Глава 6. Лучше, чем ничего

Кристина не знала, который час, - часы почему-то остановились. Однако ей это было безразлично; ход времени теперь ощущался странно искажённым, хотя для неё он, пожалуй, и вовсе остановился. Девушка не могла бы сказать, как долго прорыдала на полу гостиной, заставив себя встать лишь тогда, когда по затекшему телу забегали противные мурашки. На ватных ногах добравшись до своей комнаты, Кристина провалилась то ли в изнуряющий сон, то ли в глубокое беспамятство. И вот сейчас она открыла глаза, но почти ничего не замечала. Девушка чувствовала себя исчерпанной до дна, раздавленной, сломанной, будто сброшенная с полки марионетка. Но только бездушная кукла ничего не может ощущать, душу же Кристины разрывали самые терзающие чувства – отчаяние и страх. Да, она боялась Призрака Оперы, боялась так, как страшатся прихода смерти, ибо отныне для Даэ он и являлся средоточием её гибели. Нет, Эрик не забудет её необдуманный поступок, он не простит ей нанесённое оскорбление. Что он сделает с ней? Что будет дальше? Если для Кристины вообще суждено это «дальше» … Вдруг в коридоре послышались тяжёлые шаги. Кровь бешено застучала у Кристины в висках, а в следующий миг её неистовому биению вторил отрывистый стук в дверь. Девушка лихорадочно облизнула пересохшие губы. - Кристина, мне нужно с вами поговорить, - раздался приглушённый толстой створкой голос, прозвучавший для девушки похоронным набатом. – Я буду ждать вас в гостиной. А потом... удаляющиеся шаги. И тишина, привычное безмолвие подземного дома. Кристина провела ладонью по лбу. Призрак не ворвался к ней, не стал кричать, не раскидывал вещи... он просто захотел поговорить. Каков будет сей разговор, девушка и предположить не могла. Знала чётко лишь одно: она не может ослушаться. Не в этот раз. Не без усилий поднявшись с постели, Кристина на минуту задержалась перед зеркалом. Вчера она рухнула на кровать, не переодеваясь, потому оставалась всё в том же изумрудном платье, нынче не имея возможности его переменить. Тогда девушка по мере сил разгладила замявшиеся на рукавах и шёлковой юбке складки и на скорую руку завязала растрепавшиеся волосы в пучок. Ещё раз взглянула в зеркало. Блестящая гладь отразила её бледное лицо с залегшими вокруг глаз густыми тенями и покрасневшими от плача веками. Конечно, можно было воспользоваться пуховкой, но Кристина не стала этого делать. Зачем, если Эрик, скорей всего, вновь повергнет её в слезы? В итоге, набрав в грудь побольше воздуху, девушка ступила за порог спальни. Дверь в гостиную была открыта. Кристина, встав на цыпочки, подобралась к створке и осторожно заглянула внутрь. Призрак сидел в своём излюбленном глубоком кресле, выбивая пальцами по поручню нервическую дробь. То было плохим знаком, от коего хотелось поскорее спрятаться в своей комнате. Впрочем, девушка понимала: что бы не сулило дурное предзнаменование, последствия её непослушания окажутся стократ хуже. Собрав всё своё мужество, она вошла. - Садитесь, Кристина. – Эрик похлопал ладонью по диванной подушке рядом с собой. Она молча повиновалась, правда, забившись в самый дальний угол дивана. Мастер, видимо, собирался нечто сказать, но, так и не начав, внутренне оборвал себя, лишь длинные пальцы до дрожи стиснули подлокотники кресла. Далее он нетерпеливо вскочил на ноги и так резко шагнул к зажженному камину, что потрескивающее пламя всколыхнулось, заскользив по поленьям. Впившись рукой в каминную полку, Эрик, наконец, повернулся. - Вчерашняя сцена больше не повторится, - тихим, чуть глуховатым голосом вымолвил он. – Я... я приношу вам свои извинения. Изящно выгнутые брови Кристины изумлённо поползли вверх. «Приношу извинения?» Она знала развенчанного Ангела музыки три с половиной года, но ни разу не слышала от него хоть что-либо, напоминающее просьбу о прощении. Девушка не знала, что и сказать. Эрик воспринял её молчание по-своему. Внезапно покинув занятую у камина позицию, он молниеносно очутился возле Кристины и – совсем уж нежданно – опустился перед ней на колено. Этот порыв напугал девушку ещё больше, и она судорожно сцепила пальцы в замок. - Я никогда никого ни о чём не просил, - чуть отстранённо, глядя куда-то поверх плеча Даэ, проговорил Призрак. – Лишь тебя, Кристина, я молил о любви. Я надеялся, что... – окончанием фразы послужил тяжкий вздох. – Сейчас я сознаю, что ты меня не полюбишь. Знаю, что твоё сердце не будет биться для жалкого монстра, чудовищного и снаружи, и внутри. В его словах прозвучала такая щемящая горечь, что девушка невольно вскинула на ментора потемневшие от напряжения глаза. На несколько мгновений золотистое мерцание утонуло в глубине лесного озера. - Теперь мы с тобою, дитя моё, связаны навеки, - негромко продолжил Эрик. – Но я не выдержу вечно видеть в твоих очах только страх и ненависть. – Протянув руку в перчатке к лицу Кристины, он провёл аккуратную линию от виска до щеки. Кристина не отпрянула, лишь сильнее сжала пальцы. Она не могла сказать, заметил это её наставник, или нет, но он вдруг бурно поднялся на ноги и опять отступил к камину. - Я всегда заботился о том, чтобы вы достигли вершин артистического мастерства, - вновь заговорил Призрак голосом, в котором прорывалась снежная холодность стремительно налетевшей метели. – Пора посмотреть, чему вы научились. – Он помолчал, некоторое время глядя на огонь в камине; когда же обернулся, в глазах отражалось такое же жгучее пламя. – Я хочу, чтобы вы сыграли ещё одну роль, Кристина. Роль моей любящей супруги. Девушка замерла, как громом поражённая. Эрик же, нервно побарабанив пальцами по мрамору камина, далее повел свою, выглядевшую для Кристины совсем фантасмагоричной, речь: - Не думаю, что для вас это станет такой уж непосильной задачей, ведь сумели же вы вполне успешно изобразить памятный образ вовсе не свойственной вам по характеру Аминты, - он мрачно фыркнул. – Ко всему прочему, игра не будет слишком утомительной – ведь мы с вами в целом видимся не более пары часов в день. И знайте, - глубокий голос натужно дрогнул, - что вам не о чем тревожится: моё предложение не предполагает для вас... исполнения дополнительных супружеских обязанностей. Эрик выдержал паузу, ожидая ответа, но Кристина просто лишилась дара речи. То, что он предлагал, казалось диким и немыслимым. Ведь это всё не может быть серьёзно! Учитель, пожалуй, шутит. Или нет?.. О, от него всего можно ожидать!.. Хотя, возможно, он устраивает Кристине какое-то испытание, от какового зависит её дальнейшая судьба? Вероятно, она должна что-то ему сказать; потому девушка попыталась сосредоточиться, чтобы составить достойный ответ. Впрочем, не получилось. - Но ведь это будет всего лишь притворство, обман, - только и смогла жалобно пролепетать Кристина. – Неужели вы согласны на... пустую иллюзию? - Когда нет настоящей жизни, живут иллюзиями, - невесело усмехнулся Эрик. – Всё-таки лучше, чем ничего. За внешним налётом желчи промелькнула столь глубоко затаённая боль, что у девушки сжалось сердце. Почему-то захотелось молвить нечто доброе, подойти к нему... Но Призрак опередил Кристину, порывисто шагнув в её сторону. - Я не требую немедленного ответа, - тоном бесстрастным, как будто во время этого необычайного разговора они обсуждали список покупок, произнёс он. – У вас будет время, чтобы всё обдумать, так что не спешите говорить «нет». И словно в подтверждение своего намерения – дать жене время на размышления – Эрик направился к двери. Однако на полпути развернулся. - Да, то будет всего лишь иллюзия, - окинув Кристину странным взглядом, сказал он. – Но, - кто знает? – вдруг это лучшее, что может быть для нас обоих. 

* * *

Кристина присела на оббитый пурпурным бархатом табурет и осторожно, почти невесомо, коснулась гладких клавиш органа. Ею владело подспудное чувство досады, какое бывает, когда что-то идет не по плану: сегодня Эрик, первый раз со дня свадьбы, отменил их занятия, к которым Даэ уже привыкла. Ссылаясь на наличие важных дел, он ушел сразу после завтрака, даже не сообщив, когда вернется. Девушка наверняка не знала, чем Призрак может быть так занят, но судя по обрывкам фраз, каковые невзначай ронял, работая над своим сочинением, Маэстро, он явно считал необходимым наставить «тех двух ослов, думающих, что управляют его театром», на путь истинный. Какие методы наставник намеревался применять для этой возвышенной цели, Кристина могла только гадать, но не стала. Её мысли теперь целиком и полностью поглотило звучащее едва ли не кощунственно предложение Эрика. Оно выглядело настолько непостижимым, что Кристина не могла до конца поверить в реальность сказанного. Кто всерьёз пожелает устраивать подобный фарс? «Это лучше, чем ничего» - пронёсся в голове исполненный глубокой печалью голос. Отчего в груди у девушки что-то противно заскребло. Вдруг подумалось: что могло подвигнуть Фантома на такой весьма... своеобразный компромисс? Спонтанно нашедшее умопомрачение? Чёрная тоска? Или... страх оказаться отвергнутым? Впрочем, у Кристины плохо укладывалось в голове, что грозный Призрак Оперы мог по-настоящему чего-либо страшиться. Из них двоих страх был именно её частым спутником. Вот и сейчас девушке было страшно. Ей предстояло выбирать из двух зол, но она не имела понятия, какое из них – отказаться от пребывания в постоянной лжи, или принять её, чтобы обеспечить хотя бы подобие спокойной жизни – меньшее. Кристина опасалась, что не сумеет сделать правильный выбор, остерегалась совершить ошибку. О, как она боялась ошибок! Девушке был крайне необходим добрый совет, однако, кто ей нынче его бы дал? Кто мог прийти ей на помощь? Никто, даже Рауль. Особенно Рауль... При воспоминании о виконте на Кристину накатила мутная волна. Она отчаянно сжала виски, будто удерживая себя в пределах рассудка, и замерла. На большее у неё не осталось сил.

* * *

Эрик вернулся ко времени вечернего чая. Кристина встретила его в коридоре. Первое, на что она обратила внимание – по рваным движениям вошедшего – он чем-то очень недоволен и раздражён; второе – у самой двери в углу стояла невиданная ею в доме прежде округлая корзина с крышкой. И хотя воздух в коридоре, казалось, прошивало искрами повисшего напряжения, Кристина почувствовала себя заинтригованной. - Добрый вечер! – поприветствовала вернувшегося хозяина дома она. Тихий звук её голоса, видимо, благоприятно подействовал на Эрика: поздоровавшись в ответ, он скинул плащ и, двинув плечами, будто сбрасывая давящую на них невидимую тяжесть, со своей привычной грациозностью движений приблизился к девушке. - Надеюсь, вы не скучали в моё отсутствие, дорогая? – достаточно ровным тоном поинтересовался Призрак, что придало Кристине смелости. - Нет... А у вас всё в порядке? – решилась на вопрос она. - Вполне. Если не считать столкновения с одним весьма надоедливым субъектом, - процедил сквозь зубы ментор. - Перс!.. Правильность её предположения подтвердили недобро сузившиеся глаза Эрика. Внутри у девушки всколыхнулась тревога. В последнюю их встречу, Надир-хан сообщил ей сведения о Рауле, чем очень разозлил Призрака. Если сейчас мужчины где-то пересеклись, и между ними состоялась ссора... - Ох, не хмурьтесь так сильно, Кристина! Вам это совершенно не идёт, - в своей излюбленной ироничной манере вставил Эрик. – Или вы уже представили себе страшную картину бездыханного тела дароги, распростёртого в одном из тёмных углов подземелий? – ирония в голосе накалилась до пределов жгучего сарказма. Умом девушка понимала, что её наставник должен шутить, но, тем не менее, кровь невольно отхлынула от лица, заливая щёки заметной бледностью. - Ну да, разумеется! – мгновенно взвился Фантом. – Если я выгляжу, как чудовище, то непременно должен и поступать соответствующим образом?! Возможно, он и далее продолжил бы свою бичующую речь, но заметив, как Кристина под порывом его гневной вспышки вся сжимается в комок, вовремя прервался. Резко вдохнув-выдохнув, Эрик продолжил более сдержанным, чуть осевшим голосом: - Не принимайте сказанное во внимание, дорогая. Да, разговор с Персом не улучшил моего настроения, но можете быть уверенны – расстались мы довольно мирно. Кроме того, наш друг дарога, мучимый совестью, что во время прошлого визита огорчил вас, пожелал загладить свою вину и просил передать вам... хм... отнюдь не банальный подарок. – Призрак повёл рукой. – Ступайте в гостиную, Кристина. Я сейчас подойду. За эти несколько минут настроение её учителя сменялось с такой скоростью, что девушка даже растерялась. Не став ничего спрашивать, она прошла в большую комнату и устроилась в уже облюбованном диванном уголке. Эрик, как и сказал, вошёл в следующую минуту, неся в руках ту самую корзинку, каковую Кристина заметила в коридоре. - Открывайте! – скомандовал он, опуская свою ношу на стол. Девушка встала с места и, подбодряемая жестом Мастера, сняла плетеную крышку, заглядывая внутрь. Глаза её расширились от неожиданности, а губы растянулись в улыбке умиление: на дне корзины, устеленной толстой тканью... лежал котёнок. Он уже явно вышел из «младенческого» возраста и выглядел неимоверно хорошеньким - почти полностью белый с несколькими серыми пятнышками, украшающими голову, хвостик и бока. На одном из бочков островок тёмной шерсти пестрел выразительными полосками, и Даэ их пересчитала. - А это... мальчик или девочка? – спросила Кристина, поднимая заискрившиеся глаза. Эрик, опустив руку в корзинку, подхватил котёнка длинными пальцами, на что тот ответил возмущённым тоненьким мяуканьем, и развернул его пузиком к себе. - Девочка, - веско констатировал он. - Я назову её Аркэнсьель, - решила Кристина. - Радуга? - удивился Эрик. – И в чём же связь между сим созданием и цветами спектра? - Их семь, - воодушевлённо пояснила девушка. – Как и полосок на кошачьей шкурке. Девушка выглядела столь оживленной, дивные глаза так ярко сверкали, словно она на несколько мгновений вновь стала той, какой была совсем недавно. И глядя на сию прежнюю, радостную, Кристину, которую он так любил, и каковой ему не хватало, Эрик почувствовал, как уголки губ приподнимаются в такой редкостной для него улыбке. Однако, не желая, чтобы девушка заметила этот признак растроганности, он поспешил передать ей опять недовольно размяукавшегося котенка. Кристина, осторожно приняв зверька на руки, прижала его к груди. Аркэнсьель, почувствовав исходящее от девушки тепло, забавно потопталась лапками по рюшам на лифе платья и, свернувшись в мохнатый комочек, уютно устроилась на девичьем плече. Кристина ласково погладила кошечку по шелковистой шубке. - Она – чудо, правда? – подняла ясный взгляд на наставника девушка; впрочем, по выражению прищуренных в прорезях маски глаз казалось, что он не разделяет её восторги. - Однако же, если это ваше чудо, - произнес Эрик посуровевшим голосом, - испортит мои персидские ковры... - Нет, что вы?! – Кристина крепче прижала к себе пушистый клубочек, будто пытаясь защитить от возможных нападок. – Я буде следить за Аркэнсьель. Она не наделает вреда... С этими словами девушка подхватила корзинку и попросила удалиться в свою комнату, на что и получила милостивое позволение. Остановившись посреди спальни, Кристина задумалась. Она была вправду счастлива, что теперь у неё появилась столь прелестная подопечная, но поскольку у Даэ никогда не было домашнего питомца – во время странствий об этом и речи идти не могло, а мадам Валериус, в виду своей аллергической чувствительности, не позволяла держать животное в доме, - девушка толком не знала, как с ним обращаться. В конце концов, она опустила Аркэнсьель на обтянутый светлым плюшем пуф у туалетного столика. Кошка, забавно перебирая лапками, проверила предмет мебели на мягкость, однако не растянулась на пуфике, как следовало ожидать, а наоборот, проворно соскользнула на пол. Подскочив к кровати, зверёк тут же нашел себе увлекательное занятие: подкравшись, резко подпрыгивать, пытаясь задеть когтистой лапкой провисающий уголок гладкого покрывала. Хм, не смотря на всю внешнюю очаровательность, это маленькое создание, видимо, способно было немало нашкодничать. Если Аркэнсьель повредит мебель, занавеси и прочее имущество Эрика, то Кристине влетит от него за двоих. Непременно нужно найти котёнку отдельное место; конечно, хорошо было бы устроить ему удобную лежанку, но пока, за неимением оной, подойдёт и старое одеяльце. Придя к столь дельному выводу, девушка наклонилась над корзинкой и вынула лежавшую там подстилку. Внизу, на тёмном фоне прутиков, что-то забелело. Кристина достала со дна сложенный вдвое листок. Развернув бумагу, она чуть не вскрикнула – витиеватый почерк оказался ей знаком. «Мадемуазель, - гласило послание, - осуществить мой прошлый план не представилось возможности. Вам, думаю, не хуже меня известно, что Эрик хитёр. Но не всемогущ. Я обязательно отыщу во всех его защитах слабое место, и тогда смогу Вас освободить. Однако для этого мне необходимо и Ваше содействие. Тяните время, отвлекайте, делайте что угодно, дабы усыпить подозрительность Призрака; когда же он, наконец, утратит бдительность, я не премину воспользоваться данной возможностью. А пока не отчаивайтесь и верьте мне. П.» После прочтения этого послания, приподнятое настроение Кристины как ветром сдуло, и она тяжело опустилась на пуфик. Тяните время... усыпите подозрительность... Стало быть, и Надир-хан призывает её притворятся и лгать? Как же так: эти двое одинаково сходят с ума, или весь сей странный – и страшный – мир строится на лжи? И неужели Кристине всё-таки придётся принять игру, правила которой ей так ненавистны?