Глава 18. Призрак прошлого

Кристина сделала глоток кофе и, отставив чашку, недовольно поморщилась. Сказать по правде, приготовление этого напитка ей никогда не удавалось. Нельзя утверждать, что всё было прямо из рук вон плохо, но по сравнению с ароматный, насыщенным кофеем, который варил Эрик, в её исполнении всегда что-то было не так: то очень горько, то слишком слабо... Впрочем, может, дело вовсе и не в кофе, а расстроенной себя девушка чувствовала совсем по иной причине. Истинное её огорчение заключалось в том, что сегодня, на рассвете, Эрик вновь уехал, причём они толком и не попрощались – он, лишь бережно поцеловав её руку, выскользнул из дома, а Кристина, ещё совершенно не проснувшаяся, даже не смогла его проводить. Ей хотелось обнять мужа на прощанье, заботливо поправить шляпу, сказать, что будет скучать... И не только потому, что в представлении девушки так и должна вести себя примерная жена, а и от того, что сегодняшнее утро являлось для неё особенным – ведь вчера была первая ночь, что они провели вместе, в одной постели, как настоящие супруги. При этом воспоминании на щеках Кристины затеплился румянец – все ощущения и ласки были для неё потрясающе новы, - а душу приятно защемило от осознания единящей их любви и того непередаваемого впечатления, каковое производило на Эрика каждое сказанное ею «люблю», отчего медовые глаза озарялись мягким, прежде невиданным, чистым светом... Единственное, что утешало девушку, было утверждение мужа, что если он рано уедет, то и вернуться сможет уже сегодня вечером, не вынуждая её ночевать в одиночестве. Но поскольку Кристине, так или иначе, предстояло самостоятельно скоротать долгие часы, она, - приученная наставником не тратить время в пустую, - решила осуществить пару, несомненно, нужных дел. Перво-наперво, молодая хозяйка отправилась в гостиную, где на письменном столе лежали несколько сложенных в стопочку листов. На днях Эрик как раз написал финальную арию Росауры, и Кристине, по устоявшемуся порядку, следовало переписать партитуру к ней набело. Уже начав переносить нотную запись в чистовик, девушка заметила, что композитор исправил некоторые музыкальные фрагменты, и теперь они выглядели иным образом, чем тогда, когда они вместе, по горячим следам, разбирали будущую партию Даэ. Не имея трудностей со чтением с листа, певица исполнила отдельные эпизоды – получилось неплохо; она даже представила себе, какие замечания мог бы сделать ей Маэстро. Однако Кристину больше занимали те претензии, что она предъявляла к самой себе, и касались они не техники, а экспрессии исполнения – казалось, что между строк сквозит ещё незнакомое ей чувство... После того, как с переписыванием было покончено, девушка ещё немного прибралась, потом поиграла с не в меру активной сегодня Аркэнсьель. Ко времени ставшего традицией вечернего чая, Кристина перебралась на кухню, намереваясь поставить чайник на плиту, как вдруг глубокую тишину подземного дома встряхнул тяжёлый стук во входную дверь. На душе у девушки вмиг стало тревожно. Для возвращения мужа – она нарочно глянула на подаренные Эриком часы – увы, было ещё слишком рано; к тому же, он всегда носил свои ключи с собой. Но кто же тогда?.. В голову приходило только одно подозрение. Стук повторился снова, причём столь настойчиво, что Кристина, не сумев не обращать на него внимания, торопливо направилась к двери. - Кто там? – всё же окликнула она, когда по ту сторону послышался приглушённый, но пугающий металлический лязг. - Кристина, это я. Ответивший ей голос лишь подтвердил раннюю догадку. - Что вы здесь делаете, Надир-хан? – спросила девушка с досадливым беспокойством. - Вы случайно не знаете, Кристина, - послышалось из-за двери, - на сколько замков Эрик запирает дверь? Вопрос настолько задел хозяйку, что она, повернув защёлку, резко распахнула дверь. - Эрик давно уже меня не запирает. Вид представшего взору Перса – с изумлённо выпученными глазами, согнувшегося со связкой железных стержней в руках – показался бы забавным, но Даэ была не в том настроении. – Что вам угодно, месье Надир? – с холодным достоинством, каковое одобрил, пожалуй, сам Призрак Оперы, осведомилась она. – Боюсь, что сейчас я не могу вас принять, поскольку Эрика на данный момент нет дома. — Вот поэтому я и пришёл, - осклабившись, дарога сверкнул странным взглядом. Удивительно, но все предыдущие визиты Перса Кристина воспринимала более-менее спокойно, теперь же в душе распространялась какая-то тяготящая вязкость, похожая на дурное предчувствие. Девушке сделалось не по себе, но она постаралась не подать виду. - Тем не менее, Надир-хан, я приношу свои извинения, но вынуждена просить вас уйти, - вымолвила Кристина со всей строгостью, на которую в тот миг была способна. - Я не для того, рискуя здоровьем, плутал по лабиринтам этой сырой преисподней, чтобы просто поздороваться с вами, мадемуазель, - проговорил Перс таким жёстким тоном, коего девушка от него ещё не слышала. – Нам нужно поговорить. – С этими словами дарога быстро переступил порог и оказался совсем рядом с Даэ. Возмущённое «Что вы себе позволяете!» так и застыло на девичьем языке – леденящий испуг на миг сковал горло. Но и когда ослабил свою хватку, Кристина с колючей тревогой поняла, что в данной ситуации, когда дома больше никого нет, а незваный гость настроен столь устрашающе решительно, она сама никоим образом не сможет выставить его за дверь. Так что придётся немного потерпеть его присутствие, чтобы после он оставил её в покое. - Хорошо, месье, - без свойственного радушия, сказала девушка. – Прошу, проходите. Указав Надиру на обычно занимаемое им кресло, Кристина села на диван, как можно далее от расположившегося напротив мужчины. Тот, настраиваясь на разговор, по привычке теребил усы, глядя куда-то в сторону, и девушке ничего не мешало его рассмотреть. Невысокий, плотный, сдобренный импозантной проседью господин в хорошо пошитом костюме – даже по европейским меркам он выглядел этаким образчиком респектабельности, однако именно сейчас казался Кристине неясно отталкивающим. Почему, она поняла, когда Надир-хан поднял на неё взгляд. Тёмно-карие, на расстоянии чудящиеся почти чёрными, глаза его походили на два бурящихся колодца, в мутной глубине которых может таиться всё, что угодно. И на сей раз интуиция подсказывала девушке, что это – нечто совсем нехорошее. - Итак, расскажите, мадам, - наконец, нарушил повисшую в комнате тяжёлым облаком тишину Перс, - и постарайтесь говорить предельно чётко: как Эрик обращается с Вами? Он уже задавал ей подобные вопросы, но если тогда они вызывали недоумение, то ныне вынудили почувствовать себя оскорблённой. - Вы забываетесь, месье Надир, - в праведном негодовании вскинулась Кристина. – Семейные отношения – наше с Эриком личное дело, каковое вас ничуть не касается!  - Хватит, девица! – внезапно сердито стукнул кулаком по мягкой обивке кресла дарога. – Я пришёл не для того, чтобы слушать эти нелепые «вас не касается»! Мне нужно получить определённые сведения, и вы мне их предоставите. Ради вашего же блага... Ну? В голосе Перса и во всём его облике проступило что-то такое, что Даэ как никогда ярко представила его в должности главы шахской полиции. Былую жаркую вспышку эмоций начал сковывать холод повеявшего зимним ветром дыхания паники. Перед Кристиной сидел как будто другой человек, непостижимым образом примеривший на себя маску с лицом Надира... Хотя, скорее, наоборот, это дарога сбросил с себя маску обыденной дружественной любезности, теперь являя своё истинное, не столь уж благородное, обличье... Как бы то ни было, тот пронизывающе смотрел на неё, настойчиво требуя ответа. - Эрик обращается со мной, - заставила себя выговорить со спокойной уверенностью девушка, - как и должен вести себя с женою заботливый и нежный муж. Он меня любит. – Последнее слово настолько приободрило, что она не удержалась, чтобы не добавить с поистине супружеской гордостью: - А я люблю его! При этих словах физиономию Перса перекосила такая диковинная гримаса, что даже изучающая театральное мастерство певица не рискнула бы гадать, каковые чувства вызвало у её визави данное признание. - Вы хоть сами верите в то, что говорите, девочка? – в следующую минуту хмыкнул дарога столь каверзным тоном, что его ядовитости позавидовала бы гремучая змея. – Правда, полагаете, что на самом деле можно любить это... Сиюминутно в душе Кристины вспыхнул не испытываемый никогда прежде ярый гнев, на время затмивший собою колеблющиеся внутри тени страха.  – Да как вы смеете!? – с уязвлённостью любящего сердца воскликнула она, порывисто поднимаясь на ноги. – Как можете говорить так об Эрике?.. Он всегда питал к вам добрые чувства, пускал в свой дом, в конце концов, будучи в Персии, оказал вам важные услуги!.. — Это он вам сказал? – перебил её Надир и тут же поинтересовался с наигранным любопытством: - Позвольте узнать, что ещё ваш... муж говорил вам о своём житии в Персии? Женским чутьём Даэ предугадывала завуалированную ловушку, но сам вопрос звучал столь просто, что она не нашла причин отказывать ему в ответе. - Эрик многое мне рассказывал: как строил для шаха удивительный дворец, как изобретал сложные механизмы, показывал замысловатые фокусы шахским придворным... - И это всё? – дарога казался разочарованным. – Увы, он утаил от вас самое интересное. – Чёрные глаза сверкнули злостным блеском. – Да, жаль, что ваш бывший Ангел умолчал об основных своих деяниях: как жестоко мучил людей, имевших несчастье угодить к правителю в немилость; как выдумывал разные изощрённые пытки... хм, скажем, разрезать арестанту кожу и, вставив туда промасленный фитиль, поджигать, ожидая, пока пламя не начнём печь живую плоть – причём это ещё не самая дикая из прочих; как собственной безжалостной рукой лишал приговорённых жизни во время публичных казней... – его голос приобрёл вязкую текучесть тёмного мёда, словно Перс смаковал каждый озвученный им ужасный акт. Но вдруг голос его взвился и громыхнул с суровостью изобличающего прокурора: – Эрик убивал людей, Кристина! Он был палачом!.. И вы на себе самой ощутили силу его безумия: зеркальная комната, куда он водил вас, — это не аттракцион, а убийственная камера пыток! С очередной пробегающей секундой девушке всё более казалось, что новое, сочащееся травящей кислотой слово Надир-хана, точно выжигает имеющийся в комнате кислород – она не могла вдохнуть, что-то мешало даже выдохнуть воздух. Кровь, словно отхлынув от всех прочих органов, мощными толчками противно шумела в ушах, но девушка, собрав ещё оставшиеся силы, решительно замотала головой. - Вы лжёте, месье! – с нерушимо прозвучавшей убеждённостью заявила она. – Зная, что я не смогу проверить подлинность ваших нападок, вы всё бессовестно выдумали, чтобы очернить Эрика. Но каждое ваше слово – подлая ложь! - Не верите мне? Считаете мои обвинения голословными? - почти с сочувствием цокнул языком дарога. – Тогда, возможно, ваша собственная память сможет послужить достаточным доказательством. Себе-то вы доверяете? - развязно ухмыльнулся он и, не давая себя прервать, продолжил: - Бывало ли, что Эрик смотрел на вас странным неотрывным взглядом и говорил размеренным, будто паутиной опутывающим голосом? После чего в голове всё становилось как в тумане, и вы не могли точно вспомнить, что делали? Или, напротив, перед глазами вашими представали яркие картины, невозможные в реальности, но такие выразительные и живые, что их хотелось коснуться рукой? – Пауза. – О, вижу, что его гипноз вам знаком! – голос заточился злорадным пониманием. – Или осмелитесь утверждать, что это не так? Нет, Кристина не могла утверждать, что не так. Скрипуче-вкрадчивые речи Перса немилосердно ввинчивались в виски острым штопором, люто терзая не только слух, но и мучительно сжимающееся сердце. Она искренне отрицала первую часть его жуткой повести, но не могла отринуть вторую... Ведь всё это с ней было! Господи, ведь так всё и было!.. — Это неправда! Неправда!.. – с каким-то иступлённым отчаянием прошептала она, однако от чуткого слуха сыщика не укрылись зазвеневшие в нежном голоске тихие слёзы. – Теперь вы сами всё видите, - после минутной тишины подозрительно мягко проговорил дарога. – И сознаёте, что здесь нельзя оставаться. – Он приблизился к девушке. – Пойдёмте со мной, Кристина, я выведу вас из этого прибежища шайтана, и вы будете в безопасности. У меня есть возможности вас защитить. - Перс коснулся её руки. – Я хорошо о вас позабочусь. - О Кристине есть кому заботиться! – прогрохотало отовсюду и ниоткуда. Будто молния ударила у их ног, Надир и девушка, подскочив, обернулись к двери. Стоявший на пороге Призрак заполонил собою весь проём, который, казалось, подобно космической чёрной дыре, излучал собою всепоглощающую тьму. Даже всегда светящиеся очи его померкли настолько, что скрывающая всё лицо маска зияла лишь адовой бездной.  - Ты... не должен был вернуться так рано, - Перс попытался напустить на себя храбрость. - Но возвратился как раз вовремя, - с угрожающей чеканкой ответствовал хозяин дома, - чтобы успеть на самую занимательную часть. - З-значит... значит, - не смотря на все усилия, голос Надира предательски подрагивал, - ты понимаешь, что теперь... после всего, обязан отпустить девушку со мной? - Она никуда с тобой не пойдёт. - Эрик, она всё знает, - дарога говорил неторопливо, словно втолковывая нерадивому собеседнику очевидные факты, и медленно заводя руку за спину. – Или ты ещё надеешься?.. Он не договорил, резко дёрнувшись – в его кисти матово блеснул какой-то предмет – воздух сейчас же вспорол хлёсткий свист – и щелкнувший курком пистолем сразу полетел на пол, а вслед за ним – рухнувший, как подкошенный, Перс. Кристина, прижав ладони к губам в немом крике, лихорадочно взглянула на Призрака. Он застыл, как чёрное изваяние, лишь удерживаемый в руках тонкий шнурок, подобно тронутой струне, мелко дрожал меж пальцев. Другой конец верёвки терялся в складках шеи извивавшегося на ковре Надира, схватившегося за горло и судорожно ловящего ртом воздух. - Ну, давай, - с трудом прохрипел тот посиневшими губами. – Сделай последний рывок, могущественный Ангел Рока, чтобы тем самым подтвердить, что я... я оказался прав. До этого бесстрастно возвышавшийся силуэт Фантома всколыхнулся, и он метнул на Кристину полыхнувший сумрачным огнём пугающий взор. - Эрик, не стоит... – подавлено пролепетала она. Он поколебался краткое мгновение, после чего сдёрнул лассо с шеи противника. - Уходи немедля, - прошипел. – Но если я ещё раз о тебе услышу, то Ангел Рока явится за тобой и тогда, - он демонически усмехнулся, - тогда мне уже не будет, за что опасаться... Перс неуклюже поднялся на ноги, нервными движениями растирая саднящую багровую полосу на шее. Боязливо не решаясь обернуться к шахскому заплечных дел мастеру спиной, покачиваясь на не твёрдо ступавших ногах, он двинулся к двери. У самого выхода дарога немного замешкался, отпустив в сторону Кристины опасливый, но отвратительно давящий невысказанным вопросом взгляд. - Прощайте, Надир, - с неслыханной неприязнью проговорила она, на него не глядя. – И что бы вы не сказали, будьте уверенны, что в вашей... помощи я не нуждаюсь. Как только Перс, на коего она больше не взглянула, исчез за дверью, провозгласив о своём уходе глухим стуком тяжело хлопнувшей железной двери, девушка вынужденно схватилась за спинку дивана, будто последние силы разом оставили её. - Кристина, - Эрик дёрнулся к ней и тут же, сам оборвав движение, замер. – Кристина... – Эрик, скажите... – девушка подняла на него неописуемый взгляд, подобный тому, как по мирной глади чистейшего озера пронеслась разрушительная буря. – То, что говорил о вас в Персии Надир, это, конечно же... — Это правда. – Голос зазвучал надломлено, словно последняя стонущая нота разбитого вдребезги инструмента. До этого мига Кристина полагала, что уже нельзя ощутить более сильной, оглушающей до рези боли. Оказалось, можно. - Вы... – она сама не понимала, зачем это спрашивает. – Вы убили многих людей? - Я не считал. - Но ведь вы точно не могли поступать жестоко со мной, правда, Эрик? – едва ли не с мольбой вопрошала девушка, неистово стремясь найти хоть соломинку, за которую могла ухватиться в ту самую минуту, в нещадно рассыпающемся вокруг неё мире. – Вы же... не стали бы... применять ко мне... гипноз? «Боже, прошу, скажи, что это не так! Скажи, что это неправда!.. Скажи, обмани...», - стучало в голове безумное чаяние. Но Эрик не произнёс ни слова. Взирая на неё с мрачностью бездны, он молчал. Молчал...  Крупная, как жемчуг, слеза сорвалась с ресниц Кристины. Даже не смахнув её, девушка развернулась и бросилась прочь так стремительно, как колотилось в груди кровоточащее сердце.