Глава 5. Сладости и горечь медового месяца. Часть І

Кристина открыла глаза. Спальню наполнял тусклый свет газового рожка. Странно, что она не погасила лампу, впредь такого никогда не бывало. Девушка потянулась к светильнику. К её удивлению, ничего не болело, только во всём теле чувствовалась некая лёгкая усталость. После секундного раздумья Кристина сильнее открутила поворотный винт, отчего в комнате стало значительно светлее. И подобно тому, как яркий свет разогнал скопившийся в углах полумрак, так разом прояснились её ещё немного затуманенные после сна мысли. Перед глазами во всех подробностях предстали события вчерашнего вечера, а вернее, ночи... ... У дверей спальни Эрик остановился и повернулся к Кристине. - Сегодняшний день был для вас весьма... насыщенный, - чуть хрипловатым голосом сказал он. – Отдыхайте, Кристина. Доброй ночи. Потрясённой новобрачной показалось, что она ослышалась, или что-то не так поняла. Вскинула на Призрака расширенные от испуганного изумления и неверия глаза. - А... вы? - На сегодня хватит одного приалтарного жертвоприношения. – В тоне его звучал хлёсткий сарказм, однако Кристина успела уловить в мерцающих золотом глазах мрачную горечь и какую-то непередаваемую тоску. – Итак, спокойной ночи. Отвесив супруге подчёркнуто церемониальный полупоклон, Эрик быстро зашагал по коридору и исчез в своей комнате. Лишь только за ним захлопнулась дверная створка, Кристина метнулась в спальню и, спешно затворив дверь, тщательно закрыла внутреннюю щеколду. Для верности проверила задвижку ещё раз. Внезапно ей вспомнились события несколько месячной давности, когда она две недели «гостила» в доме Ангела музыки после того, как узнала его тайну. В один из вечеров Эрик сильно рассердился на свою подопечную, и она, желая скрыться от приступа его злости, так же надеялась обрести убежище в своей комнате. Однако Призрак, будучи во власти дикого гнева, и намереваясь высказать нерадивой ученице полагающееся до конца, одним яростным ударом ноги вышиб дверь, вложив в него такую мощь, что дверной замок оказался вырван с мясом... Так что, удручённо сглотнула девушка, если Эрику взбредёт в голову наведаться к ней, то такая хлипкая преграда его точно не остановит. От данного умозаключения на время улёгшиеся страхи зашевелились в сердце Кристины с новой силой. В самом деле, а если Он вдруг переменит решение, ведь с его непонятным, совершенно непредсказуемым характером, от Эрика можно ждать чего угодно. Даже его пожелание доброй ночи звучало в её ушах, как насмешка. Разве Кристина будет спокойно спать? Да она просто не сможет глаз сомкнуть! Придя к подобным выводам, девушка решила бодрствовать. Но головная боль стала ещё более тяжёлой, да и богато расшитое пышное платье давило на плечи, поэтому Кристине подумалось, что разумней будет всё-таки устроиться на краешке кровати. Девушка принялась расстёгивать пуговки корсажа. Вскоре переливающаяся в газовом свете ткань облаком соскользнула к её ногам, и Даэ торопливо перешагнула через гору дорогой материи, на сей раз, - что было ей не свойственно – нисколько не заботясь об аккуратности. Её мысли занимал совсем иной предмет. Почему всё же Эрик оставил её? Отчего не стал требовать то, на что отныне по закону имел все права? И разве завладеть ею целиком и полностью не являлось его первостепенной целью? Вопросы накапливались в голове девушке, на подобие тому, как росла на стуле горка сбрасываемого на него нижнего белья. Впрочем, ответы приходить не спешили, что не только не приносило облегчения, но и сгущало в душе осадок тревожного недоумения. Тем временем, уже переодевшись в ночную рубашку, Кристина наконец-то добралась до постели и прилегла на гладкое покрывало. Ладно, - никак не собирались угомониться смятённые думы, - положим, на эту ночь всё обошлось, но что будет завтра? Потом?.. Как поступит её супруг дальше? Чего вообще от неё ожидает? От таких размышлений и постоянно царившей в комнате прохлады по коже девушки поползли мурашки. Поёжившись, Кристина скользнула под одеяло, приятно придавившее её своей тёплой тяжестью. А может, мелькнула вялая мысль, всё это не по-настоящему? Может, это просто... Но довести соображение до конца девушка не сумела, ибо провалилась в сон.

* * *

Стоя у двери, Кристина, уже тщательно причёсанная и одетая, казалось, полностью была готова к новому дню. Но не к встрече с человеком, какового отныне должна была считать своим мужем. Подошло время завтрака, и девушка подозревала, что неминуемо столкнётся с Эриком на кухне, но понятия не имела, что ей надобно ему сказать и как себя с ним вести. Ментор говаривал своей ученице, что ко всему следует быть подготовленным, и Кристина пыталась прокрутить в голове возможные варианты их первого утра в качестве супругов. Через время, перебрав несколько мыслей и отбросив их по несостоятельности, девушка уже совсем было расстроилась, как вдруг взгляд её упал на лежавший на туалетном столике гребень – подарок Призрака к свадьбе. Кристина подошла и, взяв украшение в руки, осторожно обвела пальчиком элегантно выделанные серебряные виньетки, среди которых, как маленькие глазки, изящно проглядывали невиданные прежде камни. Красивая вещица... Внезапно пришедшая идея, выглядевшая весьма удачной, чуть приободрила девушку. Склонившись к зеркалу, Даэ пристроила гребень в завитках причёски и вышла из спальни. Как и предполагалось, наставника (слово «супруг» никак не приживалось в голове) она обнаружила на кухне за приготовлением завтрака, а вернее – раскладыванием еды по тарелкам. Кристина, тут же отметив, что на столе стоят два прибора, ощутила неловкость – они с Призраком никогда не ели вдвоём. Даже в прежние дни, когда они сидели за одним столом, хозяин подземного дома всегда накрывал только для неё одной, сам же или просто наблюдал за девушкой, либо развлекал беседой, пока она вкушала весьма щедрые угощения. Теперь же им, видимо, предстояло есть вместе, и эта мысль вызывала странное смущение... - Доброе утро, - поняв, что молчание затянулось до неприличия, опомнилась Кристина. - Доброе утро. – Эрик, всё время пристально следивший за каждым жестом девушки, подавил вздох. – Вам не стоит волноваться, дорогая, - добавил он ровно, без возможности угадать его настроение, - я поем у себя. – И, подхватив тарелку, направился к двери. - Эрик, подождите! – Уголком сознания Кристина догадывалась, что нужно предложить позавтракать вместе, но взамен произнесла лишь: - Спасибо за подарок. Это... очень красиво. Уголок Эриковых губ под нижним краем маски приподнялся в подобии усмешки, и, холодно кивнув девушке, Призрак покинул кухню. Кристина села за стол, пододвигая тарелку с невероятно вкусно пахнущим золотистым омлетом с овощами. Это было одно из её любимых блюд, однако насладиться трапезой решительно не получалось: девушка так и видела последний косой взгляд Эрика, в котором – сейчас она ясно это улавливала – читалось плохо прикрытое разочарование... Тем не менее, покончив с едой и вымыв посуду, Кристина, не зная, чем теперь ей нужно заняться, отправилась на поиски учителя. Разумеется, искать долго не пришлось – Эрик был в гостиной и, кажется, поджидал её с нетерпением. - Как вы себя чувствуете? – поинтересовался он и, видя некоторое замешательство на лице девушки (Кристина на миг задумалась, стоит ли рассказывать о вчерашней головной боли), уточнил: - Я имею в виду состояние вашего горла. - Спасибо, по-моему, оно уже много лучше. - Что ж, отлично, - мужчина удовлетворённо потёр руки, даже сейчас закованные в чёрную ткань. – Стало быть, мы можем возобновить наши уроки прямо сегодня и сейчас. Почему-то Кристину это нисколько не удивило – музыка для Эрика – прежде всего. Её волновало иное: сумеет ли она теперь, памятуя предыдущее фиаско, извлечь из себя хоть сколь-нибудь верные звуки? Впрочем, её наставник и здесь проявил предусмотрительность – не стал требовать от юной певицы немедленно вокализировать, на сей раз ограничившись лишь дыхательными упражнениями. Он велел Кристине медленно и плавно «выдувать» свистящие и шипящие, со своей стороны столь напряжённо вслушиваясь, чтобы звук шёл без толчков, ровно, и не качался, словно от этого зависела чья-то жизнь. Даэ выкладывалась со всем усердием (с её учителем иначе было просто невозможно) и, в конце концов, он, пожалуй, - хотя на прямую похвалу от него рассчитывать не приходилось – остался доволен. Вероятно, обретя достаточно мирное расположение духа, Эрик объяснил девушке причины, сообразно которым ей необходимо поскорее полностью восстановиться: Маэстро писал новую оперу, главная женская роль в коей предназначалась для Кристины.  Кристине тут же подумалось, что это, вероятно, та самая опера, арию из которой собирался с ней разучивать Эрик, в то утро, когда обнаружилась пропажа у неё голоса. Девушка внутренне подобралась, ожидая едких комментариев на сей счёт, однако наставник, продолжая пребывать в редкостном для него благодушии, не только ничего не съязвил, но даже поведал ей немного о содержании и образах своего нового произведения. Оказалось, Маэстро решил переосмыслить мотив пьесы «Жизнь – это сон» известного Даэ с недавних пор Кальдерона, чуть изменив сюжетную линию и характеры отдельных персонажей, в частности расширив роль Росауры, каковую и должна впоследствии исполнить Кристина.  - Эта роль предполагает довольно сложные партии, и вам необходимо тщательно к ней готовиться, - назидательно говорил Эрик. – Что станет возможным лишь, когда ваш голос вновь войдёт в прежнюю силу. Стало быть, его восстановлению должны способствовать все ваши действия и занятия на протяжении дня. – С этими словами он взял со стола сложенный вдвое листок и протянул его девушке. – Прошу ознакомиться. Кристина развернула бумагу – кривые строчки содержали детально спланированный распорядок, расчерчивающий день девушки буквально по часам. Прочтя написанное, молодая певица вторично пробежала глазами по списку уроков, занятий чтением, приёмов пищи et cetera, и её гладкий лоб прорезала чёткая вертикальная складка. - Моей жене что-нибудь не по нраву? – спросил Эрик с усмешкой, призванной, видимо, показать, что на самом деле вопрос обсуждений не предполагает. Однако то ли шпилька пролетела мимо ушей девушки, то ли слово «жена» произвело на неё специфическое впечатление, но Кристина не промолчала. - Мне кажется, здесь кое-чего не хватает, - без особой, впрочем, смелости заметила она. – Вы забыли вписать прогулки. А они, как известно, полезны для лёгких и вообще для здоровья. Даже самая невинная на первый взгляд фраза могла оказать на Призрака опасный эффект: уголки его рта сразу же хмуро опустились, а ещё мгновение назад сверкавшие в глазах искорки воодушевления сменились холодным блеском застывающей стали. - Одна из главных ваших проблем, дорогая, заключается в том, - голосом сообразным взгляду отчеканил Эрик, - что вы любите принимать желаемое за действительное. - Так же, как и вы, - задетая несправедливостью замечания, буркнула девушка. И тут же в испуге прижала ладони ко рту, тщетно пытаясь удержать неосторожно брошенные слова. Но было уже поздно – Призрак резко шагнул к Кристине. Полыхнувший в кошачьих глазах ярый гнев вдребезги разорвал прежнюю ледяную корку и теперь грозился обрушиться прямо на голову нежданно позволившей возражение девушки. Задней мыслью Кристина едва ли к месту отметила, что её всегда поражало, как могли меняться глаза учителя всего за считанные мгновения: только что подобные разящему металлу, вмиг они преобразились в янтарную смолу. И эта смола будто приклеила её к себе, не позволяя отстраниться, оторвать взгляд... - Послушайте меня, Кристина. Вы не будете спорить со мной, - медленно, придавливая чарующей тяжестью своего голоса, произносил Эрик. – Всё, что я делаю – исключительно для вашего же блага. Запомните это раз и навсегда... А теперь вам нужно отдохнуть.  Девушка беспрекословно кивнула, растворяясь в бездумном согласии с каждым словом. Она позволила ментору, взявшему её под локоть, усадить себя на диван. Растерянным взором скользнув по комнате, Кристина сфокусировалась на пылающем камине. Внезапно ей показалось, что огонь не просто лижет потемневшие поленья, а прыгает, кружится, пляшет по ним, будто порхающие на тонких крыльях феи из папиных сказок... Девушка улыбнулась. Призрак, в те минуты с напряжённым вниманием наблюдавший за Даэ, тихо выдохнул и, метнув на Кристину острый взгляд, прошёл в библиотеку. Войдя, сразу направился к определённому шкафу. Лёгкое нажатие на четырёхугольник – и ореховая панель, шурша, отъехала в сторону. Эрик потянулся за бутылкой «Арманьяка», на которой, благодаря «исследованиям» любопытной Кристины уже не было пыли, и, плеснув в бокал тёмно-янтарную жидкость, уселся в глубокое кресло. Выдержанная крепость напитка обожгла горло, но Мастер, кажется, даже не заметил этого. Все его ощущения нынче были обращены глубоко внутрь истерзанной души. Что Эрик делает? Зачем пытается подчинить себе волю девушки таким... мягко говоря, негуманным образом? Разве этого – слепого повиновения – он желает от неё добиться?   Но нет, изначально у него и в мыслях не было обнаруживать перед Кристиной эту сторону своих «дарований», однако... Однако иногда обстоятельства вносят свои коррективы в людские планы. Ведь в тот вечер Перс, имеющий примечательное умение надоедать до скрежета зубов, потребовав предъявить ему Даэ, живую и невредимую, отнюдь не зря тянул время, напрашиваясь на чай; он, надо думать, пытался улучить минуту, чтобы переговорить с девушкой, либо передать ей послание. В пользу этого соображения говорил и факт, когда перед свадьбой Эрик вошёл в комнату и увидел свою невесту (он прикрыл глаза, со щемящим восторгом вызывая перед глазами её ангельский образ) с улыбкой на прекрасном лице, но такой... дерзновенной, что не могла не вызывать подозрений. А он не мог допустить, чтобы достижению его цели, в осуществление которой вложено столько сил, что-либо помешало! Эрик и сам не знал, как это получилось: сиюминутная жаркая вспышка – и вот он уже держит Кристину за плечи, и глядит ей в глаза именно тем взглядом, говорит тем голосом... А она, такая чуткая и впечатлительная, вовсе без сопротивления позволила ему опутать себя паутиной, напитать своим ядом, готовая слушаться его во всём. И Эрик, как бы не презирал себя в тот миг, не сумел бы сказать, что раскаивается в содеянном – ведь их бракосочетание прошло безупречно. Конечно, если не принимать в расчёт то, что было потом... Призрак сделал ещё один жгучий глоток. Нелепо, разумеется, но он, Эрик, всегда с точностью шахматиста обдумывающий все свои ходы, на этот раз просчитался. С истовой одержимостью направив всю силу мысли и энергию на воплощение своей навязчивой идеи – сделать Кристину своей живой женой, - теперь, когда он, казалось, наконец-то поймал птицу счастья за хвост, - Ангел музыки не слишком хорошо понимал, как следует себя с ней вести. В закоулках сознания он питал надежду, что девушка сама своими действиями подскажет ему, какой линии поведения придерживаться, но... Но в ночь после свадьбы Эрик окончательно убедился, что Кристина боится его до потери сознания и скорее умрёт от отвращения, чем сумеет принять его, как мужа. Однако разве стоило ожидать иного? Эрик не тешил себя пустыми чаяниями, сознавая, что Кристина его не любит. Да и как может столь прекрасная, чистая, как утренний цветок, 17-летняя девушка испытывать любовь к жуткому недочеловеку, который старше её на четверть столетия? Сумеет ли она когда-нибудь полюбить его? Может ли полюбить его хоть кто-то вообще? И прискорбный вердикт, отвечающий на эти вопросы, не единожды подтверждался за все годы его жизни. Впрочем, в данном случае, возможно, время играло в его пользу. Где-то на дне его заледенелой призрачной души Эрик всё же надеялся, что Кристина рано или поздно, но привыкнет к нему, и он сумеет добиться её расположения. О, у Эрика есть свои возможности!.. Он даст своей жене то, что ей будет необходимо: модные платья, дорогие украшения, любые безделушки – всё будет у её ног; благо денег у грозы Гранд-Опера предостаточно, чтобы удовлетворять девичьи капризы... С другой стороны, он всегда пёкся о том, чтобы воспитать из своей ученицы нечто большее, чем тщеславную пустышку. Ангел постоянно взращивал в сознании девушки мысль о её высоком предназначении, о служении воплощению наивысшей гармонии – музыке. Естественно, он не позволит прерваться её возвышению, он всеми способами будет продвигать её карьеру. Да, Мастер не просто сделает её примадонной своей Оперы; лучшие театры мира будут сражаться за то, чтобы неподражаемая Кристина Даэ озарила их подмостки своим сиянием! И всё же. Его Кристина так юна, и ей свойственны суетные порывы молодости, каковые не смогут ограничить тесные пределы сцены. Девочке захочется больше простора, мишуры, увеселений... Сможет ли он позволить ей это? Будет ли готов он сам пойти на такой риск? Вдруг внутри зашевелилось что-то трепещущее, но немилосердная чернота быстро задавила неуместный росток. Нет, Эрику не нужно будет рисковать, чтобы удовлетворить и эти стремления Кристины. Некогда его неординарные умения иллюзиониста принесли ему славу, достигшую самой Персии, где он, помимо прочей своей деятельности, поражал окружающих и этой частью своих талантов, доведя их до убийственного совершенства.  Пожалуй, настало время вновь о них вспомнить. Да, Эрик создаст для своей девочки такой дивный мир, что реальная жизнь покажется на его фоне блеклым дагерротипом. И Кристине это понравится, она будет счастлива, уж он не пожалеет не это никаких усилий. Опустошив бокал, Эрик улыбнулся, стараясь не думать, что сейчас прекрасные, но зыбкие иллюзии захватили его самого.