Тишина, которая режет как нож, и десять друзей Лены, каждый из которых хуже предыдущего

«Иногда тишина страшнее крика. Крик хотя бы значит, что кто-то ещё жив. А тишина — это знак, что крики уже закончились. И ты не знаешь, чей голос станет следующим.»

Фургон замедлил ход и остановился у мёртвой заправки. Дорога впереди уходила в темноту, фонари давно не горели, и только редкие вспышки фар высвечивали облезшие рекламные щиты. Вывеска станции висела набок, будто её пытались сорвать, а окна зияли пустотой, похожей на выбитые глаза старого черепа. Никакого движения. Ни звука. Лишь ветер, скребущий по железным листам обшивки, издавал тонкий скрип, от которого по коже пробегал холод. В салоне воцарилась гнетущая тишина. Казалось, сам воздух сгустился и стал вязким. — Ладно, — наконец сказал Чейз, открывая дверь. — Я иду с Бобби за бензином. Эван, останешься сторожить фургон. Элли — за рулём. — Я?! — Элли схватилась за руль так, будто он собирался её укусить. — Но я же не умею! Чейз усмехнулся, бросив через плечо: — Зато у тебя талант парковаться в библиотеке. Справишься. Бобби закатил глаза, но промолчал, вылезая следом. Эван качнул головой и улыбнулся краешком губ, хотя улыбка вышла сухой. Его взгляд скользнул к темнеющему зданию — он уже держал оружие наготове, будто чувствовал, что спокойствие слишком ненадёжное. Асфальт потрескался, и из щелей пробивалась жухлая трава, цепляясь за их ботинки. Каждый шаг отдавался гулким эхом, будто сама земля слушала. Чейз шёл первым. В руках у него поблескивала металлическая бита, сжатая так крепко, что костяшки пальцев побелели. Бобби плёлся рядом, держа фонарик, прикрытый ладонью, чтобы не слишком бросался в глаза. Тишина звенела так, что уши закладывало. — Слушай, Чейз… — шёпотом начал Бобби. — А если тут засада? — Тогда ты отвлечёшь их, а я заправлю машину, — спокойно ответил тот. — Это вообще не смешно. — Никто и не говорил, что я шучу. — И как я их отвлеку?! — Скажи: «Я вкусный, налетай». — Ага, запомнил. Я вкусный, нале… ЧТО?! Бобби не любят! — Почему? Анжелика, наверное, любит. — ДА НЕ ЗНАЮ Я НИКАКУЮ АНЖЕЛИКУ! — Тише ты, — шикнул Чейз, резко обернувшись. — Чё орёшь? Они дошли до колонок. Чейз жестом показал Бобби проверить здание, а сам занялся бензобаком, вставив шланг. — Чейз, может, ну его? Это место как кадр из ужастика, — пробурчал Бобби, косясь на темные окна. — У нас бензина на пять километров. Хочешь сам толкать фургон? — Ладно… Только не вини меня, если меня сожрут. Чейз ухмыльнулся: — Слава Великому Биг Бобу. В машине Элли дёргала руль, как будто проверяла, не оживёт ли он и не уедет без неё. — Почему так долго? — выдохнула она, почти прикусывая губу. — Наверное, проверяют, — сказал Эван, продолжая следить за заправкой. Его глаза не отрывались от темноты. Потом он прищурился: — Я больше за Бобби переживаю. Элли резко повернулась к нему: — За Бобби??? Почему??? Что с ним??? — Как бы Чейз мальчику психику не попортил, — спокойно бросил Эван, но в его голосе проскользнула тень улыбки. Элли нахмурилась, сжала руки на руле и пробормотала: — Интересно, как там Лена… Ей, наверное, страшно сейчас в магазине. Она же терпеть не может этих. — За Лену я бы переживал в последнюю очередь, — отрезал Эван. — Подбодрять ты не умеешь, — буркнула Элли, отворачиваясь к стеклу. В салоне снова повисла тишина. Через несколько минут двери фургона хлопнули. Чейз и Бобби вернулись. Первый выглядел так, будто просто прогулялся по утреннему парку. Второй — как после пробежки с волками: волосы растрёпаны, лицо мрачное, куртка зацеплена о ржавый гвоздь. — Всё чисто, — сказал Чейз, бросив биту на пол. — Бензина немного, но хватит, чтобы доехать до следующей точки. — Я больше не разведчик, — буркнул Бобби, отдуваясь. — Всё, завязываю. — Тебя даже никто не укусил, нытик. — Но могли! — возмутился Бобби, показывая на свежую царапину на рукаве. — Поехали, — сказал Чейз и хлопнул дверцей. Фургон дёрнулся с места и тронулся вперёд, к следующей точке. Никто не сказал вслух, что тишина за спиной казалась слишком густой — будто в ней кто-то остался ждать. Фургон подкатывал к магазину медленно, словно сам не хотел туда ехать. Колёса глухо шуршали по снегу и мелким камням, и каждый звук казался слишком громким в этой мёртвой тишине. Здание магазина вынырнуло из темноты, как огромная туша, брошенная посреди дороги. Вывеска висела на одной ржавой цепи и покачивалась от ветра. Несколько окон были выбиты, но внутри не горел даже дежурный свет. — Красота, — буркнул Эван, присматриваясь. — Картина маслом: «Не заходи, если любишь жить». Бобби, прижимая к себе куртку, тихо пробормотал: — Могли бы хоть гирлянды повесить. Рождественское настроение и всё такое… — Тебе виски для храбрости не хватило? — оборвал его Чейз, хотя уголок губ дрогнул. Фургон подкатывал к магазину медленно, словно сам не хотел туда ехать. Колёса глухо шуршали по снегу и мелким камням, и каждый звук казался слишком громким в этой мёртвой тишине. Здание магазина вынырнуло из темноты, как огромная туша, брошенная посреди дороги. Вывеска висела на одной ржавой цепи и покачивалась от ветра. Несколько окон были выбиты, а внутри царил мрак. — Супер, — буркнул Эван. — Идеальное место для прогулки. — Да уж, прямо открытка на Рождество, — добавил Бобби, прижимая воротник к лицу. — Только Деда Мороза не хватает. Или, ладно… пусть не приходит. Чейз молча открыл дверь и вышел первым. Элли метнулась следом, хлопнув дверцей громче, чем хотела. — Ты серьёзно идёшь с нами? — спросил Эван, вскинув бровь. — А ты предлагаешь сидеть там одной и ждать? — резко отрезала она. — Нет уж, спасибо. — Логично, — кивнул Эван и двинулся за Чейзом. Они подошли к двери магазина. Она была приоткрыта, и изнутри тянуло холодом. На полу снег перемешивался с грязью, оставляя размазанные следы. — Это выглядит плохо, — тихо сказала Элли, прижимая к себе рюкзак. — Выглядит хуже, чем есть, — буркнул Чейз. — Обычно так и бывает. — Спасибо, подбодрил, — фыркнул Бобби. Чейз поднял руку, и все замерли. Внутри стояла абсолютная тишина. Даже ветер будто исчез. — Ну что, — пробормотал Бобби. — Кто первый? — Я, — коротко сказал Чейз и толкнул дверь. Она открылась с протяжным скрипом, и темнота магазина поглотила их. Запах ударил сразу. Тяжёлый, приторный, металлический. Запах крови. — Чёрт… — тихо выдохнул Эван, прикрывая нос рукавом. — Господи, — Элли отступила на шаг, но Бобби придержал её за плечо. — Спокойно, — сказал Чейз. — Паника сейчас — худший вариант. — А что, по-твоему, лучший? — не выдержал Бобби. — Вдохнуть поглубже и насладиться ароматом? Чейз бросил на него взгляд, и Бобби мгновенно замолчал. Перед ними лежал тёмный зал. Пол был заляпан кровью, полки повалены, а между витринами виднелись тела. Много тел. Тишина снова обрушилась на них, и даже Бобби не решился её нарушить. Ребята осторожно продвигались вперёд. Каждый шаг отдавался хрустом осколков стекла. Фонарь Бобби выхватывал из темноты полки, поваленные коробки, тёмные пятна на полу. — Я был прав, — пробормотал он дрожащим голосом. — Настоящий ужастик. Вот прямо кадр из фильма. Ещё немного — и… бац! Монстр из-за угла. — Заткнись, — сказал Эван. — Не испытывай судьбу. Элли держалась ближе к Бобби. Она глядела по сторонам так, будто искала хоть один угол, в котором не было бы крови. Но таких не находилось. Вдруг что-то шевельнулось справа, за прилавком. Элли вскинула руку к рту, чтобы не закричать. Эван уже поднял оружие, а Чейз шагнул вперёд, прижимая биту к ладони. — Эй! — хриплый голос раздался из-за баррикады из коробок. — Не стреляйте! Из темноты показались силуэты. Три человека. Говард, Генри и Брендан. Они выглядели так, словно прошли сквозь ад: порванная одежда, грязь, лицо Говарда было в крови. — Живые, — выдохнула Элли, не веря своим глазам. — Пока что, — сухо добавил Эван, не опуская оружие. — Ребята… — голос Брендана дрогнул. — Это не монстры были. Это Кайл. Слова повисли в воздухе. Элли замерла, глядя на него широко раскрытыми глазами. Эван напрягся, словно ждал подвоха. Бобби открыл рот, но не нашёл слов. Только Чейз остался спокойным. — Ясно, — произнёс он, будто услышал то, что ожидал. — Ясно?! — взорвался Бобби. — Как это ясно?! Чейз, он вырезал целый магазин! Это ж… это ж ненормально! — Подбираешь слова? — спросил Эван. Чейз медленно покачал головой: — Я говорил с ним. Ещё тогда, после того разговора я почувствовал в нём что-то опасное. В нём было что-то… неправильное. Он не вёл себя как человек, хотя отлично имитировал это перед остальными в магазине. Элли сжала руками рюкзак и посмотрела на него: — И ты ничего нам не сказал?! — Не был уверен, но то что он опасен знал. Я конечно не думал, что он способен вырезать весь магазин, — пожал плечами Чейз. — Вопрос в другом: если он способен вырезать такое количество голыми руками, то почему он не сделал этого раньше? — спросил Брендан. — А ты не такой глупый, как я думал, — ответил Чейз. — Он точно ждал, когда мы убежим из магазина, — ответила Элли. — Почему ты так думаешь? — спросил Эван у Элли, но ответил Брендан: — Она права. Практически сразу когда вы уехали, то он начал действовать. — Лена не возвращалась в магазин? — спросил Чейз. — Нет, после битвы с монстрами она кинула свою куртку Джошу и ушла. Монстры ушли позже, но они ни на кого не нападали, — ответил Генри. — А раньше она не могла такой фокус провернуть? — спросил Бобби. — Бобовый, я тебе эту возможность скоро предоставлю. Тишину разорвал стук — из кладовки с грохотом вылетели две фигуры. Кэсси и Сара. Они упали на пол, сбивая коробки, и от испуга все чуть не начали стрелять. — Стойте! Это мы! — закричала Сара, закрываясь руками. — С ума сойти, — выдохнул Бобби. — У нас тут клуб выживших открылся. Чейз скрестил руки на груди и только хмыкнул: — Отличное место выбрали для собрания. Чейз перевёл взгляд с темноты на измученных Говарда, Генри и Брендана. Его голос прозвучал ровно, но от этого только страшнее: — Где Сэдди и Джош? Вопрос повис в воздухе, как удар. Элли резко повернулась к ним, глаза расширились. — Ну?! — её голос сорвался. — Где они?! Говард отвёл взгляд. Генри прикусил губу. Лишь Брендан выдавил хриплым шёпотом: — Мы… мы их не видели после того, как всё началось. Они были рядом с выходом. Элли побледнела, схватившись за рюкзак так, будто он мог удержать её от падения. — Что значит «были»? — прошипел Эван, его пальцы сильнее сжали оружие. — Чёрт… — Бобби провёл рукой по лицу. — Значит, минус двое. Ну отлично. Просто чудесно. Чейз медленно покачал головой: — Не спеши хоронить. Сэдди так просто не сдастся. А Джош… такое удовольствие он мне не подарит. — Но если Кайл и правда… — Элли не договорила, в горле пересохло. Эван холодно закончил за неё: — Если это правда, тогда мы уже опоздали. — Кто такой этот Кайл? Уж точно не человек, просто если он человек — я охренею, — сказал Бобби. — Давайте рассуждать логически с чем мы имеем дело… — говорил Эван, но вдруг дверь открылась на распашку и Чейз сказал: — Нам стоит обсудить это в другом месте, а также найти Лену. — Я думаю, что она пошла к себе домой, — сказала Элли. — Типа после драки решила вернутся в кроватку, — сказал Бобби. — Это логично, она говорила что её мама виновата что эти твари вылезли наружу, — сказал Эван. — Тогда не будет терять времени. Бобби, ты поведёшь, — сказал Чейз. — Почему не я? — спросила Элли. — Лена убьёт меня, если узнает что я подверг тебя опасности, — ответил Чейз. Они все вышли из магазина и залезли в фургон и отправились к дому Лены.

***

Тем временем Лена лежала без сознания на холодном полу гаража. Гараж больше походил на склеп: стены облезлые, бетон серый и мокрый от конденсата, в углах копошились тени, будто живые. С потолка свисали ржавые крюки, а лужи масла на полу блестели, как чёрные зеркала. Воздух пах железом и гарью. Рядом стоял Люцифер. Принял человеческую форму, одет в обычный костюм чёрного цвета с белой рубашкой. Его глаза — два сапфира — не отрывались от Лены. По её руке расползались чёрные вены, словно живая паутина, впитываясь глубже и глубже в кожу. Каждая новая линия будто писала на теле слово, которое сама Лена ещё не умела прочитать. — Прекрасно, — тихо сказал он и ухмыльнулся. — Богу Загробного Мира придётся многое объяснять, а зная характер Элейи… Будет забавно. Лена спала. Пустыня была золотым песком — это было поле вечности в древнем Эгипте. Песок шевелился, будто дышал, и каждый порыв ветра приносил забытые молитвы. Посреди неё стояла девочка. Ей можно было дать восемь–девять лет, но её взгляд был древнее самого неба. Кожа — светлая, с лёгким золотистым отливом, словно впитавшим солнце, которое здесь давно умерло. Волосы — густые, цвета меди, в них вплетены тонкие нити, похожие на засохшую траву или струйки крови. Одежда напоминала древний ритуальный наряд: грубая ткань, сотканная из волокон пустыни, с орнаментом в виде спиралей и змей. На груди висел амулет — осколок чёрного камня, обвязанный верёвкой. Его края светились тьмой, а не светом. Подол её одежды был в песке и пыли, но на тканях угадывались символы — крылья, когти, глаза. Босые ступни оставляли следы, в которых тут же вспыхивал огонёк и гас, словно сама земля признаёт её. И девочка произнесла стишок-заклинание. Голос её был детским, но отзвуки в нём отзывались эхом древности — как будто эти слова она повторяла тысячи лет: — Первый друг — в свете, крылья серебром, Зовут его Микаэль, меч его трон. — Второй — в пурпуре, в огненной короне, Это Асмодей, что играет с любовью. — Третий — безмолвен, глаза как туман, Имя его Азазель, в ладонях — ураган. — Четвёртый — холоден, с песнью иной, Он Левиафан, владыка морской. — Пятый — из пепла, в крови и в золе, Это Белиал, что живёт во мгле. — Шестой смеётся, и смех его — нож, Зовут Бафомет, он не врёт — хоть ложь. — Седьмой — без лица, но с тысячью глаз, Это Абаддон, огненный страж. — Восьмой — в короне из пепельных звёзд, Зовут Самоэль, вечный вождь и возмездь. — Девятый — в тенях, идёт за спиной, Это Лилит, сестра и сестрой. — Десятый — близкий, родной, как мечта, Зовут Люцифер, всегда он за мной. С каждым именем пустыня содрогалась, и в воздухе проступали тени крыльев, когтей и пылающих корон. Когда прозвучало последнее имя, песок разверзся, и наружу поднялся Каракум, Ходящий-по-Пустоте. Его цепи гремели, а броня трескалась от жара. Монстр наклонил голову, и девочка спокойно шагнула на его коготь, как на лестницу, и поднялась к нему на спину. В гараже Лена дёрнулась, её дыхание стало резким. Чёрные вены на руке засветились, будто внутри текли звёзды. Люцифер наклонился ближе, его голос стал ритмом: — «Шестой друг смеётся, и смех его — нож…» Он усмехнулся, повторяя её строки. — «А десятый друг — самый близкий, родной…» Его взгляд упал на Лену, и он закончил шёпотом: — …он зовётся Люцифер. И он всегда за тобой. — Per thra’kha mi g’lotak, — прошептала злобно Лена открыв глаза и посмотрев на демона, на что Люцифер ответил: — Thyra-Mor, Thar’el corim ven’ta