Глава 17. Свет сквозь листву. Часть I

Кристина не припоминала, чтобы когда-нибудь оставалась одна так надолго. Раньше рядом постоянно кто-то был: сначала отец, не оставляющий дочь без присмотра почти не на минуту, потом мадам Валериус; в Опере же можно было только мечтать о возможности побыть в полном одиночестве и умиротворяющей тишине, разве что в театральной часовне, в которую, впрочем, юная Даэ бежала не столько по причине благодатного безмолвия, сколько за счастливым случаем послушать божественный голос Ангела Музыки. Да и уже живя в доме своего наставника в качестве его жены, девушка была предоставлена сама себе лишь на краткие часы, в каковые Эрик отлучался по собственным делам; однако и это сжатое время пролетало почти незаметно, скрашенное каким-либо занятием, что Кристина обязательно для себя находила, прекрасно зная, что учитель не терпит безделья. Эти же три дня тянулись нестерпимо долго. Теперь девушка не была совсем уверенна, что правильно поступила, говоря убеждённое нет на вопрос супруга «не страшно ли ей будет остаться одной в подземном доме?». Возможно, стоило попросить у Эрика разрешения на эти дни перебраться к мадам Жири – вероятно, там время не тянулось бы столь мучительно... Однако на момент расставания Кристина и не предполагала, что её охватит подобная тоска. Напротив, она была полна воодушевления ощутить себя полноправной хозяйкой дома: в первый день после мужнего отъезда Даэ, проникнув к нему в комнату, усердно вычистила ванную, протёрла густую пыль и перемыла пол, при этом старательно оставив все вещи на своих местах. Далее Кристина загорелась целью прочитать до Эрикового возвращения флоберовскую «Мадам Бовари» и переделать ещё несколько дел, способствующих тому, чтобы плодотворно провести часы досуга... Но хозяйственные хлопоты в постоянно поддерживаемом в порядке доме не заняли много времени, а без ставшего уже привычным обсуждения литературы с супругом чтение не доставляло привычного удовольствия. И вот ныне, на третий день уединения, девушка, заставляя себя отчаянно не выискивать возможные причины, по коим мог задерживаться Эрик, - памятуя наставления последнего не накручивать себя попусту, - неспешно переходила из комнаты в комнату, в надежде занять себя чем-нибудь полезным. В гостиной она заметила меланхолично поглядывающую на пустующее хозяйское кресло Аркэнсьель. Удивительно, что кошка даже сейчас, в отсутствие Эрика, не нарушала запрет того залазить в его кресло, а просто жалась к его фигурной ножке. - Тоже скучаешь? – с грустной улыбкой спросила Кристина, присаживаясь на диван, и мягко похлопала по подушке рядом с собой. Питомицу не пришлось приглашать дважды – заметно округлившийся мохнатый комок проворно запрыгнул на диван, - и девушка ласково погладила живность от кончика носа до хвоста, внезапно ловя себя на мысли, что гладит кошку таким же плавным движением, как то делал Эрик. При этой догадке невольные слёзы защипали глаза... Боже, как же Кристине его не хватало!.. Поразительно: ранее ей казалось, что она задыхается с ним, а теперь не могла нормально дышать без него. Чудилось, что без Эрика даже сердцебиение в груди звучит иначе, будто, уехав, он забрал с собой частичку её сердца... Вдруг девушка замерла поражённо. Почему же часть? Всё её сердце теперь принадлежало Эрику. Хотя нет, он уже давно завладел душой Кристины, но лишь сейчас она готова сама преподнести ему своё сердце, наполненное любовью. Да, она любит Эрика!.. И от этого «любит» так сладостно затрепетало внутри... Открывшееся показалось её столь правильным и прекрасным, что нежданно для самой себя Кристина тихонько рассмеялась счастливым смехом. Побеспокоенная этим серебристым звуком кошка глянула на хозяйку янтарными глазками, в которых отражалось почти человеческое недоумение. - Не смотри на меня так, Аркэнсьель, - проговорила девушка с таинственной улыбкой. – Это пока секрет, и я не могу открыть его тебе прежде Эрика.

* * *

Эрик, споро взбежав по ступенькам крыльца, остановился перед входной дверью своего подземного убежища. Ловко выудившая из кармана ключ рука внезапно застыла у скважины в сковывающей неподвижности. То, что в сей миг закопошилось в душе, Призрак Оперы решительно не желал называть страхом, но всё же не мог вовсе изгнать крайне неприятное ощущение, противно стиснувшее внутренности холодной рукой. Против воли вспомнился день, когда он, также возвратившись домой после некоторого отсутствия, застал там лишь убивающую пустоту и мертвенное безмолвие. Вдруг этот кошмар может повториться?.. Но нет, тогда они с Кристиной расстались после весьма некрасивой сцены; на этот же раз их прощание проходило вполне достойно, а жена, провожая его в поездку, выглядела даже... грустной. Милая девочка!.. Наверное, в тот час она и не сознавала своей удачи – выпавшего ей шанса отдохнуть от его тяготящего присутствия хоть на три дня. Однако, как она встретит его? Признаться, Эрик по-настоящему боялся увидеть хмурое разочарование в её светлых глазах. Впрочем, он не должен сомневаться: Кристина – чудо, она встретит его, как всегда, приветливо, возможно, подарит ему улыбку... Подобные соображения несколько приободрили Мастера, и он, быстро вставив ключ и отомкнув замок, вошёл в дом. В прихожей его окутало не привычное амбре пыли и сырости, которое неминуемо там появлялось даже после краткого отсутствия хозяина, а дразнящий запах уксуса, каковым, по всей видимости, Кристина перемыла висевшие на стенах светильники. В груди стало расползаться непрошеное умиление от осознания того, что жена – его жена! – так заботится об их жилище, а посредством этого, как Призраку жарко хотелось надеяться, и о нём самом... - Эрик!.. Кристина появилась на том конце коридора, в своём нежно-сиреневом платье похожая на дивное видение. В то мгновение она показалась ему ещё более прекрасной, чем всегда. - Эрик! И прежде, чем он успел отозваться, девушка, стремительно преодолев разделяющую их дистанцию, оказалась подле Призрака и, обхватив руками, прильнула к его груди. Шокированный разум отказывался выдавать какие-либо объяснения, в то время как его руки, точно зажившие отдельной жизнью, уже обвились вокруг девичьей талии. Действуя инстинктивно, Эрик ещё крепче прижал жену к себе, с неизъяснимым блаженством ощущая каждую клеточку её тёплого тела, что, приникая к нему, будто бы становилась его частью. Через пленительную минуту, на повторение коей Маэстро, не задумываясь, променял бы вечность, Кристина мягко отстранилась от него и, глядя снизу вверх своими глубокими, сияющими, словно солнце отражалось в чистых горных озёрах, глазами, живо произнесла: - Наконец-то вы вернулись! – и тут же её изящно прочерченные бровки нахмурено изогнулись. – Однако почему же так долго? - Я... – пылкое приветствие со стороны супруги, равно как и её потрясающая близость, не давали ему сосредоточиться, поэтому, стараясь собраться с мыслями, Эрик посчитал за лучшее убрать руки с талии девушки. – Дела заняли больше времени, чем я предполагал. - Но теперь-то вы расскажете мне, что это были за дела? И куда вы ездили? – выпалила Кристина, обнаруживая свойственное ей любопытство, всегда втайне очаровывающее Эрика. Но уже в следующий миг на миловидное её личико опустилась тень раскаяния. – Впрочем, что это я? Вы, верно, устали с дороги и желаете отдохнуть... Хотите, я разогрею обед? - Благодарю, но не стоит, - Призрак искренне сомневался, что после столь волнующего, пусть и приятного, происшествия ему полезет кусок в горло. Однако пришедшая в голову весьма кстати мысль заставила его загадочно улыбнуться. - Но от чашки душистого чая не откажусь. - Лавандового! – мгновенно подхватила девушка. – Я сейчас всё приготовлю. – И одарив мужа лучезарной улыбкой, скрылась в кухне. Эрик, уже сменивший дорожный костюм, как раз поудобней устраивался на диване, когда Кристина вошла в гостиную с чайным подносом в руках. Переставляя сервировку на низкий столик, девушка вдруг заметила появившуюся на краю столешницы небольшую картонную коробку, обвитую завязанной пышным бантом атласной лентой. - Что это такое? – сегодня её любознательность подвергалась изощрённым испытаниям. - Посмотрите сами. Кристина, взяв коробочку в руки, принялась развязывать ленты со своей привычной аккуратностью; и это её качество – не разрывать обвёртку, а бережно её разворачивать – всегда вызывало Эрикову похвалу – мысленную, разумеется. - Боже, какая прелесть!.. – девушка в восхищении рассматривала содержимое упаковки. Внутри картонки в два ряда лежала дюжина сделанных из пушистого зефира розочек, источавших соответствующий этим чарующим цветам аромат. - Дорогая, вам нравится? – поинтересовался Эрик, впрочем, видя ответ своими глазами. - Они бесподобны! – с искренним восторгом отвечала Кристина, присаживаясь на диван рядом с ним. – Настолько великолепны, что их просто жалко есть... - Ну не смотреть же на них, право, - в своей излюбленной манере повёл плечом Мастер, не в силах удержать прорывающуюся на губах улыбку. – Считайте, что это преподнесённый вам букет цветов, но только съедобный. - Букет цветов, - задумчиво повторила девушка. – Теперь наверху всё, должно быть, тоже в цвету, - мечтательно проговорила она, но наставник уловил в её голосе печальные нотки. – Однако, - встрепенулась, словно нашедшие на неё думы были совсем неуместны, Кристина, - вы всё ещё ничего мне не рассказали, Эрик. Так где же вы были? - Я ездил в одно местечко к западу от Понтуаза. Это почти на границе Иль-де-Франса и Нормандии, - пояснил он, но потемневшие будто от ещё сильней сгустившегося недоумения очи супруги явственно указывали, что столь сухих объяснений ей совершенно недостаточно. Глотнув тягучий вздох, полный опасений, что реакция девушки окажется вовсе не такой, как он мог бы себе представить, Эрик с некой тяжеловесной торжественностью провозгласил: – Я купил там дом, Кристина. В здании сейчас проводятся подготовительные работы, чтобы в нём было всё, что может оказаться вам необходимым... - Вы купили дом? – девушка слегка побледнела. – И мы будем там жить?! О, Эрик!.. Озёра глаз, сверкнув отблеском потрясённого неверия, озарились лучисто-радостным светом, согревшим Призраку душу. Но в следующий миг уже всё его существо взвилось пожаром – Кристина подалась вперёд и, обняв Эрика за шею, прижалась губами к нижней, не прикрытой маской части его щеки. Ему показалось, что весь воздух разом выбили у него из груди. А девушка, будто бы ничего не замечая, даже не убирая рук, лишь слегка отклонившись в сторону, прошептала счастливо-взволнованно: - Вы самый лучший муж на свете! Его хватило только на то, чтобы выдавить полную смятенного ошеломления ухмылку. Кристина же тем временем, отрадно воркуя, засыпала его целой лавиной вопросов относительно их будущего жилища. Эрик отвечал кратко, от внутренней взбудораженности с усилием улавливая смысл слов; он не сумел бы в точности повторить, что жена только что спросила, но когда он согласно кивнул в ответ, она негаданно вновь потянулась к его лицу. Однако прежде, чем мягкие уста коснулись кожи, девушка остановилась на полпути. - Эрик, - с напряжённой серьёзностью произнесла Кристина, - только не сердитесь, но... можно я сниму... – она осторожно провела пальцем по краю кожаной маски, каковую он всегда одевал для «выхода в люди», - можно я сниму её? - Кристина!.. – он глянул на неё так, что взметнувшийся в золотистой глубине радужек сноп искр мог бы воспламенить ту самую злополучную маску. - Но она мешает... – кажется, ничуть не стушевавшись, возразила девушка; более того, невзирая на невысказанный запрет, её трепетные пальчики заскользили по его затылку и легли на застёжку кожаного ремешка. – Эрик, пожалуйста, мы оба знаем, что это ни к чему. Призрак решительно собирался отвести её дерзкие руки, но вместо этого недвижимо застыл, парализованный всей невероятностью происходящего: медленно отведя маску вниз, Кристина, не давая Эрику отвернуться, обхватила его лицо ладонями и, приблизив к себе, с нежностью поцеловала во впалую щёку. Тёплые уста коснулись второй щеки, подбородка... Когда же Кристина запечатлела ласковый поцелуй в уголке его губ, Эрику почудилось, что весь мир перевернулся. Господи, что она делает?.. Все его размышления, беспрестанно бьющиеся внутри черепа, как замкнутые в банку насекомые, сиюсекундно улетучились в небытие, и Призрак, не имея сил – да, впрочем, и желания – противостоять обуревающему его пламени, мысленно послав к чёрту мигнувшую догадку о неминуемой расплате за свой ужасающий поступок (звонкая пощёчина была бы, пожалуй, легчайшей из возможных), порывисто повернулся к девушке и, обхватив за плечи, рвано притянул к себе. Мгновение – и его истончённые губы почти в жгучем отчаянии припали к её сладким устам. Если первый поцелуй был подобен вспышке первой звезды, этот взорвался внутри целым небесным фейерверком... Эрик отпрянул так же внезапно, как и поцеловал. Готовый к любой, несомненно, заслуженной, каре, он, с заглушающим все прочие звуки, неистово колотящимся сердцем, бесстрашно поднял на Кристину глаза. Дыхание сперло в груди при виде... её улыбки. - Эрик, могу я ещё кое-что вас спросить? – ласкающим слух шёпотом поинтересовалась она. – Вы действительно не возражаете против прогулки за город? Что?.. Прогулки за город?! Это ещё откуда взялось?.. Видимо, на его лице отразилась столь выразительная озадаченность, что девушка сочла нужным уточнить: - Когда мы говорили о новом доме, вы выказали согласие, что прежде, чем отправимся осматривать приобретённый особняк, мы выберемся на пикник на природе... И Эрик на такое согласился? Вероятно, в потоке заданных ему вопросов, мимолётно проскользнуло и это предложение, на которое он, по непривычной рассеянности, не обратил внимание... Но забирать свои слова назад ему не пристало. - Если вы так желаете, - обречённо кивнул он, - я не стану возражать. - О, я вам так благодарна! – Кристина, уже в который раз за этот вечер, одарила мужа невесомым поцелуем в щёку. – Однако... ваш чай, кажется, совсем остыл. Я заварю вам новый. Грациозно подхватив большой поднос, она с лёгкостью райской птички выпорхнула из комнаты, оставляя Эрика одного, но в непередаваемом ощущении внезапно обретённого рая.