Часть 9. Суды и рассуждения

Никто из них не был приглашён на суд Сириуса. Их воспоминания забрали на экспертизу уже давно, Дорея сказала, что из-за давности это малая помощь, но в любом случае помощь. Сириус всё равно собирался клясться и пить веритасерум, не то что бы у него был нормальный суд тогда. Гарри, ещё смутно веривший в справедливость, надеялся, что этого хватит. Тео считал, что Сириуса оправдают, но его уверенность в исходе суда строилась на том, что этот суд поднимал много неудобных вопросов к Дамблдору и Фаджу. Первого хотели свалить консерваторы, второго — практические все. — Дамблдор вполне способен больно ударить по Дорее и Карлусу за такое, — размышлял Тео. — И это будет удар по тебе, потому что он всё ещё директор. — Директор не причинит мне вреда, — закатил глаза Гарри. Тео вскинул брови и посмотрел на него весьма невпечатлённо. — Возможно напрямую нет, — надавил Тео. — Но в планах по спасению мира ты обязательно пострадаешь, — Гарри собирался было возразить, но Тео прижал ладонь к его губам и продолжил. — Ты каждый год стабильно в больничном крыле. Философский камень в школе, под защитой? Да, а защиту эту проходят школьники! — Может эта защита подстраивается под того, кто её проходит.? — сдавленно произнёс Гарри — ладонь Тео так и не убрал, пусть и не прижимал больше. — Ты будешь возражать на каждое моё слово? На все четыре года? — уточнил Тео. Гарри вздохнул и помотал головой. — Защиту, которая подстраивается под нападающего, ставят минимум Мастера Защиты. В качестве экзамена, потому что в реальной жизни эта защита держится до первого удара в поддерживающие узлы. — Ты читал про защиту? — спросил Гарри. Тео придвинулся к нему ещё ближе и ткнул в книгу, наконец убрав ладонь. Гарри опустил взгляд: на странице был список тем, на которые задают вопросы на экзамене в Гильдии ритуалистики магической Словении. — Карлус прислал, — похвастался Тео. — Подстраивающаяся защита включает в себя несколько ритуалов, экзамены часто ставят так, чтобы сдавали несколько разных. Заодно проверяют умение работать в команде. — Ты пойдёшь сдавать сразу после Хогвартса? — спросил Гарри. — Учиться, не сдавать, — помотал головой Тео. — Сдать с наскока нельзя, только если я не придумаю или не усовершенствую что-то достаточно впечатляющее, — он мечтательно прикрыл глаза. — Но на это нужно время и закопаться в книжки, что с недавних пор мало возможно, — Гарри фыркнул. — Я просто хотел с тобой увидеться, — уточнил он. — Не моя вина, что ты плохо спрятался. Мог бы просто в своей гостиной остаться, — Тео пихнул его плечом. — Я почти уверен, что ты бы и в гостиную нашу залез. Как ты меня здесь нашёл? — Тео обвёл рукой небольшой альков, в котором они сидели. Тео наверняка попросил у эльфов Хогвартса подушки и пледы, которые были тут разложены. — Секрет Поттеров, — хмыкнул Гарри. Он скрыл от Тео существование Карты Мародёров, когда рассказывал о событиях третьего и четвёртого курса, потому что это было в середине лета. Он не… не доверял Тео до конца тогда. Тео только закатил глаза. — Я и так почти Поттер, если что, — заметил он мягким тоном. — К тому же… Я уверен, что Рон и Гермиона уже в курсе, — имена друзей Гарри он произнёс так же легко, как имена собственных, вроде Миллисент или Дафны. — Я расскажу тебе, на выходных, когда у нас будет больше времени, — решил Гарри. Тео покачал головой. — Что такое? — Дорея и Диана Бьянки заберут нас с Гермионой на выходные, — пояснил он. — Поместье Краучей безопасно к посещению, а значит Гермионе нужно побывать там и стать Леди Крауч магически, а не только по документам. А я… Дорее нужно что-то в Нотт-касле, а без меня там появляться опасно. — Не унывай, — Тео слегка толкнул его в плечо, заметив, наверное, что он расстроился. Тео очень легко его считывал, легче только Рон. — Как раз успеешь отбор в команду пережить, не отвлекаясь на меня и мои пыльные книжки, — Гарри улыбнулся и удержал рвущееся «Но мне нравится на тебя отвлекаться».

***

Пятый курс не был очень уж един до этого, но общий враг их объединил. Дафна видела, как затягиваются разрывы между факультетами и не могла не думать, что всё, что для этого требовалось — плохой учитель и акт терроризма. — Нам не нравится, когда над нами нависает контроль, — мягко протянула Дафна. Она стояла в комнате пятого курса, перед всеми своими однокурсниками и сестрой. — Министерство не имеет права решать как нам жить и как колдовать. А вы можете посмотреть, какие законы собиралась пролоббировать Амбридж, — она махнула рукой. По комнате полетели листы — то, что Дафне отдали родители, которые были созваны на экстренное собрание Визенгамота по поводу Амбридж. Должностные преступления, взятки… Проще сказать, чего там не было. Амбридж на своём допросе лгала так, будто её жизнь ничему не научила. Визенгамот не поверил. Амбридж не получила Поцелуй только потому, что Поттеры «возжелали милосердия». «Никто не заслуживает лишения души» — аргументировали они, что на фоне отправленных Амбридж за Гарри Поттером дементоров выглядело эффектно. Да и какое милосердие в том, чтобы провести остаток жизни в Азкабане? Лучше уж быстро и безболезненно умереть. Поттер-Блэки умели мстить. «Связь Амбридж с Ним не доказать, ” — значилось в письме от отца и матери. Письма они всегда писали вместе. — «Вряд ли она сама знала, кому через её благодетелей отправляется информация. Посадить их можно, конечно, но они и сами — не более чем узлы в более длинной паутине.» Паутина… Дафна любила пауков, у неё даже был домашний тарантул, которого ей не разрешили брать в Хогвартс. Паутина была полезна, но не в политике. В политике Дафна, по собственным размышлениям, разбиралась всё-таки не столь хорошо, но с чего-то же нужно было начинать свой личный путь? Гринграссы стали главой нейтральной партии после смерти Поттеров. В отличие от Юфимии Поттер, у которой были убеждения и у которой был, по словам отца, взгляд, способный заткнуть весь зал разом, дедушка Дафны, Кифер Гринграсс был более податлив. Заставить все нейтральные дома голосовать единым порывом было сложно — Поттеры в своё время тратили на это ужасающие ресурсы и то выходило не всегда. Деление внутри нейтралов на прогрессистов и консерваторов делу не помогало. Кифер Гринграсс пошёл по пути наименьшего сопротивления, поддержав вначале законопроекты Крауча, едва не удушившие чистокровные семьи, а потом проекты Малфоя, действовавшие строго наоборот. За эту податливость дедушку и убили. После этого Гринграссы научились быть одновременно и мягче и твёрже. Отец заимел одно единственное убеждение, которого, впрочем, хватало для того, чтобы держаться на пути. Это было убеждение в том, что деление на факультеты несёт лишь проблемы и его стоит устранить. Дафна поддерживала в этом отца всем сердцем. Но пока деление было, а значит Дафна должна была работать со Слизеринцами, к которым нужен был свой подход. И слава всем богам, что на их курсе не было радикалов. На курсах выше — пожалуйста, родившиеся до падения Лорда дети были воспитаны на идее, что будущее их ждёт только под его началом. Даже когда Лорд погиб, многие были уверены, что он или его наследник вернётся. Потому что так и происходило в магическом мире. В восьмидесятый год, после того, как Лорд трижды проиграл Лили Эванс и Джейсмсу Поттеру, после того, как разошлись слухи о том, что Лорд ищет подходящего под определённые параметры… Звучало как что-то из пророчества. Рождались дети, родители которых готовились к тому, что правление Лорда — очень нечёткое будущее. А самых фанатичных… Дафна родилась зимой и видимо пропустила заклинание над головой. А вот маленького Рована Эйвери, день рождения которого почти совпадал с днём рождения Гарри Поттера, Лорд посетил. Никто даже не знал, подошёл Рован под параметры, или ему просто не повезло, но вскоре после визита Лорда Эйвери потеряли своего второго сына. Эйвери-старший много ошибался под конец войны и даже трижды практически подставил Лорда. Многие посчитали смерть Рована наказанием. Лорд ударил и по своим. Дафна была из нейтральной семьи. Миллисент, добрая Милли, не обидела бы и муравья. Да, она считала, что магглорождённые вредят чистокровным, потихоньку отбирая их магию, но в этом году таких идей она выдавала всё меньше и меньше. Она бы ни за что не присоединилась к Лорду. [Напоминаю — именно так Милли и думала ещё в прошлом году, Тео о ней так говорил в самой первой главе «Даров». Для него это было «невероятно глупо». Это неправильно с медицинской точки зрения и теперь она это знает] Полукровка Трейси планировала уехать в Америку при первой же возможности. У неё оттуда был отец и родственники. Блейз, итальянец из чистокровной семьи, считал их британскую политику скучной и в конфликтах предпочитал отстраняться. Дафна не сомневалась, если реально возникнет опасность — его увезут в Италию со свистом. Панси, как любая уважающая себя Паркинсон, окопалась бы в собственном меноре и переждала бы. Если обстоятельства не заставят — она не станет прогибаться ни под чистокровную политику, ни под политику магглорождённых. Паркинсонов больше всего всегда беспокоили деньги. Она в последнее время много плакала за закрытыми балдахинами. В группе риска был Драко, Грегори и Винсент. Их родители были последователями и очевидно было, что дети последуют по их стопам. Грегори и Винсент особенно. Но пока Драко был рядом, они бы ничего не предприняли. Драко, наученный опытом отца, пытался не слишком загваздать мантию, не зная, как закончится эта война. Малфои искали выгоду, это было всем известно, как и то, что они неплохо разбираются в ситуации. У Люциуса была метка — но кроме этого к нему нельзя было привязаться. Мордред, да если бы Лестренджей не застали на месте преступления — им бы тоже удалось отмазаться! Раньше она бы сказала, что Теодор, будучи сыном Правой руки Волдеморта, единственного оставшегося Рыцаря, был первым претендентом в Пожиратели. Но теперь Тео, помолвленный с Гарри Поттером, не мог поддерживать Волдеморта по определению. Суд Сириуса Блэка был назначен на завтра и чудо, что его не перенесли. После этого наследие Блэков будет определено. И как бы не хорохорился Драко… Блэки ему не светили. Сириус Блэк вряд ли будет восстановлен в правах внутри семьи, Блэкам не свойственно прощение, но его слово будет учтено Леди Блэк в наследовании. Значит либо Поттер, либо Тео. Леди Блэк уже объявляла в конце лета, что они оба — её наследники, но это было во многом попыткой защитить их, все с половиной мозга могли до этого дойти. К опеке Тео сразу уменьшилось количество вопросов — Леди утаскивала в наследники близкого кровного родственника, сына кузины. Драко, сын женщины, которую Леди Блэк вероятно ни разу в жизни не видела, разумеется, проигрывал на таком фоне, сколь бы близко он не был к прежнему наследованию. Дафна покачала головой. Драко в последнее время штормило ещё сильнее обычного. Трон под ним шатался, а нового Короля у них не предвиделось — единственный кандидат, которого Дафна могла бы терпеть, отпинывался от позиции. Хорошо ещё, что он хотя бы на Советника согласился, незаметного, но незаменимого. Это, к сожалению, означало, что Дафна будет представлять их курс одна. — Сейчас, когда уже известно, что Он возродился, — некоторых её однокурсников передёрнуло. Да, газеты выпустили оповещение. Началась гражданская война. — Нам не нужно привлекать внимание. Мне не важно, в кого вы верите, если на нас не будут обращены все взгляды, то легче будет всем. Конечно, сильно помогало то, что Дафна поговорила с каждым, кто мог представлять проблему, до этого и индивидуально. Наплести историй, чтобы сейчас её восприняли нормально — это она умела. — Предложите кандидатуры на позицию профессора по ЗОТИ, — вынесла на общее обсуждение Дафна. — Мы с матушкой проведём этого преподавателя, можете не сомневаться. Амбридж перешла границу, но её связи были… полезны, — добавила она, стараясь угодить более «тёмным» частям их курса. Самый «светлый», по иронии, сидел в самом дальнем и тёмном углу и сверлил Дафну карими глазами.

***

Сириус не ощущал себя победителем, когда сидел в наручниках и в ожидании суда. Дорея сидела с ним рядом, держа его ладонь в своих и сверля глазами любого, кто смел уточнить, что по правилам ей нельзя было находиться с ним. Дорея была второй из Поттеров, кто его принял, сразу после Джеймса. Юфимия и Флимонт, сколь добрыми они не были, были весьма удивлены дружбой сына с тогда ещё наследником Блэк. Это не означало, что они были против этой дружбы, они попросту ещё не успели сформулировать своё к нему отношение. А потом Сириус встретил Дорею на балу, который закатили его родители в тот год, когда поступил Регулус. Она выглядела как истинная Блэк — те же скулы, те же кудри, та же походка и выправка. Но в компании других членов их семьи в нарядах алого и чёрного цвета Дорея в своём золоте и изумрудах была, вне всякого сомнения, Поттер. «Я просто обязана представить тебя твоему кузену Джеймсу, ” — с улыбкой сообщила тогда Дорея матери Сириуса. То, как её перекосило, Сириус запомнил навсегда. Вальбургу Блэк до бешенства в те годы могли довести лишь четыре человека: дядя Альфард, отец, сам Сириус и Дорея Поттер. И ведь брак Дореи действительно делал Джеймса и Вальбургу кузенами — оба они приходились ей племянниками. Против фактов матушка пойти не могла, но как же это рассмешило спальню второго курса Гриффиндора, когда Сириус им рассказал. Дорея в принципе любила Блэков, какие бы отношения между ними не были. Она помогала дяде Альфарду, самому Сириусу, но она помогала и дяде Сигнусу, когда тот беспробудно пил после выкидыша жены, помогала и Арктурусу, когда тому потребовалось зелье, которое в Британии мог сварить на тот момент только Флимонт. Наконец ругань за соседними дверьми утихла (а ругались там за милую душу — Визенгамот всегда ругался, даже если решал проблемы мирового масштаба) и объявили, что ему нужно зайти. Дорея поднялась, сжала его ладони в последний раз и забежала через другой проход на скамьи семьи. Голосовать за его оправдание она, как Леди Блэк, не могла, даже право Карлуса голосовать они выбили с трудом, но за присутствие на суде Дорея стояла насмерть. Сириус поднялся и в сопровождении двух, отчаянно трусящих, судя по лицам, авроров, зашёл в зал суда. В глаза бросились знакомые лица: Люциус Малфой, бледный и зеленоватый; Августа Лонгботтом с суровым лицом, родители нынешних однокурсников Гарри… Перси Уизли в уголочке, тоже бледный, но серьёзный и с пером в руке. Среди седых стариков, которыми полнился костяк Визенгамота, Фадж, чьё лицо выражало странную смесь удивления и решительности, выделялся чуть более молодым возрастом и тёмными волосами. Рядом с ним сидела Амелия Боунс. Амелии Боунс было около пятидесяти лет, для волшебницы её уровня — совсем не возраст, но её волосы уже поседели, а монокль добавлял ей ещё лет десять. Эдгар говорил, что до войны у неё были такие же рыжие крупные кудри, как и у него самого, но Сириус никогда не видел её до войны. Теперь тётя Дорея хотела вывести её в Министры. Сириус прекрасно понимал, что его суд стал политическим, а не его собственным, но его это не волновало. Его мало волновало как он получит оправдание, главное, что получит. Мадам Боунс поднялась со своего места и постучала молоточком по столу. Суд начался.

***

— Я бы хотел принести вам публичные извинения, мистер Блэк, — обратился к нему пока-ещё министр, когда суд (и базар, потому что опять же, Визенгамот обожал ругаться) закончился. — Я не был министром в тот злополучный год, однако за действия всего министерства теперь отвечаю я, — Фадж метнул взгляд на свою секретаршу, которая тут же подошла к ним с папкой документов. — Здесь все документы, удостоверяющие ваш статус и подтверждающие выдачу вам компенсации, — продолжил он. — Ваш суд, а если точнее, его отсутствие изначально, несомненно, начнёт череду пересмотров дел восемьдесят первого... «Побоялся сделать козла отпущения из Крауча старшего», — отстранённо подумал Сириус. Под мягким взглядом регента Крауч и дяди с тётей бояться было совершенно естественно. Для будущей леди Крауч, Гермионы, подобная тень действительно была ни к чему. — И я надеюсь, что ко всем делам вы отнесётесь с той же скрупулёзностью, что и к моему, — ответил ему Сириус. — Не хотелось бы, чтобы действительно виновные люди были оправданы… Хотя условия в Азкабане не заслуживает ни один.

***

Суббота наступила внезапно для всего Хогвартса. У некоторых были дополнительные занятия, но большая часть просто выдохнула. У них внезапно оказался очень тихий день, кроме неприметных людей, которые на полную ставку работали в Мунго целителями души. Вместе с ними в Хогвартс приехал проведать братьев и Перси Уизли, но это история на следующий раз. Тео, как и Гермиону, отпросили на выходные. Он ещё не знал точно, зачем Дорея вытащила его, кроме как забрать что-то из Нотт-касла, но зачем Гермиону забирал было кристально ясно. — Ты уже знакома со своей Леди-регентом? — спросил Тео, пока они сидели в коридоре рядом с кабинетом директора. В такие подробности дел семьи Крауч он был абсолютно закономерно не посвящён. Гермиона повела плечом. — Мы переписываемся, — сообщила она. — Леди Ди написала мне как только мама решила, что она подходит на роль регента. Пока я не очень знаю её саму, но когда я пыталась самообучиться прорицаниям, я наткнулась на её дипломную работу — там про предсказания на основе очень чётких расчётов! Я поняла только пару слов, но предсказывать можно не только на основе видений, чая и других шарлатанских методов и я и этому смогу научиться! — Леди Ди? — нахмурился Тео. Он никогда не слышал, чтобы имя Диана так сокращали. Гермиона ойкнула, а затем захихикала. — Извини, я иногда заговариваюсь, — улыбнулась она. — В обычном мире есть Леди Диана Спенсер, принцесса Уэльская… И её в газетах и в разговорах тоже часто называли Леди Ди, говоря о периоде до замужества и после того как она разошлась с мужем. И Леди Диана тоже Диана и тоже Леди, так что я по привычке так её зову. — Леди… принцесса Диана в разводе и всё равно осталась принцессой? — уточнил Тео. Это было ново — в магическом сообществе разводы хоть и не были частыми, но они вполне себе существовали. Но сохранить титул, полученный через мужа, после развода — неслыханно. Гермиона покачала головой. — Нет, они пока не в разводе, — ответила она. — Но к этому всё идёт. Принцесса Диана и принц Чарльз разошлись несколько лет назад, там сложная история с изменами и всем таким, — Гермиона вздохнула. — Но я всё-таки надеюсь, что принцесса Диана останется принцессой, она это заслужила. — Если ты будешь с кем-то разводиться, то сохранишь титул Леди Крауч, но не титул мужа. Или жены, — пожал плечами Тео, ментально записав себе, что нужно узнать побольше о маггловской аристократии. — Если не оговорено иное, разумеется. Так работает мир, мы мало отличаемся в этом плане — Жены? — вскинула брови Гермиона. Тео же брови свёл. — Да, в магическом мире с этим, как я понял, гораздо менее жёстко, — протянул он. — Мало кто из чистокровных так делает, но это больше связано с желанием иметь кровных родственников в наследовании. — Наследие обязательно по крови? — уточнила Гермиона, явно переводя внимание с разговора о жене на разговор о наследовании. Да, возможно их традиции были немного непривычны маггловоспитанной? — Ты и Леди Блэк именно этим оперировали, да и я сама, — она провела рукой по складкам юбки и усмехнулась, — Леди Крауч из-за моей мамы, кровной родственницы. — В современных реалиях да, — кивнул Тео. — Изначально это было связано с преемственностью труда, так что сделать своего ученика наследником маги древности почитали за честь. Но ты же знаешь, что такое феодализм, верно? — Да, но в пэрстве обычного мира можно получить титул от суверена, — напомнила Гермиона. — Рыцарем стать… В магическом мире я подобной системы не помню. Ученичество у Мастера не считается, оно даёт престиж, но не титул, — Тео поджал губы. — В том-то и дело, что предполагалось, что даёт, — сказал он. — Нотты как таковые пришли из Сицилии, тогда на «каблуке» итальянского сапога была Византия. У них этой фамилии ещё не было, была другая, которую время не запомнило. Они были мастерами золото-плетения… — Ты этого не умеешь, — понятливо протянула Гермиона. Тео кивнул. Он ничем не рисковал, рассказывая Гермионе историю Ноттов. Она была его кузиной, в конце концов, и к тому же подругой. В политике историю Ноттов не особо используешь… — Но была и другая семья, которая была здесь дольше византийцев, — продолжил он. — И это как раз были историки и берсерки. Последняя представительница этой семьи взяла ученицу, которая и унаследовала абсолютно всё. Принято считать, что у нас есть общая кровь. — Но после такого количества поколений у вас общей крови точно нет, если только твои предки не женились брат на сестре! — фыркнула Гермиона. — Генетика. — Кузены женились, но сиблинги нет, — ответил Тео. — И да, я отлично знаю, что мы не родственники, у нашей семьи очень полные хроники. Раньше Мастеров было гораздо больше — каждый второй, это ведь не только перед экзаменаторами, но и перед магией можно доказать… — А как доказывать? — спросила Гермиона. — Я знаю, что я неплоха в магии, но я знаю, что на мастерство мне не хватит. Кто-то самодовольный, может и считает себя Мастером, но это же не выдаёт ему такой статус. — Многократно повторённое рискует стать правдой, — вздохнул Тео. — Особенно что-то, сказанное уверенно. Вспомни как Дамблдор письма подписывает, там больше половины не официальные титулы. Но это тоже признание людьми, по сути экзамен. Для признания магией как Мастера надо совершить настоящий прорыв в своём разделе магии. — И оно автоматически… автомагически отметит тебя как Мастера? — скептически произнесла Гермиона. Тео повёл плечом. — Не хочешь — не верь, — заметил он. — Ты просто появляешься в списках Мастеров и если ты артефактор или зельевар, то отметка появляется на твоей продукции. Но твоя выдумка должна быть по-настоящему… взрывной, я бы сказал. — А можешь пример привести? — вскинула бровь Гермиона. — Я бы запомнила, если бы про таких писали… — Британских Мастеров в последнее столетие ещё меньше, — вздохнул Тео. — Дорея и Карлус мастерство дуэлинга в Гильдии вроде бы получали… Снейп тоже в Гильдии сдавал, причём по-моему в Итальянской… — Профессор Снейп, — укорила Гермиона, но Тео только махнул рукой. — Тогда он точно не был профессором, — фыркнул он. — Может Дамокл Бэлби с его Волчьим зельем? Не помню, чтобы про него гильдейские хроники писали, но пометка Мастера есть. Просто и зелье это немногим нужно. — Как думаешь, в какой области я могла бы получить Мастерство? — спросила Гермиона. — Хотелось бы во всех, но я уже выучила, что это несбыточная мечта, — она сделала жест рукой, будто раскручивая маховик. Тео улыбнулся. — Я бы сказал Арифмантика, в ней стабильно больше всего магглорождённых мастеров, — начал он. — Признаёшь, что обычные люди сильнее магов в чём-то, — рассмеялась Гермиона. Было понятно, что она шутит. — Трансфигурация обычно идёт в паре либо с Зельеварением, тогда Алхимию можно получить, — продолжил Тео, потому что Гермиона была талантлива, дом Крауч или нет. — Либо с Чарами, но тогда это просто дополнительная ленточка на значке Мастера Чароплетения… — Гермиона вздохнула и уже собиралась что-то сказать, как застучали каблуки. — Ну что? — улыбнулась им Дорея, выплывшая с лестницы в кабинет директора. — Выдвигаемся? — стоявшая за ней леди, леди Диана Бьянки, судя по всему, улыбнулась. Это была смуглая темноволосая женщина с ясными, очень светлыми глазами, которые походили бы на глаза Малфоев, если бы не были такими добрыми. — Здравствуйте, Гермиона, Тео, — поприветствовала она. Затем сложила руки у груди и поклонилась Гермионе. — Спасибо, что доверила мне представлять твою семью на суде, ambra arietta, — Гермиона зарделась и поклонилась в ответ.