бы в это верить… — звучало слишком грустно.       Тяжелые плотные шторы пропускали недостаточно осеннего дневного света, но и полумраком это назвать было нельзя. Скорее, серостью. Ее комната, и так преобладающая серыми цветами, выглядела еще неприветливее, и даже бордовые подушки и одеяла не красили помещение. Гермиона привыкла к этим краскам. Мрачным и тяжелым.       Привыкла к тому, каким был Слизерин. И давно это приняла.       — Совсем не боишься Азкабана?       — Конечно, боюсь. Мне всегда страшно, — усмехнулся он, и ей от этого стало немного легче. — Кто хочет там гнить?        — Вероятно, ты.        — Я осторожен.       — Руны?        — Руны и кровь.       Драко был еще более красив внешне, когда уверен в себе. По-настоящему уверен, а не затаился под маской холода, что она видела намного чаще. Ему шло малфоевское высокомерие, и как жаль, что вся его приятная мордашка меркла при мысли о ужасном характере обладателя.       Хотя характер Грейнджер был не лучше.       — Я могу помочь? — внезапно спросила она, закусив губу в раздумьях. Ей не хотелось быть соучастницей в ритуале темной магии, но как-то косвенно повлиять Гермиона все же могла.        Она хотела помочь. Урны с окклюменцией не помогали. Не отталкивали.       — Нотт и Забини справятся, — Малфой беззаботно дернул плечом, и Грейнджер сердито цокнула. Он и Тео втягивал! Так легкомысленно. — Достанут для меня все необходимое. Остальное я сделаю сам. В этих чарах ничего сложного… — врал. — Какие чувства ко мне ты закрыла, Грейнджер?       Это было неожиданно. Она сглотнула и скрестила на груди руки. Малфой застал ее врасплох. Резко стало невыносимо жарко в джинсовой куртке, а лицо покраснело.        — Дай угадаю. Ты перестала мне доверять?       — С чего ты взял, что я доверяла тебе раньше?        — Мы принимали вместе ванну, — губы Драко дернулись в мягкой усмешке, и Грейнджер двинулась в сторону комода, чтобы спрятать взгляд, по пути стягивая куртку с плеч. — Переспали. И ты не прогнала меня.       — У меня тогда не было инстинкта самосохранения, — пробубнила она скорее себе, убирая куртку в ящик, и натянула рукава бордового джемпера до самых пальцев в желании закрыться. Гермиона повернулась к нему, но Малфой все еще стоял на том же месте. — Что-то еще? — раздраженно.       — Так, что ты закрыла?       — Это неважно.        — Доверие и?..       — Есть дела поважнее.       — О, Грейнджер, — как-то уже тревожно-игриво произнес Драко на выдохе и двинулся в ее сторону. — Это очень важно.       — Я откушу тебе нос, если ты подойдешь слишком близко, — почему-то именно его нос первым пришел на ум, когда лицо Малфоя оказалось совсем рядом. Родной запах, терпкий, глубокий наполнил легкие до отказа. Шоколадно-мятный. — Я серьезно.        — Откуси, — его бледные губы расползлись в язвительном оскале, показав клыки.       — Не играй со мной, Малфой. Ты уже один раз сбежал.       — Сбежал.       — И теперь пожинай плоды.       — Пожинаю, — шепотом повторил он, разглядывая ее губы, как под гипнозом. — Мне просто надо знать, или…       — Или что, Малфой?       — Я соврал. Ты можешь помочь мне, — Драко едва заметно кивнул сам себе. — Один поцелуй, и я уйду.       — Ни за что! Ты рехнулся!       — Да.       Разговор был настолько эмоциональным и быстрым, что Грейнджер не успела поймать момент, когда Малфой наклонился и легко коснулся ее губ своими. Она смогла только глубоко вдохнуть для гневной тирады, но от его горячего дыхания замерла. Стало так чудовищно приятно, что она с дрожью выдохнула ему в приоткрытый рот и ответила. Драко воспользовался моментом и проник в нее языком. Получил ответ.       Глаза сами закрылись от удовольствия. Он так приятно и умело целовался, что отталкивать его не хотелось. Только ее дрожащие ладони упирались в твердую грудь.        Когда сильные руки Драко сжали ее талию, притягивая ближе, Грейнджер вспомнила, как чертовски потрясно заниматься с ним сексом.        — Я тебе не доверяю, Малфой, — прошептала Гермиона, когда он немного отстранился от нее, облизывая свои губы кончиком языка. Он наклонил голову, поедая ее хищным взглядом. — И ты мне не нравишься.       — Я понял, — он едва заметно улыбнулся на признание. — Хорошо, — и снова нетерпеливо прижался к влажным губам, втягивая их в себя с наслаждением. Язык нежно, но страстно, ласкал ее, а тепло объятий Драко каждый раз вызывало трепетные мурашки.        С ним легко можно было представить, что ты невозможно сладкая и желанная.        Черт.       Она обещала Нарциссе держаться от Драко подальше. Целоваться с ним — точно не значит держаться подальше.       Но окклюменция не работала!       Ее вспотевшие в секунду ладони надавили на мужскую грудь. Гермиона быстро отвела лицо в сторону, тяжело дыша в его плечо. Малфой убрал руки с разгоряченной под тканью талии и отступил на шаг, внимательно изучая ее румяное лицо.        И почему она позволяла ему это?       — Уходи, — Гермиона обняла себя за плечи, не решаясь ответить Драко взглядом. Боялась мерцания окклюменции в своих зрачках.       Стоило создать еще один сосуд с чувствами в голове. Одного мало.       Малфой снова влюблял ее в себя! Какой же придурок…       — Теперь я справлюсь, — зачем-то сказал Драко и громко ухмыльнулся, решительно выходя из комнаты. Убегая, но не от нее.       — Что? — Гермиона наблюдала за тем, как Малфой черной высокой фигурой стремительно скрылся в проеме и закрыл за собой дверь. — Малфой!       Щелчок дверной ручки и тишина. Грейнджер вздрогнула и стерла с губ мокрые следы своей оплошности. Она решила во что бы то ни стало создать еще один сосуд в голове. Отдышалась и села на кровать, закрыв глаза.        Первая урна покрылась трещинами, и Гермиона заметила это только сейчас. Чувствам не хватало объема: они сочились сквозь битые полоски на фарфоре, красиво и медленно, очень приятно обволакивая сознание. Маняще. Стоило усилий починить окклюменцию, но на создание новой сил не хватило.        Что-то другое изнутри разрушало ее способность. Когда Гермиона снова увидела Драко, боль от его побега утихла, а после поцелуя вообще не хотелось ничего закрывать…       Но она знала, что это повторится, поэтому все наглухо запечатала. До следующих трещин.

***

      К темному ритуалу все было готово.        Подземелье Мэнора стало идеальным местом для этого, освещенное факелами и пробирающее холодом до самых костей. В этих стенах уже нечему впитывать плохое: Беллатриса и Родольфус показывали Драко как пытать людей прямо на этом месте. Но именно здесь холод камня должен был помочь ему сдерживать Метку Пожирателя Смерти.       Он снял джемпер, чтобы как следует промерзнуть. Смешал зелье из принесенных Забини ингредиентов в котле почти с закрытыми глазами и опустился на колени перед ним. Нотт нашел темный фолиант, очень старый, где заклинание защиты дома казалось самым безобидным из всех текстов.        Следующим шагом было собраться и наложить чары так, чтобы не сорваться в бездну самому. Поэтому ему жизненно необходим стал поцелуй Грейнджер, и когда Драко ощутил пленительные губы, появилось то, за что можно держаться.        Он должен защитить свою гриффиндорскую ведьму, даже если не может с ней быть. Обязан справиться с тьмой.       Стены окклюменции в тяжелой голове идеально подравнялись в нужном порядке, освобождая яркие чувства. Метка схватилась на предплечье яростным огнем. Главное, не дать ей завладеть разумом.        Это не должно быть сложнее экзаменов в Хогвартсе. Херня.       Использовав свою чистую кровь, древние руны и латынь, Драко наложил чары на сваренное зелье в котле, сдерживая другого себя внутри. Главный соблазн Непростительных заклинаний и темной магии — эйфория и ощущение превосходства. Душа навсегда запоминала волну по телу, похожую на мощный оргазм; власть, полный контроль ситуации.        Вот почему было так легко сойти с ума и перекинуться на темную сторону.        Тео и Блейз, стоящие позади, не сомневались в Драко. Он это чувствовал. И Малфой не мог подвести больше никого после всех своих провалов — стать копией своего трусливого отца.       Порезанная кинжалом ладонь сжалась в кулак, когда из котла пошел черный дым, и зелье окрасилось в темно-багровый цвет его крови.        Готово.       — Охренеть, — Нотт подошел ближе и оценил работу, пока Малфой трясся до стучащих зубов и покрывался испариной от блядского огня внутри. Барьеры за барьерами. Стены за стенами. Ничего не помогало. Он будто умирал внутри. — Малфой?       — Блять…       Драко уперся ладонями в сырой пол, сгорбившись от боли. Если руническую магию не пропускать через себя и закрывать чернь, то это не было похоже на эйфорию. Скорее на ебучую пытку!       Все мышцы выкрутило, будто он обращался в животное, как оборотень.       — Давай, Малфой, — Забини опустился рядом с ним на ледяную землю, сжимая кулак. — Ты сказал у тебя хватит сил!       Соблазн отдаться темноте стал очень велик — и это от самого простого заклинания из древнего фолианта чернокнижников. А что будет, если воспользоваться, например, Адским пламенем? Или использовать Непростительные долго и регулярно?        Драко заставлял себя думать, вспоминать руны, движения, состав микстур. Только бы голова не отключилась.       Медовый взгляд родной ведьмы всплыл в памяти, упрекающе хмуря брови. Когда она сердилась, его это особенно заводило.        — Все нормально, — выдохнул он и смог сесть на пятки, запрокинув голову назад. Боль быстро угасала. Он справился. Это оказалось легче, чем Драко представлял из-за страха стать похожим на отца. — Все нормально.       Больно. Но ради нее… терпимо.       — У меня кожу покалывает от темной магии, — Тео потер руки и тоже присел рядом на корточки, подкуривая палочкой сигарету в зубах. — Не представляю, что ты чувствуешь.       Драко чувствовал себя использованным. Как потрахаться, но не достичь разрядки. Все тело сводило. Метка давала ему дополнительный ресурс, но также сильно терзала моральную сторону его личности, желая всего Драко целиком. Но помимо этого мерзкого состояния сейчас его переполняла гордость за свою смелость и силу воли.       Постепенно тряска уходила. Он был настолько потный и мокрый, что мгновенно заледенел, и Забини это заметил, протягивая другу джемпер. Малфой быстро оделся.        Они довольно скоро разлили зелье по колбам, разделяя между собой. Должно хватить на семь домов, включая особняк Малфоя у озера.       — Его нужно вылить в доме, где угодно, но без лишних глаз, — произнес он почти синими от холода губами. — Чары держатся на моей крови. Умру я — и они падут.       — Тогда не умирай, будь добр, — Нотт усмехнулся, но у Драко не было сил реагировать на поддержку. Он, блять, так вымотался темным ритуалом, что валился с ног. Сколько же нужно иметь сил, чтобы заниматься этим постоянно?        Хотя, если не противиться этой темноте и принять…       Нет. Стоп.       Он просто устал. Надо поспать.