Глава 8. О том, что можно увидеть во тьме. Часть ІІ

Кристина проснулась от необычайно громкого стука входной двери. Взбудораженная после резко прерванного сна, села на постели, напряжённо прислушиваясь. Странно... Эрик в основном не хлопал дверью, - очевидно, опасаясь повредить сложную систему механизмом, - всегда с аккуратностью её запирал. Нынче же... Что бы это значило?.. Что он вернулся в крайне дурном расположении духа? Тогда что, или кто, могло так вывести его из себя? Словно в ответ на невысказанные вопросы, из коридора до слуха девушки донеслась какая-то возня, приглушённый голос, стон... Кристина ощутила, как при этом в груди расползается липко-саднящее чувство – страха?.. тревоги? Ах, неважно! Решительно сбросив одеяло, и на ходу накидывая на ночную рубашку халат, девушка поспешила из спальни. Вглядевшись в дальний от неё конец коридора, освещаемый одиноким газовым рожком, Кристина поражённо ахнула: под самой дверью тёмной лужей распростёрлась груда чёрной ткани – вероятно, плащ Призрака; дальше от неё тянулись лужицы и отдельные, порой размазанные, капли поменьше, простираясь в сторону гостиной. Девушка сделала несколько осторожных шагов вперёд и не смогла сдержать вскрика: в приглушенном газовом свете капли пугающе отливали тёмно-красным... Кровь! При подобном зрелище у самой Кристины кровь будто бы быстрее заструилась по венам, с вызывающим дрожь стуком отдаваясь в висках. Теперь девушке окончательно стало страшно. Не задумываясь о причинах своих чувств, она со всех ног бросилась в гостиную. - Эрик!.. Большая комната была ярко освещена, открывая перед взором картину, от вида которой у Кристины перехватило дыхание. На диване, тяжело облокотившись на груду сброшенных в угол подушек, растянулся... Перс – бледный, всклокоченный, без сюртука – нервически шевеля усами, он лихорадочно прижимал к плечу алеющую тряпицу; такого же кроваво-красного цвета потёки заливали левый рукав рубахи, багровыми пятнами расцвечивали шелковый полосатый жилет... - Господи, что случилось?! – потрясённо выговорила Кристина, широко распахнутыми глазами уставившись на натужно дышащего Надир-хана. - Наш друг дарога позабыл важное правило, - раздался с другого конца залы плещущий раздражением голос Эрика. – Блуждания во тьме могут быть небезопасны для здоровья. – С этими словами он приблизился, и девушка заметила у него в руках плоскую металлическую коробочку. – Мы разбудили вас, Кристина, - устремив на неё взор напряжённо прищуренных глаз, уже мягче добавил он. – Прошу прощения, что вынуждены были вас потревожить. - Нет, не стоит, - нервно повела плечом девушка, бессознательно копируя один из привычных Эриковых жестов. – Я... могу чем-нибудь помочь? - Вряд ли. Впрочем... – Призрак метнул быстрый взгляд на мучившегося от боли Перса, - пойдите на кухню и согрейте воды. А также найдите чистую материю – пригодится. - Да, конечно, - закивала Кристина и поспешила исполнять поручение. Эрик же, придвинув стул к лежанке дароги, уселся и глянул на своего визави так зловеще, что последний ощутил, как в точке солнечного сплетения закопошился постыдный страх, какового он не испытывал со времён своих последних недель в Персии. Мастер, сам скрывая свою носившую отпечаток смерти личину под маской, в совершенстве научился читать по лицам других, по едва зримым движениям мимики угадывая тончайшие проявления чувств. И физиономия бывшего начальника шахской полиции не стала для него исключением. - Не бойся, дарога, - для остроты восприятия приправляя свою речь нотками сарказма, заметил Эрик, - жить будешь. Судя по всему, артерия не задета, иначе мы бы с тобой сейчас не разговаривали. Однако рана глубока и, чтобы предотвратить дальнейшее кровотечение и возможное попадание инфекции, эту брешь необходимо заделать. – Взяв паузу, он откинул крышку с коробки и изящным жестом извлёк оттуда длинную иглу – Перс побледнел. - Ну, что ты? Она продезинфицирована, - едко усмехнулся Эрик, словно его сообщение, в самом деле, было способно успокоить Надира. - Ты... ты действительно собираешься зашивать мне рану? – всегда смуглое лицо Перса побелело ещё больше, приобретая пепельный оттенок. – По живому? В знак подтверждения Эрик склонил голову с самым серьёзным видом. Надир же судорожно сглотнул... Какие эти европейцы всё-таки варвары – до сих пор используют, что ни есть, средневековые методы; в его стране уже давно лечение более щадящее – мягкие мази, ароматные бальзамы... Хотя, что взять с человека, для коего мучение было ремеслом?.. - Так что же, дарога? – выдернул его в действительность Призрак. – Ты готов? - Не хочешь дать мне какое-нибудь обезболивающее? – облизнув пересохшие губы, осведомился Перс, невольно оттягивая безжалостный момент. - У меня нет анальгетиков, - мрачно хмыкнул хозяин подземелья. – Эрик никогда ими не пользовался, он всегда железом залечивал свои раны. Но, - продолжил он уже иным тоном, - я всё же могу тебе кое-что предложить. Подожди. Эрик встал и вышел из комнаты. Через минуту вернулся с покатой бутылкой и бокалом в руках. - Ты же знаешь, - скривился Надир, - я мусульманин, мне нельзя употреблять спиртное. - Твоё дело, - пожал плечами Эрик, сбросив сюртук и закатывая белоснежные манжеты. Вошедшая в тот миг Кристина, остановила взгляд на его худых, но жилистых руках... - Я... я принесла воду и полотенце, - тряхнула головой она, прогоняя смущение. - Спасибо. Поставьте на стол, - в эту минуту Эрик, отбросив все свои циничные уловки, был неимоверно сосредоточен. – И выйдите, Кристина. Нечего вам здесь делать. Повелительная интонация не допускала возражений, но она и не собиралась перечить. Однако выйдя из гостиной, девушка замерла по ту сторону створки двери. - Эрик, - услышала она жалобный голос Перса, - плесни мне... что ты там принёс. Послышалось знакомое фырканье, хриплый кашель Надира, а потом... сдавленный, но страдальческий стон. Чувствуя, как подкатывает тошнота, Кристина метнулась на кухню, где принялась жарко молиться, надеясь, что слова заглушат весь ужас звуков, несшихся из гостиной.

* * *

Кристина уже больше не читала молитвы, она просто ждала. Теперь, когда испуг от шокирующей ситуации миновал, а всколыхнувшиеся эмоции улеглись, к девушке пришло – нет, не спокойствие – ощущение некой уверенности. В том, что если за дело взялся Эрик, то результат будет не менее чем удовлетворительный. При всей сложности чувств, которые она испытывала к своему наставнику, то бишь супругу, кое-что Кристина знала наверняка: всё, к чему Маэстро считал нужным приложить руку, он не просто доводил до конца, а приближал к состоянию совершенства. И даже сегодня, не смотря показной сарказм, каковым Эрик часто прикрывал свои истинные мысли, её поразила его собранность и выдержка; он снова будто уподобился Ангелу, запредельному существу, по высшей воле свершающему особое вмешательство в человеческие слабости. И ежели он решил проявить участие к Надиру... Вернувшись мыслями к Персу, Кристина прислушалась. И как раз вовремя – в коридоре послышались шаги, а в следующую минуту в дверях кухни возник Эрик. Окинув помещение утомлённым взглядом, словно что-то обдумывая, он приостановился на пороге. Признаться, девушка первый раз видела Призрака в неполном костюме: без сюртука, лишь в рубашке и жилете, с ослабленным шейным платком. Но именно сейчас он показался ей как никогда высоким, стройным и особенно изящным... Чувствуя, что щёки разгораются непрошеным румянцем, Кристина смущённо опустила глаза. И тут заметила на белом рукаве несколько красно-бурых пятен. - Как Надир-хан? – невольно передёрнув плечами, спросила она. – С ним всё в порядке? - Да. В той степени, насколько слова «в порядке» применимы в его положении, - ответил Эрик с впечатляющим (по крайней мере, для Кристины) хладнокровием. – Однако Надир всё ещё сильный здоровый человек, стало быть, если не станет совершать глупостей, то быстро пойдёт на поправку. В голове у девушки промелькнул вопрос, что под «глупостями» подразумевает её собеседник? – но вслух она произнесла другое: - Эрик, скажите... что же всё-таки произошло? Прежде, чем ответить, он подошёл к столу и, наполнив стакан водой из стоявшего там кувшина, сделал несколько глотков. - У дароги в последнее время появилась любопытная привычка – бродить по лабиринту. – По едва уловимым ноткам Кристина догадалась, что за напускной ровностью тона Эрик скрывает глубокое недовольство. – И он весьма ошибался, коль скоро полагал, что я этого не замечу или не стану ничего предпринимать... – он помолчал, видимо, размышляя, в какие детали уместно посвящать девушку. – Одним словом, Перс имел неосторожность привести в действие одну из ловушек, - вдруг Эрик пристально посмотрел ей в глаза и подчёркнуто спокойно изрёк: - Вмонтированный в механизм кинжал вошёл ему в левое плечо. Кристина вздрогнула, сама не зная, от чего – от мгновенно подсунутой воображением кошмарной сцены, или от того непостижимого равнодушия, с каковым сообщал ей жуткие подробности Эрик. Когда же она подняла на него глаза, то с изумлением отметила, что Мастер смотрит на неё очень внимательно и с интересом, точно наблюдая за реакцией, произведённой его словами. Кристине это было неприятно, но при всей фрагментарности её знаний о личности собственного мужа, девушка успела затвердить важную вещь: Призрак Оперы редко говорил что-либо просто так. И то, что он поведал ей, вероятно, имело за собою определённую цель. Возможно, так Эрик давал понять, что вздумай Кристина попытаться сбежать из подземелий, её будут поджидать весьма опасные неприятности? Впрочем, его подозрения напрасны – вряд ли ей хватило бы духу на такой рискованный шаг... - Кристина, - вернул девушку в реальность голос Эрика, - мне необходимо прибрать в гостиной. Вас же попрошу поставить чайник и... – он, распахнув навесной шкафчик, извлёк с верхней полки какую-то баночку, - заварить вот эту смесь. - Хорошо, - кивнула девушка, с любопытством поглядывая на сушеные листья в банке. - Когда отвар настоится, будьте так добры, отнести его в гостиную. Это, как раз то, что сейчас необходимо нашему злосчастному... – уголок губ дрогнул в усмешке, - другу. Отдав Кристине указания, подобно тому, как старший врач командует находящимися в его распоряжении сёстрами милосердия, Эрик вышел. А девушка, как самая примерная подчинённая, склонилась над плитой, разжигая огонь.

* * *

«Если чувствуешь боль, значит, живой» - сомнительное утешение. Однако, уж следуя беспощадной логике Эрика, Перс был очень даже жив. Пульсирующая боль терзала плечо, но каковы именно были болезненные ощущение – пронзающие, острые, либо тянущие и тупые – Надир не мог сказать. Измученное тело не желало слушаться, голова становилась всё тяжелее... О, ему - ему! - унизительно было ощущать себя столь беспомощным, не важно, по какой причине: вследствие перенесённой операции, или из-за гадости (арман... арманьяк... или как там она называлась?), что в качестве своеобразной анестезии подсунул ему Эрик. И эти французы ещё мнят себя знатоками наслаждений!.. О Аллах! Какое удовольствие может доставить поглощение обжигающего нутро напитка, по вкусу, наверное, напоминающего настойку из клопов? По крайней мере, послевкусие было таковым, да и в голове у не привыкшего к алкоголю дароги шумело так, словно о внутренние стенки черепа сокрушительно ударялись плотные мутящие волны. То ли дело знаемый у него на родине опиум или насыщенный тончайшими ароматами кальян, даровавший мягкое расслабление телу, а мыслям – приятную туманность, в которой, если сделать смесь покрепче, можно разглядеть нечто любопытное... Вдруг Надир неверяще прищурился – в расплывающемся, колеблющимся, как среди пустынного зноя, воздухе комнаты, в самом деле, возникло дивное видение: легчайшее создание будто плыло над землёю, не касаясь ногами ковра. Оно остановилось в отдалении, склонилось, сделало несколько плавных движений, подобно тому, как белая лебедь величаво взмахивает своими трепещущими крылами... Перс зажмурился, но когда открыл глаза снова, его обескровленные губы дрогнули в изумлённой, но отнюдь не разочарованной ухмылке – диво-птица, развеяв свой эфемерный ореол, обрела очертания... Кристины Даэ. Дарога постарался получше навести ускользающую резкость зрения, пристально отслеживая взором облачённую в пастельного тона халат фигурку, с туго затянутой пояском осиной талией, окутанную волнами, струящимися по спине, отливающих медным блеском волос, озарённую волнующей мягкостью движений... Да, сейчас он вполне мог понять Эрика... - Надир-хан, - засеребрился в тишине хрустальный голосок. – Как вы себя чувствуете? - Как видите, жив, госпожа. Что странно для тех, кто побывал в руках вашего... мужа, - попытался сыронизировать Перс, но девушка шутки не поняла. - Эрик велел напоить вас этим отваром, - кивнула она на стоявшую на столике чашку. - Из ваших рук – хоть яд, - малопонятно выговорил Надир заплетающимся языком, но сумел протянуть здоровую руку, принимая сосуд. Его мучила жажда, и он быстро осушил чашку до дна, с каждым глотком ощущая, как веки тяжелеют, и под ними расползается мрак. Кристина, едва выхватив посуду из упавшей руки, тихо вышла, дабы не нарушать сон Перса. Сон, в коем среди тьмы мелькала то ли белая птица, то ли светлая дева с медными волосами.

* * *

Надир-хан всегда просыпался быстро – сразу открыв глаза, ещё некоторое время лежал в постели, созерцая пляшущих по стенам солнечных зайчиков и окружающую его роскошь. Теперь же не было ни солнца, ни зайчиков, зато присутствовала роскошь – своеобразная, мрачная: тёмного камня колонны стен, тяжёлые пурпурные портьеры, изящные бронзовые подсвечники и под стать им тончайшей работы часы на мраморном камине... Да, что-что, а Эрик обладал особым, но безупречным вкусом. При мысли о последнем, Перс, вспомнив о событиях накануне, осторожно пошевелил раненным плечом. Повреждённую плоть тут же прошила боль, однако не столь ослепляющая, как вчера. Значит, не напрасно он вытерпел пренеприятнейшие минуты под не дрогнувшей рукой Мастера. О, если Ангел Рока за что-либо брался, то делал это непременно хорошо. Нет, не просто хорошо – отлично и безукоризненно. И что бы ни думал Надир о бывшем придворном... хм... деятеле, он не переставал поражаться, как в этом человеке уживаются столь разнородные начала: как он мог создавать живую красоту и гармонию из ничего – мёртвого камня, чистого листа, немой пустоты? И в то же время, как был способен безжалостно играть с этой самой жизнью, вытягивать её, забирать? Каким образом в едином сосуде соединялось волшебство созидания и страшная разрушающая сила? Как Он умел одновременно отталкивать и необъяснимо притягивать? В следующую минуту Персу явилось ожившее воплощение его размышлений – хатун (отчего-то ему понравилось это сочетание) Кристина. Войдя в комнату, Кристина на миг остановила взгляд на госте, прищурив лучистые, но, видимо, чуть близорукие глаза. - Надир-хан, вы, наконец, проснулись! – с искренней радостью воскликнула она. Впрочем, сам он не разделил её чувство. Живой отклик девушки, напротив, повернул думы бывшего полицейского в хмурое русло: возможно, Кристина так ему обрадовалась, потому что уже как никогда нуждается в его задержавшейся, но долгожданной помощи?.. - Кристина, пожалуйста, подойдите сюда, - бросив быстрый взгляд на дверь, позвал он. Девушка, полагая, что раненному что-нибудь нужно, исполнила его просьбу. - Скажите мне... – понизил голос Перс. – У вас всё в порядке? Кристина окинула его непонимающим взором. Ей показалось странным, что человек, прошлой ночью едва ли не истекавший кровью, задаёт ей подобный вопрос.  - Да, всё хорошо, - ответила она с нотками лёгкого недоумения. - Я имею в виду Эрика. По тому, как девушка на мгновение замешкалась, дарога сделал тревожные выводы... - Всё, что касается моего... мужа, вам лучше спрашивать у него самого, - после краткой паузы довольно ровно произнесла Кристина и уже повернулась, собираясь уходить. - Кристина, постойте! – Надир порывисто схватил её за руку. Девушка с возмущённым изумлением взглянула на короткие смуглые пальцы, с силой сжавшие её тонкое запястье... - Очнулся! – молнией пронзил наэлектризованный воздух раскатистый голос. Надир и Кристина, как по команде, обернулись. В дверях, скрестив руки на груди, стоял Эрик. Пылающий из тёмной бездны глазниц раскалённый металл грозил выплеснуться испепеляющей лавой на чёрную кожу маски. Девушка, ощутив себя вероломной школьницей, застигнутой учителем над коробкой конфет, поспешила отдёрнуть руку. Перс же, коему приличествовало что-либо ответить, молчал. - Пациентам в подобном состоянии полагается покой, - тоном отнюдь не доброго доктора констатировал Призрак. – Иначе их приходится обездвиживать... принудительно. С хищной грацией приблизившись к дивану, он, зловеще медленно склонясь к дароге, цепко ухватил того за запястье. Надир вздрогнул – то ли от обжегшего кожу ледяного касания твёрдых пальцев, то ли от чего-то другого... - Пульс в норме, но есть небольшой жар, - серьёзно проговорил Эрик. Но, обратившись к Персу, добавил уже с совершенно иной, неприятной интонацией: - Придётся тебе принять ещё одно горькое лекарство, дарога. Моя задача – поскорей поставить тебя на ноги... («И выдворить из моего дома» - читалось продолжение в угрюмом взгляде ядовито-жёлтых глаз). – Кристина, мне потребуется ваша помощь, - он, не спрашивая, взял её под локоть. – Идёмте. Оказавшись на кухне, Эрик отпустил девушку и, отойдя на шаг, уставился на неё испытывающим взглядом. - Моя жена, - резко подчеркнул он второе слово, - теперь придумала себе новую роль и решила поиграть в сестру милосердия? И столько в том вопросе было желчности, что в первый миг Кристина опешила. Боже, что он хочет этим сказать?! В чём уже её подозревает?.. Обычно такой едкий тон выбивал почву у неё из-под ног, но на сей раз девушка не чувствовала за собой вины. - Эрик, - начала она, стараясь, чтобы голос звучал убедительно, - Надир-хан ранен. Вы сами видели, что он болен. Что же плохого в том, чтобы проявить заботу о страждущем? - Ох, моя вы праведная христианка!.. – вложить в слова большей язвительности, верно, было невозможно. – Тем более, не можете забывать, кто должен быть для вас ближним, - тон посуровел. – И не вздумайте возражать, - в голосе вновь появилась та обволакивающая тягучесть, а его обладатель шагнул к Кристине. Её же глаза, как примагниченные, сцепились с его и... И вдруг Призрак стремительно отвернулся, разрывая зрительный контакт. – Нет... – еле слышно прошептал он, отступая назад, и как-то тяжёло привалился к буфету. - Эрик!.. Что с вами? – в два шага девушка очутилась рядом, невольно касаясь его руки. Он напряжённо опустил взор на накрывшую его пальцы девичью ладонь. - Ничего, Кристина, - голос прозвучал сипло. - Возвращайтесь к себе... Я сделаю всё сам. Такая перемена выглядела странно, но она, уже не смея перечить, оставила Эрика одного, как он и просил.

* * *

В душе Надир был впечатлён тем фактом, сколь быстро он шёл на поправку. В виду рода своей деятельности он сталкивался с разными ранениями и знал, что иные из них способны надолго вывести из строя, так что склонен был считать свою рану достаточно серьёзной. Но шов не загноился, температуру с помощью гадких, впрочем, действенных отваров удалось вскоре сбить, а мазь, которую дал ему Эрик и каковую велел Персу наносить дважды в день, способствовала заметному заживлению и даже уменьшала боль. Признаться, Надир-хан предпочёл бы, если б данную процедуру выполняла Кристина, однако хозяин дома, кажется, весьма зорко следил, чтобы девушка не общалась с гостем без его непосредственного присутствия. Хотя дарогу это не сильно удивляло. Изумление у него вызывало кое-что другое. Кристину он видел не слишком часто – она в основном находилась у себя, - но когда девушка приносила ему пищу, наводила в гостиной мелкий порядок, или вечерами сидела у камина с рукоделием, Перс не мог не замечать, что нечто, по сравнению с моментом, когда он в предыдущий раз наведывался в подземный дом, в её поведении переменилось. Надир не сумел бы объяснить, что именно – то были едва уловимые изменения, - однако чутьё, каковое он считал развитым, твердило, что теперь всё иначе. В её манерах появилось больше... легкости, что ли? – и пускай девушка по-прежнему, прежде чем что-либо сделать, испрашивала позволения у своего, так называемого, мужа, ни в движениях, ни во взгляде уже не наблюдалось былой затравленности. Чем это объяснялось? Возможно, Кристина, следуя его, Надира, рекомендациям, вполне искусно изображала отвлекающее расположение к Эрику (но дарога, честно говоря, сомневался в большой вероятности данной версии)? Или, может быть, проведя в подземельях не одну неделю, девушка начала свыкаться со своим заточением и столь своеобразным обществом? А, быть может, Эрик всё же решил применить к бедняжке то особое влияние, которым обладал в совершенстве и не гнушался пользоваться ради достижения отнюдь не возвышенных целей... Это предположение из всех казалось самым нелицеприятным, впрочем, с точки зрения бывшего полицейского главы, наиболее правдоподобным. И потому так крепко засело у Перса в голове, что он не мог не попытаться подтвердить свои подозрения. В один из дней, когда Кристина выполняла данное ей задание в библиотеке, а Эрик работал за столом в большой комнате, Надир-хан решился провести следствие. - И над чем нынче трудится негласный руководитель Гранд-Опера? - зашел издалека он. - Над новым сочинением, - даже не обернувшись к собеседнику, бросил Маэстро. – Но вряд ли тебя интересует моя музыка, - процедил скептически. - Так что говори прямо, дарога. Перс досадливо поморщился. Как давно он был знаком с бывшим Ангелом Рока, но за всё то время ему не удалось застать его врасплох. Впрочем, сейчас это, видимо, к лучшему. – Эрик, позволь тебе сказать, - осторожно начал Надир, - что бы ведёшь себя неразумно. — Вот как! – вмиг ощетинившись колючей иронией, Призрак стремительно встал со стула и повернулся, облокачиваясь на массивную столешницу. – И в чём же это проявляется? - В том, как ты поступаешь с Кристиной. – Устремлённые на него жёлтые глаза остро сверкнули металлом, и Перс мысленно обругал себя, что никогда не умел стойко выдержать этот невоспроизводимый взгляд, пробирающий до мозга костей. Поэтому ему пришлось приложить некоторые усилия, чтобы продолжить: - Эрик, ты не можешь не понимать, что Кристина... – он всё же не рискнул произнести «не любит», - не испытывает тех чувств, коих тебе хотелось бы. Она не может сидеть в подземельях вечно. Ей необходима свобода... - О, наш достопочтенный дарога уже произвёл дознание и теперь в совершенстве осведомлён, чего желает моя жена? – резкая сардоническая интонация Призрака была его визави не в диковинку, однако змеившаяся на тонких губах усмешка таила предостережение. - Не время паясничать, Эрик, - Надир постарался, чтоб слова прозвучали внушительно. – Даже ты знаешь, что удерживать человека против его воли – это... – он вдруг с горечью осознал, что не может подобрать характеристик, способных произвести на его собеседника впечатление. – Это преступно... и аморально. Эрик так глянул на Перса, что тот перевёл взор на руки Ангела Рока, напряжённо следя, не потянется ли он к карманам. На несколько секунд повисла давящая тишина, как вдруг Эрик расхохотался. Впрочем, это не было похоже на нормальный человеческий смех – скорее на коробящий слух гортанный скрежет. - Так ведь всё верно, дарога, - тон Призрака обжигал разъедающей кислотой сарказма. – Эрик и есть самый отъявленный злодей, не правда ли?! – он взмахнул рукой в нервическом жесте, точно намереваясь вложить в движение всю бушующую в нём злость. Однако, когда продолжил, в голосе звучал не гнев, а сдержанное презрение – видимо, ко всему человеческому роду: - Люди считают опасными тех, у кого интеллект отличается от них, и аморальными тех, чьи принципы не похожи на их мораль. Следовательно, с позиций европейского мировоззрения, - не сдержал ехидных ноток Эрик, - и твои, rafigh, жизненные устои вообще, и рабочие методы в частности, могут счесть не совсем моральными, ведь так? Надир с досадой закусил скрытую под пышными усами губу. Он не был силён в софизмах, и в этом споре – вероятно, изначально, - не имел особых шансов выйти победителем. Но врождённое чувство гордости не позволяло уступить так легко. - Когда-нибудь, Эрик, ты пожалеешь о своих роковых поступках, - упрямо изрёк Перс. - Возможно, - не споря, пожал плечами тот. – Однако, о чём я уже жалею, так это о том, что позволил тебе слишком уж надолго задержаться в своём доме. - Ты что же, выгоняешь меня? – вскинулся Надир-хан, успевший настроить себе некие планы. – Сам сказал, что мне ещё несколько дней необходимо принимать твои лекарства... - Как говаривал наш знакомый придворный лекарь: «Одно и то же вещество в малых дозах может быть целебным бальзамом, а в больших – обратиться в яд», - многозначительно заметил Эрик, вновь скрещивая руки на груди. – И чья вина, если от вызванного тобою раздражения у меня случайно дрогнет рука, и я ошибусь в пропорциях для твоего снадобья? Посыл был предельно ясен. А зная Эрика, неосмотрительно считать его пустозвонством. - Прикажешь незамедлительно покинуть твою светлую обитель? – не удержался от шпильки чувствовавший себя весьма оскорблённым Перс. - Вечером, - удовлетворённо осклабился Призрак, явив своему почти бывшему гостю на удивление белые ровные зубы, - я выведу тебя наверх. Но можешь уже начать собираться. – С этими словами он вернулся за стол, выразительно давая понять, что разговор окончен.

* * *

Кристина, найдя на кухне небольшую жестяную коробку от печенья, складывала туда выданные Эриком пузырьки с лекарствами, предназначенными для Надир-хана. Признаться, девушка была удивлена заявлением хозяина дома, что дарога покинет их уже сегодня. И хотя, по её мнению, Перс не выглядел окончательно окрепшим, она без возражений взялась за возложенное поручение, пока сам Эрик вышел, чтоб заняться лодкой. - Кристина... – негромко прозвучало за её спиной, и она, чуть вздрогнув, обернулась. - Да, месье Надир?.. Перс приложил палец к губам и, глянув через плечо, торопливо приблизился к девушке. - Право же, из Эрика получился отменный надзиратель – за все дни он не дал нам ни единой возможности поговорить, - приглушённой скороговоркой молвил Надир. – Я обещал вам помощь и уже почти сумел проложить верный маршрут, однако кое-что помешало... – он притронулся к перевязанному под одеждой плечу. – Но я обязательно вызволю вас отсюда... - Мне бы не хотелось, чтоб вы так рисковали, месье, - мягко прервала его Кристина. - Всё будет хорошо. Вам нужно ещё немного потерпеть, - будто не обращая внимания на её слова, продолжал Перс. – Впрочем, скажите... как Эрик ведёт себя с Вами? Вопрос оказался проблематичным. С одной стороны, их с Эриком взаимоотношения весьма сложные; с другой же, какими бы отношения ни были, дарогу это вряд ли касалось. - Эрик со мной довольно... любезен, - более девушка не нашла, что ответить. - И вы больше ничего не хотите к этому добавить? - напористо заглянул ей в глаза Перс. - Что же, по-твоему, Кристина должна добавить? – бесшумно возникший Призрак стоял в дверях; во всём чёрном, лишь с настороженно сощуренными жёлтыми глазами, он напоминал огромную пантеру, готовящуюся к прыжку. - Я поинтересовался, - отозвался первым опомнившийся Надир, - не мало ли лекарств... - Достаточно, - отрезал Эрик. – Всё готово, так что иди к лодке, дарога. Я сейчас приду. Перс порывался что-то сказать, но смолчал. Кивнув Кристине на прощанье, он вышел. Девушка, закрыв коробку с медикаментами крышкой, не поднимая очей, протянула её Эрику. Он принял жестянку, но при этом накрыл цепкими пальцами девичью ладонь, удержав её руку. - Ваша доброта, дорогая, порою просто неукротима, - прошипел Эрик, придавливая её стальным взглядом. – Но, если у неё имеется обратная сторона, я об этом, несомненно, узнаю. Выхватив коробку из дрожавших пальцев девушки, он покинул кухню, и почти сразу раздался характерный звук запираемой двери. Кристина опустилась на стул. В груди распространялось тяжёлое ощущение, однако она не могла сказать, что оно вызвано исключительно злобной вспышкой Эрика – к его бурным реакциям девушка понемногу привыкала. Как постепенно стала свыкаться и с существованием в подземельях. Казалось, её жизнь – какой бы унылой она не выглядела – вошла в более-менее устоявшееся русло... Как вдруг явился Перс, и его появление что-то вновь всколыхнуло у Кристины в душе – словно круги пошли по ровной глади от брошенного в воду камня. Да, Надир-хан даровал ей шанс на желанное освобождение, но если ранее эта надежда в прямом смысле была, как свет в конце туннеля, то теперь она скорее уподобилась блуждающему огоньку из страшных сказок, который может завести неосторожного путника неведомо куда.