Часть 7. Про предателей крови, наследство и кровь

Дорогая мама, … Я прошу у тебя совета. Кажется, политическая песочница магической Британии оказалась сделана из зыбучих песков. Мой сосед по комнате спит под несколькими слоями рунной защиты. С любовью, Твой сын, Блейз.

Блейз, …

Я должница мадам Дианы Бьянки. Этот долг недостаточно серьёзен, чтобы вставать за неё на баррикады, однако достаточно серьёзен, чтобы встать в стороне, когда она пойдёт на баррикады сама.

Мои подруги рассказали мне, что мадам Диана сейчас направилась в Британию, по просьбе Леди Поттер. Встань в стороне.

Береги себя, Блейз. У твоего соседа правильная идея.

С любовью,

Твоя мама, Патриция

***

Из школьных предметов, не считая зельеварения, прорицания нравились Гарри меньше всего — главным образом потому, что профессор Трелони имела обыкновение раз в несколько уроков предсказывать его, Гарри, безвременную смерть. Учитывая как близко они все прошли к смерти, её предсказания приносили только ненужные волнения. Не имея таланта предсказывать сложно — говорили все книги, которые они с Тео шерстили летом. Тогда предсказания скорее превращались в расчёты вероятности происхождения того или иного события, никогда не гарантируемого. У Гарри таланта не было. Он вообще подумывал бросить этот предмет, сдавать в этом году на один экзамен меньше, а потом за два года нагнать СОВ и ЖАБА по рунам и арифмантике. Прорицания мало фигурировали в артефакторике, которой традиционно занимались Поттеры и которую Гарри хотел попробовать. Прошёл всего-то месяц, а он уже планировал будущее так, будто Волдеморта не существовало, и Гарри не рисковал умереть до того, как достигнет совершеннолетия. Так себя чувствуют дети в полноценных семьях? Когда они вошли в класс защиты от Тёмных искусств, профессор Амбридж уже сидела за учительским столом. На ней была всё та же пушистая розовая кофточка, макушку увенчивал черный бархатный бант. Гарри поёжился — эта женщина ещё с суда ему не нравилась. В классе все старались вести себя тихо: профессор Амбридж была пока что величиной неизвестной, и никто не знал, насколько строгим ревнителем дисциплины она окажется. Гарри заранее не ожидал ничего хорошего. Гермиона, Рон и Тео, спина которого была прямее, чем обычно, явно считали также. — Здравствуйте! — сказала она, когда ученики расселись по местам. — Здравствуйте, — раздалось неловкое приветствие в ответ. — Стоп-стоп-стоп, — сказала профессор Амбридж. — Ну нет, друзья мои, это никуда не годится. Я бы просила вас отвечать так: «Здравствуйте, профессор Амбридж». Ещё раз, пожалуйста. Здравствуйте, учащиеся! — Здравствуйте, профессор Амбридж! — проскандировал класс. Гарри вспомнил свою обычную школу и порадовался, что для приветствия хотя бы не надо вставать. — Вот и хорошо, — сладким голосом пропела профессор Амбридж. — Ведь совсем нетрудно, правда? Волшебные палочки уберём, перья вынем, — никто даже не подумал убирать волшебные палочки. Те, кто мог, спрятал их в кобуры, а остальные — в рукава, так, чтобы легко было достать. После всего, что случилось, убирать палочки казалось абсолютной тупостью, на которую даже Крэбб с Гойлом способны не были. Гарри вынул перо, чернила и пергамент ради приличия. Профессор Амбридж наоборот достала из сумки необычно короткую волшебную палочку и резко постучала ею по доске, где тут же возникли слова:

Защита от Темных искусств. Возвращение к основополагающим принципам.

— Отмечу для начала, что до сих пор ваше обучение этому предмету было довольно-таки отрывочным и фрагментарным. Не правда ли? — сказала профессор Амбридж, повернувшись к классу лицом и аккуратно сложив руки на животе. — Постоянно менялись учителя, и не все они считали нужным следовать какой-либо одобренной Министерством программе. Результатом, к сожалению, явилось то, что вы находитесь гораздо ниже уровня, которого мы вправе ожидать от вас в год, предшествующий сдаче СОВ. Гарри невпечатлённо вскинул брови. Дорее и Карлусу он верил несравненно больше, а они говорили, что все шансы сдать хорошо у него есть. А ещё, что если он немного потренируется с Карлусом, то может пойти попытаться взять подмастерье Дуэлинга. Даже если не возьмёт, просто продержится против экзаменатора две минуты, ему уже засчитают Превосходно по защите. — Вам, однако, приятно будет узнать, что эти недостатки мы теперь исправим, — продолжила Амбридж. Гарри подумал, что самыми лучшими его учителями по ЗОТИ были те, кого общество считало тёмными тварями. (Если в случае Крауча младшего это мнение было ещё как-то оправдано, то за Ремуса Гарри был готов кусаться) — В нынешнем учебном году вы будете изучать защитную магию по тщательно составленной, теоретически выверенной, одобренной Министерством программе. Запишите, пожалуйста, цели курса. Она опять постучала по доске. Слова, которые на ней были, исчезли, и взамен появилось:

ЦЕЛИ КУРСА:

1. Уяснение принципов, лежащих в основе защитной магии.

2. Умение распознавать ситуации, в которых применение защитной магии допустимо и не противоречит закону.

3. Включение защитной магии в общую систему представлений для практического использования.

Объективно — не так плохо. Первые два пункта так и вовсе были высказаны, пусть и в иной форме, Карлусом и Дореей. Второе в их переложении было скорее «знай, что ты в своём полном праве защищаться когда угодно, и знай закон, чтобы заткнуть тех идиотов, которые это не уяснили». Но третий пункт… Пару минут в классе раздавался только шорох перьев о пергамент. Когда все переписали три поставленные профессором Амбридж цели курса, она спросила: — У всех ли есть экземпляры «Теории защитной магии» Уилберта Слинкхарда? По классу пробежало глухое утвердительное бормотание. Глаз на Амбридж не поднимали. — Мне кажется, надо попробовать ещё разочек, — сказала профессор Амбридж. — Когда я задаю вопрос, ответ я хотела бы слышать в такой форме: «Да, профессор Амбридж» или «Нет, профессор Амбридж». Итак: у всех ли есть экземпляры «Теории защитной магии» Уилберта Слинкхарда? — Да, профессор Амбридж, — хором ответили ученики. Гарри расслышал в этом хоре жутко раздражённый тон, после которого Тео обычно прицельно швырял ступефаи. — Хорошо, — сказала профессор Амбридж. — Теперь попрошу вас открыть пятую страницу и прочесть первую главу — «Основы для начинающих». От разговоров можно воздержаться. Гермиона свой экземпляр «Теории защитной магии» даже не открыла. Подняв руку, она сверлила глазами Амбридж. Для Гермионы это было настолько несвойственно, что на ней тут же сошлись взгляды. Когда больше половины класса уже смотрело не в книгу, а на Гермиону, профессор Амбридж решила, что не может больше делать вид, будто ничего не происходит. — Вы хотите задать вопрос по поводу главы, милая моя? — спросила она Гермиону, как будто только что её заметила. — Вопрос, но не по поводу главы, — ответила Гермиона. Судя по глазам, Гермиона была готова убивать. Гарри вспомнил кладбище, холодную пустоту улицы Магнолий, беспомощность в поезде… Он понял по одному её тону о чём этот «вопрос». Третий пункт. — Видите ли, сейчас мы читаем, — сказала профессор Амбридж, обнажив мелкие острые зубки. — Все прочие неясности мы можем разрешить с вами в конце урока. — Мне неясны цели вашего курса, — сказала Гермиона. Профессор Амбридж вскинула брови. — Ваше имя, будьте добры. — Гермиона Грейнджер, — и потом Гермиона добавила, будто забивая гвозди голосом. — Леди Крауч. В кабинете возникла звенящая тишина. Амбридж побледнела, но потом закашлялась, будто отмахнулась от Гермионы, посчитав это заявление лишь попыткой запугать. Это была попытка предупредить. — Видите ли, мисс Грейнджер, цели курса, как мне кажется, должны быть совершенно понятны, если прочесть их внимательно, — нарочито ласковым голосом сказала профессор Амбридж. Теперь на неё очень холодно смотрели и чистокровные. Такой упор на «Мисс Грейнджер» был намеренным. И даже если бы заявление Гермионы было ложью, Амбридж показала, что банального уважения к ним не будет. О, ледяная ярость Гермионы была куда действеннее его собственной, — подумал Гарри. Она заставляла других видеть в её врагах врагов своих. — Мне они непонятны, — отрезала Гермиона, не повышая голоса. — Там ничего не говорится об использовании защитных заклинаний. — Об использовании защитных заклинаний? — повторила профессор Амбридж с малюсеньким смешком. — Что-то я не могу представить себе ситуацию в этом классе, мисс Грейнджер, когда вам понадобилось бы прибегнуть к защитному заклинанию. Или вы думаете, что во время урока на вас кто-то может напасть? Кабинет снова накрыла звенящая тишина. Никто не думал, что в поезде на них могут напасть. Но вот они здесь, до Хогвартса не доехали десятки детей. Даже Малфой побледнел и промолчал. — Мы что, не будем применять магию? — громко спросил Рон. — На моих уроках желающие что-либо сказать поднимают руку, мистер… — Уизли, — сказал Рон, выбрасывая руку в воздух. Амбридж, чуть расширив улыбку, повернулась к нему спиной. Гарри и Гермиона тоже вскинули руки — у Гарри внутри медленно закипало. На секунду задержав на Гарри взгляд выпуклых глаз с кожистыми мешками, профессор Амбридж обратилась к Гермионе: — Да, мисс Грейнджер. Вы хотите ещё что-нибудь спросить? — Хочу, — сказала Гермиона. — Разве суть данного предмета не состоит в том, чтобы научиться применять защитные заклинания? — Вы кто у нас, мисс Грейнджер, эксперт Министерства по вопросам образования? — спросила профессор Амбридж всё тем же фальшиво-ласковым тоном. — Пока нет. — Тогда, боюсь, ваша квалификация недостаточна, чтобы судить, в чем состоит «весь смысл» моих уроков. Новая учебная программа разработана волшебниками постарше и поумнее вас. Вы будете узнавать о защитных заклинаниях безопасным образом, без всякого риска… — Ну и какой от этого толк? — громко спросил Гарри. — Если на нас нападут, то совсем не таким образом, не безо… — Руку, мистер Поттер! — пропела профессор Амбридж. Гарри выбросил вверх кулак. И опять профессор Амбридж мгновенно отвернулась от него — но тут поднялось ещё несколько рук. Даже не несколько — почти все Гриффиндорцы и очень многие Слизеринцы. Гарри пробежался глазами по толпе. Малфой сидел побледневший, его кожа почти слилась по цвету с серебристыми волосами. Сидящий рядом с ним Забини руку тоже не поднял, но косился то на Малфоя, то на Амбридж, будто взвешивая риски. Крэбб и Гойл не подняли руки, но смотрели на Амбридж недобро. Из девушек на Слизерине руку не подняла одна только Паркинсон и то, её ладони подрагивали. Она то и дело поворачивалась к Малфою и Забини, оглядывала их с ног до головы и тут же отворачивалась. — Ваше имя, будьте добры, — сказала профессор Амбридж Дину. — Дин Томас. — Итак, мистер Томас? — Я согласен с Гарри, — заявил Дин. — Если на нас нападут, без риска не обойдется. — Я вынуждена повторить, - сказала профессор Амбридж, улыбаясь Дину выводящей из терпения улыбкой. — Вы что, ожидаете нападения во время моего урока? — и вопреки всем ожиданиям Амбридж, вопреки всем правилам, ей ответили положительно. — Да, — коллективно рявкнул класс. Амбридж перекосило. — Я бы не хотела подвергать критике порядки, установленные в этой школе, — сказала она, растягивая большой рот в улыбке, которой очень трудно было верить, — но вы в этом классе испытали воздействие весьма безответственных волшебников, поистине безответственных. Не говоря уже, — она издала недобрый смешок, — о чрезвычайно опасных полукровках. — О несомненно! — вдруг вскинулась Трейси Девис. — Профессор Квиррелл говорил мне, что я похожа на его невесту, когда мне было одиннадцать! И что он просто подождёт, пока мне не будет хотя бы пятнадцать! — её голос дрогнул, но она сумела закончить. Миллисент, сидевшая с ней, сжала её ладонь своей. — Вас познакомили с заклинаниями, которые слишком сложны для вашей возрастной группы и потенциально представляют смертельную опасность, — продолжила Амбридж, хотя видно было, что заявление Дэвис её потрясло. — Вас запугали, внушая, будто вам следует со дня на день ждать нападения Темных сил… Насколько я знаю, мой предшественник не только произносил перед вами запрещенные заклятия, но и применял их к вам. — И он был Пожирателем Смерти, — уточнил Дин, которого Гарри вместе с остальными ребятами просветил о том, что Грюм был поддельным.– Только подтверждает наши опасения, — а затем он добавил, довольно тихо. — И даже от него мы массу всего узнали. — Ваша рука не поднята, мистер Томас! — проверещала профессор Амбридж. — По мнению Министерства, теоретических знаний будет более чем достаточно для сдачи вами экзамена, на что, в конечном счете, и должно быть нацелено школьное обучение… Ваше имя, будьте добры? — спросила она, глядя на Парвати, чья рука только что взлетела вверх. — Парвати Патил. Разве на экзамене по защите от Темных искусств не будет ничего практического? — ударила Парвати в аргументацию самой Амбридж, не пытаясь её переубедить. — Мы не должны будем показать, что умеем применять контрзаклятия и тому подобное? — При хорошем владении теорией не будет никаких препятствий к тому, чтобы вы под наблюдением, в экзаменационных условиях использовали некоторые заклинания, — либеральным тоном сказала профессор Амбридж. Перекосило всех, кто знал хоть что-то о магии — то есть абсолютно всех. — Без всякой практики, без тренировки? — спросила Парвати, сжимая в кулаке рукоятку кинжала. — Правильно я вас поняла, что первый раз, когда нам позволят применить заклинания, будет на экзамене? — Повторяю: при хорошем владении теорией… — Какая польза от теории в реальном мире, если у нас совсем не будет практики? — громко подал голос Гарри, вновь поднимая в воздух кулак. — Здесь у нас школа, мистер Поттер, а не реальный мир, — сказала Амбридж поддельно мягко. — Школа призвана подготовить нас к реальному миру. — Ничего страшного вас там не ожидает, мистер Поттер. — Да неужели? — спросил Гарри. Копившаяся в нём весь урок ярость, достигла высшей точки, подпитываемая яростью его однокурсников витавшей в воздухе. — Кто, скажите на милость, будет нападать на вас и на таких же детей, как вы? — спросила профессор Амбридж отвратительным медовым голоском. — Как минимум те, кто напал на поезд, — отчеканил Гарри. У Рона заметно перехватило дыхание. Лаванда Браун пискнула что-то. Невилл съехал вбок со своей табуретки. Лица Слизеринцев стали восковыми, а Малфой позеленел. Профессор Амбридж, однако, и бровью не повела. Она взглянула на Гарри с мрачным удовольствием. — Минус десять очков Гриффиндору, мистер Поттер, — Класс сидел молча и неподвижно. Одни смотрели на Амбридж, другие на него. Он встретился взглядом с Тео, говорившим что-то одними губами. Его пальцы вырисовывали странный паттерн на доске — дерево под кончиками его пальцев на секунду окрашивалось в золотой. — Теперь я хотела бы сказать кое о чем прямо и откровенно, — Амбридж встала и подалась вперёд, распластав по столу короткопалые ладони. — Вам внушали, будто некий тёмный волшебник возродился из мёртвых… — Каким образом это связано с тем, что я сказал? — произнёс Гарри с мрачной решимостью. Наказание у него уже точно было, вне зависимости от того, что он скажет после этого. Так почему же не сказать правду? — Да, скорее всего это дело рук Пожирателей смерти, однако- — Мистер Поттер, вы уже отобрали у вашего факультета десять очков, не вредите теперь самому себе! — произнесла Амбридж единым духом, не глядя на него. — Повторяю: вам было сказано, что некий Тёмный волшебник опять гуляет на свободе. Это ложь. Под пальцами Тео заискрилось золото и Амбридж осеклась, будто её ударили тупым предметом по голове. — Это не ложь, — отчеканил Гарри, делая паузы перед каждым словом. — И если вы не верите Дамблдору, то моим воспоминаниям и мадам Амелии Боунс уж должны. К тому же. Я. Говорил. Не об этом. — Вы будете наказаны, мистер Поттер! —воскликнула «профессор» Амбридж. Гарри подумалось как-то отстранённо, что Карлус и Дорея сожрут её заживо, как только Гарри им напишет. — Завтра после уроков, в пять часов, в моем кабинете. Говорю вам всем ещё раз: это ложь. Министерство магии ручается, что никакие Тёмные волшебники вам не угрожают. Если вы все же чем-то обеспокоены, не стесняйтесь, приходите ко мне во внеурочное время. Если кто-то тревожит вас россказнями о возродившихся Тёмных волшебниках, я хотела бы об этом услышать. Я здесь для того, чтобы помогать вам. Я ваш друг. А теперь будьте добры, продолжите чтение. Страница пятая, «Основы для начинающих». — Значит, по-вашему, Седрик Диггори умер сам? — спросил Гарри срывающимся голосом. — Сесилия Флоренс, Бен Уорик, Катерина Лоуренс, Роберт Пранс… мне продолжать? Да, он узнавал имена всех тех, кто до Хогвартса не доехал. — Смерть Седрика Диггори была результатом несчастного случая, — холодно сказала она. — Как и смерть всех этих детей. — Это было убийство, — возразил Гарри. Он чувствовал, что весь дрожит. Он почти никому еще об этом не говорил, и уж точно не говорил тридцати жадно слушающим одноклассникам. — И вы отлично это знаете. — Это был несчастный случай, мистер Поттер, — с улыбкой произнесла Амбридж. Гарри начал представлять, как она влетает в стену и оседает с поломанным позвоночником. — Вам стоит меньше об этом беспокоиться и сосредоточиться на учёбе. Когда вы на моём уроке — и вовсе забудьте об этом. — Погибло двенадцать человек, ещё восемнадцать — в Мунго, трое из них могут не проснуться никогда, — неожиданно холодно отчеканила Милисент Булстроуд. — И это те, кого я успела посчитать. — Мисс Булстроуд, — попыталась остановить её Амбридж, но тут вскинулась уже другая девочка: светловолосая, тонкая и острая. Дафна Гринграсс, которая в прошлое их с Гарри взаимодействие, направляла на него палочку и была готова выстрелить, стань он опасен для её подруги. Подруга Тео и негласный лидер Слизерина. — Мы не забудем, мадам Амбридж, — идеально вежливо произнесла она. — Говоря нам забыть о произошедшей трагедии вы проявляете неуважение к магической жизни. Я сообщу об этом матушке, — Амбридж резко потеряла свой румянец, став наконец слегка отличаться по цвету от своей розовой мантии. Гарри поймал взгляд Гринграсс и коротко ей кивнул. Он напишет Дорее.

***

Новое утро оказалось таким же свинцовым и дождливым, как предыдущее. Тео предпочитал не смотреть в окно и кутаться в свитер — он ещё со вчерашнего дня был раздражён и крайне нервозен, а ещё измотан той выходкой на уроке защиты. Амбридж ждала весёлая жизнь — Тео и сам не очень понимал, что накрутил в проклятии-ритуале. А изумрудно-зелёный, с золотым шитьём по рукавам, свитер ему подарила Дорея. Во вторник у них были сдвоенные чары и трансфигурация, что означало в два раза больше попыток убедить их, что СОВ — это крайне важно. — Вы должны помнить, — пищал малорослый профессор Флитвик, стоя при этом, как обычно, на стопке книг, чтобы голова оказалась выше поверхности стола. Тео это всегда казалось немного странным и глупым, но он молчал. — что эти экзамены могут определить вашу жизнь на многие годы! Если вы ещё не задумывались всерьёз о выборе профессии, сейчас для этого самое время. А пока же нам с вами, боюсь, придётся работать больше обычного, чтобы вы все смогли показать себя с лучшей стороны! Да, как будто так много людей знают, чем они хотят заниматься всю жизнь в пятнадцать! Ещё в начале лета у Тео был реальный шанс до шестнадцати не дожить! Малфой медленно возвращался к своему образу высокомерной сучки и у Тео чесались руки использовать акцио и приманить что-нибудь так, чтобы это что-то попало Малфою по голове. Но, несмотря на то, что обычно у него не было никаких проблем с чарами, сейчас палочка заискрила и заклинание сорвалось. Зато на уроке Макгонагалл, после того, как они вытерпели ещё одну лекцию о важности СОВ, улитка исчезла с первого раза и намертво. Ментальное состояние влияло на заклинания, это Тео знал. Но раньше такого не было никогда. Он растёр край рукава между пальцами. К началу урока ухода за магическими существами у Тео заболела голова. Было холодно и ветрено, довольно неприятный день для уроков на улице. Магов погоды Хогвартс, понятное дело, не нанимал. Профессор Граббли-Планк, поджидая учеников, стояла шагах в десяти от хижины лесника. На столе перед ней лежала куча веток, которые, если прищурится, кажется, двигались. — Все здесь? — гаркнула профессор Граббли-Планк, когда подошли и слизеринцы, и гриффиндорцы. Тео непроизвольно дёрнулся. — Тогда поехали. Кто может сказать, как это называется? Она показала на лежащую перед ней кучу веток. Тео на всякий случай прищурился сильнее и оказался прав — ветки двигались. Рука Гермионы Грейнджер взвилась в воздух, а кроме неё немного неловко подняла руку Трейси. За спиной у них Малфой, скаля зубы, передразнивал манеру Гермионы подпрыгивать на месте, когда ей не терпится ответить на вопрос. Паркинсон немного нервно рассмеялась, на фоне Крэбба и Гойла почти незаметно, — по ней в последние дни не было понятно, хочет она рассмеяться или расплакаться. Тео сдержал в себе порыв накрыть всю поляну пологом тишины. Веточки на столе подскочили, встали торчком и оказались крохотными деревянными существами, похожими на пикси, с коричневыми шишковатыми ручками и ножками, с двумя отросточками-пальчиками на конце каждой ручки, со смешными плоскими, покрытыми подобием коры, личиками, на каждом из которых блестели карие, клопиного цвета глазки. Раздались восхищённые возгласы — практически все чистокровные знали, что такое лукотрусы. Была присказка, что если они поселялись в дереве у твоего дома, то в магии жильцы дома будут всегда преуспевать. — А ну-ка, девочки, потише! — скомандовала профессор Граббли-Планк. — Итак, кто мне скажет, как они называются? Мисс… Дэвис? — с явным удивлением вызвала профессор. Тео обернулся: Гермиона опустила руку, когда увидела Трейси. — Лукотрусы, — ответила Трейси с едва скрываемым восторгом. — Это лесные сторожа, живут на тех деревьях, древесина которых идёт на волшебные палочки. — Пять очков Слизерину, — объявила профессор Граббли-Дерг. — Да, это лукотрусы, и, как правильно сказала мисс Дэвис, они чаще всего живут на деревьях тех пород, что ценятся изготовителями волшебных палочек. Кто-нибудь знает, чем они питаются? — Мокрицами, — выпалила Гермиона, затем закрывая рот руками и оглядываясь на Трейси. Та мотнула головой и Гермиона продолжила. — И яйцами фей-светляков, если могут их раздобыть. — Очень хорошо, пять очков. Итак, если вам нужна древесина или листва дерева, на котором обитает лукотрус, следует запастись порцией мокриц, чтобы отвлечь или успокоить его. На вид они безобидны, но, если их разозлить, они пытаются выколоть человеку глаза пальцами, которые, как вы видите, очень остры и опасны для глазных яблок. А теперь подходите ближе, берите мокриц и лукотрусов — одного на троих — и изучайте их поподробнее. До конца урока каждый из вас должен зарисовать лукотруса и пометить на рисунке все части тела. Трейси схватила Дафну за руку, та цепочкой схватила за запястье Тео, и они втроём подошли к столу. Трейси опустила ладонь и лукотрус залез к ней сам. — Я хочу делать палочки, — шёпотом поведала она Дафне и Тео, заключая лукотруса в клетку из пальцев, как бабочку — неплотно. В сравнении с тем, как лукотрусы реагировали на остальных, небо и земля. Они сели чуть поодаль, Трейси выпустила лукотруса из ладоней и начала делать свою магию — лукотрус стоял практически неподвижно, как модель, только двигаясь, когда Дафна или Трейси давали сигнал. Тео поднёс к лукотрусу руку, ему нужен был другой ракурс. Он отдёрнул руку — прямо посреди ладони красовались длинные порезы, которые оставил лукотрус. Больно было жутко, даже несмотря на небольшую глубину царапин — и Тео отлично понял, почему все кровопускания книжки настоятельно советовали делать на бедре или плече, а не на ладони. — Это странно, — выдохнула Трейси. — Этот лукотрус жил именно что на эбеновом дереве, кольца вокруг лапок чёрные. У тебя палочка из него же. По всему, что я знаю, выходит, что ты должен был наоборот ему понравиться, — Тео мотнул головой. У него редко выходило правильно. — Ты в порядке? — тут же возник Гарри. Тео улыбнулся и жестом показал, чтобы тот не волновался. Проблема была в том, что рука у него была в крови и это было заметно. — Дай я залечу, — Тео оглянулся — Миллисент на уроке не было, но и царапины были не то чтобы глубокими. И сам мог залечить. Гарри закатил глаза, схватил его за запястье и быстро провёл над ладонью палочкой. Царапины зажили практически мгновенно, только немного покалывала ладонь — магия Гарри ощущалась как статическое электричество, когда тот волновался. — Невербально, — присвистнула Трейси, когда Гарри отошёл обратно к своим. — Силён твой Поттер, — Но касательно эбена… ты подумай, Тео, может тебе надо сменить палочку? После всего, что творилось с тобой летом, я бы не удивилась, — Тео кивнул. — Я подумаю, спасибо, Трейси.

***

О чём ругались Малфой и Паркинсон Гарри не услышал, но тот факт, что они поругались, оставался бесспорным. Они и Забини стояли в отдалении от входа и переговаривались тихо, но злобно. Наконец Паркинсон кинула на Малфоя разъярённый взгляд, не обещавший ему ничего хорошего. — Я не обязана во всём соглашаться с тобой, — отрезала она. — И уж тем более — с твоим отцом. Мы даже не помолвлены! — и затем Паркинсон быстрыми шагами двинулась в сторону теплиц. — Амбридж — его ставленница, — произнёс Забини, будто вникуда, но проходя рядом с Гарри и Тео. Голос у него был пустой. — Я может и не поддерживаю тебя, Поттер, но я не хочу проснуться однажды в фашисткой Италии. — Не всё гладко в датском королевстве, — выдохнул Тео. — …Мне даже немного жаль их всех, — пробормотал он так тихо, что услышал только Гарри. — Не знала, что ты знаешь Шекспира, — улыбнулась Гермиона. Тео мотнул головой. — Привет Гарри, привет Тео, привет Рон и Гермиона, — послышалось сбоку. Из теплицы вышли несколько четверокурсников, в том числе и Луна с Джинни. Серёжки Луны, ярко-фиолетовые редиски, качались от её движений. — Луна, — улыбнулся Тео. Странная девочка, по всей видимости, искренне нравилась и ему. Луна сделала несколько резких шагов вперёд, к Тео. — Я считаю, что тебе срочно нужны объятия, — постановила она и облепила Тео своими довольно длинными руками без предупреждения. Тео, вопреки всей нелюдимости, только вздохнул и обнял её в ответ. — Ты права, — улыбнулся Тео, утыкаясь ей лицом в волосы. — Мне были срочно нужны объятия, — Гермиона и Рон переглянулись вначале между собой, а потом с Гарри. Он только пожал плечами. Луна ему нравилась, это не означало, что он всегда её понимал. Тео ему тоже нравился, но и его Гарри понимал не всегда.

***

Дорогие Дорея и Карлус, … Беседы прошли без особых происшествий, но и виновного не вычислили. Легилимент из авроров попыталась прощупать мои мысли, но, видимо, ваши амулеты и моя собственная окклюменция вдобавок оказались сильнее. Мадам Боунс уверила меня, что никаких последствий не будет, но я счёл нужным сообщить об этом вам. Вас не затруднит это проверить? Миллисент теперь учит Гарри основам целительства. Он всё ещё не определился, хочет ли следовать этому пути профессионально, но я хочу сказать, что у него прекрасно получается. На последнем уроке Ухода он залечил довольно глубокие царапины невербально. Драко Малфой, кажется, возвращается к своему привычному образу высокомерного чистокровного ублюдка. [Фраза зачёркнута много раз, но читаема, если посмотреть на просвет] Я боюсь, что у нас может возникнуть конфликт из-за… наследия Блэков. Дорея, я не знаю насколько это имеет смысл, поскольку наследник Малфой не может наследовать никаким другим семьям, но я бы хотел, чтобы проблема наследия Блэк не касалась меня и Драко Малфоя. И Гарри тем более — пока Драко не успел понять, что мы наследники в равной мере. Его отношения с Гарри и без того антагоничны, гораздо более моих. Я могу просто сказать вам, что не хочу быть наследником Блэк? Я понимаю, что вы назвали меня наследником ради безопасности, но я чувствую, что сейчас этот титул привлекает ко мне лишь больше опасности. Я и так не чувствую, что могу не боясь ходить по подземельям. Пожалуйста, леди Дорея. Гарри заработал наказание с новым профессором, Амбридж. Я её проклял. Я не знаю, насколько серьёзной станет вся эта ситуация, но я обязательно напишу вам после. С лю наилучшими пожеланиями, Тео Нотт

***

— Мы никогда не были знакомы, — произнесла Андромеда. Они встретились на нейтральной территории, в ресторанчике на окраине Косой аллеи с мягкими диванами, вкусной едой и жёсткой политикой конфиденциальности. Когда-то в этом месте Флимонт Поттер заключал сделку о Простоблеске. — Признаю, ваш отец Сигнус никогда не был моим любимым племянником, — пожала плечами Дорея. — Этот титул был вначале у Альфарда, а потом у Джеймса и они не делились, — Андромеда рассмеялась в кулак. Она была чем-то похожа на Чарис, но больше, заметно больше — на Цедреллу. Не внешностью: Цедрелла была светловолосой и, что удивительно для Блэков, веснушчатой, как смертный грех. Но судьба у средних сестричек Блэк была схожей. Андромеда сбежала с магглорождённым Тедом Тонксом, что было в глазах Блэков едва ли не хуже предателя крови Септимуса Уизли, с которым сбежала Цедрелла. Разница была скорее внутри самой семьи Блэк: Каллидора и Чарис поддержали сестру, Арктурус второй поддержал дочь и даже вёл её к алтарю, вопреки выжиганию. Андромеду никто из семьи не поддержал. Сама Дорея избежала выжигания из семейного древа только чудом и несколькими годами взвешивания. Арктурус обожал её — но был ли он готов пойти против слова отца и оставить её в семье? Сможет ли она выиграть в дуэли против него и получить право решать самой? Как оказалось — да. — Но сейчас вы здесь, — Андромеда улыбалась, но не глазами. Дорея отвечала ей тем же, лишь чуть мягче. Она знала, что не стоит рассчитывать на распростёртые объятия просто потому, что у них одна кровь. Семья это чаще всего не кровь, как бы Блэки не кичились именно ей. — Сейчас я здесь, миссис Тонкс, — ответила Дорея. — Поскольку хочу предложить вам кое-что. Точнее, не вам. Вашей дочери, — Андромеда вскинулась, её палочка тут же скользнула в руку. — Если вы посмеете предложить помолвку как у Ориона и Вальбурги, я запущу в вас Аваду быстрее, чем вы успеете закончить предложение, — холодно произнесла она. — И я уеду в Азкабан с чистой совестью, — Дорея откинулась на диванчик и рассмеялась. От недоумения, скользнувшего по лицу Андромеды на долю секунды, стало ещё смешнее. — Надо сказать ситуация у них похожая, хоть родство более дальнее, — протянула Дорея. Нимфадора была старше её мальчиков на семь лет — как и Вальбурга была старше Ориона. — Но я бы предпочла уйти отсюда на своих ногах и не отправлять вас в Азкабан. Нет, миссис Тонкс, никаких помолвок, — Андромеда медленно кивнула. — Видите ли, ситуация с наследием семьи Блэк сейчас несколько патовая, — продолжала Дорея медовым голосом. — Оба наследника первой очереди — наследники не только Блэкам… — Поттер и Нотт, — кивнула Андромеда. — Вы регент, это нетрудно понять, — Дорея улыбнулась. — Действительно. К тому же, ни один из них не хочет быть в той… ситуации, в которой они оказались сейчас. Быть Лордом одного дома задача уже сложная, что говорить о двух и более, — Андромеда нахмурилась, несомненно пытаясь понять, какому третьему дому наследует Гарри или Тео. Дорея наблюдала за её лицом — это было весело. (Вообще Дорея была уверена, что Гарри может и взвалить на себя Блэков, из чувства ответственности перед крёстным. Она уже несколько раз ругалась про себя на решение Сириуса написать завещание в пользу Гарри — вслух не могла, она ведь сама когда-то написала точно такое же в пользу Джеймса.) — Я не могу наследовать, — наконец заговорила Андромеда. — Меня двоюродный дядя Арктурус любил заметно меньше, я выжжена с гобелена, — Дорея кивнула. К сожалению да, Андромеда была выжжена, причём на гобелене в библиотеке, а значит намертво. — Но ваша дочь — нет, — ответила Дорея. Андромеда поперхнулась воздухом. — Леди Блэк, буду откровенна. Глава нашей семьи всегда человек стабильный. Моя дочь? Вы хоть раз видели Нимфадору? Стабильность противоречит самой её природе! — Вот и славно, — пожала плечами Дорея. — Возможно Блэкам стоит начать ставить во главу самые яркие звёзды, а не самые стабильные.

***

— И после такого мне придётся подыскивать себе мужа из чистокровных? — прищурилась Тонкс. Дорея фыркнула. Разговор продолжался, только теперь Андромеда пригласила к столу дочь. Это не заняло много времени — Андромеда, судя по всему, подгадала встречу на выходной дочери. — Можешь хоть за маггла выйти, — ответила Дорея. — Можешь вообще не выходить, а выбрать наследника, как это сейчас делаю я. Если не выберешь — наследие всё равно уйдёт к Гарри и Тео, а они уж разберутся, как его поделить. — Наследие можно делить? — Тонкс вскинула брови. Дорея кивнула. — Как? — По-разному, — задумалась Дорея. — Право вето на решения друг друга, невозможность голосовать за разные партии в Визенгамоте… В целом, как договоришься, так и будет… Ты же в аврорате работаешь, верно? Как боевая двойка, аналогия довольно близкая, — Тонкс кивнула. — И вы собираетесь предлагать наследие Блэков всем, кого прошлые поколения обидели, как маму? — прищурившись спросила она. Андромеда подавилась воздухом, но Дорея задумалась. — Признаю, у меня не было мысли об этом, я хотела предложить наследие тебе, поскольку за тебя попросили Сириус и Гарри. Но если ты хочешь, это возможно, — она пожала плечами. — Только рассматривать придётся из тех, в ком Блэковская кровь не дальше четвёртого поколения. Боюсь в другом случае магическая Британия нас просто не поймёт, — Тонкс хихикнула. — Тогда там остаётся… Мариус Блэк, Цедрелла Блэк, Альфард Блэк и Сириус, — перечислила Тонкс. — Выжженные с гобелена, кроме моей матушки. Верно? — Полностью, — подтвердила Дорея. Андромеда хорошо обучила дочь. — Справедливость для Сириуса — отдать наследие Гарри. Альфард, к сожалению, не оставил на этом свете живого наследия, а Мариус желает оставаться там, где он сейчас. Ему комфортно. Остаётся Цедрелла. — То есть Уизли, — удовлетворённо улыбнулась Тонкс. — Вы к этому и вели, мисс? — наклонила голову Дорея. — У вас уже есть на примете кто-то из Уизли, не так ли? — Тонкс отвела взгляд, а затем, встретившись с Дореей глазами, кивнула. Мгновения хватило. Ментальные щиты у Тонкс были прочные, но Дорея и не собиралась их ломать. Так, заглянуть, словно через щель между дверью и косяком. Потянуть за последнее воспоминание, за тёплое чувство, очень напоминающее то, что сама Дорея чувствовала к Диане… Таверна, полная людей, студентов Хогвартса с разных факультетов и даже, кажется, курсов. Тонкс, сидящая рядом с рыжим парнем с короткими волосами и глазами точь-в-точь как у Цедреллы… Дорея вынырнула из чужого сознания, никто даже не заметил. Ни Тонкс, ни Андромеда — Дорея была исключительно быстрой и возвращалась в момент. — И как же зовут этого мальчика? — улыбнулась она. — О, не делайте такое удивлённое лицо, у семьи Уизли только одна дочь, — добавила она, когда лицо Тонкс на секунду потеряло от шока свои черты и превратило её в копию матери. — Чарли, — наконец произнесла Тонкс. — Билл заберёт Уизли, а Прюэттам наследуют только близнецы. Так что я хочу, чтобы вы дали Чарли шанс на Блэков. И если он откажется — Перси, — Андромеда посмотрела на дочь и в её глазах отразилась огромная, глубокая любовь и гордость. — Я поговорю с Чарли Уизли, — кивнула Дорея. Кажется, мальчик занимался драконами? Стекло, созданное с помощью их пламени, ценилось артефакторами. Диана и Карлус будут счастливы познакомиться с таким полезным человеком. — Мне нравятся люди с этим именем.

***

— Разница вашего воспитания и воспитания Сигнуса Блэка неимоверна, — заметила Дорея, когда прощалась с Андромедой. Андромеда не позволила себе возразить Дорее, кроме того случая, когда под угрозой оказалась её дочь. Тонкс возражала и не боялась. — У вас прекрасная дочь.

***

Поместье Краучей не впечатляло. Несмотря на то, что он был заброшен всего-то год назад, дом уже успел одичать. Краучи не отличались талантами в ментальных искусствах, поэтому чувства владельцев с большой лёгкостью изменяли магический конструкт, заменявший дому разум. Создавали-то его не сами Краучи. Чарис была Блэк, они не отличались психической стабильностью. Бартемиус старший был одержим собственной женой (что было само по себе не плохо, но не в этой ситуации), после её смерти обезумел окончательно. Бартемиус младший двенадцать лет провёл под империо и что заменяло ему психику никто и представить не мог. Состояние дома, в котором жили такие люди, представили? Поместье было оплетено довольно плотным слоем лиан и розовых стеблей. И Карлус почему-то совершенно не сомневался, что где-то внутри прячутся розовые бутоны с зубами. Потому что это было бы в тему. — Мистер Поттер, тут работы минут на двадцать, — обратился к нему Билл Уизли. На самом деле родственная связь не имела здесь никакого значения, учитывая количество клятв, которыми Карлус опутал всю команду разрушителей проклятий. Однако Карлус предпочитал работать с теми, у кого была хоть какая-то связь с Поттерами и Блэками. — Это пока защита в покое, — мотнул головой Карлус. — Как только растревожим, работы прибавится, — он указал Биллу в точку на чертеже. Да, довольно схематичное изображение защиты, но оно было достаточно полным, чтобы по нему ориентироваться. Бартемиус использовал защиту, запатентованную министерством, но привязывал её к более старой, оставшейся от Каспара и его параноидальной жены. А уж эта защита в четыре слоя, созданная Вернером Розье, была произведением искусства. И клятва о неразглашении конструкции этого искусства была едва ли не самой заковыристой из всех. — Как скажете, — кивнул Билл, вглядываясь в чертёж. — На позиции! — окликнул он и команда заняла свои позиции, слажено, отрепетировано. Карлус беззлобно закатил глаза. Какие зелёные… Он ударил пульсом магии в узел защиты и всё завертелось. Он был абсолютно прав по поводу роз с зубами. Половина заклинаний на них не работала, потому что это были не растения, но в то же время и не совсем магические конструкции. Впрочем, они не составляли особой сложности. Карлус отстреливал бутоны пусть и не без труда, но не с кровопролитной сложностью. Кроме них защита швырялась осколками окон и вздымала землю — видимо Вернер привязал защиту к земле. Пока он и ещё пара ребят отбивались от защиты, остальные разрушители проклятий пытались расплести её или хотя бы отключить. Карлус, если честно, предпочёл бы вариант с отключением — маленькой умной леди ещё понадобится защита на принадлежащем ей теперь доме. И он был прав, размотка и отключение паранойи Чарис и мрачного гения Вернера заняла сильно больше пятнадцати минут. Цветы опали, а осколки стекла рассыпались в пыль. Карлус огляделся на всякий случай. — Вам нужна помощь? — уточнил он у отбивавшихся мужчин и женщин. Те, посмотрев на него огромными глазами, вежливо отказались. — Мистер Уизли, всё получилось отключить? — Не совсем, — выдохнул Билл, по его вискам лился пот. — Внешнюю защиту да, хоть она и запутанная, как борода Мордреда. Но вот псевдо-разум всё ещё работает, его отключить мы не сможем. Только если на живую вырывать, — Карлус покачал головой. — Не стоит. Позвольте с этого момента действовать мне, — улыбнулся Карлус. «Здравствуй, старый друг,» — поприветствовал Карлус. Поместье Краучей, куда более молодое, чем Рияда или поместье на Гриммо, опасно заскрипело своими деревянными частями. «Позволишь тебе помочь?» Поместье будто разглядывало его. Да, Карлус не был родственником. Да, Карлус не был даже опекуном наследницы. Но чужим? Вернеру Розье, Каспару Краучу и Карлусу Поттеру ход в дома друг друга был открыт всегда. Да, после войны они разошлись, каждый искал своё место в жизни, но стены Хогвартса помнили неразлучную троицу из двух рейвенкловцев и гриффиндорца. Карлус потянулся к душе поместья своей магией. Усталость и одиночество, безумное горе прошлой Леди, безумие Лорда и медленное угасание наследника — всё накатило разом. Эти чувства оставались в душе, или в том, что заменяло поместью душу. Карлус нашёл почти затухшее, почти забытое, чувство духовного родства. Каспар Крауч, его друг. Чарис Крауч, его подруга и кузина его жены. Дебора Крауч, племянница Дореи, совсем прозрачный отпечаток. Бартемиус Крауч… Карлус нахмурился. Поместье, заметившее его замешательство, зазвенело. Мальчик, которого надо было спасать, тоненький, отдалённо похожий на Тео, но отчаянно болезненно — на Сириуса. Поместье пыталось показать и присылало два чувства рядом: сам Карлус с Каспаром и Барти с этим мальчиком… Младший. Барти Крауч младший, чью душу выпили дементоры, а не его отец. Тогда этот мальчик… Племянник Дореи, Регулус. Родственников и их возраста Карлус помнил прекрасно — спасибо чистокровному воспитанию. Мальчик, которого надо было спасать, — повторило поместье. «Мне нужно будет спасти его?» — уточнил Карлус. Регулус умер в семьдесят девятом, пропал без вести. И как бы его не искали Блэки, да и Поттеры — не нашли. Сириус едва не сошёл с ума от горя, хотя и пытался храбриться, Орион слёг. В умирающей надежде Орион даже нашёл в себе силы встретиться с Дореей и Сириусом. Это ни к чему не привело, но на свои похороны Орион их всё-таки пригласил — чёрный юмор был Блэкам свойственен. Наследник любил, дом любил, духи любили, — ответило поместье. То есть и без этого мальчишки всё пройдёт нормально. Но если будет он, то всё пройдёт отлично. «Я постараюсь,» — кивнул Карлус. — «Я ничего не могу обещать, но я постараюсь.» В реальности весь этот диалог не занял и пяти секунд. — Многие забывают, что я такой же Поттер, как и все остальные, — усмехнулся Карлус. Билл Уизли поднял брови. — И у меня такой же полный набор семейных талантов. А уж псевдо-разумные строения — это моя специальность, — и он шагнул вперёд. Дом Краучей пропустил его, приветствуя звоном. Скоро сюда придёт наследница, это дом знал точно. А сейчас здесь друг, родственник, спасение.

***

Тем временем в поместье на площади Гриммо старый домовик поднёс хозяюшке золотой медальон с изумрудной буквой S. Он надеялся, что сильная хозяюшка сумеет его уничтожить. Хозяйка дома побелела до синевы, но старый домовик не представлял почему. — Плохая вещь, хозяюшка Дорея, — взмолился домовик. — Уничтожьте. Кричер пытался, пытался годами, но… — хозяюшка выхватила из его лапок медальон и резким движением запустила в дальнюю стену: медальон стукнулся о неё и упал, неповреждённый. Послышались шаги по лестнице. — Тётя Дорея? — спросил спустившийся бывший наследник. — Что случилось? — и, заметив медальон, потянулся к нему, чтобы поднять. — Не вздумай поднимать, — рявкнула хозяюшка, обычно тихая и миролюбивая. — Кричер, откуда у тебя медальон?! — домовик вздрогнул. Хозяюшка была Леди, хозяюшка могла приказывать что угодно, и как бы Кричер не хотел следовать наказу хозяина Регулуса, как бы Кричер не желал быть хорошим эльфом… Он хотел, чтобы хозяин Регулус был похоронен с семьёй. Старый эльф начал рассказывать и рассказ этот не понравился никому.