Часть 13. О прошлом и о будущем

— На самом деле в самой книжке нет ничего такого, — фырчала Гермиона, присев на уши Гринграсс. — Кроме нескольких вопиющих ошибок..! — Гарри порадовался, что защита у них была со Слизерином, и Гермиона нашла в лице вначале смотревшей чуть влюбленно, а затем чуть устало Дафны Гринграсс слушателя, которого не нашла бы в них с Роном. — Сам факт того, что нам нужно целую пару сидеть здесь, несколько… удручает, — покачал головой Тео. Гарри вздохнул. Пара защиты шла у них последним предметом в понедельник и хотя изначально эту пару должен был провести Дамблдор, по крайней мере так объявили за завтраком, никто её не вёл. Дамблдора за ту неделю пять раз вызывали то в Министерство, то в Конфедерацию и в Хогвартсе он был наплывами. Макгонагалл хоть и пыталась справляться и со своими обязанностями, и с директорскими — не справлялась. Это было пока незаметно, потому что год только-только начался, но Гарри уже видел, куда кренится их год. Вообще в любых других обстоятельствах оставлять пятый курс Гриффиндора и Слизерина на попечении самих себя было чревато дракой. В этот раз тоже, но Рон и Малфой показательно друг друга игнорировали, Гарри игнорировал Малфоя, потому что рядом был объективно более интересный слизеринец-Тео. Остальные комбинации слизеринец-гриффиндорец были значительно менее взрывоопасными. Даже Паркинсон, отделившаяся от Малфоя, не торопилась затевать драму. Она читала какой-то журнал о моде, судя по яркому цвету, но выглядела всё такой же нездоровой, как и неделей раньше. Парвати и Лаванда косились на неё не то из-за чисто человеческого сочувствия, не то из-за желания обсудить журнал. Скорее всего и то, и то — Паркинсон была той ещё сплетницей (как и Малфой, если прям... подумать) и в моде разбиралась. Симус и Дин сидели вместе и негромко переговаривались о чём-то. Когда Гарри поймал взгляд Симуса, он на всякий случай коснулся значка на внутренней стороне мантии, жест заметный, если знать куда смотреть, и показал однокурснику большой палец. Симус улыбнулся и показал класс в ответ. Рон, что было для него несколько удивительно, закопался в книгу и яростно выписывал что-то. Сидящий рядом с ним Невилл заглянул в записи пару раз, затем ткнул в них и что-то проговорил, Гарри не услышал, хотя сидели они с Тео недалеко. — Амбридж больше нет, — вздохнул Тео, смотря на пустующий стол преподавателя. Гарри скосил туда взгляд: пустой стенд, пустая доска, все вещи Амбридж унесли во время расследования. — И она больше тебя не ранит… Гарри пробежался пальцами левой руки по правой. Больше не ранит, да. — Шрама не осталось? — уточнил Тео, протягивая ладонь и укладывая её на стол. Гарри вложил свою правую ладонь в его, позволяя рассмотреть и ощупать блёклые строчки — уже почти зажило. Дорея обещала, что если он не будет забывать про мазь, то не останется и шрама. — Дорея говорит, что нет, — помотал головой Гарри. — А как ты проклятие сделал? Я примерно понимаю, что было у меня, — Тео нахмурился и Гарри поспешил сказать. — Точнее, как я его наложил, не какое оно было. Я долго смотрел и сильно думал о том, что ей надо бы узнать каково это! — Я не знаю, — вздохнул Тео. — Что-то такое и я думал, но я не смотрел на неё. Просто… — Тео провёл рукой в воздухе, сделав кистью круг. — Крутил рукой. Если бы я хотел проклясть её — я бы знал, я же умею себя контролировать… — Гарри несильно толкнул его в плечо. — Да забей, — улыбнулся он. — Амбридж больше нет здесь нашими стараниями, а проклятье Дорея и Карлус сняли, — лицо Тео на секунду скривилось, будто он совсем не верил, что сняли. Гарри закатил глаза. Дорея и Карлус не были уж настолько мстительными, они даже насчёт Азкабана сейчас что-то решали, чтобы там были условия получше, — Все в плюсе. — Эй, Нотт, ты же разбираешься в ритуалах? — вдруг окликнул Рон. Он почти полностью повернулся к ним, перегибаясь через парту. Тео кивнул. — Дуй к нам, помощь нужна, а то мы даже со всеми своими мозгами не справляемся. — С воронами переобщался, аж в книги полез? — подначил Гарри с улыбкой. — Ну типа… мозги это секси и всё такое, — пожал плечами Рон. Гарри рассмеялся, но поднял брови. Рону нравились такие как Флёр, эффектные и уверенные в своей привлекательности и важности. Хотя это могло быть просто вейловское наваждение. Надо будет как-нибудь выведать у Рона, какой у него всё-таки типаж, чтобы подначивать и дальше. — Гермиона тебе троюродная кузина, — тут же выдал Тео. — Как и я кстати. По Блэкам, — Гарри подавился воздухом от смеха. — С ума сошёл? — хмыкнул Рон беззлобно. — Я хочу понять, что там за заклятие на Хогвартсе, что мы почти ничего о Хогвартс-экспрессе не думаем. Серьёзно, даже вспоминать тяжело, пришлось себе на все учебники записки прикрепить. — Напоминалки-то купили только мне, — фыркнул Невилл, подсаживаясь ближе. В его руках был стеклянный шар с клубящимся внутри дымом. — Новая модель, теперь можно хотя бы записать, о чём напоминалка. Рону отдам, — он покрутил шарик в руках и показал Гарри и Тео надпись на золотом обруче, оборачивающем шар: «Хогвартс-экспресс» — Там какой-то ритуал? — спросил Тео. — Меня не было на собрании, но если опишите и покажете, помочь смогу, наверное, — Рон перетащил свои записи на их парту (чуть не уронив несколько листов) и они склонились над криво нарисованной картой Хогвартса. — Из необычного — там что-то завязанное на магической растительности, — пояснил Невилл, тоже наклонившийся ближе. — Смотри, у обоих входов и на причале посажены магические деревья. Ольха на причале, Кипарис на входе в часовой дворик, а сосны у основного входа. Может, это как-то поможет? — Я знаю, что это за ритуал и, вероятно, даже став, — немного подумав произнёс Тео. Рон вскинул брови и Гарри внезапно понял, что глаза у его лучшего друга Блэковские, как на портретах. — Но… не совсем бьётся, нужно четвёртое дерево, где-то… — он занёс руку над картой и после недолгих прикидок ткнул в каменный мост. — Под или над мостом, если это тот ритуал. Но я могу ошибаться, я поищу ещё, уточню по книжкам и расскажу на следующем нашем общефакультетском собрании… когда оно, кстати? — Понятия не имею, за это вроде брались Хаффы, — нахмурился Рон. В разговор не совсем по этикету влезла Дафна, взмахнув руками и высказавшись: — И Сьюзен сообщает мне, что это до смерти сложное занятие! — поделилась она с коллективом. Тео наклонил голову набок и нахмурился. — Я пыталась сопоставить расписания всех факультетов, но в нём Мордред ногу сломит! Так что до субботы, но там у половины квиддитч! — Довели, — шепнул Тео Гарри на ухо и его кудри мазнули Гарри по щеке. — Даф редко позволяет себе столько эмоций, — следующие реплики Дафны Гринграсс Гарри, к своему стыду, полностью прослушал. — Я хочу стать директором Хогвартса, — выдала наконец Дафна. — Чтобы у нас больше не было таких… окон, — она не стала указывать на пустое место преподавателя и тот факт, что им всё равно нужно было сидеть здесь, иначе оба факультета получили бы наказание, но все подумали ровно об этом. Терять баллы в том количестве, которое им пообещала Макгонагалл, не хотел никто. — И проклятье с должности учителя ЗОТИ снимешь? — фыркнула Трейси. — Что? Я почти уверена, что это проклятье, — возмущённо ответила она на недоумённые взгляды. — Ни один больше года не проработал! — Ну или это проклятье зовут Гарри Поттер, — хмыкнул Забини. Злобы не было, но все гриффиндорцы кинули на него взгляды, чтобы понять, как он отреагирует на подначку. Не из желания загубить, а из желания понять — защищать его или это было что-то… дружеское? — Будто вы бы хотели учиться у Локхарта или Амбридж, — наиграно закатил глаза Гарри. — Я, можно сказать, вас спасал, — и рассмеялся над собственной, объективно не очень смешной шуткой. Остальные подхватили. — Ну остальные-то были нормальные, — протянула Дэвис. — Кроме того ублюдка, — Гарри скосил взгляд на Тео и тот показал свободной рукой один палец. Один? А, первый… Точно, Дэвис что-то говорила про Квиррелла на уроке на той неделе и это было что-то не менее неприятное, чем тот факт, что у него и Волдеморт торчал из затылка. — Тебя порадует, что он сгорел заживо? — наконец произнёс Гарри. В реальности, как оказалось, не прошло и двух секунд, за которые Гарри это подумал, и возникла довольно неловкая тишина. — Что? — выдавила из себя Дэвис, от удивления смотря на Гарри с открытым ртом. Даже Рон и Гермиона были удивлены, хотя они были с ним в подземельях. А он рассказывал про драку в комнате с зеркалом вообще? Вопрос конечно хороший, но как-то несвоевременный что ли… Гарри глубоко вздохнул. — Готовьтесь к потрясению, — заговорчески протянул Тео, отпуская его руку, слегка отсаживаясь и улыбаясь. — У Гарри все истории — хоть стой, хоть падай, — Гарри кинул на него возмущённый взгляд, но Тео сложил руки под подбородком и продолжал улыбаться. Гарри вздохнул ещё раз и постарался как-то компактно уложить свой первый курс. Поскольку теперь публика была всё же старше одинадцатилеток, детали можно было и не упускать. — Правильно я вас от этого отговаривал, — пробухтел Невилл. Гермиона послала ему извиняющийся взгляд — заклятие остолбенения на смелого мальчика ведь она наложила. Гарри пожал плечами. Что было, то было. — Ебать, — подытожила Дэвис Гаррин рассказ. — Ну тогда получается у нас из нормальных был только Люпин, да Грюм, да и тот… не совсем. — Я бы никого из них нормальным не назвала, — нервно хмыкнула Паркинсон. — Один все страхи как грязное бельё перед всеми вытряхнул, а второй непростительные на нас испытывал, — прежде, чем Гарри поднялся на защиту Люпина, на его колено с негромким хлопком приземлилась ладонь Тео, придавливая к скамейке. Гарри повернулся к Тео — тот всё ещё держал вторую руку под подбородком и улыбался, а глаза и лицо каким-то образом выражали целую фразу «Факультетское единение, Гарри, постарайся». Гарри сжал зубы, но постарался. Вообще, боггарт мог считать только страхи, имевшие физическое воплощение, так что им не грозило увидеться со страхом одиночества или предательства, но Тео, например, боялся сгореть заживо. А от «воображаемого» огня отлично горело и реальное дерево. — Ну он не так плохо учил, — подал голос Невилл. Гарри вскинул брови. — Грюм на более поздних уроках так и вовсе научил самому важному — съёбывать как можно дальше и как можно быстрее, — раздались негромкие смешки. — Неужто гриффиндорец убежит от опасности? — фыркнул Малфой из другой части класса. Невилл повернулся к нему, медленно и вроде уверено, но Гарри видел, что он бледен и потерян, просто не успел ещё переключиться. — Выжить любой ценой, знаешь, Малфой? — протянул Гарри подражая Дорее как только мог. — Девиз моей семьи. С того кладбища я уносил ноги только так, жизнь важнее чести. Разве Слизеринец потеряет честь? — лицо Малфоя скривилось моментально и он явно собирался потерять честь в грязной драке прямо сейчас. Пальцы Тео на его коленке сжали почти до боли. — А ну-ка сняли оба галстуки, — раздался холодный голос Дафны. — Слизеринец, Гриффиндорец, какая к чёрту разница, если вы ведёте себя одинаково! — она всплеснула руками. — Вот поэтому, когда я стану директором я переделаю факультеты и все такие мальчишки как вы будете жить в самой дальней от всех башне! Несмотря на напряжение, Гарри прыснул в кулак и стянул галстук. — С такой компанией ты не только директором станешь, но и верховного мага Визенгамота у Дамблдора отберёшь, — фыркнул Тео. — Не стоит, это будет слишком много на одного человека, — посоветовала Гермиона. Дафна повернулась к ней, её волосы в повороте развернулись веером. И не она одна, весь класс воззрился на Гермиону, кроме Рона и Гарри, которые обменялись заговорческими улыбками. Гермиона хотела стать верховной магичкой Визенгамота. Устраняла конкурентку. — Что? — выдохнула Гермиона. — Титулов у него реально многовато, — и она мотнула головой в сторону пустого стола преподавателей. — На нас времени нет, иначе бы сейчас учили что-то полезное. При всех минусах Люпина и Грюма, они нас всё-таки учили, — Гарри отметил про себя, что она опустила «профессоров». — Ну, то, чему нас учил Люпин, по большей части бесполезно, — осторожно произнёс Блейз. — Но это из-за программы, а не из-за него, — добавил он, повернувшись в сторону напрягшихся Дина и Симуса, у которых Люпин тоже был любимым профессором, но у которых не было заземления в лице Тео, как у Гарри. — Уж извините, но я впервые в лес заходил на уроках Ухода, а тех же вампиров во всей остальной Европе уже давно называют расой, а не тёмными тварями! — Да, — кивнула Гермиона. Гарри вспомнил, что ему рассказала Дорея — маги зеркал часто сотрудничали с вампирами, а от магов зеркал до магов стекла было недалеко. Наверняка регентша Краучей тоже не гнушалась подобным — и Блейз это знал. — Вы в курсе, что у нас вейлы до сих пор тёмные твари, м? Это был хороший ход — все помнили прошлый год и Шармбатон, многие ученицы которого были вейлами хотя бы на четверть. И все помнили, что это были такие же ученицы, как и они сами. — На самом деле это из-за сокращения программы, — подал голос Тео. Гарри заметил в его глазах знакомый блеск — собиралась лекция по истории, одна из таких, какие Тео читал с сияющими глазами и какие запоминались так, что потом от зубов отскакивали. — Точнее, её многих переделок. Изначально ведь не существовало «Защиты от тёмных искусств» как предмета. Были в основном различные формы заклинаний, ведовство, проклятия, малая ритуалистика, а ещё — разделение на магии на женскую и мужскую. Тео обвёл взглядом своих слушателей, которых было примерно пополам парней и девушек. Никто его не прервал. — Это разделение было решено убрать во время Анархии, и хотя это было непопулярное решение, история показало, что оно правильное, — Тео сделал короткий вдох. — Потом в войну за независимость Шотландии, в них в принципе участвовало много магов, но в первую Хогвартс стал горячей точкой, тогда добавили исцеление в программу, это считается началом «Защиты» как предмета. Но название появилось позже. Тео ткнул пальцем в барельеф в углу и к нему тут же все повернулись. Барельеф изображал двух свернувшихся зверей: дракона и кабана, свернувшихся вокруг друг друга. Над ними расцветали двухцветные каменные розы, сделанные из двух видов мрамора. Гарри никогда раньше не обращал внимания на этот барельеф, нашедший место в углу класса Защиты. — Во время войны Алой и Белой розы Хогвартс был точкой нейтралитета, — пояснил Тео. — Из-за этого проклятия вообще убрали из программы, из-за чего сильно пострадали магглорождённые, у которых не было возможности защититься от чистокровных проклятий, которые изучались дома. Именно поэтому предмет называется «Защита», его внесли в программу и символом защиты какое-то время была роза Тюдоров, — а, точно, что-то такое Гарри слышал на уроке маггловской истории! Гермиона и Дин переглянулись и заулыбались. — Что изучалось не сохранилось, но это скорее всего были проклятия и контрзаклинания, возможно что-то из малой ритуалистики, потому что её где-то в это время и перенесли в факультатив, — продолжил Тео. — Потом было ещё несколько изменений, но они не связаны с войнами, а потому не настолько глобальны. — А потом был Статут секретности? — спросила Дафна. Тео кивнул. — Потом чисто технически были Стюарды, революция и реставрация, но завершилось всё Статутом, да, — улыбнулся Тео. — Статут был создан во многом из-за охот на ведьм. Бинс и учебники говорят, что реальных ведьм почти не ловили, но это не правда, иначе бы зачем нам Статут? — затем он замер на секунду, будто раздумывая, а потом с выдохом добавил. — Если хотите, я могу принести семейные записи — Нотты вели в том числе и реестры умерших, до которых могли дотянуться. Да и у других семей наверняка остались записи, — Тео сглотнул, а кто-то неровно выдохнул. Точно, семейные реликвии, хроники Ноттов, никогда не покидали их дом! А тут Тео предлагал увидеть их! Гарри поймал взгляд Тео и улыбнулся. Тот улыбнулся в ответ. — И вот после Статута появилось разделение на Тёмных и Светлых, — продолжил он. — Оно как раз связано с Защитой напрямую, тогда в Визенгамоте решали что оставить в программе, а что убрать. Тех, кто был за сохранение Защиты в том виде, в котором она была, назвали Тёмными, а тех, кто хотел убрать из программы часть древних заклинаний — Светлыми. Напоминать людям кто есть кто необходимости не было — каждый чистокровный в этой комнате сам знал, что в то время поддержали их предки. Ну, пожалуй кроме Гарри, но ему простительно. — И соответственно сейчас у нас в программе Защиты остались и тёмные твари, которые были отдельным предметом, и проклятия, и даже кусочки малой ритуалистики, хотя саму ритуалистику убрали совсем, — подытожил Тео. — А самое древнее, что осталось? Известно? — спросил Дин. — Древняя магия, которую мы почти потеряли, осталась, — улыбнулся Тео. — Одно заклинание — Патронус. Мы должны изучить его на седьмом году, но тут уж как пойдёт с профессорами, возможно придётся самим, — Гарри нахмурился. — Профессор Люпин научил меня ему на третьем, — сказал он и был встречен встревоженной тишиной. — Моим боггартом стал дементор после того, как я с ними в поезде встретился, пришлось, — Тео наклонил голову. Он, Рон и Гермиона об этом уже знали, конечно же, но остальные… — Покажи, — фыркнул Малфой, ломая хрупкую тишину. Гарри вскинул на него взгляд. — Докажи, Поттер, а то не считается, — Тео протянул к нему руку, будто пытаясь поймать, но Гарри помотал головой. — Как скажешь, Малфой. Мне не жалко, — Гарри потянулся к верной палочке из остролиста и сделал небольшой круг в воздухе. — Экспекто патронум! — Яркий серебряный свет вырвался с кончика палочки и олень, полупрозрачный, но будто живой, проскакал вокруг них и остановился прямо за Гарри. Ему показалось даже, что тёплое дыхание зверя ерошит ему волосы. Восхищённые возгласы заполнили комнату. Малфой почему-то побледнел. — Научишь нас? — тут же подскочил Симус. — Раз уж Нотт говорит, что нам всё равно придётся учить это самим, то почему бы и не сейчас? — Я говорю, что возможно, — поднял палец Тео, но в конце концов вздохнул и махнул рукой. — Давай, Гарри. Учи, — Гарри рассмеялся. — В книжках пишут, что нужно счастливое воспоминание, — начал он. — Но это не совсем правда. Да, с ним легче, но все мои счастливые воспоминания, например, просто не подходили, — он вспомнил патронус Дореи, огромную медведицу, порвавшую дементора на куски. Она в тот момент вспоминала, как учила патронус, а не свой самый счастливый момент. «Сосредоточься. Главное не счастливое воспоминание, главное — собранное сознание» мягко произнёс девичий голос, будто кого-то обучая. «Тебе легко говорить,» хихикнул мальчишеский голос. «Ты ведь менталист!» девушка вздохнула. «Вдохни, выдохни. Соберись!» — Нужно поверить в то, что ты способен это сделать, — продолжил Гарри. — Тогда не обязательно будет даже воспоминание, просто… ты уже на это способен, почему бы не сделать ещё раз? Это очень личное заклинание, поэтому больше ничего и сказать-то не могу… Олень боднул его тёплой головой и Гарри рассмеялся. — Получается, только пробовать? — нахмурилась Дэвис. Гарри на всякий случай показал ещё раз движения палочкой и заклинание. Дэвис вдохнула и произнесла, тихо, но уверено. — Экспекто патронум! Из её палочки вырвался серебряный дым, но Гарри всё равно захлопал. Остальные подхватили. — У меня ушло пять недель на то, чтобы перейти с этого этапа на полностью сформированного патронуса, — он мотнул головой в сторону оленя. Тот утвердительно фыркнул и затем распался серебряной пылью. — Попробуй ещё раз, — и Трейси попробовала. К тому моменту, как прозвенел колокол, они все успели попробовать и у многих даже стали вырисовываться образы животных. Разве что Тео не стал пробовать, вместо этого сосредоточено смотря на записи Рона и что-то бормоча. Но всё было в порядке и Гарри не стал влезать. Наконец урок закончился и все стали расходиться. Гарри, дожидаясь Тео, остался с ним в пустом кабинете. — Что-то не так? — тихо спросил Гарри. — Ты не пробовал создать патронус, — Тео помотал головой и запихнул учебники в сумку. — Не хотел мешать ребятам, — добавил он. — Смотри, — Тео сложил ладони вместе в молитвенном жесте и улыбнулся. — Экспекто патронум, — выдохнул он, раскрывая ладони. На его ладонях сидел искрящийся хамелеон, переливающийся всеми цветами. Кажется, на боках его оленя блестели точно такие же узоры.

***

— Дорея, mia cara, мне попросту некуда их деть, — всплеснула руками Диана. Дорея отпила свой чай и вздохнула. — Когда дом Краучей будут ремонтировать, мне нужно куда-то их деть, но видит дева Мария, мой временный дом — форменное безобразие, а времени наложить нормальную защиту у меня попросту нет! — Прости, милая, — вздохнула Дорея, опуская чашку. — Магия Блэков агрессивна, я не гарантирую сохранности артефактов. А уж книжек тем более, их в библиотеке Блэков разорвут… — на этаже выше раздались шаги и на лестнице появился Сириус. Он, кажется, чинил свой мотоцикл в одной из лабораторий. — Сириус, присоединяйся к нам, — махнула рукой Диана, заметив его. — Булочки восхитительные, Дорея прекрасную пекарню заприметила, — Дорея рассмеялась. Да, пришлось немного попрыгать аппарацией, но оно того стоило. — Немного неловко сидеть здесь в джинсах, когда мать за это чуть ли не розгами била, — рассмеялся Сириус, усаживаясь на свободное кресло. Дорея и Диана синхронно закинули ногу на ногу, показывая, что он тут в джинсах не один. Сириус рассмеялся ещё громче. — Вы говорили об артефактах Краучей, верно? — наконец спросил он. Диана кивнула. — Во время реновации в доме будут чужие люди, — грустно вздохнула она. — Я бы не хотела, чтобы Гермиона потеряла бесценные артефакты и книги, у неё и так мало что осталось от предков, — Диана хотела было смахнуть слезу, но Дорея глазами передала «переигрываешь» и она вздохнула. — Драматизирую, конечно, немножко. Но вот, хотела Дорее пожаловаться. Мой дом уж точно для этого не подходит… — В Рияду нельзя чужое, — кивнул Сириус. — А наша библиотека чужие книги разорвёт, — Дорея хлопнула в ладоши. — Вот и я говорю, — добавила она. — Диана, я могу посоветовать мастера Защиты, но этот замок сделает только лишь хуже, поверь, — замок, будто услышав свою хозяйку, грозно зазвенел люстрой. Дорея положила ладонь на каменную стену и прошептала, словно успокаивая маленького ребёнка или пса. — Тише, тише, ты грозный, мы знаем… — Может, дом дяди Альфарда подойдёт? — спросил Сириус. — Чисто технически, это теперь тоже территория Блэков, но такой старой магии в нём нет, а защита солидная, — Диана сделала вид, что задумалась. Старые подруги мысленно переглянулись и заулыбались. Сработало. — На карте нет? — уточнила Диана. — Обижаешь, — фыркнул Сириус, одним укусом съедая булочку. Дорея поморщилась: челюсти у Сириуса раскрылись прямо как у собаки. Он прожевал и добавил. — Три крыла, я сейчас в одном, Римус в другом, в третьем могут пожить и книжки с артефактами, — Диана улыбнулась. — Спасибо, Сириус, — кивнула она. — Гермионе будет спокойнее, если её артефакты и книги побудут у тебя и у её бывшего профессора, — Сириус гордо выпрямился. Дорея хихикнула в чай. Никакой реновации в доме Краучей, конечно, не было. Но магия там была уж слишком нестабильна, чтобы тащить на восстановление душу Барти Крауча. А для Рияды он был совсем уж чужим, здесь восстановиться могли только Поттеры и их супруги. Вот и оставались только Блэки, которым Барти всё-таки был роднёй, пусть и дальней. Но главный дом с его высотой и давлением, а ещё с кучей проклятых артефактов, мог загубить и здорового. Дом Альфарда, который принадлежал Сириусу и который стоял на магической территории, подошёл бы прекрасно, только немного магии Краучей добавить. К тому же, Блэки в своё время баловались магией крови и особенно ею в своём поколении баловался Альфард. Если в чьем-то доме и были инструменты для создания нового тела для кого-то, то это точно был дом Альфарда. Они ещё немного поболтали о простых вещах, вроде того, чем Сириус теперь хочет заниматься (восстановить мотоцикл и сделать какой-то артефакт для Гарри, а там посмотрим), какие вопросы они поднимут на следующем малом собрании Визенгамота (Азкабан, с привлечением Сириуса как свидетеля с его согласия), и какие события «благородные семьи» собираются посетить в ближайшее время (Мабон и два дня рождения для своих подопечных). На Мабон традиционно устраивали песни и пляски, собирали последний урожай и исполняли ритуалы на плодородие на следующий год. Есть ведь озимые культуры, например. Венки плели… В высоких чистокровных кругах в основном пили по поводу того, что наследники наконец-то свалили в Хогвартс. В Хогвартсе старшие курсы, по крайней мере Слизеринцы, пили примерно по той же причине. У Поттеров были свои традиции, но они в принципе были за любой движ, а потому к Лонгботтомам, которые в этот раз устраивали Мабон, заглянуть собирались. У Поттеров вообще многие праздники не были привязаны в календаре, но Дорея была крайне плоха в том, чтобы высчитывать по лунному календарю когда в этом году Наваратри, Дивали или другой праздник, и в этом полагалась на мужа. На Наваратри, который в этом году выпадал как раз на конец сентября, в Тамил Наду и ещё нескольких регионах делали Голу, кукол из глины или бумаги, приглашали родственников. У Поттеров была фабрика фарфора и не только, потому и куклы у них были из глины. Дорее среди всего прочего, Юфимия подарила такую куклу, и эта кукла, сделанная по подобию самой Дореи, была Дорее дороже большей части подарков. Дорея и Карлус собирались отправить куклу Гарри и Тео, вместе с набором для росписи и возможностью творить. Ещё ближе (если говорить честно, то этот праздник уже шёл с десятого сентября, то есть со вчера) была Питри-Пакша. По всем традициям, Дорея не могла в нём никак участвовать, только наблюдать, но Поттеры всегда выбирали выживание, поэтому она знала все нужные ритуалы. Поминание родственников, погибших в определённый лунный день, должно было проходить в эти дни. Но для Карлуса и Дореи важны были четыре дня Питри-Пакши: девятый, двенадцатый, четырнадцатый и новолуние, последний или предпоследний день. В девятый провожали жён, ушедших раньше мужей, в двенадцатый вспоминали и передавали подношения погибшим детям, в четырнадцатый — погибшим на войне или в жестокости, а на новолуние поминали всех предков. Дорее и Карлусу было кого вспомнить на эти дни. А ещё Дорея получила довольно длинное письмо от наследницы Гринграсс со списком потенциальных профессоров по Защите, предприимчиво говоря, что раз уж директора нет, то можно и через Министерство решить. В политических перипетиях наследница ориентировалась умело, а потому письмо было уложено в отдельный ящичек, частично скопировано для ещё одного разговора в Визенгамоте, а частично — для отправки Амелии Боунс. Амелия Боунс была, чисто технически главой Отдела Магического правопорядка, а не Главой Авроров. Большая часть имён в списке наследницы Гринграсс были из ушедших на покой авроров, но некоторые были до сих пор в строю, только вот уже в отделе правопорядка. Дорея, не мудрствуя лукаво, написала обращение и в офис Авроров.

***

Пока в Хогвартсе шла учёба, а в Визенгамоте, как и всегда, ругань и склоки, Поттеры проводили ритуалы. Подошёл девятый день Питри-Пашты. Конечно, они занимались не только этим. Они приготовили подарки для своих подопечных, чьи дни рождения как раз подходили: Гермионы и Тео. Большие подарочные посылки, которые едва утаскивали совы, полезные и не очень побрякушки, книжки. Подарок Тео уже был готов к отправке. Подарок Гермионы пока ждал своего часа и Дорея подолгу смотрела на него, пытаясь додумать, что ещё можно положить. Девочку она знала хуже, чем Тео. На девятый день праздника они поминали только одного человека. Элизабет Поттер, в девичестве Эвергарден. Мать Карлуса была единственной волшебницей из их предков, что ушла раньше мужа. — Я не очень её любил, ты знаешь? — выдохнул Карлус, утыкаясь Дорее в волосы. Они стояли у холодной воды, из которой только недавно вышли, и смотрели на покачивающийся венок. — Мадам Юстиния и Юфи мне были куда больше матерями, чем она… Дорея только вздохнула. Венок засох прямо у неё на глазах. Конечно она знала, знала и не могла ни в коем разе его осуждать. Несмотря ни на что, свечка посередине не гасла, но и не поджигала окружившие её сухие лепестки. Элизабет Эвергарден была для Дореи тёмным отражением, кем-то, кем могла стать сама Дорея, если бы держалась за принципы семьи чуть крепче. — Мы помянем и их, — выдохнула Дорея. — Всех, кто был нам матерями и отцами, детьми, отобранными слишком рано… Всех. То, что Доротея Полярис Блэк испытывала к своей матери Виолетте, было зверем страшным, тёмным и истерзанным. У Виолетты Булстроуд-Блэк хватило смелости поругаться с мужем за младших детей и дать им первые имена, не связанные со звёздами. Виолетта не приняла ни одного из них и позволила забрать их обоих кузену Арктурусу и Мелании. Матери Доротеи Блэк, Виолетты, на её свадьбе не было. Была мама, Юфимия, была тётя Юстиния. Матери и отца не было. Венок потонул и свечка погасла.