Скрытая под кожей, но слишком живая, чтобы устоять против шума Бобби, Элли, Эвана и Чейза

«Ты можешь прятаться за человеческой кожей, за их словами, за их жалкими жизнями. Но кровь выдаст тебя всегда. Она знает, кем ты была до них… и кем останешься после.»

Чёрные вены на руке Лены продолжали мерцать холодным светом, словно под кожей текла расплавленная звёздная пыль. На мгновение она почувствовала, как кровь откликается на старые слова, сказанные демоном, — это было напоминанием о том, кем она является на самом деле. Люцифер чуть склонил голову набок, его губы изогнулись в знакомой полуухмылке. — Per thra’kha mi g’lotak… — повторил он с едва заметной насмешкой. — Признай, наш язык звучит куда красивее, чем эти человеческие фразы. Лена напряглась, но не дрогнула. В отличие от большинства смертных, она понимала каждое произнесённое им слово — как-никак, это был язык её собственной присяги Судьи. — Хватит красивых слов. Скажи лучше, куда ты меня притащил. — её голос был низким, ровным, но в нём слышался металл. Демон приподнял бровь и сделал шаг ближе, будто нарочно сокращая дистанцию. — Куда же ещё? — произнёс он мягко, почти лениво. — Домой. В твой человеческий дом. Гараж встретил их зимней тишиной. Сквозь маленькое матовое окно сочился фонарь у подъезда — холодный свет полосами ложился на бетон, вытягивая длинные тени. От стен пахло металлом, бензином и чем-то едва ощутимо горьким — отголоском демонической магии, проникшей в дом вместе с Люцифером. Лена стояла, скрестив руки на груди. На её запястье по-прежнему проступали тёмные прожилки — кровь, ещё вчера алая, теперь стала густо-чёрной, с серебристым мерцанием, словно в ней растворились крошки звёзд. Вены светились под кожей бледным светом, выдавая то, что скрыть было невозможно — пробудившуюся силу Судьи. Она провела взглядом по помещению — серые бетонные стены, стеллаж с инструментами, знакомый запах шин. Потом взгляд упал на машину отца, припаркованную у дальней стены. — Значит… мой гараж, — произнесла она медленно. — Ты притащил меня прямо домой. Люцифер пожал плечами и сделал шаг ближе, скользнув тенью по полу. — Домой, — спокойно подтвердил он. — Куда же ещё вести Верховного Судью, как не в её собственное логово? — Не шути, — холодно бросила Лена. — Где мои родители? — Спят, — ответил он так буднично, будто речь шла о соседях за стеной. — И пусть спят. Не хочу, чтобы они видели нас двоих. Он приблизился на полшага, понизив голос: — Если не хочешь, чтобы они узнали, что под их крышей стоит демон, — молчи. Лена вскинула подбородок, голос её прозвенел сталью: — Не указывай мне. Я решаю, что говорить. Уголок его губ изогнулся в кривую улыбку: — Всё ещё такая же… Даже в человеческой шкуре стоишь так, будто до сих пор на троне. — А ты всё тот же, — парировала Лена. — Проникаешь куда хочешь и думаешь, что мир обязан тебе покориться. Он усмехнулся, но в смехе не было радости — лишь тихая насмешка. — Мир мне не принадлежит, Элейя. Но кое-что в тебе всегда было моим. Её пальцы сжались в кулаки, по венам снова пробежал свет, словно кровь вспыхнула огнём. Тень Лены вытянулась и на миг коснулась его пиджака — тёмный шлейф, похожий на когти. Люцифер не отпрянул. — Всё ещё защищаешься тенями, — заметил он. — Значит, зов всё-таки звучит в тебе. — Я слышу только твои красивые речи, — ответила она ровно, но взгляд стал настороженным. Тишина между ними потяжелела, в гараже слышался лишь редкий стук капель с крыши. Люцифер первым нарушил молчание: — Скажи, Элейя… ни разу не думала о судьбе той несчастной девушки, которой было это тело? Лена напряглась, но голос её остался спокойным, холодным: — Думаешь, мне есть дело до жалости? Эта душа спит… и проснётся лишь тогда, когда я вернусь в Загробный мир. Он сделал шаг в сторону, будто разглядывал инструменты на стене, но глаза его оставались на ней. — Уснула ли?.. Когда демон или существо потустороннего мира проникает в тело смертного, он по капле пожирает его душу. Ты не слышишь её голос, верно? Ни шёпота, ни эха. Только тишина. В груди Лены что-то ёкнуло, но она не подала виду. — К чему ты клонишь? — К тому, что странно, — сказал он серьёзно. — Это тело не сопротивлялось силе Судьи. Первородного хищника из другого мира. Ни боли, ни отторжения. Даже глаза твои не изменили цвет, как у других носителей силы. Она опустила взгляд на ладонь — по коже медленно прокатилась капля крови, алая лишь мгновение, а потом на глазах почернела и застыла, оставив на коже тёмный знак, похожий на древний рунический след. Люцифер подошёл ближе, голос стал тише: — Никогда не задумывалась, как ты появилась на свет? Или… когда именно? — Меня создало мироздание, — с вызовом произнесла Лена, будто ставя точку. Он улыбнулся мягко, но в его взгляде промелькнуло что-то тёмное: — И всё же ты не помнишь момента, когда впервые стала Судьёй. Не помнишь, как надела вуаль. И не спрашиваешь, почему я называю тебя Элейя. Лена скрестила руки и приподняла уголки губ, позволяя себе сарказм: — Может, у тебя просто привычка давать женщинам милые прозвища. Или память барахлит — слишком много веков на шее. Он тихо усмехнулся: — Даже сейчас колешься словами, как в те древние времена. Она выдержала его взгляд, но внутри что-то дрогнуло — неуверенность или воспоминание, которого не должно было быть. Люцифер сделал полшага к ней, его голос стал почти шёпотом: — Неужели ты не задумывалась, почему ты способна чувствовать что-то к смертным? Если бы мироздание хотела бы создать Верховного Судью, она бы сделала его абсолютно беспристрастным… Ведь именно этот вопрос мучает тебя последние столетия. Лена хотела ответить резко, но замерла. Снаружи ветер швырнул в окно горсть снега, и в отражении стекла на миг мелькнула белая фигура — тонкая, словно сотканная из инея. Она отвела взгляд и сказала тише: — Мои сны тебя не касаются. Люцифер прищурился, уловив дрожь в её голосе. Люцифер шагнул в сторону, коснувшись пальцами пыльного капота машины, словно невзначай. Его взгляд скользнул по Лене с интересом хищника, который всё ещё выбирает, нападать ли. — А ведь Нифариус был прав, — сказал он лениво, но в голосе слышался скрытый укол. — Он всегда утверждал, что в тебе слишком много человеческого, чтобы ты оставалась непоколебимой. Лена приподняла бровь, в глазах мелькнула тень гнева. — Мне никогда не доводилось лично встречать Нифариуса, — холодно бросила она. Люцифер усмехнулся: — Это верно, но кто же мешал ему шептать в Загробном Мире о тебе или в Городе Неупокоенных Душ. — Ты мне лжёшь Люцифер, — ответил она. — Разве? Я всегда искренен с тобой. Эти слова стали последней каплей. Лена шагнула к нему и с размаху ударила по щеке. Звук пощёчины громко разнёсся по пустому гаражу. — Ты сейчас играешь в свою игру и эта игра связана с тем, что я попала в это тело и с Нифариусом, поэтому не испытывай моё терпение, — произнесла Верховный Судья. Люцифер медленно повернул голову обратно, а в его глазах сверкнул не гнев, а довольство. — Это моя ошибка, — произнесла Лена, её голос стал холодным, словно лезвие. — Я позволила тебе забыть, кто я такая… и что меня следует бояться. На губах Люцифера заиграла тень улыбки, но теперь в ней звучало что-то опасное и обольстительное. Он сделал шаг ближе, склонился к её уху и тихо произнёс с лёгкой насмешкой: — Вот теперь ты снова похожа на ту Элейю, которую я помню. Такая красивая в гневе… даже звёзды в твоей крови вспыхивают ярче. Лена сжала кулаки, но промолчала, лишь смотрела прямо ему в глаза. — Ты мне нравишься именно такой, — добавил он тише, — резкая, сильная… и смертельно опасная. Он отстранился на полшага, взгляд его задержался на знаке на её ладони. — Береги этот огонь, Судья, — сказал он мягко, и на губах мелькнула флиртующая полуулыбка. — Мне ещё хочется увидеть, что ты сделаешь с теми, кто осмелится тебя предать. Прежде чем Лена успела что-то ответить, воздух вокруг него дрогнул. Тень Люцифера потянулась к стене, слилась с ней, и его фигура медленно растворилась в темноте, будто её поглотила ночь. Остался лишь лёгкий запах озона и еле слышный шёпот, донёсшийся из пустоты: — До встречи, Элейя. Гараж снова наполнился тишиной и холодом. Лена долго стояла неподвижно, чувствуя, как тёмная кровь в её жилах отзывается глухим пульсом, напоминая о том, что встреча с Люцифером была лишь началом.

***

Лена стояла у окна гостиной, глядя в сугробы, подсвеченные тусклым уличным фонарём. Родители уже спали — она позаботилась об этом, нашёптывая слова, которые усыпляют глубже, чем любая колыбельная. Дом дышал тишиной. И именно в эту тишину ворвался звук приближающегося мотора. Она нахмурилась, шагнув ближе к стеклу. Колёса фургона скрипнули по снегу, фары на миг залили двор белым светом. В груди у Лены ёкнуло — она узнала машину. Фургон. Их фургон. Дверца водителя распахнулась, и на снегу тут же показался Бобби — в яркой куртке, не по сезону лёгкой, волосы в беспорядке, глаза сияют привычным задором. Шутник, балагур, тот, кто смеётся даже в тени беды. Он всегда слишком громкий. Слишком живой. Он раздражает меня своей беспечностью… и именно этим напоминает, что у мира ещё есть свет. Следом вылез Чейз — высокий, собранный, плечи напряжены, взгляд режет тьму, будто он ищет врага даже там, где его нет. Каждый его жест выверен, каждое движение — настороженное. В нём нет лишних слов. Только осторожность, только холодная решимость охотника. И мне не нравится, как иногда его взгляд задерживается на мне дольше, чем нужно. За ним появился Эван. Чуть сутулый, с небрежно застёгнутой курткой, волосы падают на лоб, глаза настороженно блестят. Он выглядел так, словно несёт груз, о котором никто не знает. В нём есть что-то опасное, скрытое. Он понимает больше, чем говорит. Может быть, именно поэтому я иногда ловлю себя на том, что доверяю ему больше, чем себе самой. Элли выбралась аккуратно, поправила шарф и встряхнула её рыжие волосы, на которых серебрился снег. В её движениях всегда была лёгкость, как будто даже мороз слушался её. Слишком чистая, слишком тёплая… рядом с ней я чувствую себя ещё более чужой в этом теле. Она верит в дружбу, верит в меня. Если она узнает правду — её вера превратится в нож. Потом показался Брендан, угловатый и прямолинейный, в его облике всё кричало о силе, но губы сжаты в тонкую линию — словно он старательно прячет сомнения. Говард вышел медленнее остальных, поправляя очки, словно даже в снегу и темноте он думал не о настоящем, а о какой-то сложной задаче, которую решал в голове. И, наконец, Генри. Спокойный, тяжеловесный, с выражением лица человека, который привык быть щитом для других. В его движениях чувствовалась уверенность, но глаза выдавали усталость. Лена прижала пальцы к стеклу, холод пробежал по коже. Зачем вы приехали? Что вы забыли в этом доме? Вы понятия не имеете, на какой край ступаете. Это не ваша война. Она почувствовала, как кровь снова отозвалась серебристыми вспышками, но усилием воли подавила их. Нельзя, чтобы кто-то из них увидел. Ни намёка, ни искры. Они всего лишь люди… мои друзья. Их мир прост и хрупок. Если он пересечётся с моим по-настоящему — они сгорят. Лена отпрянула от окна, глубоко вдохнула и сжала кулаки. И всё же сердце бьётся быстрее, когда я смотрю, как вы выходите из этого фургона. Смешно. Верховный Судья — и вдруг дрожит, будто смертная девчонка. Она закрыла глаза, собирая силы.

***

Звонок громко разрезал тишину дома. Лена застыла в коридоре, прислушиваясь. Сердце билось быстрее обычного, словно пыталось вырваться наружу. За дверью тут же раздался знакомый голос: — Эй! Кто-нибудь дома? Может, это привидение? — Бобби произнёс слишком громко, как будто хотел, чтобы его услышал весь квартал. Тут же последовал сдержанный голос Чейза, сухой, но не колкий, а скорее усталый: — Боббовый, ну ты серьёзно? Ты всегда звонишь, как будто к соседке в гости. А если там и правда кто-то опасный? — А если там Лена? — не унимался Бобби. — Ей, может, приятно будет услышать дружеский голос, а не твой вечный «код красный». — Я просто говорю, что нужно быть осторожнее, — ровно ответил Чейз, но в его голосе слышалась забота, а не упрёк. Элли перебила их, голос её дрогнул: — Тише, вы оба! Вдруг это и правда Лена? Мы… мы должны хотя бы попробовать. Снаружи на крыльце воцарилась короткая пауза. Только ветер скрипел в сугробах и трепал снег у двери. Кто-то из ребят переминался с ноги на ногу, кто-то шептал, но слов Лена уже не различала — кровь шумела в висках. Она глубоко вдохнула, убрала засов и рывком открыла дверь. На пороге — их лица, обветренные, уставшие, но живые. Те самые, которых она не надеялась увидеть снова. — Сюрприз, — сказала Лена и позволила себе ироничную улыбку. — Пришли без приглашения, а я ведь даже чайник не поставила. Повисла секунда молчания. Элли первой сорвалась с места. Она бросилась вперёд и с такой силой обняла Лену, что у той перехватило дыхание. — Ты здесь… ты жива… — её голос дрогнул, и Лена почувствовала, как на плече намокло от слёз. На мгновение Верховный Судья растерялась. А потом её руки сами поднялись, и она обняла Элли в ответ. От этого простого человеческого тепла в груди на миг стало так тихо, будто исчезли и холод, и шёпот крови. — Господи, Лена, мы думали, что ты пропала навсегда, — выдохнула Элли, не отпуская её. — Ну, как видишь, я всё ещё умею появляться эффектно, — с усмешкой ответила Лена. Бобби почесал затылок и заговорил, как всегда громко: — Я же говорил, что мы её найдём! Хоть кто-то слушал мой оптимизм? — Ты называл это оптимизмом? — Чейз чуть приподнял бровь и покосился на него. — Скорее, отчаянное упрямство. Но, похоже, на этот раз оно сработало, Боббовый. Бобби расплылся в довольной улыбке: — Видали? Даже наш суровый стратег признал, что я был прав! Это исторический момент! Эван шагнул ближе, его голос прозвучал спокойнее остальных, но в глазах горело облегчение: — Мы шли ехали, не зная, что ждёт за этой дверью. И честно… рад, что это оказалась ты. Кэсси, стоявшая чуть в стороне, закатила глаза и сложила руки на груди: — Ну всё, концерт эмоций окончен? Может, уже впустишь нас внутрь, пока я не превратилась в ледяную статую? Лена усмехнулась, всё ещё не отпуская Элли. — Ладно. Добро пожаловать в мой дом с привидениями. Только потом не жалуйтесь, если увидите что-то пострашнее меня. И отступила в сторону, пропуская их за порог. Дом встретил их тишиной и слабым запахом дров из камина, давно не разжигавшегося. Ребята вошли внутрь один за другим, стягивая шапки и отряхивая снег. Половицы тихо скрипнули под тяжёлым шагом Генри, за ним осторожно прошёл Говард, не переставая оглядываться, будто считывал планировку дома. — Уютненько, — пробормотал Бобби, плюхнувшись в кресло у окна. — Прямо как в фильме ужасов. Осталось только, чтобы свет замигал. — Не искушай судьбу, Боббовый, — сухо заметил Чейз, проходя в центр комнаты. Он встал так, чтобы видеть и дверь, и Лену одновременно. Элли устроилась на диване и всё ещё держала Лену за руку, словно боялась снова потерять. Её пальцы дрожали, но глаза сияли. — Я не могу поверить, что это правда, — сказала она. — После того магазина… я думала, что больше тебя не увижу. — Я тоже, — тихо ответила Лена, и тут же одёрнула себя. Слишком личное. Слишком человеческое. Эван опустился на подлокотник дивана, изучая Лену с явным интересом, но без лишних слов. Его взгляд скользнул к её запястью, и Лена инстинктивно спрятала руку в рукав. — Так, стоп, — Кэсси обвела всех глазами. — Может, кто-то объяснит, что тут вообще происходит? Почему мы, как группа поддержки, торчим в чужом доме среди ночи? — Потому что иначе мы бы не нашли Лену, — отозвался Говард. Его голос был низким и спокойным, но в нём слышалось напряжение. — И потому что мы не бросаем своих, — добавил Брендан. Он стоял у стены, словно охранял остальных. Бобби театрально вздохнул: — Вот и разоблачение: мы теперь официальная команда супергероев. Только без костюмов и с хроническим отсутствием плана. Лена усмехнулась, но внутри её жгло. Каждое их слово, каждое движение напоминало: они — живые. Они слишком близко. И если правда прорвётся наружу… они не простят. — Вам нужно быть осторожнее, — сказала она ровно, обводя всех взглядом. — Этот дом может оказаться не таким безопасным, как вам кажется. — После того, что мы пережили, нас трудно удивить, — спокойно заметил Чейз. Но в его голосе звучала скрытая проверка, словно он хотел услышать, что именно скрывает Лена. Элли крепче сжала её ладонь: — Лена… ты ведь расскажешь, что с тобой произошло? На секунду вены под кожей Лены сверкнули серебром. Она резко отвела глаза и вырвала руку, пряча её за спиной. — Спрашивайте, — сказала Лена. — Отвечу на всё. Мгновение в комнате повисла пауза, пока все переглядывались. И, разумеется, первым заговорил Бобби. Он вскинул руку так, будто сидел на уроке и знал правильный ответ. — Да! Первый вопрос! Лена, ты можешь летать? Ну, мало ли. Вдруг скрывала от нас. Лена прищурилась, уголок её губ дрогнул. — Нет. — Эх, жаль, — вздохнул он. — А я уже представил, как мы экономим на бензине: ты просто тащишь наш фургон в воздухе. Чейз скрестил руки и буркнул: — Боббовый, это был самый идиотский план, который я слышал за последние сутки. — Подожди, у меня ещё есть! — оживился Бобби. — Второй вопрос. Если ты не можешь летать, то можешь хотя бы становиться невидимой? — Иногда, — тихо произнесла Лена, и серебро едва блеснуло в её венах. Бобби замер, потом хлопнул себя по колену: — Вот это да! Ребята, мы официально дружим с настоящим ниндзя! — Она не ниндзя, — простонала Кэсси. — Она человек, который пытается говорить серьёзно, а ты превращаешь всё в цирк. — Окей, ладно, третий вопрос, — Бобби сделал вид, что листает воображаемую тетрадь. — Лена, если вдруг начнётся зомби-апокалипсис, кого ты спасёшь первым: меня или Чейза? — Меня, — хором сказали Бобби и Чейз. Все засмеялись, а Лена спокойно ответила: — Я спасу Элли. Элли вспыхнула и улыбнулась сквозь смущение, а Бобби трагично схватился за сердце. — Предательство! Ты предала своего самого верного рыцаря! — Ты ей не рыцарь, ты шут при дворе, — парировала Кэсси. — Ладно, ладно, четвёртый вопрос, — не унимался он. — Скажи честно: ты когда-нибудь встречалась с Люцифером? Ну так, чисто поболтать, кофе выпить? Лена едва заметно вздрогнула, но быстро взяла себя в руки и изогнула губы в холодной усмешке: — Бобби, некоторые твои вопросы лучше оставлять без ответа. — Ага, значит, встречалась, — хитро протянул он. Эван прыснул со своего места, а Чейз закатил глаза, зловеще отвечая: — Никогда в жизни не встречал человека с таким уровнем самоубийственных вопросов. — Зато я держу вас всех в тонусе! — гордо заявил Бобби и уже раскрыл рот для нового «вопроса века». И Лена впервые за долгое время почувствовала, как настоящая улыбка расправляет уголки её губ. Она позволила себе этот миг лёгкости, наблюдая, как Бобби размахивает руками и спорит с Чейзом, как Элли сияет сквозь тревогу, как Эван прячет улыбку в тени посматривая на Кэсси, а Сара и Брендан стоят рядом в обнимку. Всё это казалось таким обычным… слишком обычным для неё. — А где твои родители? — вдруг спросила Элли, и в её голосе звучала искренняя забота. Улыбка Лены медленно угасла. Она встретила взгляд подруги и ответила ровно: — Они спят. И проснутся только тогда, когда мы уже уедем в безопасное место. — Подожди, — нахмурился Брендан. — Ты их что, загипнотизировала? — Можно и так сказать, — тихо кивнула Лена. — Я позаботилась, чтобы они ничего не заметили. Но сперва нам нужно уходить отсюда. Эван осторожно наклонился вперёд: — Ты не возьмёшь их с собой? Лена замолчала на мгновение. В комнате стало слишком тихо, даже Бобби не перебил. — Тут они будут в безопасности, — наконец произнесла она. — А там — нет. И это касается не только моих родителей. Она перевела взгляд на Генри и Говарда. — Вы двое тоже можете остаться. Или пойти через дорогу к тебе, Говард. Я не стану тянуть вас туда, где может быть хуже, чем здесь. Это скоро закончится… и если кто-то ещё хочет остаться, — она обвела глазами всех остальных, — оставайтесь. Тишина потянулась, и каждый, казалось, обдумывал её слова. — А мы куда поедем? — раздался вдруг голос Бобби. Он сказал это с привычной смесью любопытства и тревоги, и все взгляды обратились к Лене. Она выдержала паузу, прищурилась и с самым серьёзным видом произнесла: — В Преисподнюю. У ребят вытянулись лица. Бобби даже выронил сжатую в руках шапку. Элли ахнула, Кэсси побледнела, а Чейз непроизвольно потянулся к ножу на поясе. И именно в этот момент Лена рассмеялась — тихо, но искренне, и тяжёлый воздух в комнате будто дрогнул. — Простите, — сказала она, поднимая ладони. — Не смогла устоять. Бобби хлопнул себя по лбу и закатил глаза: — Господи, Лена, я чуть не простился с жизнью второй раз за неделю. — Вот теперь ты точно похожа на себя, — пробормотал Эван, и в его голосе сквозило облегчение. Чейз покачал головой, но уголки его губ дрогнули, выдавая сдержанную усмешку. И только Элли продолжала держать её за руку, шепча едва слышно: — Главное, что ты снова с нами. Где бы мы ни оказались. Ребята расселись кто где. Элли хлопотала с термосом, Бобби устроился на ковре и махал руками, споря с Кэсси и Эваном о том, кто первый заметил Лену в дверях. Сара и Брендан уединились подальше ото всех. Генри молча прислушивался к шуму снаружи, а Говард что-то чертил на салфетке, погружённый в свои расчёты. Лена стояла у окна, делая вид, что наблюдает за сугробами. На самом деле она просто держала расстояние. — Ты опять изображаешь загадочную героиню, — раздался рядом тихий голос. Она обернулась — Чейз. Подошёл бесшумно, как всегда. Руки в карманах, плечи напряжены, взгляд цепкий. — А ты всё такой же ворчун, — парировала Лена. — Тебе бы табличку на шею: «Осторожно, вечно недоволен». — Ха, — он усмехнулся, но улыбка не дошла до глаз. — Зато честно. Кто-то же должен держать тебя в реальности. — И ты взял это на себя? — Лена приподняла бровь. — Похоже на то, — коротко бросил он. На секунду их взгляды встретились — острые, упрямые, ни один не хотел отступать. Чейз опустил голос ещё ниже, так что шумная компания за спиной их не слышала: — Нам нужно поговорить. — Разве мы сейчас не этим занимаемся? — Лена чуть склонила голову, позволив себе улыбнуться уголком губ. — Нет, — покачал он головой. — Не здесь. — И добавил, глядя прямо ей в глаза: — Выйдешь со мной? В груди у Лены что-то дрогнуло. Вопрос прозвучал просто, но она почувствовала в нём ту же настойчивость, с которой он всегда смотрел сквозь неё, будто пытаясь докопаться до самой сути. Они вышли на крыльцо. Снег ложился тихо, крупными хлопьями. Воздух резал лёгкие холодом. Чейз сунул руки в карманы, оглядел двор, а потом перевёл взгляд на неё. — Ну? Как ты? — Лучше, чем могла бы, — ответила Лена. — Ага. Так и выглядит, — сухо бросил он. — Но я спросил не для галочки. Она чуть вскинула подбородок. — Я правда в порядке. Даже лучше, чем ожидала. Он кивнул коротко. — Ладно. — И после паузы добавил: — Рука? Лена моргнула. — Что? — Ты думаешь, я забыл? — он посмотрел прямо в неё. — В магазине. Я видел бинт. И то, что под ним. Она вспомнила его пальцы на её рукаве, прямой взгляд. Тогда он сказал: «Это не просто травма». И не отводил глаз, пока не добился ответа. Теперь Лена даже не скрывала удивления. — Ты помнишь… — Я много чего помню, — сказал он ровно. — Особенно то, что не укладывается в норму. — Сейчас лучше, — тихо ответила она. — Очаровательно с твоей стороны. — Я не из тех, кто забывает. — Его голос стал жёстче. — Так что скажи прямо: что тогда было? На парковке. Когда ты швырнула меня в фургон, а сама полезла драться. Лена чуть усмехнулась уголком губ. — А ты всё так же ненавидишь, когда тебя отталкивают. — Ненавижу, когда меня ставят в дурацкое положение, — парировал он. — Я видел многое. Но таких тварей — никогда. И таких, как ты, тоже. — Ты видел больше, чем думаешь, Чейз. — Её голос стал серьёзнее. — Засекреченные данные, которые не попадают в отчёты. Он прищурился. — Откуда ты знаешь о «данных»? — Для таких, как я, это не секрет. — Таких, как ты? — он шагнул ближе, его голос прозвенел сталью. — Я и Нивесы из одного мира. Для нас в вашем мире нет тайн. Он замолчал, потом произнёс тихо, почти сквозь зубы: — То есть любой из вашего мира может копаться в наших секретах? — Только Высшие хищники. И Верховные, — ответила она ровно. Чейз отвернулся на миг, потом снова посмотрел прямо на неё. Его лицо оставалось каменным, но в глазах мелькнул лёд воспоминаний. — Тогда слушай. — Его голос стал ниже, медленнее. Он коротко, без лишних деталей, рассказал всё. Как Кайл говорил про «Н-43-Тень/Нуль», как называл его операции по кодам, которые знали только выжившие. Как произносил то, чего никто извне знать не мог. — Эти данные были засекречены, — сказал Чейз ровно. — До сих пор. Лена слушала молча, сердце билось громче ветра. — Кто он такой? — спросил он. — Высший, — сказала она. — Но он держался слишком долго. Высшие хищники не убивают без жажды. Он сопротивлялся себе. Гораздо дольше, чем должен был. Чейз тихо хмыкнул. — Значит, он особенный монстр. Отлично. Именно этого нам и не хватало. — Это не так просто, — возразила Лена. — Знаю, — коротко ответил он. — Но одно ясно: мы уже не в игре «спасти свою шкуру». Мы в чьём-то большом плане. — Ты только начинаешь это понимать, — сказала Лена. — Но скоро поймёшь всё. — Надеюсь, ты права, — бросил Чейз. — Потому что вторую загадочную девчонку на мою совесть я не потяну. Снег падал гуще, вокруг стояла тишина. Лена и Чейз стояли близко — ближе, чем обычно позволяли себе. — Значит, теперь у меня в напарниках девушка из другого мира, — произнёс он негромко.— Удивительно, как у меня всё время повышаются ставки. — Тебя никто не заставлял идти за мной, — парировала Лена, но в её голосе не было холода. — Ага. Я просто должен был бросить тебя, да? — Он усмехнулся краем губ. — Не дождёшься. Она посмотрела на него, и серебро в её венах едва блеснуло. — Ты слишком упрямый, Чейз. — Зато живой, — ответил он. Потом добавил тише: — И ты тоже. Хотя иногда мне кажется, что ты сама себе враг. Она хотела возразить, но его глаза задержались на её лице — дольше, чем следовало. Взгляд был прямой, не отводящийся, и Лена ощутила, как внутри всё дрогнуло. — Знаешь, — сказал Чейз, чуть склонив голову, — иногда ты слишком хорошо держишь маску. Но когда она трещит… ты становишься настоящей. И это почему-то… лучше. Лена почувствовала, как горло предательски сжалось. — Это комплимент? — Не знаю, — он чуть улыбнулся. — Но звучит похоже. Они стояли молча ещё пару секунд. Снег ложился на его волосы и плечи, на её пальто. Чейз шагнул ближе, но не дотронулся — остановился так, что она ощущала его тепло. — Ты пугаешь меня, Лена, — сказал он тихо. — Но, чёрт возьми… мне это нравится. Она отвела взгляд, стараясь скрыть улыбку. — Смотри осторожнее, Чейз. Увлечение опасным — плохая привычка. — У меня и так плохих привычек хватает, — ответил он. — Одна из них — оставаться рядом с тобой, даже когда это выглядит безумием. Она глубоко вдохнула и встретила его глаза. — И не собираешься менять эту привычку? — Даже не надейся, — сказал он. И в его голосе впервые за долгое время звучало что-то мягкое. Они стояли слишком близко. Снег ложился на их плечи, холод кусал воздух, но именно здесь, на крыльце, мир будто замер. Лена уже хотела перевести разговор обратно в безопасное русло — к планам, к врагам, к тому, что ждёт впереди. Но Чейз не дал ей этой возможности. Его взгляд был таким пристальным, что слова застряли в горле. — Ты знаешь, что сводишь меня с ума? — произнёс он низко, почти шёпотом. Она моргнула. — Это у тебя с нервами проблемы. — Может быть, — он шагнул ближе. — Но я не собираюсь делать вид, что этого нет. Прежде чем Лена успела ответить, он наклонился. Поцелуй был резким, почти дерзким, но не грубым — таким же, как сам Чейз: прямым, упрямым, без долгих объяснений. Лена замерла на секунду. Она не ожидала… и всё же не оттолкнула его. Наоборот — ощутила, что впервые за долгое время её собственное сердце звучит громче, чем зов её силы. Он отстранился первым, посмотрел прямо ей в глаза. — Вот и всё, — сказал Чейз. — Теперь можешь снова сказать, что я идиот. Лена выдохнула, чувствуя, как губы тронула лёгкая улыбка. — Идиот. Но голос её прозвучал мягче, чем когда-либо. Снег ещё кружил в воздухе, когда справа послышался стук. Лена и Чейз одновременно обернулись. В окне гостиной темнели три лица, прижатые к стеклу. Элли и Эван смотрели зачарованно, радуясь за них. А между ними сиял Бобби, который явно едва сдерживал смех. — Ты издеваешься… — пробормотал Чейз, и на его лице впервые за вечер промелькнула настоящая гримаса усталости. В тот же миг Элли ткнула Бобби локтём в бок, а Эван отвесил ему щедрый подзатыльник. Бобби ойкнул, отшатнулся и исчез из кадра. Элли закатила глаза, Эван недовольно качнул головой, и оба тоже отошли от окна. Лена хмыкнула. — Вот уж кто точно разрушает романтику. — Боббовый — катастрофа в человеческом обличии, — согласился Чейз. — Хотя в этот раз я даже благодарен: он хотя бы не постучал в стекло. Она хотела что-то добавить, но вдруг осознала, что всё ещё стоит в его объятиях. Сердце ухнуло вниз. — Тебе стоит отпустить меня, — сказала Лена и попыталась отстраниться. — Сначала ты убери руки с моей груди, — спокойно парировал Чейз. Лена моргнула, поняв, что всё это время держала ладони на его рубашке. Быстро отдёрнула руки. Щёки предательски вспыхнули жаром, хотя снег колол кожу холодом. Изнутри дома снова доносились голоса, но разобрать их было невозможно. Словно стены намеренно глушили слова, оставляя только смутный фон смеха и перебранки. Чейз тихо выдохнул, качнул головой и пробормотал: — Я убью его. Но сначала — виски. Сегодня ведь Рождество. — Тёмное Рождество, — ответила Лена и они зашли в дом.