Спецэпизод III. Магазин, в котором смерть ждала

«Когда рушится привычный мир, человек либо молится, либо кричит. Но тот, кто приходит за ним, не слушает ни молитв, ни криков.»

Магазин походил на умирающее животное. Лампы под потолком мигали, иногда вспыхивая ярко, чтобы тут же снова погаснуть, оставляя в глазах жгучие пятна. Воздух был тяжёлым — смесь пота, пыли, старого хлеба и дешёвого порошка, который вонзался в горло сухим вкусом. В дальнем углу перекошенная тележка скрипела, будто кто-то тянул её, хотя рядом никого не было. Этот звук заставлял людей вздрагивать и оглядываться. Говард — высокий, худой старик с потрескавшимися руками — держался ближе к обогревателю, словно тепло могло защитить от смерти. Генри — низкий, жилистый, с дёргающимся глазом — стоял у полки и раздражённо шикал на Гвен, которая снова подняла руки к потолку. — Господь услышит нас! — выкрикнула она. — Господь сюда не спустится, — огрызнулся Генри. — Заткнись уже, ради всего святого. Брендан, подросток с тёмными волосами и усталым взглядом, стоял за кассой, нервно теребя пакет. Он не вмешивался, только стискивал зубы, думая о младшей сестре и о том, что он обязан вернуться домой. Винсент, с кривым носом и прилизанными волосами, судорожно клацал по телефону, будто верил, что связь всё-таки появится. Сильвия, в узком пальто, сидела прямо на кассе, выпуская клубы дыма. Её глаза были холодными и усталыми, но в глубине таилась напряжённость. — Господь сильнее любого зла! — выкрикнула Гвен, сжимая крест. — Сильнее? — хрипло рассмеялся Джош, опершись на дверь. — Посмотри вокруг. Он нас бросил. Генри снова цыкнул: — Да заткнись ты уже, — бросил он Гвен сквозь зубы. И тогда шаги. Медленные. Ровные. Из тьмы между стеллажами вышел Кайл. Он выглядел иначе, чем утром. Сначала все подумали, что это просто свет от лампы искажает лицо. Но чем ближе он подходил, тем сильнее менялось выражение на лицах людей. Его кожа побледнела, будто из неё выкачали цвет. По венам шла чёрная сеть, похожая на трещины. Золотые глаза светились ровно, как раскалённый металл. И когти — длинные, блестящие, они вытянулись из его пальцев, словно сталь пробила кожу. — Чёрт… — выдохнул Винсент и уронил телефон. Сильвия моргнула, затянулась в последний раз, и голос её дрогнул: — Кайл… что с тобой?.. Он улыбнулся. Но это не была человеческая улыбка. Она была холодная, как рассечённый лёд. — Слишком много шума, — сказал он негромко, и люди невольно притихли. — Словно ваши крики что-то изменят. Винсент резко поднял руки, будто хотел защититься телефоном, как щитом: — Эй, подожди! Мы же… мы же свои! Кайл шагнул вперёд. Когти полоснули по горлу, мягко и быстро. Сначала был только тихий шелест, как будто кто-то разорвал тонкую ткань. Потом — всплеск. Горячая кровь ударила в лицо Генри, брызнула на упаковки чипсов, густыми каплями стекла на пол. — Господи! — вскрикнула Сэдди. Винсент захрипел, руки дёрнулись к ране, но пальцы не могли остановить хлынувший поток. Он упал на колени, открывая и закрывая рот, как рыба без воды. Телефон звякнул об плитку, экран лопнул. Кайл склонился чуть ближе и произнёс почти шёпотом: — Слишком громкий. Винсент рухнул на бок. Сильвия не успела даже встать. Сигарета выпала из её пальцев, когда Кайл шагнул к ней. — Ты… — прошептала она, глядя на золотые глаза. — Это невозможно… Когти вошли ей в грудь. Хруст костей, горячая волна, запах железа и табака смешались в воздухе. Сильвия выгнулась, будто её ударили током. Глаза расширились, но слова так и не сорвались с губ. Кровь потекла по её пальто, залила кассовый аппарат. Сигарета шипела в луже, тухла. Сильвия дернулась и осталась сидеть, словно сломанная кукла. — Господь с нами! — закричала Гвен, крест дрожал в её руках. Кайл склонил голову, его золотые глаза сверкнули. — Где же он? Я жду. Он схватил её за волосы и с силой ударил о полку. Хруст черепа слился с треском макарон. Гвен закричала, но когти перерезали ей горло, и крик оборвался в булькающем хрипе. Кровь брызнула на стеллаж, пачки макарон окрасились красным. Люди закричали. Банки покатились по полу, одна разбилась, томатная паста смешалась с кровью. Кто-то бросился к двери, кто-то рухнул на колени. — Нет-нет-нет! — визжала Сэдди. — Чёрт… чёрт… — шептал Генри, вжимаясь в стеллаж. Говард — высокий старик — прикрыл лицо руками, дрожа. Брендан прижался к полу, закрывая рот, чтобы не закричать. А Кайл двигался плавно, почти спокойно. Каждое его движение было выверенным, как мазок кисти. Он не спешил — и от этого всё казалось ещё страшнее. Но трое решились. Генри схватил бутылку соуса и замахнулся. Говард поднял железную трубу, дрожащими руками. Брендан бросился сзади, пытаясь вцепиться в Кайла. Смех Кайла был тихим, едва слышным, но от него кровь стыла. Он отступил в сторону, бутылка пролетела мимо, разбившись о плитку. Соус залил пол, словно густая кровь. Труба со свистом ударила полку, банки рухнули вниз. Брендан вцепился в его плечи, но лёгкое движение локтя выбило весь воздух из его лёгких — подросток повалился на пол, кашляя. — Храбрецы, — произнёс Кайл. Его голос звучал почти ласково. — Смешно. Генри отступил, глаза бегали. Говард тяжело дышал, труба дрожала в руках. Брендан на полу пытался подняться. Кайл наклонился чуть вперёд, золотые глаза блеснули: — Я мог бы убить вас сейчас. Но… мне интересно, как долго вы продержитесь сами. Он провёл когтем по плитке, оставив глубокий след, и выпрямился. — Живите. Пока можете. И защищайте тех двух девочек, что спрятались в подсобке и думали, что я не узнаю. Тех двоих, что убежали через чёрный ход оставьте. Пусть Чейз повеселиться. Тишина вернулась в магазин. Только капала кровь и скрипела тележка. Воздух был тяжёлым, пропитанным металлом и дымом. Кайл прошёл мимо тел, даже не взглянув. У двери остановился, обернулся на секунду — и вышел в морозную тьму. Говард, Генри и Брендан стояли среди мёртвых, понимая: они живы только потому, что он так захотел.

***

Ночь висела над городом, как саван. Снег падал тяжело, словно пепел, оставшийся от чужих молитв. Фонари дрожали, их свет срывался, будто не решался высветить то, что пряталось в тени. Кайл шёл один. Его шаги не оставляли следов — снег под ногами таял и исчезал, словно сам мир не хотел помнить его. Его дыхание поднимало в морозе пар, но он быстро рассеивался. Ветер подходил близко, но не касался, будто опасался его присутствия. Нивесы сейчас охотятся в лесу или находятся рядом с Нифариусом. Так хотел думать Кайл. — Красиво, — сказал голос из темноты. Люцифер вышел из мрака. Его появление изменило воздух: снег замер в падении, свет фонарей потускнел. Плащ развевался без ветра, лицо было идеально спокойным, но в этом спокойствии чувствовался хищник. Его взгляд был колким и холодным, как лезвие. Кайл не повернул головы. Его голос прозвучал тихо, но с колкой иронией: — Ты видел. Не думал меня остановить? — Тогда было бы скучно, — сказал Люцифер, вставая рядом. Его рука скользнула по воздуху, и снег вокруг них упал на землю, освобождая пространство, словно даже стихия не смела касаться его. — Ты превратил магазин в храм молчания. Люди молились, держались за иллюзию надежды, а ты вырвал её у них из рук. Ты оставил им пустоту. Кайл чуть приподнял уголок губ. Его плечи расслабленно опустились, словно слова Люцифера его развлекали. — Это не храм. Это чистка. И не используй такие тривиальные термины, они в Загробном Мире меня бесили. Люцифер склонил голову. Его тень вытянулась и легла поверх следов Кайла — будто хотел стереть их. — Ты нарушил закон. Каждый демон должен убить свою кровь, разорвать узлы прошлого. Ты один отверг это. Вместо крови — легион. Шестисотдевяностошестой. И ты разорвал его. Снег вокруг закружился, как будто в нём оживали крики легиона. Кайл остановился. Его золотые глаза вспыхнули в темноте, словно раскалённый металл. Он слегка наклонил голову, наблюдая за Люцифером, будто проверяя его реакцию. — Убить свою кровь — значит стать рабом чужой воли. Я не раб. Я Разрывающий Души. Я ломаю цепи. Люцифер прищурился. Его губы изогнулись в лёгкой, почти презрительной усмешке. — Ты думаешь, что стал свободным. Но свобода — это иллюзия. Любая сила, даже вырванная у мира, превращается в цепь. Баланс вечен. И тот, кто его ломает, всегда становится пленником. Кайл наклонился чуть ближе, глаза его сверкнули. Он усмехнулся дерзко: — Тогда скажи, почему твои цепи дрожат, когда я хожу по этому миру? На миг всё стихло. Снег завис в воздухе. Тени сжались. Их ауры столкнулись: золото и бездна, пламя и холод. — Знай, — голос Люцифера стал низким, гулким. — Нифариус пошлёт Нивесов. Он до безумия зол на своё же дитя и к тому же... Сказал Люцифер и оказавшись рядом с Кайлом, поднял его футболку на уровне ребра. С левой стороны был шрам из которого кровоточила чёрная кровь. — Никогда не замечал за тобой подобного фетиша, — ответил Кайл и опустил футболку. Люцифер отошёл от него и посмотрел на него скучным взглядом. Кайл поднял брови, как будто услышал скучную угрозу. Его дыхание вырвалось в морозный воздух и тут же растаяло. — После легиона, ты действительно считаешь что мне стоит их боятся? — он усмехнулся. — Ледяные куклы не пугают меня. Люцифер медленно повернул голову, его глаза на миг блеснули чем-то более личным, чем ярость. — Ты стал Высшим. Но слишком быстро забыл, кем был несколько человеческих лет назад. Слабым мальчиком. Дрожащим, потерянным. Плачущим от страха. Кайл рассмеялся коротко, жёстко. Его плечи дёрнулись, золотые глаза засияли ещё ярче. — Я помню. Именно это сделало меня сильнее. Я не вычеркнул слабость. Я превратил её в клинки. На лице Люцифера что-то дрогнуло. Словно тень сожаления, быстро спрятанная за холодной маской. — Иногда прошлое ближе, чем ты думаешь, — сказал он тихо. — Иногда оно возвращается так, что ты не готов его принять. Кайл напрягся. Его улыбка исчезла. На миг он выглядел так, будто почувствовал что-то чужое в его словах, но промолчал. Люцифер снова стал хладнокровным, ледяным. — Верховный Судья. Ты снял мою печать. Какого чёрта ты вообще в это вмешался? Я спас её, а ты сделал слабой. Кайл шагнул ближе, снег скрипнул под его ногой, но тут же исчез. — Нет. Ты построил клетку и назвал её защитой. Ты боишься её силы. Боишься, что она не будет подчиняться. Глаза Люцифера вспыхнули бездной. Он потерял контроль. Его голос ударил, как хлыст: — Замолчи, мальчишка! Я вырву твою душу и заставлю кричать веками! Кайл вскинул голову. Его усмешка стала колючей, как нож. — Вот и показал себя. Холод рушится там, где начинается правда. Твоя забота о ней — твоя слабость. Снег рухнул на землю. Тени дернулись, словно сами пытались сдержать его ярость. Но Люцифер собрал себя. Его дыхание стало ровным, лицо снова застыло. Голос — ещё холоднее, ещё злее: — Забота? Нет. Я храню порядок. И если Судья падёт, я уничтожу её сам. Кайл посмотрел ему прямо в глаза. Его голос стал твёрдым, философским: — Сила не в цепях и не в балансе. Истинная сила — позволить душе гореть, даже если её свет разрушает порядок. А ты боишься огня, который не можешь контролировать. Взгляд Люцифера задержался на нём. В его глазах на миг мелькнуло что-то, похожее на признание. — Дерзок. Умен. Клеймо Нифариуса на каждом твоём слове. Но кое-чему он тебя не научил. Прошлое всегда возвращается. И иногда оно ближе, чем ты думаешь. В этих словах звучал скрытый намёк, словно лезвие под кожей. Кайл чуть дёрнул пальцами, но ничего не сказал. Его золотые глаза вспыхнули, будто ответили без слов. Люцифер исчез. Тьма сомкнулась, снег снова пошёл мягко, мир позволил себе выдохнуть. Кайл остался один. Его дыхание клубилось в морозе. Он посмотрел в пустоту и тихо сказал — не демон, не Разрывающий Души, а младший брат сестре: — Ты не потеряла меня, Лена. Я рядом. Даже если ты не видишь. Даже если думаешь, что я исчез. Снег укрыл его слова, понёс их дальше в ночь. А вдалеке уже раздавался ледяной шёпот — Нивесы шли по его следу. — Может всё таки сходить домой? Давно я там не был.