Часть 5. Про принятие

Несмотря на то, что Гарри ожидал в спальне Гриффиндорцев напряжения и каких-то конфликтов, этого не произошло. Пока он шёл в гостиную на него косились — он не знал и, если честно, не хотел знать из-за чего. Из-за исцеления у поезда? Из-за возрождения Волдеморта? Из-за того, что он сумасшедший? Этим летом Гарри почти забыл о том, как газеты закапывали его, объявляли сумасшедшим и опасным. Существование Дореи, Карлуса и их с Тео появление в его жизни вытеснило всё остальное из его жизни, словно Эванеско прошлись. Тео не смотрел на него как на лжеца, Дорея и Карлус не смотрели. Этого оказалось достаточно. Тео обещал ему, то и дело шепча в ухо посреди пира, что скоро Министерство изменит курс. Что после произошедшего в поезде никто не сможет отрицать возрождение Волдеморта, ведь иначе им придётся признаться, что их общество ещё раз сотворило монстра, способного прицельно бить по детям. Он говорил так каждый раз, как Амбридж бросала взгляд в их сторону. От этого становилось тепло. Но Тео не мог пойти с ним в Гриффиндорскую гостиную и уж точно не мог в спальню пятого курса. А именно там и грозило взорваться — Гарри всё ещё отлично помнил прошлый год, хотя и старательно пытался забыть. Рон с Гермионой, следящие за тем, чтобы сбившиеся в кучку первокурсники не потерялись, проводили Гарри обеспокоенными взглядами, но он только отмахнулся. Всё могло быть гораздо хуже. Первокурсники шептались, но Гарри чувствовал, что они скорее восхищены, чем напуганы. Он подумал, что когда ту девочку, Мери, выпишут, она кажется в Гриффиндоре. Он сам и не знал, почему был в этом так уверен. Лестницы Хогвартса как всегда были той ещё занозой в заднице и Гарри позавидовал Тео. Ему для попадания в спальню требовалось лишь несколько стабильных, недвижимых лестниц и пара коридоров, а вот Гарри… Когда он наконец добрался до портрета Полной Дамы, он встретил Невилла. — Также называется твоё растение? — уточнил Гарри, когда услышал новый пароль. Он как-то пропустил момент, когда его сообщали — ему повезло, что Невилл оказался в нужное время в нужном месте. — Ага, — улыбнулся Невилл. — Видимо в этом году тема паролей связана с растениями. Я наконец-то буду их запоминать, — Гарри фыркнул. А затем, припомнив третий курс, добавил: — Прости за третий курс, — Невилл повернул к нему голову и поднял брови. — Мы тебя в потере паролей обвиняли. Сириус не знал пароль, его пропустили, — Невилл запнулся о порожек в портрете и чуть не полетел на пол. Благо, Гарри успел схватить его за воротник. — Серьёзно? Кто? — выдохнул Невилл. Гарри улыбнулся. — Крукшанкс, — Невилл фыркнул, а затем, когда тишина затянулась, рассмеялся во весь голос. — Ты прикалываешься, — выдохнул Невилл, просмеявшись. — Нет, ты точно прикалываешься! — Не, серьёзно, — ответил Гарри, улыбаясь. — Чертовски умный кот, — Невилл ещё раз рассмеялся. — Сириус невиновен, — шепнул он Невиллу, пока они шли. В гуле гостиной всё равно никто бы не заметил, но осторожность ещё никому не вредила. — Дорея собирается требовать для него оправдания, — Невилл прикрыл глаза, словно задумавшись на секунду. — Я скажу бабушке, — наконец произнёс он. Они успели дойти до лестницы в спальни. — Вам же понадобится любая поддержка, какая возможно? — Гарри улыбнулся. Лонгботтомы были древней семьёй. Дорея будет им горда. — Спасибо, Невилл, — произнёс Гарри. Невилл кивнул. Дин и Симус, пришедшие в спальню первыми, были заняты оклеиванием стен подле своих кроватей плакатами и фотографиями — Гарри заметил на одной из фотографий девушку, отчаянно похожую на Симуса, только старше. Скорее всего его сестра. Гарри на секунду подумалось, что он знает о своих однокурсниках неимоверно мало. — Привет, — улыбнулся Гарри и, подойдя к своему чемодану, открыл его. На глаза тут же бросились разноцветные драгоценные камни — они с Тео упросили Рияду отдать им несколько, чтобы изучить. Как они попали в чемодан Гарри не знал, он оставлял их в столе в комнате, но напоминание о поместье и о доме отозвалось внутри него теплом. — Здорово, Гарри, — сказал Дин, надевая пижаму цветов футбольного клуба «Вест Хэм». Ну или Гриффиндора, цвета всё равно были одинаковые. — Как каникулы, ничего? — Гарри улыбнулся. Ещё в свой день рождения он ожидал, что лето у него будет пусть и ужасное, но привычное, второго августа — что ужасающее, а потом в его жизнь ворвались Дорея, Карлус и Тео. — Два месяца как обычно, зато август прям… — ответил Гарри. — Рассказывать — полночи проговорю… — Невилл поставил свой цветок на тумбочку и хмыкнул. Точно, он же знал частично историю его августа — наверняка бабушка рассказала! — А у вас? — У меня более-менее, — ухмыльнулся Дин. — Уж точно лучше, чем у Симуса. Он сейчас как раз мне рассказывал. Симус? — обеспокоено спросил он. Симус ответил не сразу. Он замешкался, проверяя, ровно ли приклеен плакат с изображением «Кенмарских коршунов», хотя видно было, что его мало на самом деле заботит, ровно ли тот висит. Потом, не поворачиваясь лицом к Гарри, сказал: — Наверное лучше было остаться, как хотела мать. — Хэй, ты чего? — выдохнул Дин. — Она же у тебя волшебница. — Мать не хотела меня пускать в Хогвартс. Разложила таро раз сто, всё время говорила, что беда «придёт от того, над чьей головой зависло тёмное облако» или что-то в этом роде, — он невесело усмехнулся. — Признаю, после всей той херни в пророке, думал на тебя, Гарри. Гарри нервно выдохнул, но ничего не сказал. Предсказания работали в магическом мире. Симус отвернулся наконец от плаката и стал вынимать из чемодана пижаму, по-прежнему не глядя на Гарри. — Никто не мог предсказать, что что-то случится с Хогвартс-экспрессом, — Невилл подошёл к Симусу и сел рядом, положив руку другому парню на плечо. — К тому же, я уверен, что Гарри не обижен. Много кто всякое что думал из-за Пророка. Забей. — Гарри не обижен, — с иронией подтвердил Гарри. — Мы рады, что ты всё-таки приехал, — Дин закивал. — А Пророк мотается, как флюгер, кто больше заплатит и у тех новость громче. Но ему верят даже всякие Лорды. А уж как часто я влипаю… Мысленная цепочка короткая. — Симус рассмеялся. — Это да, влипаешь ты часто, — произнёс Дин. — Расскажешь всё-таки, что произошло в конце турнира? Ты рассказывал мелким, когда их лечил, но они же мелкие, нам можно всю правду рассказать и без прикрас, — Невилл поймал взгляд Гарри и мотнул головой в сторону цветка. Потенциальный уход от разговора. Нет, всё-таки Невилл был отличным товарищем… Но у Гарри не было причин скрывать. Смерть Седрика всё ещё отдавалась болью, но он мог о ней говорить. Ему уже до смерти надоело быть тем, на кого все время таращатся, о ком все время чешут языками, но… Симус и Дин жили с ним в одной комнате, Мордред побери. Да, они не были друзьями, но он не хотел жить в одной комнате с ненавидящими его людьми! К тому же, чем больше людей знало о возрождении Волдеморта, тем лучше, не так ли? Так что Гарри начал рассказывать. После того, как он рассказал эту историю Тео, а потом Карлусу, стало легче. Карлус разложил ситуацию, почти как в шпионских фильмах, которые иногда смотрел Дадли, и пробежался с Гарри по всем возможным способам решения аналогичной ситуации. Он и Дорея выдали ему портключ, потому что основным планом было «побыстрее съебаться». — Дела… — выдохнул Симус, когда Гарри закончил рассказывать про Барти Крауча и его трагичный финал. Дементоры, Гарри знал по опыту, очень, очень плохо целовались. — И ты мне веришь? — изумлённо выдавил Гарри. Симус поднял глаза на Гарри и мотнул головой. — После того, что произошло в поезде, — негромко произнёс он, старательно избегая глаз Гарри. — И после… когда у тебя волосы побелели, — Гарри вскинул руку к чёлке. Белые пряди всё ещё непривычно обрамляли лицо, но Гарри о них очень редко думал. — Глупо не верить. Кто кроме пожирателей на такое способен? Гарри промолчал. В неловкой, но не враждебной тишине, они начали устраиваться по кроватям.

***

С утра Рон выскочил из спальни первым. До этого энтузиазм насчёт старост был у Гермионы, но сейчас развился и у Рона. Макгонагалл заходила вечером, скорее даже ночью, пересчитывала их по головам, нервно сверяясь со списками. Гарри не думал, что она хотела, чтобы кто-то увидел, но в итоге Макгонагалл успокаивала с дюжину проснувшихся от кошмаров. Им было объявлено, что после завтрака с ними должны проводить беседы. Порядок этого мероприятия Гарри несколько запутывал, но он был рад, что его опросят одним из первых. К тому же, он был эмансипирован, вроде как, а значит во время беседы с ним не будет Макгонагалл. К сожалению, это также означало, что не будет и Дореи с Карлусом, но Гарри точно не был виноват во взрыве, а что говорить касательно исцеления он и так знал. С Тео, ввиду технической эмансипации на суде, тоже никого не должно было быть. Гарри надеялся, что он тоже пройдёт одним из первых и у них останется почти свободная суббота. Рону и Гермионе, а также другим старостам, предстоял тяжёлый день. К Невиллу с самого утра прибыла бабушка — как член Совета Попечителей она имела право и возможность быть рядом с внуком. Дин отправился в совятню, отправить насквозь лживое письмо о том, что у него всё в порядке, родителям. Гарри предполагал, что у Дина в принципе не очень хорошие отношения с родителями. Так что они с Симусом оказались последними собирающимися. — Эй, Симус… — выдохнул Гарри, оглядывая всё уложенное в сундуке добро. — Можно одолжить у тебя галстук? — А что такое? — Гарри отодвинулся и позволил Симусу заглянуть в свой сундук. Все галстуки в чемодане Гарри были зелёные. Причём кто это сделал было непонятно — на такую беззлобную шутку были способны как Дорея с Карлусом, так и Тео. Те, кто уверен в том, что Тео в этом списке лишний, не жил с этим парнем в одном доме треть лета. — Это не совсем плохая шутка, — вздохнул Гарри, когда молчание затянулось. — И я почти уверен, что это сделал Тео, а значит я могу подшутить над ним в ответ, — Карлус и Дорея возможно и оценили бы шутку, но Гарри до сих пор побаивался делать то, что могло их расстроить. Хотя, как показывала история — мало из того, что Гарри мог сделать, было на такое способно. — Тот слизеринец…? — спросил Симус, всё ещё разглядывая зелёные галстуки. — Которого опекает твоя родственница? — Теодор Нотт, его зовут Тео, — тут же уточнил Гарри. По вполне понятным причинам, ему не хотелось, чтобы Тео был «тем слизеринцем». Симус закатил глаза. — Он не… Он хороший, я могу тебе поклясться. Ни капли не похож на хорька, — Симус прыснул от упоминания прошлогоднего происшествия с Малфоем. — Мы жили вместе в августе, после слушаний, — рассказал Гарри. — В поместье Поттеров. Он же теперь как и я, круглый сирота, — вспомнив, что Тео говорил о своём отце, Гарри добавил — Не то чтобы это его расстраивало, правда, — Симус хмыкнул, развернулся и начал рыться в своём сундуке. — Этот Тео… — неуверенно начал Симус, протягивая Гарри галстук. — Он твой…? — Гарри показалось, что во фразе заложен какой-то иной смысл, но не стал давить. — Он мой друг, — улыбнулся он. На галстуке Симуса были ровные полосы — на одном из галстуков Гарри край был слегка странно обрублен. Это был любимый галстук Гарри и он надеялся, что тот из-за этой шутки не оказался потерян. — Я имею в виду, магический мир, он гораздо более… добрый по отношению к нам, — Гарри повязал галстук и оглянулся на Симуса. Тот упорно смотрел на зелёные галстуки в сундуке Гарри. — Но ты наверное единственный маггловоспитанный, кто может так открыто выражать привязанность. До Гарри на самом деле довольно быстро доходило, когда его не пытались убить. Что-то на его лице поменялось, потому что Симус охнул и отвёл взгляд. Возникла неловкая тишина, которая нарушилась тем, что Симус резко дёрнулся к своему сундуку и что-то оттуда достал. — Возьми, — Симус протянул ему небольшой значок. Розовый треугольник. Ох. — Просто… возьми. Не говори мне ничего, Гарри, — голос у Симуса сорвался, когда он посмотрел Гарри в глаза. — Просто… сделай вид, что я не один, я тебя прошу. — Хорошо, — выдавил Гарри, сжимая треугольник в руке так, что края наверняка оставили вмятины в ладонях. — Ты не один, Симус. Я обещаю, ты не один. — Всех оставшихся предупреждаю — до конца завтрака осталось полчаса, поторопитесь! — раздался голос кого-то из старших Гриффиндорских старост. И Гарри, и Симус вздрогнули и с шумом продолжили ускоренно собираться. Гарри собрался первым, всё ещё сжимая значок в руке. Когда Симус накинул мантию и посмотрел на застывшего у входа Гарри, он указал на значок в своей руке. — Как его безопаснее надевать? Если бы мы были в обычном мире? — лицо Симуса приобрело странное выражение: нечто среднее между облегчением, счастьем и желанием заплакать. Он отвернул край мантии и указал на собственный значок с внутренней стороны. — Спасибо, — произнёс Гарри и прицепил маленький треугольник на мантию. Гарри всё ещё разобрался в себе недостаточно, чтобы причислять себя к тем, к кому определённо причислял себя Симус, но он точно знал, что им нужна любая поддержка, какая возможно. В конце концов, их презирали и ненавидели Дурсли, а это означало, что Гарри чисто физически не мог себе позволить такого же поведения.

***

К большому сожалению Дореи, для того, чтобы быть Леди не только по документам, но и магически, ей требовалось попасть в семейный особняк. Будь она наследницей изначально, как Тео или даже Карлус, который был наследником брата почти тридцать лет, она бы стала Леди автоматически. Автомагически? Не суть. Дорея была четвёртым ребёнком в боковой ветви, отдалённой от наследования насколько это возможно. Никто и никогда даже не думал представлять её «сердцу семьи» как наследницу. Она даже не знала, как точно выглядит этот артефакт. Становление Лорду семьи или наследником не давало магу никаких усилений или преимуществ. Никаких увеличений в силе, внезапных знаний или особенных способностей. Наоборот, скорее, Лордами и Леди всегда становились самые… средние в семье, самые стабильные. Даже у Блэков: что Арктурус, что Орион, оба были менее вспыльчивы, менее агрессивны, менее… Менее. Поэтому так бесновалась в браке яркая сильная Вальбурга. Быть Леди только на бумаге для Дореи было бы достаточно. Никто вне семьи в любом случае не чувствовал разницы, а политическое влияние зависело именно что от бумаг. Но титул «в магии» давал доступ к артефактам. К артефактам и закрытым семейным сокровищницам, в которых лежали вещи куда более древние и ценные, чем всё в Гринготтсе. А ещё титул «в магии» давал полный контроль над наследником. В общем и целом, Дорея была на перепутье довольно долго. Контролировать Гарри или Тео означало потерять их доверие, но без титула она не могла их защитить — хотя бы артефактами, более надёжными, чем все до этого. Как показала недавняя история — это было нужно. Она не хотела становится Леди именно из-за полного контроля над наследником. Лорд мог управлять наследником почти как куклой, прикрывая это заботой, обучением, да чем угодно. Иногда даже не прикрывая — заботливый, добросердечный Флимонт чуть не задушил Карлуса, когда тот вопреки всем увещеваниям собрался воевать. Флимонт был против Гриндевальда и его политики, был только за спонсирование силы МКМ или Сопротивления. Но он был отчаянно против того, чтобы воевал его младший брат, любимый брат, практически сын. Разошлись только с божьей помощью. С этим и с нежной, но твёрдой Юфимией, способной убедить мужа в том, что солнце синее. — Удачи, — только и произнёс Карлус, когда она сообщила ему, что отправляется в главный особняк Блэков. Он раскладывал по столу документы предстоящего собрания Визенгамота. — Я люблю тебя, — она обняла мужа и ответила «Я тебя тоже», прежде чем аппарировать. В Блэк-холл её перенёс Кричер — у самой Дореи не было координат. Блэк-холл находился на огромной высоте — даже не зная где конкретно, Дорея чувствовала, как заложило уши. Замок на такой высоте могли построить только маги. Защитные заклинания, откровенно говоря просевшие, пропустили Дорею внутрь, но кожу всё равно защипало. Дом явно был пуст гораздо меньше, чем тот же особняк на Гриммо. Когда Орион и Вальбурга поженились, Арктурус позволил им жить на Гриммо совсем одним. Остальные родственники ругались на него из-за этого довольно часто, когда ещё были живы, потому что вся семья кроме наследника с женой жили здесь, в Блэк-холле. Не то чтобы это означало, что им было тесно. Блэк-холл был огромен, но каждый Блэк занимал много места сам по себе, вот и грызлись. Теперь в коридорах с покрытыми пылью коврами и барельефами стояла тишина. Дорея шагала по коридорам, её шаги были приглушены из-за ковров. Она направлялась в портретную галерею — проход к «сердцу семьи» располагался именно там. Сейчас останавливаться и заниматься домом не имело смысла — они всё равно не собирались тут жить, всё снова покроется пылью. Первым её встретил портрет Арктуруса. — Кузина, — улыбнулся он. Арктурус был изображён не в самые лучшие свои годы, несмотря на традицию писать портреты в молодости. Тонкий и осунувшийся, Арктурус выглядел почти как нежить — портрет был написан в тридцатых. После того как Мелания повесилась на люстре в собственной комнате. — Ты наследница? — выдохнула Ликорис. Или Регулус, с ними всегда было не разобрать. Дорея покачала головой. — Я — Леди Блэк, — ответила она. Портреты старших родственников начали захлёбываться в криках мгновенно. Особенно распалился Сириус второй, благо Дорея и не любила особенно своего дядю. Как хорошо, что Диана тогда его всё-таки отравила. — Мы не примем! — кажется, это был её отец. Благо Дорея и его не особенно любила. — Вы все мертвы, — произнесла Дорея, не оглядываясь на внезапно затихшие портреты. — Вы все мертвы и ваше мнение не имеет никакого веса. Все живые признают меня Леди Блэк. — Ты Леди Блэк только благодаря мёртвым! — зашипела Вальбурга. Её голос было сложно с чем-то спутать, особенно когда та была в бешенстве — у неё прорывался отчётливый акцент, унаследованный от матери-немки. — Я Леди Блэк для того, чтобы защитить живых, — холодно возразила Дорея. — Для мёртвых я сделаю больше как Леди Поттер. — Я рада, что ты прижилась в этой неблагородной семье, сестрица, — внезапно раздался мягкий голос. Дорея дёрнулась. — Но не забывайся. Ты Блэк, а Блэки чтут чистую кровь и ничего иного. Если бы я только знала, что кузен оставил всё тебе, то выжгла бы тебя с дерева к Мордреду, когда была Леди Блэк. Дорея не стала отвечать сестре. Кассиопея любила её когда-то и получала любовь в ответ, давно, когда Дорея была идеальной принцессой Блэков и над её головой звонили колокола помолвки с Орионом для «упрочнения семьи». Пока на Дорее была практически броня из приличий и этикета, Кассиопея была свободна. На фоне идеальной Дореи, похожей на ледяную статую, огненная и непокорная Кассиопея располагала к себе. Её капризы казались милыми, её гнев и самоуверенность — харизмой, её плохое поведение и оценки — всего лишь попыткой привлечь внимание, которое обильно получала «идеальная» сестра. Безвредной попыткой. Потом идеальная Дорея превратилась в Дорею «девочку с мнениями», в Дорею «сильнейшую колдунью поколения своей семьи», в Дорею «победившую Лорда на дуэли», Дорею «героиню войны» и наконец в Дорею Поттер. Любовь Кассиопеи иссякла уже на «девочке с мнениями». Дорея наконец дошла до конца коридора и обернулась. Со стен на неё смотрели сотни глаз: весь коридор был завешан портретами — от пола до потолка. Она подняла голову и искренне пожалела портреты на самом верху — они ничего не видели, пыли на них было больше, чем на нижних, а ещё и паутина… — Когда я стану Леди Блэк, — произнесла Дорея, не обращаясь ни к кому конкретно. — Я вас отпущу. Даю слово, как Леди Поттер, — она подняла волшебную палочку и с её кончика сорвалась вспышка «Эванеско». Прозрачное заклинание прошлось по портретам ветром, заставляя исчезнуть пыль и паутину. У Поттеров никогда не было магических портретов. Как потомки Певереллов, потомки самой Смерти по некоторым легендам, они были магами душ. Создание магического портрета, который оживал после смерти человека, требовало кусочек души. Маленький, неимоверно мимолётный, но кусочек. Поттеры предпочитали встречать свою Смерть с полными душами. В отличие от крестражей, портреты не были опасны, не нарушали никаких законов смерти. Поттеры могли создавать свои портреты — Смерть бы их не осудила. Но они не хотели. Дорея развернулась на каблуках и провернула круглую ручку двери свободной от палочки рукой. Раздался щелчок и дверь открылась. Никаких испытаний не потребовалось: перед Дореей предстала обсерватория со слегка мутными окнами на потолке и огромным телескопом.

***

Беседы затянулись. Гарри и Тео, а также некоторые другие ребята проскочили быстро. Но, учитывая то, что для большинства бесед требовалось присутствие декана или опекуна, а разделиться на несколько частей или использовать маховик времени деканам было нельзя… У кабинетов так или иначе собралась толпа: кто-то пытался подслушать, кто-то ждал своей очереди, кто-то ждал друзей, кто-то использовал все шансы поговорить с друзьями из других факультетов… Последних оказалось довольно много, на удивление Гарри. Он никогда не обращал внимания, но теперь очень заметным оказалось смешение зелёного с синим и жёлтым, да даже с красным на более старших курсах. Рон и Гермиона, как и другие старосты, были обязаны присутствовать всё время. Гарри ещё раз порадовался, что старостой назначили всё-таки не его. Тео сидел рядом с ним с книжкой, то и дело поглядывая в сторону слизеринцев помладше. Паркинсон то и дело поглядывала на Тео — она сидела с младшекурсниками и выглядела несколько менее… напыщенно, чем вчера? — Я бы хотела научиться тому, что ты сделал тогда, — известила его низенькая девочка. Максимум третьекурсница. Гарри поднял голову с плеча Тео и посмотрел на неё. Хаффлпаффка, если судить по галстуку, с двумя жидкими косичками по бокам головы. — Исцеление. — Честно — я и сам не знаю, как я это сделал, — пожал плечами Гарри. — Вряд ли я смогу тебя научить, — Тео коснулся его руки и, когда получил внимание, мотнул головой в сторону. Гарри проследил взглядом, куда он показывал, и с улыбкой произнёс: — Но я знаю, кто может научить чему-то похожему. Миллисент Булстроуд сидела с книжкой, но было заметно, что она не читала, а неотрывно следила за разворачивающимся диалогом. Гарри встал, повернулся и знаками показал девочке следовать за ним. Многие разговоры вокруг затихли, но Гарри постарался не обращать на это внимания. — Поттер, — осторожно поприветствовала его Булстроуд. Гарри кивнул ей в ответ. — Булстроуд. Моя новая знакомая, — тут он скосил взгляд к девочке и дождался, когда та, осознав, к чему он ведёт, сказала «Бет». — Бет, хотела бы научиться магии исцеления. Я в ней случайно, но вот ты… — Ты… хочешь, чтобы я научила её исцелению, — медленно произнесла Булстроуд. Гринграсс не менее медленно опустила направленную на Гарри палочку. Атмосфера немного разрядилась. — И меня тоже, если можно, — улыбнулся Гарри. Успех! Карлус будет им гордиться. — Хотя бы основам, — между глазами Булстроуд пролегла складка, но в конце концов она вздохнула и ответила. — Садитесь, расскажу самые основы. Потом договоримся насчёт времени дальнейших встреч, — Гарри осторожно подтолкнул Бет в спину и улыбнулся. Он оглянулся на Тео. Тот улыбался ему с каким-то странным чувством, которое Гарри, видимо из-за расстояния, не мог распознать.