Глава 11. Уксус с мёдом. Часть І

Кристина вздрогнула от приглушённого раската кашля за стеной. Каждый раз при этом сухом и хриплом звуке на неё тут же накатывали мрачные воспоминания о муках отца, вот только недуг Густава развивался постепенно, на её супруга же болезнь обрушилась со всей внезапностью – только вчера ночью произошла их подлунная прогулка, - что заставляло девушку тревожиться ещё сильнее. С утра Эрик начал слегка покашливать, а к вечеру его горло уже раздирал саднящий кашель. К тому же, весьма нехорошим знаком являлось то, что на её обеспокоенные вопросы Мастер лишь раздражённо отмахивался, отчего его молодая жена остро чувствовала за собой непреднамеренную вину – ведь это во время устроенного ради неё «выхода в свет» он замёрз и простудился. Казалось бы, при имевших место обстоятельствах, в этом не было ничего из ряда вон выходящего, но относительно Призрака, каковой всегда являлся для Кристины воплощением стойкости и неиссякаемой энергии, сам факт того, что он заболел, выглядел ошеломляющим. Что ещё более усиливалось тем, что девушка никогда не наблюдала своего учителя в плохом самочувствии. Хотя простойте... Намедни Кристине исполнилось пятнадцать лет. В честь её дня рождения мадам Жири позволила своей подопечной неслыханную вещь – прогуляться по Парижу с Мэг и ещё парой девочек – самим, без сопровождения, по своей собственной программе. И стайка юных пташек воспользовалась дарованной возможностью сполна: сперва они отправились в Булонский лес разглядывать в зоосаду разных экзотический зверушек, далее с наигранной важностью дефилировали по Итальянскому бульвару, подражая знатным дамам, потом наслаждались пусть и недешёвыми, но непередаваемо вкусными шариками мороженного в кафе «Тортони». Когда же до часа возвращения под сень Оперы оставалось не так уж много, Мэг выказала предложение отправиться в Цирк, что раскидывал своё пестрое шапито каждое лето на Елисейских полях. Можно ли было с чем-нибудь сравнить восторг, испытываемый впечатлительными девичьими душами при виде замысловатых трюков, вытворяемых воздушными гимнастами и акробатами, или искренность наворачивающихся на глаза слёз от проделок уморительных клоунов либо умиления забавными дрессированными собачками? Воистину, это был изумительный, волшебный день! Впрочем, Кристине оказалось совершенно не до смеха, когда вечером того же дня она в искрящемся воодушевлении влетела в театральную часовню, сгорая от нетерпения, чтобы поделиться с Ангелом своими незамысловатыми радостями. И поначалу тот слушал её вроде бы вполне благосклонно, пока девочка не упомянула о походе в цирк... Внезапно Ангел Музыки резко оборвал её, жёстко заявив, что не ожидал от ученицы такого постыдного легкомыслия и тяги к праздности. Под конец же и вовсе безжалостно припечатал, что разочарован в девчонке, которая столь пусто проводит свой досуг. Ошарашенная Кристина, недоумевая, что же такого плохого сделала, постаралась утешить себя, что всё проясниться завтра. Однако в следующий вечер Ангел не пришёл... Не приходил он и на другой день, и в последующий. Напрасно исстрадавшаяся девочка просила, звала, плакала... Дух музыки был непоколебим. И вот когда в очередной раз готовая умолять Кристина негромко позвала «Ангел», ей в ответ прилетело тихое «Да, дитя». Всё упоение, пережитое в праздничный день, в мгновение ока померкло пред счастьем вновь услышать музыку самого прекрасного и родного голоса!.. В своём бурном ликовании девочка даже не заметила, что сейчас голос прозвучал как-то шершаво, словно пересыпали песок. Оживлённая Даэ быстро затараторила слова покаяния и обещание исправиться... - Рад, что ты всё осознала, Кристина, - непривычно глухо проговорил Ангел. – Однако юности свойственны ноты несерьёзности и... – он смолк, и послышался давящийся шорох. - Ангел, что?.. – робко начала девочка, но, разволновавшись, побоялась продолжить. - Ты должна знать, милое дитя, - вновь отозвался её учитель совсем уж сдавленно, - что наши уроки придётся отложить на несколько дней. Так надо, - с контрастной твёрдостью заявил он, отсекая все возможные вопрошания и возражения. С тем Кристина ушла, пребывая в смешанных чувствах – главным из коих всё же было огорчение, - и бесплодно гадая, простил ли её Ангел, и почему лишил удовольствия своего небесного общества. Но тогда эти вопросы так и остались безответны. И, кажется, только сейчас Кристина поняла, что же это значило. Тогда Призрак тоже был простужен, также страдал от кашля, но в ту пору девушка и предположить не могла, что пресветлый небожитель может быть болен, а теперь... Теперь точно зазубренным ножом болезненно полоснуло по сердцу при мысли, что её учитель оставался один на один со своим недугом, и не оказалось никого, кто мог бы уделить ему необходимое внимание... Однако сейчас всё иначе, сейчас Кристина рядом, и она может о нём позаботится. Разумеется, если только Эрик, учитывая его отрицательные реакции, пожелает принять её помощь. Впрочем, посмотрим! И девушка, преисполнившись решимости, энергично вышла из своей комнаты. У двери в мужнину спальню Даэ, по обыкновению, замерла: Эрик не велел ей входить в его комнату, да и она сама никогда туда не рвалась... Но раздавшийся в следующую минуту настоящий взрыв кашля заставил Кристину отбросить сомнения и с усилием постучать. Дверь, пропустив до её слуха поспешный шорох, отворилась не сразу. Когда же Эрик возник в дверном проёме, он предстал перед девушкой не в привычно застёгнутом на все пуговицы сюртуке и безупречно повязанном галстуке, а в толстом домашнем халате, плотно запахнутым под самое горло. Однако не это поразило Кристину, а то, как устало взглянули на неё воспалённо блестевшие жёлтые глаза. Тонкие губы под шёлком маски дрогнули, будто их обладатель собирался что-то сказать, но далее застыли сухой линией, не удостоив незваную пришелицу и звуком. Так что девушке первой пришлось ломать лёд молчания. - Эрик, вы так сильно кашляете... – отнюдь не так весомо, как хотелось бы, пролепетала Кристина, чувствуя себя абсолютно не в своей тарелке от того, что ей приходилось делать наставнику это подобие замечания. - Ну, простите, что нарушил ваш покой, дорогая, - иронично начал он, но сразу же прервался – извечно богоподобный голос нынче невыносимо хрипел. Девушка не стала бы утверждать, однако ей почудилось, что её супруг в недовольном смущении отвёл взгляд. Как ни странно, подобная неловкость придала Кристине недостающей твёрдости. - Вы простыли, Эрик. С вашей простудой непременно нужно что-то делать. - Я уже приготовил себе травяной отвар, - раздосадованный необходимостью перед кем-то отчитываться, процедил Призрак. - Который, как видно, оказался не слишком эффективен, - с неожиданной дерзостью парировала девушка. – Эрик, вам необходимо более действенное лекарство. - О, видимо, после того как вы в некотором роде приложили руку к уходу за раненным Персом, Кристина Даэ вообразила себя заправским док... – он не сумел договорить, резко и отчаянно закашлявшись. - Я не намеревалась кем-либо себя воображать, - задетая его сарказмом, чуть обиженно произнесла девушка. – Но я очень хочу вам помочь. Позвольте мне сходить в аптеку... - Нет! – так оглушающе рявкнул мужчина, словно и не давился дерущей хрипотой всего мгновенье назад. – Я. Никуда. Вас. Не. Отпущу. - Эрик, прошу вас, – почти жалобно заговорила Кристина. – Вы заболели и нуждаетесь в правильном лечении, а я могла бы... – она умолкла, интуитивно почувствовав, каких слов он от неё ожидает. – И я обещаю, я никуда не убегу. На миг в пылающих уже не золотом, а рубиновыми прожилками покрасневших глазах отразилось некое колебание; когда же девушке показалось, что Маэстро готов уступить, он медленно и тяжко покачал головой. - Возвращайтесь в свою комнату, Кристина, - совсем осипшим голосом вымолвил он. – Я постараюсь вас более не тревожить. – И торопливо захлопнул дверь прямо перед её носом. Незнакомый прежде гнев охватил девушку с такой силой, что она едва сдержалась, чтобы яростно не стукнуть кулачком по бездушной створке. Несносный упрямец! Мало того, что совершенно разболелся, при этом не имея никаких средств бороться со своей болезнью, так ещё из-за глупой гордыни не позволяет позаботиться о нём, не желает ей доверять... Хотя, толкнуло её в спину тяжёлое чувство, с чего бы Эрику вообще выказывать ей доверие? Ведь он уже доверился своей ученице когда-то: раскрыл тайну своего убежища, явил свою умопомрачительную музыку, оголив при этом душу, а она... А она захотела лишь обнажить его лицо, будто это было единственно важно?! И коль скоро б то был единственный случай, когда Кристина предала своего Ангела. Она совершала вероломство постоянно: тогда, на крыше, бросаясь в объятья Рауля; сорвав с Призрака маску на сцене; когда, следуя совету Надира, пыталась ввести в заблуждение, чтоб убежать... Так стоит ли удивляться, что Эрик не верит ей даже теперь, когда она и не думает бежать, а напротив, должна остаться? Да, в эту минуту Кристина не просто считала себя должной оставаться подле супруга, она хотела быть рядом и помочь. Но как, если против его запретов она ничего не может поделать? Или кое-что может?.. Девушке внезапно – и к месту – вспомнилось, как в детстве лечила её частые простуды матушка Валериус. Добрая женщина сама приготовляла снадобье, каковое неизменно исцеляло даже самый противный кашель. И Кристина не забыла рецепт... Через некоторое время Кристина вновь стояла у входа в комнату Эрика. В этот раз дверь открылась намного быстрее. - Кристина, я же сказал... – надрывно пролаял с порога Призрак. - Я принесла вам лекарство, - выпалила девушка, в подтверждение своих слов протянув вперёд объёмную кружку и ложку. – Что это такое? – Эрик настороженно покосился на продемонстрированные предметы. — Это... сироп от кашля. Я приготовила его сама, - не без гордости сообщила Кристина. — Вот как? – похрипывая, протянул её визави. – И из чего же он состоит? – Там есть мёд, яблочный уксус и... – девушка на минуту призадумалась. Третьим компонентом должен был стать поваренный глицерин, но не найдя последнего у мужа в закромах, она, за неимением чего-либо более подходящего, решила добавить в снадобье соответствующее количество «Арманьяка» из библиотечного тайника; впрочем, владельцу последнего об этом знать не стоило. – И ещё один секретный ингредиент. - Надеюсь, вы не обнаружили на верхних полках библиотеки «Трактат о ядах»? – ехидно поинтересовался Эрик, рефлекторно прикладывая руку к горлу, словно намереваясь таким образом сдержать подкатывающий приступ. В ином случае девушка ощутила б себя уязвлённой его недоверием, но сейчас стоявшая перед нею цель была слишком важной, чтобы предаваться оскорблённым чувствам. - Если я до него доберусь, то обязательно вас уведомлю, - стараясь проигнорировать едкий выброс желчи, обронила она. – А сейчас будьте так добры, примите лекарство. - Зачем вам это нужно, Кристина? - севшим голосом тихо спросил Эрик, с мучительным подозрением глядя на неё. – Для чего изображаете заботу, о которой я не прошу? - Потому что мне не всё равно, поймите же это! – звеняще воскликнула Кристина, сама поразившись - и испугавшись - своей эмоциональной вспышке. Возможно, и на Эрика её реакция произвела некое впечатление, но, как бы то ни было, он, наконец, устало кивнул: - Ладно, давайте сюда свою микстуру. Приняв посудину, мужчина изучающе помешал внутри ёмкости ложкой и, зачерпнув тягучую массу, отправил её в рот. Несколько мгновений он молчал, пытаясь получше распробовать необычную субстанцию, и девушка пожалела, что не может видеть его лица. - Что ж, неплохо, даже вкусно, - вынес вердикт Маэстро. – Пожалуй, я приму ещё... - Нет, не надо! – категорично заявила Кристина, но тут же добавила намного мягче: - Нельзя принимать больше ложки за один раз. Тогда польза может обернуться вредом. Желая пресечь возможные возражения, она потянулась за кружкой. Ладонь девушки ненароком соприкоснулась с пальцами Эрика – и Кристина чуть не вскрикнула – если вчера от его рук веяло могильным холодом, то нынче они обжигали раскалённым железом. - Боже, Эрик, да у вас жар!.. – взволнованно прошептала она, поднимая на него расширившиеся от испуга глаза.   - Ох, что за... – Внезапный припадок кашля будто ударил его в грудь, заставляя едва ли не складываться пополам. Эрик кашлял раздирающе и неудержимо, не в силах остановить ужасную напасть. Когда спазм всё-таки улёгся, он тяжко облокотился о дверной косяк, прерывисто и рвано дыша. - Эрик, вы серьёзно больны, - призвав на помощь терпение, ласково и одновременно настойчиво проговорила Кристина. – Вам необходимо немедленно лечь в постель, под тёплое одеяло. Вместо ответа Призрак, поведя глазами в сторону, лишь искривил пересохшие губы в сардонической усмешке. Проследив за его взглядом, девушка почувствовала, как холодок прошёлся по позвоночнику – её передёрнуло от одной только мысли, что Эрик, заболевший, страждущий, будет лежать в... том месте, которое она даже в мыслях не хотела поминать. - Знаете что?! – от озарившей её идеи Кристина чуть не хлопнула в ладоши. – Я устрою вам ложе на диване! Принесу туда дополнительный подушки и одеяло, разложу, как надо, и тогда вам будет хорошо и уютно. С этими словами она схватила Эрика за руку – непривычно горячую и ослабевшую – и потянула его в гостиную. Он вяло последовал за ней, глухо ворча себе под нос нечто нечленораздельное, но ничем более не выражая своего протеста; видимо, сопротивляться повоинственней у него просто не осталось сил. Временно усадив Эрика в гостиной в его любимое кресло, девушка устремилась в свою спальню. Вытащив с антресолей большую подушку и подхватив лежавший в изножье кровати плед, она спешно воротилась в большую комнату. Соорудив из груды подушек максимально удобное для больного ложе, Кристина обернулась к супругу. - Всё готово, можете ложиться. – И во внезапном порыве вытянула к нему руки: - Вам помочь? Призрак одарил её таким негодующим взором, что целый табун мурашек уже готов был разбежаться по коже. Однако в данный момент девушка инстинктивно угадала причину его немой ярости: Эрик, с его колоссальной гордостью, не мог перенести подобное унижение – предстать столь слабым и обессиленным в глазах... – кого именно? подопечной? ученицы? любимой девушки? Ах, не всё ли равно?! Но сейчас должно поберечь его чувства. - Если хотите, я пойду заварю вам травяной чай, - тактично предложила Кристина. - Будьте так любезны. – Вероятно, Эрик и сам был рад, что жена не увидит его позорной слабости и натужных усилий. Ещё раз оглядев лежанку и удостоверившись, что она довольно близко, чтобы слегка шатающийся от температуры Фантом сумел самостоятельно до неё добраться, девушка пошла на кухню. Когда она вернулась в гостиную с чашкой ароматного лечебного чая в руках, Эрик, уже улёгшийся и натянувший на себя плед до самого подбородка, казалось, спал, однако стоило Кристине поставить посуду на кофейный столик, тяжело приподнял веки. Её ужаснул вид его глаз: золотые радужки теперь мнились светлее испещренных налитыми кровью жилками белков, в чём рисовалось нечто пугающее и зловещее. Но Даэ отмела суеверные глупости. — Вот ваш чай, - она вновь взяла в руки чашку, впрочем, без уверенности, что Эрик его осилит. – Поставьте сюда, - он едва уловимо кивнул на край стола рядом с собой. – И... – дыхание опять перехватило болезненной удавкой, - и подбросьте поленьев в камин, если не затруднит... – Эрика начал сотрясать очередной сокрушительный шквал. Кристину разрывало на части от желания облегчить его страдания и необходимостью выполнять поручение. Но за годы привыкнув покоряться его воле, чаша её весов склонилась к последнему. Девушка, направившись к очагу, положила туда новую порцию дерева. За её спиной послышался жалобный скрип ответившего на движение дивана, которому эхом вторил прозвучавший ещё более жалобно, сдерживаемый стон. Кристина прижала ладонь к губам, пытаясь скрыть рвущийся из груди судорожный выдох. Как же это было невероятно, странно и... больно видеть Эрика – этого всегда такого сильного, уверенного, лучившегося достоинством человека – почти сверхчеловека! – настолько вымученным и едва ли не беспомощным. Ей становилось неодолимо страшно при мысли, что, если всемогущий Призрак Оперы оказался в этаком бедственном состоянии, она, одна, лишённая чьей-либо поддержки, или хотя бы дельного совета, ничем не сумеет помочь. Но нет, мужественно оборвала внутренние стенания Кристина, неужели она так нерадива? Она не станет сидеть сложа руки, безучастно наблюдая за его муками, она сделает всё, что только можно. А потому необходимо быть сосредоточенной и хладнокровной. Как Эрик, когда совсем недавно на том же диване истекал кровью раненный Перс... Быстро моргнув несколько раз, чтобы осушись солено щиплющие глаза, Кристина, оторвавшись от камина, повернулась к Эрику. Он как раз допивал душистый напиток и, сделав последний глоток, быстро поставил чашку с блюдцем обратно на столешницу. Впрочем, от пристального внимания девушки не укрылось, как дребезжаще звякнула посуда в его сотрясаемых ознобом руках. - Эрик, может быть, вам принести что-нибудь ещё? – участливо спросила Кристина. В ответ он лишь отрицательно мотнул головой – верно, говорить было нелегко. - Тогда хотите, я вам почитаю? - Просто побудьте здесь, Кристина, - сдавленно отозвался он. – Просто рядом... - Разумеется! - закивала девушка. – Вот только... - (в его воспалённых глазах отразилось глубокое уныние всеми брошенного существа), - я только принесу корзинку с рукоделием, - поспешила заверить больного она. – Я мигом вернусь. По возвращении усевшись в Эриково кресло, Кристина достала крючок с нитками и принялась довязывать незаконченный кошелёк. Инструмент проворно мелькал в девичьих пальцах, отвлекая и успокаивая. Эрик наблюдал за женой какое-то время, но постепенно монотонные движения затуманили его плывущее сознание, и он провалился в зыбкое забытье.