Глава 17. Свет сквозь листву. Часть II

Кристине было известно, что Париж окружают огромные лесные массивы Фонтенбло, Шантийи, Рамбуйе, однако она даже не спрашивала Эрика, куда он собирается повезти её на прогулку, полностью доверяя его во всём безупречному вкусу. Её более волновало настроение супруга, пребывавшего с раннего утра в ощутимом напряжении, хотя и тщательно скрывая его от молодой жены. И лишь когда они, выйдя из подземного хода через калитку на улице Скриба, наняли находящийся неподалёку от Оперы экипаж и укрылись в его оббитой тёмным плюшем глубине, Эрик заметно расслабился. И теперь, сидя рядом, разделяемые только стоявшей между ними большой корзиной с провизией, они уносились всё дальше от городского шума, мягко подскакивая на ухабах и рытвинах, появившихся на дороге, как только карета выехала за пределы Парижа. Когда плотная застройка и высокие стены столицы остались позади, Кристина смело отдёрнула оконную занавеску, жадно поглощая глазами открывающийся вид. Уже поднявшееся над горизонтом оранжевое солнце ещё не успело отогнать укрывший поля мягким одеялом ночной туман, и сейчас медно-золотые лучи пронизывали его чуть колышущиеся молочно-белым морем волны, высвечивая отдельные завитки, и окрасив их в розово-персиковые тона, уподобляли встречающим рассвет блистающим гранитным скалам Перрос-Гирека. Впрочем, чем выше взмывал в небосвод солнечный диск, тем стремительней отступал дымчатый океан, являя взору реальный пейзаж, нисколько не уступающий в красе воображаемому: покрытые нежно-бархатной травой широкие луга плавно перетекали в пологие холмы – вблизи ярко-зелёные, далее они приобретали всё более сизо-синий окрас, словно стремясь слиться вдали с лазурным небом. Когда же небесный купол достиг ослепительно-глубокого голубого оттенка, экипаж, наконец, остановился у подобравшейся к самой дороге тенистой рощи, и Эрик поспешил выбраться наружу. Подав Кристине руку, помогая выйти из кареты, он подошёл к извозчику, намереваясь расплатиться и условиться об обратном пути. Был один из первых дней мая, и весеннее солнце, собирая силы к лету, уже горячило отвыкшую от прямых лучей кожу приятным жаром. Потому, секунду поразмыслив, девушка стянула с рук тонкие гипюровые перчатки и, уложив их в маленький ридикюль, принялась тщательно оправлять чуть примявшийся от продолжительной езды в экипаже наряд. Для сегодняшнего пикника она выбрала костюм из шёлкового репса цвета топлёного молока: свободная, без турнюра, юбка не сковывала движений, а лёгкий жакет, богато отделанный изысканным шитьём, выгодно подчёркивал стройность девичьей талии и удачно сочетался с тонкой шифоновой блузкой, украшенной белыми набивными цветами. Изящество фигуры позволяло Кристине не затягивать себя постоянно в корсет, чем Даэ и воспользовалась, одев лишь необходимый минимум белья, из опасений, что после подземной прохлады на отрытом майском воздухе ей может стать мучительно жарко. Опустив пониже на лоб замысловато сделанную шляпку с искусственными цветами и белоснежным страусовым пером, девушка стала закреплять её на причёске, но прежде, чем она успела вставить последние шпильки, к ней подошёл Эрик с корзиной в руках. - Экипаж заберёт нас вскоре после полудня, - сообщил он, чуть сдвигая на затылок до этого надвинутую на глаза широкополую шляпу, полностью затенявшую кожаную маску. – Правда, за такую услугу цену он заломил почти неприличную, но что остаётся делать, коль скоро мы не желаем застрять здесь на неопределённый срок... - А я бы осталась тут подольше, - призналась Кристина, беря мужа под руку и вместе с ним сворачивая на увивающуюся в глубину небольшого леска чуть притоптанную тропу. Как до этого открытая местность встретила их лучащимся теплом потоком, так теперь живописная рощица окутала бодрящей свежестью. Растущие здесь, видимо, довольно старые деревья широко раскинули свои размашистые кроны, покрытые ажурной молодой листвой, казавшейся, впрочем, тёмно-изумрудной на фоне проглядывающего сквозь межветвеннные фигурные прорези слепяще-белого неба. Взошедшее достаточно высоко светило орошало листья растопленным серебром, и в некий миг показалось Кристине похожим на скачущего в вышине над самыми ветвями солнечного зайчика, поблескивающего небесными алмазами, затерявшимися в сияющей острыми лучиками шёрстке. Однако приспособившиеся к приглушенному освещению глаза вскоре защипало от яркого света, и девушка, учащённо поморгав, перевела взгляд на идущего рядом Эрика. Он, приноравливаясь под её неспешную походку, мерно шагал, смотря прямо перед собой; выглядел Маэстро при этом весьма спокойно, без недавней тревожно-настороженной повадки, уподобляющей натянутой до предела струне.  Кристина ласково провела по рукаву сюртука до того мирно покоящимися на сгибе его локтя пальцами. Эрик, в свою очередь, повернув голову к ней, легко улыбнулся одними уголками губ, но ничего не сказал. Они продолжили свой путь в созерцательном молчании, впрочем, овевающая их лиричным флёром тишина отнюдь не казалась неуютной. За последнее время привыкшая к чёрно-пурпурной гамме девушка, с живостью скользя очами по окружающему их царству природы, воодушевлённо впитывала взором каждый красочный клочок развернувшейся перед ними естественной декорации, столь богатой на уже начинающие блекнуть в памяти зелёные, голубые, золотисто-жёлтые тона. Внезапно её внимание привлекло теряющееся среди раскинувшегося вдоль тропинки ковра из объёмных, схожих на соединённые меж собою ладьи, ландышевых листьев, пёстрое пятнышко. Мягко убравши руку с гладкого сюртучного сукна, Кристина, приподняв подол, осторожно, почти крадучись, направилась в ту сторону. Когда она, остановившись, вытянула вперёд ладони, изготовившись ловить высмотренную ею бабочку, с приоткрытых губ её вылетел полный разочарования вздох – столь милое сердцу создание оказалось... старым пожухлым листком. Кристина наклонилась и, для чего-то подняв прошлогодний лист – напоминание об извечном круговороте жизни, - задумчиво покрутила его меж пальцев. - Что вас так заинтересовало, ангел мой? – голосом, зазвучавшим особенно чарующе в наполненном лишь тихим птичьим щебетом безмолвии, спросил подошедший к ней Эрик. - Я думала, что это была бабочка, - с прозрачной тенью грусти ответила девушка. – А оказалось, что... просто досадный обман зрения. - Ничем не обманываясь, сложнее жить, - вкрадчиво усмехнулся Мастер. – Ведь людям нужны иллюзии – эта шаткая видимость радостей и наслаждений. - Вы так считаете? – в кои-то веки якобы усомнилась в речах наставника Кристина. – Но разве реальная жизнь не дарит больше радости, чем иллюзорная картинка? – будто желая подтвердить свои слова, она оглянулась вокруг и, заметив растущую в нескольких шагах разлогую, утопающую в накидке из пенящихся белым кружевом меленьких цветов, яблоню, приблизилась к ней. – Разве иллюзия может подарить нам такой живой аромат? – притянув к себе ветку, девушка погрузила носик в трепещущие соцветия. – Разве способна заменить, - она провела рукой по нагретому солнцем стволу, - тепло настоящего прикосновения? Даэ говорила, несомненно, разумные вещи, искренне не подозревая, что её кажущиеся столь убедительными слова, просыпаются в болящей душе Эрика жгуче изъедающей солью. Вдруг она по неким бессознательно улавливаемым признакам, - подобно тому, как нежданно холодящий порыв ветра подсказывает нам о грядущих переменах погоды, - ощутила: что-то не так. Девушка поспешно подошла к мужу, заглядывая в янтарные глаза. - Всё в порядке, Эрик? – спросила с беспокойством. – Мне кажется, я вас расстроила... - Ну, что вы, дорогая? Чем же вы можете меня огорчить? – он ершисто хмыкнул. – Скорее уж, наоборот. Высказывание прозвучало несколько двусмысленно, однако прежде чем Кристина успела задать уточняющий вопрос, Мастер, чуть склонив голову набок, пристально всмотрелся в нечто, находящееся за её спиной. - Любопытно. – Опустив корзину на землю и бросив сверху шляпу, он, обошедши жену, устремился к высокому мощному дереву; девушка засеменила следом. - Не рановато ли? Выглянув из-за плеча мужа, Кристина увидела, как посредине довольно гладкого ствола зеленовато-серая кора дерева треснула и, обнажив светло-салатное нутро, свернулась в тугой завиток. Девушка, ступив поближе, осторожно потрогала его пальчиком. - Что это значит, Эрик? – с нотками сочувствия в голосе осведомилась она. – На это дерево напала какая-то болезнь? - Нет, - покачал головой Маэстро, который, в чём у Кристины не водилось и капельки сомнений, знал обо всём на свете, даже про необычное дерево. – Это платан. Его кора ведёт себя так же, как кожа змеи – рост в ширину заставляет дерево «сбрасывать» старые покровы, а потом оно наращивает новый луб. – Эрик явно очутился в своей стихии. – Вот только это происходит летом, а не по весне... Вы же, милая, могли видеть эти деревья и в Париже, но их там несравнимо меньше, чем в более южных регионах, например, в Провансе или Италии. При упоминании о последней Даэ пришли на память картинки, виденные в Эриковых книгах. С тех пор изящная красота итальянской архитектуры пленила девичье воображение. - Как бы мне хотелось побывать в этой стране! – вздохнула она, с всей сокрушенностью несбыточной мечты. - Что ж, коль вам очень хочется, - тоном вполне обыденным, словно речь шла о выборе блюда на завтрак, проговорил Эрик, - можем поехать. - Правда?! – воскликнула Кристина с такой робкой радостью и несмелой надеждой, каковые невозможно было услышать ни от кого иного, кроме неё. - Вы сомневаетесь в моих словах? – вопросил Призрак, впрочем, без привычной в подобных случаях колкой раздражённости. - Нет, но... – она действительно не сомневалась. Однако более-менее сознавала, что в другую страну не попасть по воздуху; стало быть, их ждут такие трудности, кои Эрик, как только может, стремиться избегать. И в то же время, он уже столько поменял ради неё: пустил её в свою жизнь, перестроил отшлифованный годами уклад, даже купил дом на земле, а не под нею... – Нет, ничуть не сомневаюсь, - продолжила прерванную фразу девушка, - просто путешествие неотъемлемо сопровождает постоянная смена мест, дорожные хлопоты, толпы новых людей, а вы... Вам всё это придётся не по душе. Эрик посмотрел на неё глубоким, необъяснимым взглядом. - Вы моя душа, Кристина, - тихо, но с чувством молвил он. – Я уже на многое решился ради вас. И готов на ещё большее, только если... если вы будете рядом. - Я рядом, Эрик, - она шагнула прямо к нему, оказавшись так близко, что их одежды соприкасались. – Я буду рядом с вами. Всегда. Он, не отрывая от девушки ярко замерцавших тёплым янтарём глаз, нашёл её руку и, поднеся к губам, деликатно поцеловал тонкие пальчики. Кристина подняла свободную руку и ласково прошлась пальцами по чёрным, немного жёстким волосам Эрика, натыкаясь при том на застёжку маски. Он рефлекторно выпрямился, глядя на девушку с напряжённым предостережением, словно ей грозила какая-то опасность. Однако владение ведомой лишь ей одной тайной делало Кристину непривычно смелой. - Эрик, пожалуйста, снимите маску, - прямолинейно попросила она. – Снимите её сами. Он едва ли неприязненно отпрянул. - Что такое в последнее время нашло на вас, Кристина? – осведомился её муж с сердитой усталостью. – Что за дичайшие причуды: настаивать, чтобы я открывал своё – с позволения сказать – лицо? Или вам не нравится конкретно эта маска? - Нет, Эрик, - мотнула головой девушка, слегка раздражаясь от его упорства, - дело не в этой маске. – Она вдруг умолкла; все тени нехороших чувств разом исчезли вместе с осознанием того, что Мастер столь непреклонен не из слепого упрямства – без маски он ощущает себя крайне уязвимым, даже с ней... особенно с ней. – Любая маска нас разделяет. - Нас многое разделяет, дорогая моя. - Но всё это не самое главное. - А что же тогда главное? – Призрак пытался прикрыться щитом защитного сарказма, но голос его, внезапно осевший, отозвался надломленной надеждой. - Скажите, Эрик, - Кристина пересекла его взгляд со своим, решительно сверкнувшим алмазной твёрдостью. – Ответьте: вы любите меня? По его лицу пробежала резкая судорога, заметная даже под плотной маской. Девушка начала опасаться, что супруг её опять начнёт иронизировать, уклоняясь от прямого ответа, но он вновь сломал всю теорию вероятности предугадать его дальнейшее поведение. - Да, я вас люблю, Кристина, - с глубокой серьёзностью проговорил Эрик. – Люблю сильнее, чем возможно любить что-либо на этой земле. – Он вздохнул с горькой, неизбывной обречённостью. – Но даже всей этой любви оказывается недостаточно, ибо нельзя одному любить за двоих. Как невозможно, чтобы в одной груди билось два сердца... - Однако моё сердце бьётся вместе с вашим. – Кристина ощутила, как колко защипало в глазах, но устремлённый на Маэстро взгляд её оставался открыт и ясен. - Что?! – золотистые очи распахнулись настолько широко, что веки совсем скрылись за краями прорезей маски, оставив только воспылавшие радужки. - Что вы хотите этим сказать? - Что я люблю вас, Эрик. – Уста Кристины, так легко и искреннее произнесшие эти судьбоносные слова, осветила невиданная прежде, воистину женская улыбка. Призрак дёрнулся, точно вместо признания она одарила его увесистой оплеухой. Кристина же помимо воли поёжилась, поймав на себе его полыхнувший совершенно безумным чувством взгляд. - Так говорите, что любите меня? – вымолвил Эрик с поражающим неверием, что когтистой плёткой хлестнуло девушку по сердцу. – Любите чахнущее под землёй чудовище? Того, в ком все видят лишь порочное порождение тьмы?.. Что же, - тонкие губы растянулись в жесткой ухмылке, - тогда скажите это ещё раз, глядя той самой тьме в лицо! – С этими словами он запальчивым движением сорвал с себя маску. И Кристина смотрела в представший перед ней лик, но не видела там никакой темноты, лишь только свет искрившихся болью любимых глаз; свет, что обволакивал её своим янтарём, или, напротив, плавил все доселе удерживающие её оковы. - Я вас люблю, - ни на мгновенье не отведя взор, повторила она. Внезапно все окружающие звуки будто бы исчезли – девушка слышала только своё учащённо стучащее сердечко и тяжёлое, бурное дыхание Призрака; казалось, грудь его сейчас вовсе разорвётся. Кристина не знала, что ещё ей следует сказать или сделать, она просто шагнула к нему и, протянув руку, осторожно провела пальцами по неровной, покрывшейся пятнами лихорадочного румянца, искорёженной щеке. Эрик перехватил её руку, но, когда девушка уже испугалась, что он оттолкнёт её, сам порывисто притиснул её кисть к своему лицу. Даэ ощутила на коже его горячечный выдох... и не менее горячую влагу вытекших из глаз слёз. - Эрик, - под наплывом чувства Кристина обвила второй рукой его шею. – Мой Эрик... Нежданно он почти грубо притянул её к себе, при этом не зажимая стан в тиски, верно давая возможность вырваться, но в следующую секунду девушка сама прильнула к нему. Они бы не смогли сказать, кто первым начал поцелуй, - их губы слились друг с другом в одночасье. Эрик, вмиг отбросив былую сдержанность, целовал девушку пылко, едва ли не отчаянно, со всем безвременно подавляемым желанием и жадностью изголодавшегося волка. Кристина же, позабыв обо всём, не ведая притворного стыда, чутко утоляла его неистовый голод и жажду, раскрывая навстречу уста, уплотняя объятья... Опьянённый её податливостью, Эрик начал теснить девушку к дереву. Когда её хрупкая спина прижалась к гладкому стволу, Кристина невольно ахнула. То был почти безмолвный звук, но для Призрака он прогремел отрезвляющим звоном соборного колокола. - Кристина, ты... ты уверенна? – спросил он взволнованно охрипшим голосом, глядя на неё потемневшими от испепеляющей страсти янтарями глаз. – Ведь потом уже ничего нельзя будет вернуть назад... - А я не хочу возвращаться назад, - прошептала она, ошеломлённая чувственной бурей, в самом сердце которой они очутились. – Я хочу быть в настоящем, с вами. – Неожиданно подёрнутый дымкой взгляд её прояснился, как будто свежий ветер молниеносно унёс мглу с лазурной глади лесного озера, и Кристина, обхватив руками его лицо, произнесла с жаром, проникающим в самую душу: - Эрик, вы были мне наилучшим учителем; вы обучили меня чуть ли не всему, что я знаю. Так научите же меня теперь, как быть вам настоящей женой!.. Неизвестно, что более всего в её словах затронуло Эрика, но глаза его вспыхнули огнём с новой неукротимой силой, как будто сжигая последние сомнения. Однако он припал к губам Кристины с такой всепоглощающей нежностью, что ей стало трудно дышать. Всё тело обдало томительным пламенем, и девушка даже испытала облегчение, когда лесная свежесть воздуха ласково скользнула по незаметно обнажившимся плечам. Кристина, сама не разумея, что творит, запустила руки под сюртук, что тут же был отброшен в сторону... их пальцы дрожаще соприкасались, обоюдными усилиями пытаясь развязать узел столь давящего галстука... Эрик стремительно рванул вверх подол её платья, и девушка отрешённо подумала, что, к счастью, не надела сегодня целый ворох нижних юбок. Пожалуй, это была её последняя мысль; все помыслы растворились в бурлящей новизне неиспытанных прежде ощущений. Кристине казалось, что её кружит странный водоворот – немного пугающий и манящий. Отдалённым краешком сознания она ещё улавливала, что вихрь этот – наполненный сладостными вздохами, подогреваемый сбивающимся горячим дыханием – влечёт её к неведомой точке не возврата, от каковой отделяет один только шаг. И сей шаг – отдавшийся у неё внутри резким болезненным аккордом - они, соединяясь, совершили вместе. А потом... всё затянул тёплый туман, и девушка с восторженностью почувствовала, что погружается в огненный омут с головой. Неизъяснимое блаженство нарастало, пока Кристину не затопило ощущение небывалого счастья, неимоверно спокойного и в тоже время ослепительно искрящегося, как мерцающий сквозь листву солнечный свет.