Глава 24. Выгрызи себе вены

      — Убери от нее руки!       Грейнджер кричала на парня за соседней решеткой, лапающего связанную Паркинсон за грудь. Они обе были связаны на стульях в соседних камерах. Гермиона вырывалась и разодрала в кровь все руки, но допрыгала на стуле до самой решетки соседней камеры. Ее связали крепко, чтобы она не смогла освободиться даже беспалочковой магией.       Но Грейнджер продолжала ковырять веревки, зная, что выберется. Нужно больше времени.       — Ты следующая, Грейнджер! — радовался человек в маске, и его руки залезли под блузку Пэнси, у которой был перевязан даже рот. Чтобы укусить она тоже не могла. — Вы, чистокровные шлюхи, такие гордые… — пропел он ровно сидящей Паркинсон, которая старалась держать лицо. На ее голени зияла огромная рваная рана от стрелы, а кровь стекала на землю темными дорожками.       Грейнджер зарычала от злости.        — Отпусти, я сказала!       — Чего ты их так защищаешь? — мужчина будто потерял настрой и вытащил руки из-под женской блузки, разочарованно помотав головой в маске серебряного медведя. — Ты думаешь, эта чистокровная дрянь стала бы тебя так же защищать? Нет. Она бы даже пальцем не повела, чтобы тебе помочь, Грейнджер! Как тебе настолько промыли мозги?       — Сними маску и поговори со мной с глазу на глаз, раз такой смелый!       Грейнджер еще раз осмотрела Паркинсон, и та часто задышала от облегчения, когда мужчина от нее отошел. Она повернулась в сторону Гермионы и закивала ей в благодарность умытым слезами и грязью лицом. Перед тем, как ее поймали, Пэнси явно боролась.       — Ты хочешь поговорить? Давай поговорим с тобой.       Гермиона снова запрыгала на стуле и задергала руками, но ее тело, связанное Инкарцеро, не освободилось даже на сантиметр из веревок, а вот руки заметно могли двигаться. Мужчина в маске, насвистывая, закрыл решетку на клетке Паркинсон и открыл путь к Грейнджер, нарочито громко играя ключами в руке.        Когда клетка открылась, она замерла, гневно уставившись на входящего. Вложила в свой взгляд всю свою ненависть.       — Привет, красавица, — он уперся руками в свои колени и нагнулся. Маска отливала бликами света из решетки на потолке, откуда на них постоянно капала вода, делая девушек сырыми. — Тебя, такую надменную суку, надо наградить еще парой пощечин! Жаль, что я не могу снять маску… Так было бы веселее.        Гермиону уже били.        Она очнулась от того, что ей врезали по лицу с кулака. У нее ужасно болела челюсть. Кровь с рассеченной брови, смешиваясь с влагой с потолка, попадала в глаз, и ее приходилось постоянно смаргивать. Когда вместе со стулом она упала на землю, этот же урод в маске пнул ее в живот.        Над этим Грейнджер даже думать не хотела.        Ей бы выжить.       — Ты должна была быть на нашей стороне, понимаешь?       — Не понимаю. Я действовала по справедливости, а ваша организация — говно собачье.       Пощечина обожгла ее лицо, и больная челюсть снова завопила.        — Иногда нужно действовать не по закону, Грейнджер, а по совести.       — А бить меня и лапать Пэнси — это по совести?       — Это награда за проделанную работу. Было сложно и дорого достать хотя бы вас, — морда медведя медленно опустилась вдоль ее тела, оценивая. Грейнджер вжалась в стул.       Драко придет за нами. Обязательно придет.       Он жив… Конечно, жив! Она это чувствовала.       — Если вы не поймали Драко, то он убьет вас. Тебя первым, — рыкнула она, но на эти слова мужчина лишь громко рассмеялся.        — Мальчишка Малфой? Годрик праведный… У него что, отросли яйца?       Грейнджер верила, что Малфой способен на убийство. Теперь — да. Когда она последний раз смотрела ему в глаза, у нее не осталось сомнений. Ради Гермионы он сотрет всех в порошок.        Он же придет, верно?       Главное, чтобы он был жив и добрался до девушек быстрее, чем они надоедят истязателям. Этот мужчина уже третий. Второй засунул Пэнси руку под юбку, поэтому упавшую со стулом Гермиону пнули за крики.        Но ей как будто специально не завязывали рот, наслаждаясь ее гневными криками беспомощности. Пока что не трогали под одеждой. Если раньше она могла чего-то добиться в Министерстве и защитить в суде, то теперь слова Гермионы не имели никакого веса — и от того похитители получали нескрываемый кайф.       Прошло немного времени с тех пор, как их схватили, но Грейнджер уже выбилась из сил от криков, разговоров и избиений.        — Как ты думаешь, Грейнджер, — искаженный из-за маски голос рычал на обе клетки, — что будет, если сейчас я позволю Паркинсон взять нож и предложу убить тебя в обмен на свободу? Она это сделает?       Мурашки пробежали по спине от самой макушки до кончиков пальцев на ногах. Предательский ком в горле не давал ни дышать, ни сглатывать. Как будто в шею вставили пластину.        — Если ты дашь Пэнси нож, она тебя прикончит. — Уверенно, но с дрожью от холода и страха, произнесла Гермиона, и мужчине это не понравилось. Он встал и задумался, подняв лицо в маске к сырому потолку.       Резко опустил его.       — Давай проверим?       Грейнджер застыла. Это был шанс на свободу, если Паркинсон сможет за себя постоять.        И если не убьет ее...       Он снова зашел в клетку к Пэнси, но теперь снял повязку с ее лица. Девушка глубоко вдохнула ртом, а Гермиона могла только жадно смотреть на открытую дверь своей камеры.       — Что скажешь, Паркинсон? Убьешь Грейнджер?       — А ты точно освободишь меня? — голос Пэнс был гордым, будто ее не лапали три мужика подряд, засовывая руки в трусы. Грейнджер посмотрела на ее профиль, но та не удостоила взглядом в ответ.        — Конечно. Мы же «Организация Справедливости»!        — Обещай.       — Даю слово! — театрально воскликнул он, на что другой участник организации, стоящий в конце коридора как дополнительная охрана, сдавленно засмеялся.       — Я ее убью.       — Отлично!        Гермиона рвано выдохнула. Ее запястье за спинкой стула выскользнуло из крепкого узла, срывая верхний слой кожи. Жгучая боль была проглочена молча.       Наконец-то.       Мужчина обошел Паркинсон и отвязал ее ноги, а за связанные руки поднял со стула, держа девушку перед собой. Она сильно хромала, тяжело передвигая босыми ногами, в юбке по мокрому камню, пока не остановилась в дверях перед Грейнджер.        Девушки посмотрели друг другу в глаза.        Гермиона моргнула ей.       Раздался звук обнажающегося лезвия. Сверкнул нож, приземляясь в центр камеры на каменный пол. Он проскользил по нему и остановился у ноги Гермионы.        — Позабавь меня, чистокровная шлюха, и отправишься на свободу, — сказал человек в маске девушке на ухо, поправляя ей темные мокрые волосы. — Никто из нас не трахнет тебя сегодня.       — Развяжи, — ответила она, не спуская зеленых глаз с сидящей перед собой Грейнджер. — Я убью ее. Только отпусти.       — Умница, — довольно произнес тот и поднял палочку к ее рукам, освобождая от веревок. Он уже собирался толкнуть девушку внутрь клетки, как Паркинсон прошептала одними губами:       — Давай, Грейнджер!       Пошли секунды.        У нее было мгновение, чтобы вытащить только одну руку из веревок и схватить нож у ноги, кидая его в Паркинсон. У той же всего секунда, чтобы нагнуться и выхватить палочку у мужчины с ножом в горле.       И еще немного, чтобы услышать крики и буйство в дальних коридорах. Заметить, что второй «охранник» сражался с кем-то за поворотом.       Пэнси запаниковала. Она сидела на земле с палочкой и задыхалась, не сводя глаз с истекающего кровью человека в огромной алой луже прямо перед ней. Он булькал горлом и хватался за него, оттягивая плащ и пытаясь снять с себя маску.        Гермиона брыкалась, чтобы выбраться из веревок.       — Пэнси, помоги мне! — крикнула она, но девушка в голос зарыдала. Весь стресс от издевательств хлынул из нее потоками слез и истерикой. — Пэнси!       К камерам вбежали двое в плащах, и один из них ударил чарами вскользь по плечу Паркинсон, которая соскочила и поползла в сторону Гермионы, помогая выбраться из плена. Грейнджер выхватила у нее палочку, как только поднялась со стула, и закрыла Пэнси собой. Громкий пульс в ушах перемешался с головной болью и отбивал в голове чечетку, а ноги в джинсах ужасно затекли и онемели от холода. На улице декабрь.       Страшно представить, что чувствовала Паркинсон босиком и в юбке.       — Экспеллиармус! — взмахнула палочкой Грейнджер, промазав. Обе девушки вжались в единственный каменный выступ, что был в их решетчатой камере. Чужая волшебная палочка едва слушалась. Сильно противилась. Заклинания слабые. — Остолбеней! Инкарцеро!       Последние чары прилетели в яблочко, и один из нападавших упал на каменный пол, извиваясь в слабых веревках. Второй кинул в Гермиону луч, который задел и рассек ее бедро, пуская свежую кровь.       Она даже не вскрикнула на адреналине.        Маска серебряного волка замерла на входе в клетку, а палочка, направленная на девушек, медленно приближалась вместе с ее хозяином. Враг переступил через окровавленное тело. Грейнджер сжимала пальцы на волшебном древке, ощущая, как оно кусается и не слушается.        А лежавший на земле уже выбирался из веревок.       — Грейнджер… — тревожно прошептала ей на ухо Пэнси, сжимая больное плечо своей защитницы. — Ты сможешь…       Она не могла отразить атаку этой палочкой и не успела бы быстрее, чем Непростительное, которое рассекло воздух:       — Авада Кедавра!        Гермиона зажмурилась, но ничего не произошло. Она медленно открыла глаза, и тело в плаще рухнуло перед ней.       — Тео! — закричала Паркинсон и оттолкнула Грейнджер, закрывающую ее собой.        — Пэнси! Гермиона! Я вас нашел…       Нотт хромал к ним, по дороге кидая усыпляющий порошок в лицо связанного. Он обнял грязную и ревущую Пэнси, которая прыгнула на него, и они оба повалились на стену.       Грейнджер продолжала стоять, не смея двинуться от шока. Ее руки дрожали, а низ живота ужасно тянуло, как при месячных.        Она думала, что умрет.       Слышала заклинание и была готова умереть.       Но это Тео убил человека. Она тоже убила человека.       Намерение Нотта было таким сильным, что он сломал сильные ограничения Министерства на своей палочке. С треском.       — Гермиона? Идем быстрее!        — Да, я иду…       Она еле смогла сделать шаг и схватилась за первые попавшиеся железные прутья. Тео и Пэнси подбежали к ней, привлекая внимание Гермионы, но та ничего не видела из-за черной пелены перед глазами. Все ужасно поплыло.        — Я ничего не вижу…       — Выпей. — Нотт достал экстракт бадьяна и трясущимися руками влил его в горло Грейнджер. Она послушно проглотила все. — Тебе нужнее. У меня есть порт-ключ. Я отправлю тебя…       — Где Драко?       — Он здесь. И остальные скоро будут. Малфой знает, что я отправлю тебя…       — Я не пойду без него.       — Гермиона! — крикнула на нее Пэнси, готовая вцепиться в нее когтями и забрать отсюда. Грейнджер увидела ее изумрудные бешеные глаза. — Это глупо! Драко справится!       — Ты бы оставила Тео?       — Эй-эй, девочки, я вас не спрашивал! — Нотт полез в карман и развернул платок с галлеоном. Монета едва держалась на черной ткани от того, как Теодора трясло.        Абстинентный синдром в самом разгаре, и, видимо, Тео не пил таблетки. Его синие глаза пытались фокусироваться, и постоянно жмурились от боли.        Гермиона поняла, почему Теодор так легко решился на Непростительное. Он едва соображал, заикаясь.        — Вы обе отп-правляетесь в мой дом. Там о вас позаботится Тодд. Спрячет.       — Что? — Паркинсон широко открыла глаза, схватившись за плечи Тео и грубо развернув того к себе. — А ты?       — Я остаюсь.        — Что? Нет! Мы можем уйти втроем!       — Пэнси… Я должен п-помочь Драко!       — В таком состоянии?!       Они продолжали ругаться, пока Гермиона гипнотизировала монету в руке Нотта, играющую гранями на золотой поверхности. Как бы то ни было, она не могла бросить Драко здесь, а судя по взрывам и крикам за стенами, шла нешуточная битва. Число участников организации оставалось неизвестным, но их было очень много, и непонятно, сколько именно здесь.       Но и Паркинсон Гермиона понять могла, особенно смотря на такого же, как она, хромого Нотта, да еще и не в адекватном состоянии. Он здесь умрет.        Этим двоим не нужно разлучаться, а Грейнджер должна найти Драко.       Она быстро приняла решение, увидев, что Пэнси крепко вцепилась в плечи Тео.        Может, это было безрассудно, но так сердце говорило.       — Пэнси? — Перепачканное грязью испуганное лицо Паркинсон повернулось на голос Гермионы. — Попроси Тодда принести тебе мои таблетки для Тео. Акцио, платок!       Ткань выскользнула из-под галлеона в руку Гермионы. Парочка успела только возмущенно вздохнуть и исчезнуть в вихре трансгрессии.       — Простите… — прошептала она в пустоту и еще раз посмотрела на труп под ногами. И только когда на автомате прижала черный платок ко рту, поняла, что плачет.        У нее не было на это времени, но Гермиона все же наклонилась к телу и сняла маску, смотря в скованное ужасом лицо Реджинальда Кроткотта.        — О, Боже!       Грейнджер откинула звякнувшую об стену маску и закричала в платок от ужаса. Она тут же удалилась прочь, сжимая в руке его палочку. Ее ужасно тошнило, но она проглотила подкатившую к горлу рвоту и рванула подальше от тела, только бы не думать о том, что убила Кроткотта.        Нужно найти Драко и выбираться.        Без него она не уйдет.       Начался лабиринт из каменных стен, узкий и не прекращающийся. Заклятья и удары эхом отзывались с разных сторон, и Гермиона постоянно оглядывалась, боясь пропустить удар.        Ботинки скользили по мокрому камню. В итоге она поскользнулась, проехавшись больным плечом по неровной стене, и ей повезло, что от бадьяна рана перестала кровоточить, как и порез на ноге. Боль из-за адреналина и так почти не ощущалась.       Собранные на голове волосы давно разлохматились и выглядели как комок слипшейся грязи, а насквозь вымокшая одежда промерзла вместе с кожей, мышцами и костями.        — Грейнджер!       С вытянутой палочкой ведьма развернулась и застыла, увидев перед собой человека в плаще.       И маске золотого льва.       — Экспеллиармус!       — Протего! — он отразил ее удар, и Гермиона скрылась за стеной, прижавшись к ней всем телом. — Грейнджер! Стой! Давай поговорим.       Голос был сильно искажен до неузнаваемости. Судя по затихшим шагам, мужчина остановился, и Гермиона тоже замерла, растерзанная чертовым любопытством. Глава организации, похоже, знал ее!       — Говори.       — Выйди, и я все объясню, Гриффиндор.       Грейнджер почувствовала, что ей не хватает кислорода, а внутренности сжали болючими тисками. Снова затошнило, и в этот раз сдержать порыв выблевать пустой желудок из себя стало сложнее.        Гермиона вышла с вытянутой палочкой, сделав два медленных шага к стоящему напротив.       — …Симус?       Рука в черной перчатке стянула маску льва, где искривленное ужасом лицо Финнигана посмотрело на нее испуганными глазами. Слезы катились по бледному веснушчатому лицу, и от вида Гермионы он чуть не разрыдался вместе с ней.       — Что происходит?        — Все вышло из-под контроля, Гермиона, понимаешь? Я этого не хотел… — он сделал к ней пару быстрых шагов, но Грейнджер сразу отступила и подняла палочку еще выше. — Ты должна мне поверить! Я не думал, что зайдет так далеко!       — А чего ты хотел добиться? — с дрожью спросила она, вытирая слезы второй рукой. Ее осенило, что это может быть Оборотное зелье. — Ты не Симус! — резко выкрикнула девушка, снова сделав шаг назад. — Он бы никогда…       — Грейнджер, это я! — он выставил обе ладони перед собой, но палочку не убрал и держал между пальцами. — Я создал «Организацию Справедливости», чтобы отомстить приспешникам Темного Лорда. Чтобы засадить их туда, где им самое место, понимаешь? Я хотел только этого, создал идеальную структуру, но организация разрослась... Когда они убили Монтегю, я понял, что перестал контролировать происходящее! Меня больше не слушают. Кто-то сместил меня… Что они сделали с тобой? — его руки дрожали, и в итоге он схватился ими за свои растрепанные волосы, истерично рыдая. — Я такой идиот! Придурок!        Гермиона опустила палочку. В момент от шока ее слезы закончились.        — Выйди и признайся. Будь смелым, Симус.       — Я не могу, нет! Помоги мне, Грейнджер! — он кинулся к ней и вцепился в плечи. Гермиона поморщилась от боли. — Помоги мне! Мне отсюда не выбраться. Авроры повсюду, а я не хочу убивать, Гермиона! Я не хочу сражаться против своих…       — Сними чертов плащ и выйди!       — Меня сразу вычислят, — Симус быстро дышал и никак не мог избавиться от паники, что раскрылся бывшей сокурснице. Когда никто не видел его лица, ему было легче держаться.        Конечно, его бы схватили в любом случае. Гарри бы сразу догадался, что к чему, а дальше с помощью заклятий его Магический след будет раскрыт. Симусу не смыться так просто. И, честно говоря, Грейнджер не хотела ему помогать. Он должен ответить за то, что сделал.       — Грейнджер, у меня нет порт-ключа. Нет запасного выхода. Я вообще не должен здесь быть!       Гермиона смотрела на Финнигана, вспоминая, каким он был в Хогвартсе, и не верила в происходящее. Он всегда был импульсивным, резким, но чтобы таким…              Она не смогла убедить себя, что главе преступной организации нужно помочь. Сердце сжалось, но мозг упорно твердил, что человек должен отвечать за свои ошибки. По его вине погибли люди. Из-за него она сейчас стояла здесь. Могла потерять Драко и ребенка.       И Симус увидел эту решимость в ее темных глазах.       — Мне жаль, Грейнджер, — на выдохе прошептал Финниган и выбил палочку из ее рук. — Силенцио!        Рот Гермионы сковало заклятие, и как бы она не вырывалась, не смогла выбраться из сильных рук, прижимающих ее тело. Симус надел маску, подставил палочку к горлу бывшей сокурсницы и двинулся по коридору.       — Здесь Малфой и Поттер, так что я выйду с помощью тебя, хочешь ты этого или нет, Гермиона. Я не готов гнить в Азкабане, — он уверенно тащил Гермиону, пока та пыталась кричать тишиной. — Я не убью тебя. Я не такой! Наложу Обливиэйт, когда буду подальше отсюда, — Грейнджер завопила еще сильнее, но безрезультатно. Она знала, что Симус был посредственным волшебником, и скорей всего Обливиэйт сотрет ей все воспоминания, а мозги превратит в кашу. — Помоги мне, Гермиона! Пожалуйста, не вырывайся! Я не хочу делать тебе больно…

***

      Чары ограничения Министерства Магии слетели с палочки в секунду.       Малфой сражался один и убил пять человек, защищаясь. Множество покалечил, когда подоспел отряд авроров. По приказу Поттера они не трогали Драко, но от пары «случайных» заклинаний он все же увернулся.        Пожиратель Смерти пытался и от авроров защищаться, пока не понял, что им уже не до него. Они оценили его помощь и легкую на Непростительные заклинания руку. Драко даже прикрыл двоих, а без маски не внушал такого страха на своих новых товарищей на поле боя.        Тео должен был вернуться после того, как найдет Пэнси и Гермиону, но его до сих пор не было. Это тревожило не на шутку, и Драко чуть не сжег одного из участников организации заживо.       Малфоя ранили в ногу режущим заклинанием. Он понял это только когда присел и увидел кровь — настолько его чувства отключились. Он не знал, что в нем есть силы и магия для убийства такого количества людей. Но Драко даже не пытался сдерживаться.        Он видел, как авроры используют заклинания захвата, но сам едва старался делать так же. Эйфория от темной магии и Непростительных приятным теплом текла по венам. Окутывала, как ванна парного молока. Пригрела, как сшитое мамой одеяло.        Осела на голове короной.       Драко чувствовал власть. Перемещения темной аппарацией давались как ходьба родными двумя: не требовалось даже думать о ней; все происходило само собой. В обличии Пожирателя Смерти стало очень комфортно.       И он уже скрежетал зубами и жалел, что доверил Нотту вывести отсюда Грейнджер. Что-то пошло не так.       Драко закончил с группой волшебников, теперь уже лежащих на земле в отключке и крови, и вернулся к самому началу. К главному входу, где от небольшой подземной комнаты уходили разветвления коридоров с лабиринтами. Это было самое освещенное место под землей из-за большой круглой решетки на потолке, откуда попадал лунный свет.        Всего пару факелов на стенах горели, а запах сырости и гнили смешался с железным запахом крови. Участников организации стало значительно меньше, но авроры до сих пор тут и там появлялись с задержанными и уводили их.       — Малфой!        Драко обернулся, наткнувшись ледяным взглядом на Уизли и Поттера. Те неслись к нему, но резко замерли, увидев перед собой что-то до одури пугающее. И когда он тоже посмотрел в ту сторону, его глаза расширились от шока, а рука на палочке сжалась до белых костяшек.       Убью.       — Всем ни с места! — произнес волшебник в маске льва, закрываясь телом Гермионы, сплошь покрытой кровью и грязью.        Его любимая женщина выглядела так, словно весь прошедший час подвергалась пыткам и избиениям. Один ее глаз заплыл и его едва можно было разглядеть от застывшей из раны крови. Ободранный рукав свитера; рана на ноге и плече; пальцы и запястья перепачканы в алой крови — Малфой был в ужасе.        И гневе.       Они встретились взглядами, и Грейнджер начала извиваться в руках волшебника, несмотря на кончик палочки у своего горла.        — Да не дергайся ты! Не будь дурой!       — Если ты ее не отпустишь, — медленно произнес Драко, ощущая, как немеет от темной магии сердце. — Я тебя уничтожу.       — Я хочу уйти! Я не убью ее, если смогу уйти!       Драко рыпался каждый раз, как Грейнджер дергалась, боясь, что человек в маске что-то ей сделает. Ее невозможность говорить еще больше злила. Она хотела что-то сказать одним своим видом и молящими глазами смотрела на Малфоя, но он не понимал ее. Пожирателя Смерти заполнило только одно желание — убить абсолютно каждого в этих подвалах.        Точно. Он бы сжег тут все дотла Адским пламенем.        И слушал крики.       — Может поговорим? — начал законопослушный Поттер, аккуратно опуская палочку на землю. Он поднял руки ладонями вверх, от чего сжался в несогласии Уизли. Рыжий посмотрел на Драко и, увидев стальной решительный взгляд в ответ, кивнул. Первый раз Рон был на его стороне. — Мы дадим тебе уйти, если ты отпустишь Гермиону, ладно?       — Я вам не верю, — ответил мужчина и продолжал медленно двигаться в сторону предполагаемого выхода. Гермиона вынужденно засеменила в его руках вместе с ним. У Малфоя заскрипели зубы. — Я уйду вместе с ней. Она — моя гарантия!       — Отпусти беременную девушку! — крикнул Уизли, и Грейнджер расширила глаза. Она перевела испуганный и мокрый взгляд на Драко, и он хотел бы дать ей какой-то сигнал, сказать, что все хорошо, но его гнев и окклюменция уже ему не подчинялись. Холодные бесцветные глаза выискивали способ вытащить Гермиону и убить человека в маске. Остальное — потом. — Отпусти, слышишь?!       Парень засомневался. Палочка всего на секунду отдалилась от ее кожи, и Драко решил, что вот он — шанс. Человек в плаще не хотел смерти Грейнджер, и не убьет ее — вот, что Гермиона хотела показать тем, что активно вырывалась.        Скорее всего, она его знает.       Малфой посмотрел на Уизли, и тот все понял без слов. Он побежал в сторону, вынуждая человека в маске льва проследить за ним и на мгновение отвернуться от Драко. Этого хватило, чтобы Пожиратель Смерти растворился в воздухе и появился за спиной основателя организации, прикладывая палочку к его виску.       — Империо, урод, — прошипел он ему на ухо и выбил волшебную палочку из его руки. Мужчина под чарами застыл на месте, а Грейнджер со связанными сзади руками отбежала от него. — Выгрызи себе вены.        Драко почувствовал горячую волну оргазма от пальцев и выше по рукам, усмехнувшись от удовольствия.        — Малфой! — как обычно заорал Поттер, но было поздно. Симус Финниган упал на колени, снял маску и впился зубами в свои запястья. — …Симус?       — Драко, не надо! — от слетевших чар немоты у Гермионы снова появился голос, но Малфой не слушал ее.        У него была цель, как у чертовой маггловской машины. Установки окклюменции. Он приблизился к истерзанной девушке, и, хотя та отшатнулась, развязал ее руки и обхватил лицо ладонями, осматривая. Грейнджер с его ребенком внутри должна быть в порядке; похитители — мертвы.        Это все, о чем он мог думать.       Ее ледяные дрожащие пальцы, которые всегда были горячими, вцепились в его запястья.        — Прекрати это, Драко! Это ужасно!       — Нет, — процедил он, собираясь взять ее на руки и унести отсюда. Но Грейнджер упорно отпихивала его.       — Малфой! — снова кричал Поттер, подбегая к Финнигану. Уизли тоже оказался рядом и уже поднимал палочку на Драко.        — Сними Империус! — уверенно сказал рыжий, принимая боевую стойку.        Малфой ухмыльнулся. Желание приложить его об камень стало таким невыносимым, но Грейнджер внезапно обхватила лицо Драко, привлекая к своим карамельным глазам холодный взгляд Пожирателя Смерти.       — Драко, ты меня слышишь? — Гермиона пыталась достучаться до него, но слышно было только чавкающий звук от Симуса, наслаждающегося своей же кровью. — Драко, — снова позвала она и, не увидев реакции, прижалась всем телом и поцеловала Малфоя в губы.       Сквозь железный вкус крови он почувствовал ее тепло, цепляясь изо всех сил за эти ощущения. Грейнджер заполнила его собой и сожгла своим светом тучи. Стены в голове, окутанные черным плющом темной магии, с треском пошатнулись и рассыпались.       Пуф!       — Гермиона?       Она улыбнулась своей всепрощающей улыбкой и для него. Быстро закивала.        Не отрываясь от Грейнджер, Драко махнул палочкой в сторону Симуса, который пришел в себя и заорал от боли возле ног Поттера. Но голова так сильно заболела, что Малфой схватился за виски и закрыл глаза, отстраняясь. Стало больно. Страшно. Тяжело.       Пиздец, как страшно!        Он убил людей… И не мог остановиться. Заставил Финнигана выгрызать вены на запястьях! Чуть не сжег тут всех к дракклу!       У Драко не было выбора. Он выдохнул и наложил на тревогу окклюменцию. Снова.        — Почему ты здесь? Где Тео и Пэнси?       — Они в безопасности, а я осталась с тобой, — твердо сказала Грейнджер, будто не была вся перепачканная кровью. Малфой был уверен, что она обставила их, чтобы остаться. Нотт не оставил бы ее здесь добровольно.       Заметив взволнованный взгляд Драко на себе, она сразу поправила на грязном кровавом теле остатки свитера. Заправила скомканные грязью пряди волос за уши.       — Я в порядке. Тео дал мне экстракт бадьяна, так что… я в порядке, — она имела в виду ребенка и не могла произнести это вслух. А Драко хотел спросить про него. Очень хотел.       Но не смог и просто кивнул. Ему тяжело давалось осознать, что внутри Грейнджер растет его сын.        И как это могло произойти?       Не время об этом думать.       — Мне нужно отнести ее в больницу, Поттер, — обратился Малфой к командиру авроров, который возился с Симусом и его кровоточащими руками. Тот, в свою очередь, с перепачканным кровью лицом и зубами, смотрел волком на Малфоя.       Взглядом, полным ненависти и осуждения.        — Я в порядке! — повторила Грейнджер, и хотела взыскать поддержку у друзей, но те лишь кивнули Малфою. Не совсем дружественно.       Авроры, какую бы правую идею не продвигали, и как бы не осуждали Непростительные заклинания — сами пользовались ими в крайних случаях. У них было обычным делом покрывать друг друга, но Малфой убил несколько человек (сам Драко их зачем-то считал, пять), даже не пытаясь использовать другие заклинания.       Авроры смотрели на него, как на убийцу.       Но рядом стояла Гермиона: вся перепачканная грязью, раненая, без одного рукава у кофты и заросшей новой кожей на кровавом плече. С подбитым глазом и его ребенком в животе. Стоило им на нее взглянуть, как она целовала Малфоя, и все — буф! Поттер мог отпустить их.        И Драко воспользовался этим, как настоящий слизеринец. Он боялся Азкабана и хотел разрыдаться от страха за все, что натворил. Грейнджер это знала и крепко взяла Пожирателя Смерти за руку. Пальцы сжали ее ладонь в ответ.       Спасибо.       Уизли разрывало от двояких чувств, и все было написано на его разочарованном лице. Пока Поттер разговаривал с Финниганом, плачущим от наручников, рыжий смотрел то на скрепленные руки Грейнджер с Малфоем, то на живот девушки в свитере, то на самого Драко, понимая, что ненавистный убийца спас Гермиону. Он весь ссутулился, и его огромные плечи округлились.       — Для тебя ничего не кончено, Малфой, — поднялся на ноги Симус. — Это не я должен сидеть в тюрьме, а ты! Ты — Пожиратель Смерти! Ты даже не скрываешь этого! — он плюнул кровью в ноги Малфою, и у Драко вновь закипело в венах. Гермиона сжала его ладонь изо всех сил, сдерживая на месте. — А ты, Грейнджер, присмотрись, кто рядом с тобой! Он задурил тебе голову. Ты еще и…       — Достаточно, Симус. — Прервал его Гарри, удерживая палочкой волшебные наручники на его руках.  — Силенцио!       Финниган заорал, аж содрогаясь от истерики, но из него не вырвалось и звука. Авроры выходили из туннелей повсюду, выводя людей и снимая с них маски, но Драко не двигался. Он почувствовал мерзкую тяжесть формы Пожирателя Смерти на плечах, которая еще недавно казалась такой приятной.        Вот, что чувствовал его отец каждый раз. Вот, почему так много пил и запирался в кабинете.       Малфой влил бы сейчас в себя бутылку огневиски залпом и не поморщился.       — Драко… — позвала его тихо Гермиона, и он не сразу понял, что кто-то к нему обращается. Девушка повисла на его руке. — Мне нехорошо. Я…       — Гермиона… — Уизли привлек внимание пары и кивнул в сторону ее джинсов.        Между ног Грейнджер разрасталось кровавое пятно, а сама она начала стремительно падать.       — Нет, нет, нет! — Драко подхватил ее, судорожно пытаясь что-то произнести, но Гермиона уже закатила глаза. Он исчез в вихре трансгрессии темной магии вместе с ней.