Часть 6. Союз четырёх юбок

Официально период с девяносто пятого по начало двухтысячных называется периодом реформации. За глаза этот период называют не иначе как «Союз четырёх юбок» — Если мы выиграем этот суд, то сделать Мадам Боунс Министром будет проще щелчка пальцами, — улыбнулась Диана. Она собирала разложенные документы, официальные запросы и ответы «дело не существует». Сириуса никогда не судили. Министерство наверняка будет занозой в заднице и попытается навесить на него нелегальную анимагию и побег из тюрьмы, но Дорея отлично знала, что дальше слов они продвинуться не смогут. — Не хватает только Чарис, — улыбнулась Дорея. — Ей нравилось свергать власть, можно сказать, с юности, — она усмехнулась. Чарис никогда не вспоминалась с грустью, она не была человеком, по которому плакали. Она бы не оценила. Чарис была очень амбициозной и никогда не отступала от своих целей, оставаясь при этом позитивнейшим человеком. По её же словам она плакала за всю жизнь пять раз: на выпускном Дореи, на назначении Леонарда Спенсера-Муна Министром магии и когда рожала. А ещё Чарис была злобной сукой с привычкой кусаться, когда ей что-то не нравилось. Она была второй любимой кузиной Дореи, сразу после Эвелин. — Ей бы точно сейчас понравилось, — рассмеялась Диана. Дорея улыбнулась и опустила взгляд на стол перед ними. Диана разложила на нём разноцветные кусочки стекла разного размера. Они воплощали семьи или отдельных политиков, но определить, какие и кого, было невозможно. Диана показала Дорее кто есть кто с помощью легилименции. Они не собирались говорить ничего важного вслух, благо, с талантом Дореи это было весьма просто. Диана положила за Блэков кусочек хрусталя, и Дорея едва не рассмеялась вслух, когда это поняла. Сириус Второй, пусть уже и передавший статус Лорда сыну, отчаянно сопротивлялся заслуженному праву Дореи выйти замуж за того, кого она хотела. И Диана сделала Дорее ранний подарок на помолвку — как маг стекла, она могла разделить хрусталь на свинец и песок взмахом руки. Девочка с хрустальными серёжками, так они её потом звали. И сейчас у этой самой девочки и её дорогих подружек был реальный шанс поменять власть в магической Британии. От этой мысли Дорее хотелось смеяться как девчонке.

***

— Я бы на вашем месте уже ушла из офиса, чтобы не повторить судьбу Вильгельмины Тафт, — заметил женский голос. Корнелиус обернулся. Невысокая женщина, до этого всё время сидевшая за столом в коридоре, медленно собирала вещи. — Почему вы так разговариваете с Министром магии?! — оскорблённо выдавил Корнелиус. Женщина окинула его невпечатлённым взглядом. Корнелиус её практически не помнил, хотя, судя по значку на её пиджаке, эта женщина была частью его офиса. — Потому что никто другой вам так не скажет, — буркнула она. — Я увольняюсь и уезжаю с женихом в Австрию в следующем месяце, так что терять мне нечего. Если Блэка оправдают, а его оправдают, то ваше кресло перестанет быть вашим. Вам припомнят и дементоров, и фиаско с Турниром, если этот кошмар вообще можно так назвать, — Корнелиус открыл рот, но ничего не смог сказать. — Семьи Блэк, Поттер и Нотт уже могут перевернуть Визенгамот, — продолжила женщина, загибая пальцы на каждой из фамилий. — Но они не будут одни. Половина тёмных их поддержит, потому что это создаст прецедент для их собственных сидельцев. Столько же светлых — потому что среди них Поттеры. И нейтралы заодно. Вы думаете Поттеры стали бы поддерживать того, кто предал их сына? — Джеймс Поттер приходится нынешним Лорду и Леди племянником, — несмело заметил Корнелиус, хотя это даже ему самому казалось посредственным аргументом. Плюс, хоть он и был чистокровным, но во всех аристократических родственных связях разбирался посредственно. — Но Леди Поттер и Леди Блэк тоже, она могла бы выбрать… своего внучатого племянника? — Рада, что вы следите за генеалогией, но это семантика, — хмыкнула женщина. — Леди Блэк между Блэками и Поттерами уже выбирала Поттеров, вспомните её скандальную свадьбу. Если бы у неё не было причины верить в невиновность Блэка, она бы оставила его гнить в Азкабане, а не устраивала ради него кампанию. — Поддержите Блэка, мой вам совет, — добавила она. — Дружеский. А потом будьте крысой и бегите с этого корабля — он не стоит того, чтобы с ним уходить под воду. И уж тем более умирать. Амелия Боунс или кто-то, кого сложившаяся коалиция сделает Министром вместо вас, справятся с тем, чтобы не уронить страну. — Мисс… Картер, — наконец вспомнил Корнелиус. Женщина обернулась. — Не поможете мне с речью для собрания в эту пятницу? — Мисс Картер опустила свой маленький чемоданчик на стул и улыбнулась. Если бы эта улыбка была направлена на его политических врагов, он был бы счастливым министром. Но сейчас она была направлена на него. — Я думала вы никогда не попросите, министр Фадж. Наверное лучше это, чем смерть на рабочем месте.

***

История магии была самым скучным предметом из всех, которые им преподавали. Возможно когда-то, когда Профессор Бинс ещё был жив, эти уроки не гарантировали сильнейшую сонливость уже на десятой минуте, а в тёплую погоду — на пятой. Но вот только Гарри этого времени не застал. Тем более удивительно было то, что даже это не загубило искренней любви Тео к истории. Хотя он, как и большая часть студентов, на этом уроке занимался своими делами или спал — только Гермиона могла противостоять усыпляющей силе профессорского голоса. Сегодня им надо было вытерпеть лекцию о войнах с великанами. Первых десять минут Гарри хватило, чтобы понять: в изложении другого учителя эта тема могла бы представить некоторый интерес — он даже узнавал некоторые имена и фамилии. Но затем его мозг отключился, и все последующие тридцать пять минут он играл с Роном в «виселицу» на уголке пергамента, Гермиона то и дело на них косилась. — Что, по вашему, будет, — спросила она их холодно, когда Бинс, кончив лекцию, уплывал сквозь классную доску, а они шли на перемену, — Если я в этом году не дам вам конспектов? — Мы завалим СОВ, — ответил Рон. Гарри скосил взгляд и подумал, что попросит Тео, если что, его подтянуть. От его голоса не хотелось засыпать, а историю он знал отлично. — Совесть твоя это выдержит, Гермиона? — Ещё как, — хмыкнула Гермиона. — Зато получите по заслугам. — Экзамены в жизни не главное, — буркнул Рон и Гермиона год назад его бы одёрнула, но теперь лишь поджала губы и отвела взгляд. — Да и история, — продолжал он. — После учёбы у Бинса только кто-то с твоими мозгами и сможет на Превосходно всё это сдать. Гермиона закатила глаза, но видно было, что ей приятно. Они вышли во внутренний дворик, надеясь, что там будет чуть меньше ветра. С неба сыпалась мелкая туманная морось, и кучки школьников, жавшихся к стенам двора, выглядели словно бы чуточку смазанными. Гарри, Рон и Гермиона нашли уединённый уголок под балконом, с которого здорово капало, подняли воротники мантий, защищаясь от сентябрьской промозглости, и заговорили о том, какое задание на первом уроке года даст им Снейп. Едва они успели сойтись на том, что оно наверняка будет очень заковыристое и противное — Снейп особо постарается после двух месяцев каникул, — как увидели, что кто-то, выйдя из-за угла, направляется прямо к ним. — Привет, Гарри! — неловко произнесла Чжоу. Ей явно не хотелось влезать в их компанию, да чего уж там, когда Рон с Гермионой ругались, даже Гарри побаивался встревать. Что-то ему подсказывало, что он и сам не лучше. Тем не менее, Чжоу подошла, а значит это было что-то достаточно важное. — Здравствуй, — улыбнулся ей Гарри, выступая из-под балкона. Чжоу приобрела ещё более неловкий вид, хотя, казалось бы, дальше было уже некуда. — Ты как? — краем глаза он заметил, что Гермиона крепко держит Рона за рукав и выдохнул про себя. — Нормально, — ответила она. — Я хотела с тобой поговорить, тогда, в купе и на пиру, но… — Но не получилось. Гарри вспомнил, что он захлопнул перед её лицом дверь, хоть и сделал это вежливее, чем мог. А на пиру он даже не помнил, чтобы перекидывался с кем-то кроме Тео больше, чем парой предложений. — Но не получилось, — закончил за неё Гарри. — У нас сейчас сдвоенные зелья, долго не поговорим, но после всех пар, если хочешь, можем встретиться, — Чжоу расправила плечи и улыбнулась ему вполне искренне. — Это у тебя значок «Торнадос»? — вдруг спросил Рон, показывая на приколотый к мантии Чжоу небесно-голубой значок с красивым двойным золотым «Т». Гарри и Чжоу удивительно синхронно к нему повернулись. — Разве ты за эту команду болеешь? — За эту, — ответила Чжоу. — Ты всегда за неё болела или начала с тех пор, как она стала выигрывать первенство лиги? — спросил Рон совершенно неуместным, по мнению Гарри, прокурорским тоном. — Я болею за неё с шести лет, — прохладно ответила Чжоу. — Ну ладно… пока, Гарри. Я напишу тебе, — Гарри только и успел кивнуть. И она ушла. Подождав, пока Чжоу пересекла полдвора, Гермиона обрушилась на Рона и ругала его за бестактность на повышенных тонах ещё с добрый десяток минут. Гарри даже вслушиваться особо не стал, следя только краем сознания. — Пошли, к Снейпу опоздаем, — устало вздохнул он: Рон и Гермиона спорили так громко, что не услышали звонка. Гарри весьма смутно понимал, почему они вообще сцепились, но надеялся, что это не дойдёт до того, что было в прошлом и позапрошлом году. Гермиона защищала его право общаться с Чжоу, судя по всему? Но не то чтобы это было особо важно, они договорились списаться и встретиться позже. Да, Чжоу ему нравилась, но… А теперь что — нет? Гарри едва не вписался в стену. «Чжоу наверняка хочет поговорить о том, что произошло с Седриком,» — уверил он себя. Говорить про Седрика становилось с каждым разом всё проще и почти пропала грусть и ярость, оставив после себя сожаления, в основном. В классе он привычно пошёл в направлении стола как можно дальше от Снейпа. Слизерин был уже здесь, почти в полном составе. Гарри поймал взгляд Булстроуд, который особых эмоций не выражал, и взгляд Гринграсс, холодный, но, по крайней мере, не откровенно враждебный. Он кивнул им в приветствии. Малфой, отметивший это движение, скривился, но промолчал. Тео улыбнулся ему со своего места, тоже в отдалении. Гарри улыбнулся в ответ. — Успокаиваемся, — холодно произнёс Снейп, закрывая за собой дверь — он заходил в кабинет последним, с заметной пустотой между собой и студентами. Никому не хотелось идти и занимать проходы прямо перед Ужасом Подземелий. Любые призывы к порядку были излишни: едва дверь захлопнулась, как безмолвие и неподвижность воцарились сами собой. Одного присутствия Снейпа было, как правило, достаточно для поддержания тишины. — Прежде чем начать сегодняшний урок, — сказал Снейп, быстро подойдя к столу и оглядев класс, — Я обязан известить вас о двух вещах. Во-первых, в июне вы будете сдавать серьёзный экзамен, который покажет, насколько вы усвоили науку изготовления и использования волшебных зелий. Хотя изрядную часть из вас, несомненно, составляют кретины, я все же надеюсь, что вы худо-бедно заработаете за СОВ хотя бы «удовлетворительно». Иначе вам придется столкнуться с моим… неудовольствием. Его взгляд в этот момент остановился на Невилле, который судорожно сглотнул. Гарри уставился в доску чуть повыше головы Снейпа. Тео упоминал, что Снейп легилимент, а уж как просто для них, поймав зрительный контакт, залезть кому-то в голову, Гарри знал по Дорее. В собственных ментальных силах Гарри здраво сомневался, а амулеты предпочитал не испытывать. — По окончании пятого курса многие из вас, разумеется, перестанут у меня учиться, — продолжал Снейп. — По программе, нацеленной на подготовку к выпускным экзаменам, в моем классе зельеварения будут заниматься только лучшие из лучших, остальным же придется со мной распрощаться. Он посмотрел на Гарри, и рот его скривился. Гарри глубоко вздохнул. Он ещё не знал, кем он будет после выпуска, до которого хорошо было бы для начала дожить, но зельеварение бросать было, по хорошему, нельзя. Гарри искренне нравилась идея целительства, которую Карлус обрисовал быстрыми мазками, пока они шли до Хогвартса. Ему нравилось слушать Булстроуд, нравилось накладывать лечебные чары… — Но до приятной минуты расставания ещё год, — обманчиво мягко сказал Снейп, — и потому, будете вы впоследствии претендовать на высшую аттестацию или нет, я советую всем собраться с силами и постараться получить те приличные баллы за СОВ, на какие я привык рассчитывать у своих учеников, — то есть хотя бы проходные. Гарри отлично знал, что на удовлетворительно сдаст точно, Тео подтвердил, когда они гоняли друг друга по повторению, ещё в Рияде. Но Снейп, кажется, сказал две вещи? — И наконец второе, — вздохнул Снейп и стало понятно, что что бы он дальше не сказал, его это не впечатляло. — С этого дня вы будете сидеть по-другому. Во-первых, по два человека за парту, благо, места у нас здесь вполне достаточно. А во-вторых сидеть вы будете парами Гриффиндор-Слизерин, — у любого другого преподавателя уже начались бы шепотки, но в кабинете Снейпа стояла гробовая тишина. — Это нововведение — требование директора Дамблдора, — злорадно добавил Снейп. — Так что если кого-либо что-либо не устраивает — они могут обратиться к нему, — он стрельнул взглядом в Гарри, но тот мысленно перебирал Слизеринцев и отметил это лишь краем сознания. Лишь бы не Малфой с Крэббом и Гойлом! С девчонками у Гарри вроде как установился нейтралитет, а Забини был хоть и высокомерной сволочью, но не агрессивным, главное удержать себя в руках. Тео был бы идеальным вариантом, но что-то Гарри подсказывало, что Снейп их вместе не посадит. Рона скривило будто он съел лимон, Гермиона нахмурилась, но в общем и целом в аудитории повисла удивительно единая невпечатлённость. Нет, это было правильно, это было хорошо, но почему это делалось сейчас, а не когда они были одиннадцатилетками? Снейп начал называть фамилии и Гарри вслушался. Гермиона должна была сесть к Гринграсс, Парвати к Гойлу. Пока это было даже терпимо: Гринграсс разговаривала с Гермионой на пиру и сейчас с видимым удовольствием, а Парвати, которую после Святочного бала с Гарри в партнёрах едва не покалечили, носила при себе два ритуальных кинжала, и её здраво опасались все мальчишки их курса — отобрать кинжалы администрация «по религиозным» причинам не могла. Лаванду Снейп отсадил от закадычной подружки к неприметной слизеринке по фамилии Девис, о которой Гарри не знал ничего, кроме того, что таланта к зельям у неё нет и котлы взрываются так же часто, как у Симуса. Лаванда, судя по её виду, даже не расстроилась. Тут прозвучала фамилия самого Гарри и он переглянулся с засветившимся Тео — их сажали вместе. Дальше Гарри едва ли что-то слышал — он быстро перебирался к Тео, до этого сидевшего в одиночку, за парту, благо в создавшемся после какой-то пары балагане никто и внимания на Гарри не обратил. Он снова поймал взгляд Тео и улыбнулся так, что щёки заболели. С Крэббом предстояло сидеть тихо матерившемуся Дину, а Симусу с Булстроуд, которая осторожно отодвигалась поближе к стене — про взрывоопасность ирландца все знали. Тот даже не выглядел обиженным. А потом, словно в насмешку: Рону предстояло сидеть с Малфоем. Если они все выйдут из этого кабинета живыми и не покалеченными, то это будет самое настоящее чудо. Эта мысль пронеслась и в глазах Тео, так что Гарри едва удержался, чтобы не рассмеяться. И тут Снейп, видимо вспомнив, что его лимит доброты на месяц исчерпан, обвёл притихший кабинет взглядом. Поменял своё место пока только Гарри, перебравшись на несколько рядов ближе к Тео. Нет, долго это продолжаться не могло. Снейп вздохнул, больше устало, чем зло. Прошил взглядом уже шипящих друг на друга Рона с Малфоем, и пересадил их снова. И даже Гарри, никогда не испытывавший к Снейпу сочувствия, прочитал на его лице чёткое «мне за такое недостаточно платят». Новая рассадка оказалась менее взрывоопасной, но всё ещё раздражающей. Гарри теперь сидел на самой первой парте, в самом углу, вместе с Забини, а Тео — сзади, за Невиллом с Булстроуд и один, поскольку их было нечётное количество. Парвати, тоже сидевшая на первой, достала кинжал и начала медленно протирать его краем мантии — рядом с ней теперь сидел Малфой. На заднюю парту Снейп отсадил Рона и Симуса, вместе с Крэббом и Дэвис. В каком-то смысле это даже было правильно — именно у этих четверых котлы взрывались с завидной регулярностью. Даже у Невилла это получалось реже — чаще тот зелья просто портил. Не рассадил Снейп только Гермиону с Дафной. Правда теперь Гермиона была со всех других сторон окружена теми, кого недолюбливала: справа от неё через проход сидел Малфой, а сзади — Паркинсон. — Сегодня мы будем готовить зелье, которое часто входит в экзаменационные задания для пятикурсников, — начал Снейп, когда все расселись. — Умиротворяющий бальзам, он помогает бороться с тревогой и снимать беспокойство. Но осторожно: если переусердствовать с ингредиентами, пациент может погрузиться в глубочайший, а то и необратимый сон, поэтому пристально следите за тем, что делаете, — судя по атмосфере в комнате, никто бы сейчас не отказался от неправильного Умиротворяющего бальзама. — Ингредиенты и способ приготовления, — Снейп взмахнул палочкой, и на доске появились надписи, — написаны на доске. Все, что вам необходимо, — он опять взмахнул палочкой, — находится в шкафу. В вашем распоряжении полтора часа… Приступайте. Гарри глубоко вздохнул и начал работать над зельем, переодически косясь на Забини и получая взгляды в ответ. Был только один плюс в этой новой рассадке — было видно каждую грёбанную чёрточку на доске.

***

Тео хотелось умереть весь урок рун. За эти выходные к нему трижды обратились старосты и другие ребята — будто он был одним из королей факультета. Сама мысль об этом заставляла Тео нервно трястись — у королей и королев пусть и было влияние, но была и куча ответственности. И вероятность неожиданно травануться посреди учебного года. Он был не против помогать с младшекурсниками, он был не против принимать участие в политической жизни факультета, но он предпочёл бы, чтобы королевой была Дафна. Или, да простит его Гарри, Малфой. Потому что количество людей, которые полагались на Тео, возросло с нуля до неведомых цифр. В отличие от зелий, где он, как и обычно, сидел один и где его не доставали, на рунах к нему решили обратиться все. Профессор Бабблинг вела уроки совершенно не так, как это делал Снейп, и позволяла им общаться в любой момент, кроме проверочных, пока это не мешало работе. Помешать работе Тео с рунами не могла даже кровопотеря. Да, Дорея и Карлус до сих пор песочили его по этому поводу, но он ведь хотел как лучше! — Гермиона хорошая, — тихо известила его Дафна, пересевшая к нему в пару. Бабблинг постоянно давала задания в парах и позволяла им выбирать партнёра самим. Обычно это не мешало факультеты, но сейчас многое изменилось — они с Дафной оказались скорее исключением. — Рад за тебя, — протянул он. Дафна мечтательно улыбнулась, позволяя себе при Тео невероятную расслабленность, чего раньше не было. Тео прищурился. Нет, он не был для Дафны опасен, наверное поэтому она позволяла себе опустить маску. У Тео на маски уже просто не было сил. — Ты со своим Гриффиндорцем тоже так себя чувствуешь? — выдохнула Дафна после двух минут молчаливого рисования рун. — Она умная, она меня понимает и она не хочет меня поцеловать, что я бы посчитала плюсом для общения с кем-либо ещё, но с ней это минус… — Нет, у меня не так, это влюблённость, а я помолвлен, — отмахнулся Тео, которого внезапным энтузиазмом Дафны несколько снесло. — Дафна, с чего такие откровения? Мы разговаривали, дай Мерлин, двадцать минут за четыре года, а ты сейчас пытаешься разговаривать со мной, будто мы друзья. — Ты друг Миллисенты, и мы были друзьями когда-то, — пожала плечами Дафна, но тут же сделалась серьёзной. Она так умела и к этой её манере Тео был более готов. — Нотт, ты сейчас символ блядского единения блядских факультетов. Моя семья билась над этим два поколения, исподволь подводя к идее пересмотра системы. А потом появился ты в обнимку с Поттером, и внезапно цвет галстука не имеет значения. — Давай по порядку, — вздохнул Тео, откладывая резак по дереву, которым до этого работал. — Я рад, что твоя семья скоро добьётся своего, но быть символом мне не нравится, поверь, можешь забрать. И это не я появился, это кто-то подорвал Хогвартс-экспресс и система не удержала человеческого сочувствия. — Возможно наш подход и вправду был… слегка неэффективен, — Дафна отвела взгляд. — Возможно надо было быть чуть прямее и смелее. Но это не отменяет, что из-за тебя факультеты объединяются. Ты объединяешь. Ты думал я не заметила, как ты направил Поттера и ту Хаффлпаффку к Милли? — Цвет галстука не имеет значения, если он заляпан кровью, Дафна, — выдохнул Тео. — Кровь у нас одинаковая. Четыре группы, плюс и минус, но одинаковая. И Дафна, если это очень долгая подводка к тому, чтобы я поддержал тебя, как королеву Слизерина, то она была не обязательна. — Это было больше, чем ты говорил за все четыре года, которые мы учимся вместе, — усмехнулась Дафна. — Рада, что ты меня поддержишь, это весьма полезно. И что ты всё ещё считаешь, что конфликты из-за прошлого глупые. — А ты всё ещё думаешь, что женщины в красном самые красивые, — закатил глаза Тео. — Да, я прекрасно и это помню, — добавил он в ответ на расширившиеся глаза Дафны. Они встретились с Дафной в семь, на балу у семьи Трайп. Танцевать им было нельзя, других детей не было, так что они весь вечер рассматривали портреты и говорили. У Трайпов был конфликт с другой семьёй, причину которого за давностью лет никто не помнил, кроме, разве что, хроников Ноттов. Как у Монтекки и Капулетти. Тео тогда почти два часа бубнил, что конфликты из-за прошлого, про которое уже никто и не помнит — глупые. Если было бы что-то серьёзное, то не забыли бы. Нотты, как минимум, помнили всё, могли бы и обратиться. Дафна в основном его слушала, переодически тыкая пальцем в картину или гобелен с леди из Трайпов и говорила «Красивая». И это всегда были леди в красном. Тео говорил «Да, красивая» и продолжал бубнить про историю. Если так подумать, он, наверное, был довольно скучным ребёнком. — Я извещу тебя о своих дальнейших политических действиях, мой королевский советник и… друг детства? — спросила Дафна. Тео наконец-то вспомнил, что когда-то ледяная королева Слизерина была доброй девочкой и сейчас могла ей снова стать. — Тео? — Да, Даф, — улыбнулся ей Тео. Когда-то они перестали дружить. Без причины, просто разошлись: тихий мальчик больше никого не ждал, чтобы обсудить портреты и людей, ледяная девочка больше ни с кем не заговаривала первой и по-доброму… Они просто разошлись и это было самое больное расставание. — Я буду рад, если ты ещё и Миллисент пригласишь. Они сдали задание и Дафна встала, улыбнулась ему напоследок и ушла. — Дафна красивая, — тихо известила его Гермиона Грейнджер, севшая рядом для работы над новым заданием. — И у Лаванды такие приятные духи, почему я раньше этого не замечала? — Тео стукнулся головой об стол.