Часть I. Глава 1. Очередное интервью

Часть 1

Февраль 1999 г.

      — И последний вопрос! — седой журналист, подслеповато вгляделся в свои записи, напоминающие каракули ребенка. Показалось, он и сам на мгновение запутался в этом хитросплетении строк. Но после минутного замешательства его взгляд, внезапно прояснившийся, устремился на собеседников. — Так, — произнес он весомо. — Озвучу заключительный пункт: назовите вашу любимую песню. Прошу каждого! Для наших читателей это имеет огромное значение!       — Песня? — в тоне Гарри скользнула едва прикрытая раздраженность, но продолжил он уже со спокойной интонацией. — Понимаете, последние события нашей жизни не предполагали прослушивание музыки. Но я вам обещаю, что к следующему нашему интервью я обязательно подготовлюсь и полюблю какую-нибудь песню!       Казалось, что этот ответ полностью удовлетворил журналиста, и он тут же повернулся всем корпусом к Рону, который сидел по правую руку от него.       — А у вас?       — Я как Гарри! — поспешно ответил Рон, честно глядя в косые глаза интервьюера. — Найду, полюблю и вам сообщу!       — Вы, мисс Грейнджер? — журналист довольно резко для своего почтенного возраста развернулся к Гермионе, которая в этот момент сверлила яростным взглядом Рона.       — Я обожаю средневековую лютню! — не отрывая пристального взгляда от красного лица Рона, ледяным тоном, произнесла она.       — Что ж, это было прекрасное интервью! Оно пойдет в ближайший номер! — журналист вскочил со своего места и суетливо начал собирать записи со стола. — Надеюсь, скоро увидеться!       Он неуклюже протиснулся между столиков и трансгрессировал прямо из центра паба.       — Может выпьем сливочного пива? — робко подал голос Рон, который стоически пытался все это время избежать прямого взгляда Гермионы.       — Это что вообще было? — не купилась на уловку она. — Рон, ты сказал, что у нас будет серьезная беседа о последствиях войны! А вместо этого мы два часа рассказывали о наших любимых песнях и стихах!       — Ну это же журнал «Маленький волшебник»! Видимо, они своим читателям в таком виде доносят информацию… Их же дети лет до десяти читают…       — И почему ты не сообщил, что это для них интервью? И я из-за такой ерунды уже второе занятие по защите от темных искусств пропускаю! — Гермиона опустила руку почти по локоть в крошечную сумочку и, выудив пухлый ежедневник, яростно его раскрыла. — Так, я еще успеваю сегодня на древние руны.       — Эй, я думал мы проведем этот вечер вместе! — возмущенно произнес Рон. — Ну ты же уже отпросилась! Скажешь МакГонагалл, что интервью заняло больше времени!       — Вот уж нет! — решительно ответила Гермиона, захлопывая блокнот. — Нечего было меня обманывать о теме интервью!       — Я тебя не обманывал! Они сами так написали в письме! — голос Рона звенел праведным гневом. — И вообще, может быть я тебя хотел увидеть! Но это, явно, не взаимно!       — Вот не надо мне сейчас на это давить! Это было твое решение — прекратить обучение! И, если бы не оно, то мы могли бы быть сейчас вместе в школе!       — А твое решение было продолжать учиться, хотя мы там можем уже преподавать. Да у нас опыта больше, чем у половины профессоров Хогвартса!       — Вот именно — опыта, а не знаний! И почему, скажи пожалуйста, журналисты взяли моду писать именно тебе? — тон Гермионы не скрывал сарказма.       — Ну вы же на их письма не отвечаете! — голос Рона тоже стал язвительным. — Вы же «звезды первой величины»! А я так, ваш оруженосец…       В этот момент Гермиона и Гарри виновато переглянулись и опустили глаза. Они почти синхронно вздохнули, принимая правоту Рона — ведь они действительно перестали отвечать на письма журналистов, так как их было очень много.       — Ладно, мне действительно пора, — успокаиваясь, произнесла Гермиона. — В эти выходные встретиться не смогу — нужно будет наверстать пропущенные занятия по защите от темных искусств.       — Гермиона, но ты же помнишь, что послезавтра у нас назначена еще одна встреча с иностранным журналом? — лилейным голосом спросил Рон, нервно крутя в ладонях пустую кружку из-под сливочного пива.       — Нет, не помню! Ты мне об этом не говорил! Рон, ты опять с кем-то договорился за моей спиной? — голос Гермионы опять повысился. — Если взялся быть моим секретарем, то хотя бы оповещай меня о встречах заранее!       — Что? — побагровел Рон, с тяжелым стуком опуская кружку на грубо оттесанный деревянный стол. — Я теперь еще и твой секретарь?!       Гермиона немного смутилась. Опустив глаза, она заправила выбившуюся прядь волос и, видимо, чтобы сгладить ситуацию, спросила:       — Ну хорошо, что это за журнал?       Голос ее прозвучал бесстрастно, и было абсолютно понятно, что этот вопрос она задает только из вежливости.       — Французский, — нехотя ответил Рон.       — А название у него есть? — наконец, вмешался в ссору Гарри. Все это время он делал вид, что очень заинтересованно рассматривает картину, висящую на прокуренной стене. На картине пожилая волшебница несла поднос с горшком. Очень напоминающий ночной…       — Есть. На французском, — пробормотал Рон, его голос звучал вяло и обиженно. Он демонстративно уставился куда-то в сторону бара, будто там разворачивалось самое захватывающее зрелище в мире. И, не отводя взгляда, добавил с горькой обидой: — А я, как вы знаете, французским не владею!       — Хм, послезавтра у меня опять «Защита от темных искусств», я не могу пропустить три занятия подряд, — проговорила Гермиона, сверяясь со своим ежедневником. — Придется вам извиниться перед журналистом за мое отсутствие.       — Ты что! Это же будет международный скандал! — Рон от возмущения даже вышел из образа «обиженной невинности» и резко развернулся к друзьям. — Я уже сказал, что мы будем втроем!       — Вот и выпутывайся теперь, как хочешь, раз решаешь все за меня! — рявкнула Гермиона, яростно запихивая свой ежедневник в сумку. Упрямая книжечка никак не проходила через узкую прорезь, и Грейнджер с остервенением начала мять переплет, пытаясь уменьшить ее размер. — Можешь сам за меня давать ответы. Если это, конечно, будет журнал не для двухлеток. Тогда от моего имени разрешаю пускать слюни и писаться. Пока, мальчики!       Гермиона решительно пересекла обветшалый паб, пропахший пивом и жареными сосисками, и скрылась за дверью.       — Даже не поцеловала на прощание! — протянул Рон, обижено глядя ей вслед.       — Рон, давай завязывать с твоими интервью. Они меня уже тоже утомили! — устало произнес Гарри, наконец, прекративший прикидываться предметом мебели.       — Моими интервью?! — взвился Рон, выплескивая на Гарри весь гнев от ссоры с Гермионой. — Если бы они были моими, то я бы вас на них не звал! Я что виноват, что им только вы с Гермионой интересны?       — Рон, не преувеличивай, — попытался успокоить друга Поттер. — Им интересны мы все втроем.        Рон на мгновение замер, будто обдумывая ответ друга, а потом удовлетворенно кивнул:       — Вот видишь! Ты и сам это понимаешь!       — Я-то понимаю, но это все отнимает столько времени! Хоть за это интервью тебе заплатят, как обещали?       — Нет, — мгновенно сник Рон. Его плечи поникли и даже уголки губ поползли вниз, как у печального клоуна. — Они сказали, что оформили мне годовую подписку на их журнал! Вот на черта она мне нужна?       — Бросай ты это дело, Рон, — с тяжелым вздохом, покачал головой Гарри. — Сдадим экзамены на звание мракоборцев, и зарплата станет вдвое выше.       — Я всего-то хотел накопить на подарок Гермионе к годовщине наших отношений! — выпалил Рон, нервно проводя рукой по волосам. — Но пока мы стажеры, нам платят сущие гроши. А отец… — он сглотнул, опуская глаза на грязный пол, — отец сейчас часто пропускает работу, его перевели на полставки. Я хотел и им помочь, хоть немного… — Он замолчал, сжимая кулаки. — Да и… хотя бы на этих интервью я Гермиону вижу. А иначе она с этой учебой совсем из библиотеки не высунется. Наверное, даже забыла бы, как я выгляжу.       Гарри молчал. Внутренне он понимал Рона — за этот год они все разом повзрослели, и Рону отчаянно хотелось самостоятельности, она, как известно, измерялась в галлеонах. Галлеонах, которых у них, стажеров, было до обидного мало. Гарри предлагал помочь из своего наследства, но Рон лишь твердил «нет», будто это было вопросом чести. И в этой упрямой гордости Гарри узнавал своего друга, даже если она сейчас причиняла всем боль.       — Ты же меня с французским журналом не подведешь? — опять заговорил Рон, поднимая молящий взгляд на Гарри.        — Не подведу, — со вздохом ответил тот. — Но давай договоримся, что это будет в последний раз!       — Конечно! — с готовностью закивал Рон, но глаза его забегали — это обещание он уже давал не в первый раз.       — Угу, — угрюмо откликнулся Поттер, поднимаясь. Видимо, он тоже помнил какое это по счету заверение. — Ну, что, до завтра на работе?       — До завтра, — протянул руку Уизли для прощального рукопожатия. Друзья вышли на улицу, уже погрузившуюся в зимние сумерки, и отправились каждый в свою сторону.

***

      — Рон, мы ждем ее уже час! Еще пятнадцать минут, и я ухожу! — терпение Поттера было уже на пределе.        Сегодня Гарри с Роном даже пришлось отпроситься с работы, так как французский журнал назначил встречу на дневное время и категорически отказался смещать его на вечер.       — Журналист вот-вот должен прийти, — пытался успокоить его Рон. — Давай еще выпьем сливочного пива? Я угощаю! — он вскинул руки в защитном жесте, словно сдавался.       — Естественно, ты! По твоей воле мы здесь торчим вместо того, чтобы готовиться к экзаменам.       — Так, второй Гермионы я не вынесу! — попытался отшутиться Рон и быстро метнулся к барной стойке.       В этот момент в дверях паба появилась фигура, и взгляды всех присутствующих устремились к ней. Она вошла медленно, почти бесшумно, но произвела неизгладимое впечатление. В этом обшарпанном, прокуренном заведении, где большинство посетителей потягивали пиво, облачившись в поношенные мантии, и вполголоса обсуждали дела, она выглядела чужеродно, как случайность, не вписывающаяся в привычную картину.       На ней был темно-зеленый плащ, плотно облегавший талию, и такая же шляпа с широкими полями, скрывавшая часть темных блестящих волос. Молодая, с необычной внешностью — не столько красивой, сколько притягательной в своей неожиданности. В ее чертах угадывалась легкая жесткость, как будто она привыкла держать дистанцию.       Она без особого интереса оглядела зал, но, заметив Гарри, улыбнулась, обозначив ямочки на щеках. Эта простая детская улыбка в одно мгновение смягчила ее лицо, убрав резкость, которая была в нем секунду назад.        — Добрый день, мистер Поттер! Я надеюсь, вы не слишком заждались меня? — ее улыбка была такой искренней, что Гарри тут же перестал злиться.        — Совсем немножко! — глупо улыбаясь, ответил он.       — О, прошу меня извинить! Эти международные перемещения просто изматывающие. На сколько было бы проще с магическим порталом, но вы же знаете, что его использование разрешено только в чрезвычайно особых случаях. Я, кстати, Мишель Шеро, журналистка журнала «Французская ведьма», — она приветственно протянула изящную руку в тонкой перчатке. Ее английский был почти идеален, и лишь свое имя она произнесла с французским акцентом. — Вы один, мистер Поттер?        — Можно просто Гарри, — пробормотал он с нелепой улыбкой. — Нет, мы … вдвоем. Гарри указал за спину Мишель, где уже маячил Рон с двумя кружками сливочного пива.        — Прошу вас, присаживайтесь, — наконец Гарри вспомнил о хороших манерах.        — Благодарю! — Мишель одарила его лучезарной улыбкой, на ее щеках появились аккуратные ямочки. Легким движением она заняла свободный стул слева от Гарри — тот самый, на котором минуту назад сидел Рон.       Тот лишь беспомощно замер с кружками в руках, наблюдая, как его место плавно отвоевала улыбчивая незнакомка. Ему ничего не оставалось, как с видом мученика обойти стол и тяжело опуститься на стул напротив, поставив пиво с таким стуком, будто объявлял этим тихий протест.       — Мишель Шеро, — протянула журналистка свою руку Рону. Но вместо рукопожатия, тот неожиданно неуклюже ее поцеловал, и его лицо тут же залила горячая волна алого румянца.       — А где же мисс Грейнджер? — поискала глазами по пабу Мишель.       — К сожалению, ее кот заболел, и она повезла его к ветеринару, — выпалил заготовленную фразу Рон, краснее еще сильнее. Эту отмазку он придумал заранее и даже пару раз порепетировал вслух дома.       — Это более чем непрофессионально! И все из-за кота? — улыбка исчезла с лица Мишель и вместе с ней исчезло все обаяние. Уже деловым и не терпящим возражений тоном она продолжила: — Помнится, у нас были оговорены другие условия данного интервью, месье Уизли?       — Да-да, я помню, обсудим это … попозже, — нервно заерзал на стуле Рон и красными у него стали не только щеки, но и уши.       — Как жаль. Это очень, очень печально, — покачала головой мисс Шерро, и в ее голосе зазвучала театральная нота разочарования. — Ведь для наших читательниц мисс Грейнджер — настоящий символ силы и отваги. И такая юная! — Она вздохнула, будто закрывая тему, и в следующее мгновение ее лицо снова озарила ослепительная, готовая к работе, улыбка. — Что ж, не будем терять времени. Приступим?       Рон с Гарри согласно закивали, и Мишель достала прытко пишущее перо:       — Правда, большинство моих вопросов было адресовано мисс Грейнджер, но я надеюсь, у меня еще будет возможность с ней побеседовать. Итак, Гарри, — она придвинулась к Гарри поближе, всматриваясь горящим взглядом в его шрам.        — Да, мисс Шеро? — проблеял Поттер, явно смущенный сокращением дистанции между их телами.       — Ты можешь называть меня просто Мишель! Первый вопрос: у тебя есть девушка?       — Эээ, да, — взгляд Гарри заметался по бару, будто ища подсказку, как если бы это был вопрос с подвохом.       — И как давно вы вместе?       — Как ее зовут?       — Где ты планируешь работать?       — А как много зарабатывают в Британии мракоборцы?        Вопросы посыпались, как из рога изобилия. Поттер был ошарашен и сбит с толку — обычно их спрашивали о битве, о крестражах и о том, как сложно их было отыскать… Здесь же вопросы были только о личном и только у Гарри. Коленка Мишель уже давно упиралась в его бедро, а на вопросе о родителях она и вовсе сжала его руку.       — Гхм! — наконец, постарался обратить на себя внимание Рон. Лицо его было все еще красным, но теперь не от смущения, а от злости. Тоном, не скрывающим сарказма, он продолжил: — Мисс Шеро, может быть вы хотите сливочного пива? Я бы сходил, раз здесь я больше ни для чего не нужен…       — О, нет, что вы! Пиво — не для меня, — Мишель засмеялась, и этот смех прозвучал как изящный комплимент. — Только вино. Но я и о вас помню, не переживайте, — добавила она, и Рону на миг показалось, что в комнате стало светлее.       Он ободрено улыбнулся, готовый к диалогу.       — Ведь у нас, — но ее взгляд и все внимание уже вернулись к Гарри, а голос стал ровным и сосредоточенным, — еще есть что обсудить.       И все, что осталось Рону, — это бессильно наблюдать, как его значимость тает на глазах, оставляя после себя лишь горьковатый осадок.        Интервью продлилось почти три часа. К его завершению Гарри был весь вспотевший, так как Мишель практически приклеилась к нему, а вопросы ее были все сокровеннее и откровеннее. Рон сидел, скрестив руки на груди и глядя тяжелым взглядом на Гарри и журналистку.       — И последний вопрос, Гарри. — голос Мишель стал вкрадчивым. — С кем ты пойдешь на торжество в честь празднования годовщины победы?       — Э-э… я пока не загадывал так далеко, — Гарри растерянно заморгал, словно вопрос застал его врасплох. — До него же еще почти два месяца… — Его взгляд, блуждавший где-то в пространстве, вдруг словно нашел точку опоры. — Наверное… с Джинни.       Само имя, прозвучавшее вслух, будто выдернуло его из оцепенения. Он выпрямился, и в его голосе появилась уверенность.       — Да, с Джинни. Со своей девушкой, — произнес он уже четче, бросая быстрый, почти инстинктивный взгляд в сторону Рона. Наткнувшись на свирепый взгляд друга, Гарри сделал отчаянную попытку отодвинуться от Мишель, хотя его плечо уже практически упиралось в холодную стену паба.       — Ах, как досадно! — Мишель сокрушенно вздохнула, и в ее глазах на мгновение мелькнуло искреннее разочарование. — Мне бы ужасно хотелось там побывать, но, увы… Наш журнал до сих пор не может пробить аккредитацию на это мероприятие. Проклятая бюрократия…        И тут, как будто вспомнив о Роне, она повернулась к нему, — А вы, мисье Уизли, с кем собираетесь посетить торжество?       — Тоже со своей девушкой! — зло рявкнул Рон, обдавая ледяным взглядом сидящую напротив парочку.       — Жаль, жаль, — протянула Мишель, растеряно глядя на наручные часы, и глаза ее расширились. — Ого, да я опаздываю! — она начала судорожно собирать свои записи со стола. — Месье Уизли, я свяжусь с вами позднее для решения нашего дела. К сожалению, нет никакой возможности ждать! Я напишу вам, у меня есть ваши контакты!       Журналистка подхватило свой плащ и, попрощавшись, выпорхнула из паба. Друзья проводили ее растерянными взглядами.       — Меня опять надули! — откидывая голову и устремляя обреченный взгляд в потолок, произнес Рон. — Вот почему мне так не везет?!       Гарри не ответил, лишь молча начал пить большими глотками сливочное пиво, простоявшее перед ним все эти три часа.       — И это что вообще было? — Рон вдруг резко выпрямился, и его тон начал повышаться. — Ты еще помнишь, что встречаешься с моей сестрой?       — Помню, — тихо проговорил Гарри, опуская пустую кружку перед собой. — Но не спорь — она знойная дама!       — Что?! — Рон взревел так, что несколько посетителей обернулось. Его руки сжались в кулаки с побелевшими костяшками.       — Успокойся! — отшатнулся от него Поттер, выставляя ладони перед собой. — Это я так, к слову…       Он помолчал, о чем-то задумавшись, а потом неуверенно спросил, опуская глаза:        — А я не слишком много здесь наговорил… лишнего?       — Да ты тут одну сплошную чушь и нес! — проговорил Рон, горя возмущением. — Посмотрим, что она теперь из всего этого напишет…       — Но мы же не знаем французского! — обрадованно произнес Гарри, чьи зеленые глаза вспыхнули надеждой. — И журнал французский — значит никто из знакомых не прочитает!       — Мечтать не вредно, — фыркнул Рон, устремляя взгляд в серую стену. И после паузы, глухо добавил: — Что-то совсем домой не хочется…       Гарри внимательно посмотрел на друга. Хотя Рон произнес это, уставившись в пустоту, Поттер безошибочно уловил, к кому на самом деле был обращен этот намек. Не заставляя его просить, он тут же отозвался:       — Может зайдем ко мне?       — А я тебе не надоел еще? И так торчу у тебя все вечера… — смущенно пробормотал Рон, чьи кончики ушей слегка порозовели.       — Конечно, нет. Мы же друзья! — горячо заверил его Гарри.       — Лучшие друзья, — расплылся в улыбке Рон и с облегчением начал выбираться из-за столика.       Пара щелчков — и они стояли у знакомой двери. Квартиру Гарри сдавал мистер Смит, владелец лавки парадных мантий, который после потери жены перебрался жить в подсобное помещение при магазине.       Дверь открылась, и в нос ударило знакомое, едва уловимое, но въевшееся намертво, амбре. Бывшая хозяйка, миссис Смит, страстно любила кошек и держала их дюжину. Овдовев, мистер Смит в спешке пристроил всех животных и съехал, ссылаясь на грусть. Но Гарри был уверен, что дело в запахе. Не справилась с ним даже Гермиона со всеми своими заклинаниями. Но странное дело — Гарри это не тревожило. В этом месте он впервые чувствовал себя по-настоящему дома.       Рон привычно уселся на свое место в углу дивана. Гарри прошел к холодильнику:       — У меня есть вчерашние сэндвичи, бекон и отварные яйца, ты что-нибудь будешь? — донесся до Рона его голос из кухни.       — Тащи все! Я что-то проголодался! — прокричал в ответ Рон.       Гарри, загруженный едой, появился в проеме гостиной, и Рон бросился к нему, желая помочь. Они подтащили к дивану журнальный столик и, не очень аккуратно разместив на нем продукты, приступили к ужину.       Когда, наевшись, они развалились каждый в своем углу дивана, Рон вновь начал возмущаться:       — Нет, с этими журналистами я больше не буду связываться! Это настоящие пройдохи! Я ведь только хотел подзаработать, а в итоге у меня есть годовая подписка на «Маленький волшебник», пожизненная подписка на «Вяжем спицами по-магловски» и ящик грибов от «Учимся различать сморчки», который папа выбросил, потому что решил, что нас хотят отравить! Но денег так и нет. И ведь никому не пожалуешься!       — Почему это? — спросил Гарри, сыто улыбаясь с газировкой в руке.       — Потому что это, как бы помягче сказать… слегка незаконно, — процедил Рон, и в его голосе прозвучала язвительная нота.       — Ты мою позицию знаешь, — лениво парировал Поттер. — Тебе давно пора бросить эти мутные дела с журналюгами.       Рон закатил глаза, давая понять, что это он уже слышит в сотый раз, и Гарри замолчал. Они посидели какое-то время в тишине, думая каждый о своем.       — Можно я у тебя сегодня переночую? — нарушил тишину Рон.       — Конечно, — привычно ответил Гарри, — Что, дома совсем плохо?       — Да, как всегда весь этот год. Папа — напивается, мама — постоянно плачет, — Рон старался произнести это бесцветным тоном, но в нем неумолимо проскакивала нотка глубокой боли. — Живешь, как в вечных похоронах. Даже Перси старается дома не появляться, хотя я всегда считал, что именно такая атмосфера ему нравится.       Рон, как всегда, попытался отшутиться, но поводов для смеха тут совсем не было. Смерть Фреда навсегда расколола жизнь их семьи на «до» и «после», и каждый нес эту утрату как глубокую, не затягивающуюся рану. Но если остальные как-то учились с этим жить, то Джордж, Артур и Молли, казалось, так и остались в том дне, застыв в своем горе, которое время не лечило, а лишь глубже вгоняло в тягучую мглу страдания.       Джордж совсем перестал походить на себя. Он больше не улыбался и не шутил, никогда сам не заводил беседу, а, если к нему обращались, то односложно отвечал и вновь погружался в свои мрачные раздумья. Он все также работал в своем магазине Всевозможных вредилок, но новых товаров там не появлялось. Он не был больше способен изобрести что-то новое, лишь продолжал создавать уже придуманные им с Фредом товары.        Мистер Уизли пристрастился к огневиски. Сначала семья смотрела на это сквозь пальцы — пусть, мол, хоть так заглушает боль, но месяца проходили, а Артур так и не прекращал пить каждый вечер. Порой, под его кроватью миссис Уизли находила до трех пустых бутылок. Он уже с трудом справлялся со своими обязанностями на работе, и лишь его прежняя репутация и уважение к вкладу в победу, не давало начальству его уволить.       Миссис Уизли погрузилась в пучину тревоги, которая окрасила весь мир в траурные тона. Ее тоска по Фреду постепенно переросла в навязчивый, всепоглощающий страх — ей начала мерещиться беда, подстерегающая кого-то из оставшихся детей. Каждый вечер она оплакивала не только безвременный уход Фреда, но и воображаемую, еще не случившуюся потерю, которая уже жила в ней тяжким, неотступным предчувствием. Ее слезы лились и о прошлом, и о будущем, которое ей виделось лишь как продолжение черной полосы горя.       — Так, давай лучше подумаем, как сообщим Джинни и Гермионе, что едем этим летом на чемпионат мира по квиддичу без них, — постарался сменить мрачную тему Гарри.       В этом году чемпионат мира по квиддичу принимал Эквадор. Британские волшебники, вынужденно пропустившие предыдущий турнир из-за войны с Волан-де-Мортом, жаждали наверстать упущенное. Ажиотаж был так велик, что все официальные билеты исчезли за считанные минуты, осев в руках ловких перекупщиков, которые теперь запрашивали за них баснословные суммы. Однако у Гарри и Рона билеты уже были и достались они им самым чудесным, почти невероятным образом.       Это задание стало для Поттера и Уизли первым настоящим испытанием в отделе мракоборцев. Им поручили проверить подпольных торговцев Лютного переулка на предмет торговли темными артефактами. Целую неделю они прочесывали каждый закоулок, каждую подворотню, надеясь выследить недобросовестных продавцов. Но те, казалось, чуяли их заранее — стоило Гарри или Рону появиться в конце улицы, как фигуры торговцев растворялись в толпе. Чувство бессилия нарастало с каждым днем. В отчаянии Рон даже предложил временно изменить внешность — их лица, известные всему магическому сообществу, сводили на нет все усилия. Однако наставник отверг эту идею, сославшись на регламент и непредсказуемость маскировочных заклятий.       И вот они встретили ЕГО. Продавцом оказался наполовину ирландский лепрекон, низенький, вертлявый и, судя по всему, совершенно не интересующийся новостями. Едва завидев потенциальных покупателей, он тут же принялся предлагать ключ, способный открыть любую дверь.       Услышав это, Гарри и Рон едва сдержали торжествующие ухмылки — подобные артефакты были строго запрещены. Лепрекон, похоже, не узнал ни Гарри, ни Рона, а возможно он и вообще ничего о них не слышал, поэтому их сияющие лица принял за горячее согласие на сделку. Друзья тут же включились в игру, кивая с видом заинтересованных простаков. Польщенный вниманием и совершенно утратив бдительность, лепрекон с гордостью разложил перед ними весь свой нелегальный ассортимент. Тут было и оборотное зелье, и кинжал, раны от которого не заживают, проклятый кубок, отравляющее зелье, пробуждающее в людях злобу и алчность, и, самое главное — два заветных билета на чемпионат мира по квиддичу, за которые он запросил неслыханные десять тысяч галеонов.       Гарри и Рон не могли поверить своей удаче — перед ними был не просто перекупщик, а самый настоящий контрабандист. Однако схватить его оказалось делом непростым. Поняв, с кем имеет дело, лепрекон отказался сдаваться без боя. Почти полчаса длилась ожесточенная схватка — он метал в мракоборцев свирепые заклятия, половину из которых друзья никогда прежде не слышали, а в какой-то момент, отчаявшись, даже послал в сторону Рона зелёный луч «Авады Кедавры». Смертельное заклятие пролетело в сантиметре от уха Уизли, который лишь позже, уже в Министерстве, смог это осознать и душу его пронзил запоздалый ледяной ужас.       Но в тот день фортуна была на стороне мракоборцев. Оглушенный, связанный и обезоруженный, лепрекон был доставлен в Министерство магии. Здесь весь его опасный товар конфисковали, а его самого отправили в Азкабан — дожидаться суда. Два билета на чемпионат мира, изъятые как вещественные доказательства, по личному распоряжению начальника отдела позже были переданы Гарри и Рону в качестве… поощрения за успешно проведенную первую операцию.       Но новость, что в Министерстве появилось два свободных билета на Чемпионат по квиддичу, произвела эффект разорвавшейся бомбы среди сотрудников! И со всех отделов в кабинет министра потекли реки неутомимых просителей.       Одни умоляли отдать билеты, давя на жалость, другие требовали, бравируя собственными заслугами, третьи пытались заполучить их подкупом. Билеты даже попытались украсть!       Чтобы разрядить накалившуюся до предела атмосферу, министр магии принял мудрое, хотя и негласное решение. Тайным распоряжением билеты были переданы Гарри Поттеру и Рональду Уизли — не только как поощрение за успешную первую операцию, но и как глубокая, личная благодарность за их неоценимый вклад в победу над Темным Лордом. На последовавшем общем собрании министр с деланным сожалением объявил, что злополучные билеты оказались мастерской подделкой, которая при попытке экспертизы бесследно испарилась. Хотя в это объяснение верили немногие, открыто оспаривать версию главы магического правительства никто не посмел.       И вот, когда первая волна счастья схлынула, друзья осознали новую дилемму — они едут на чемпионат, а их девушки — нет. Гарри был готов купить для Джинни и Гермионы билеты даже по заоблачным ценам перекупщиков, но, как оказалось, ни одного лишнего билета не осталось даже на черном рынке. Радость от собственной удачи тут же омрачилась чувством вины и досады.        В том, что Гермиона должна их понять, у них сомнений не было, но вот что делать с Джинни они пока не знали. Джинни, влюбленная в квиддич едва ли не сильнее всех своих братьев вместе взятых, болела за сборную с такой страстью, что могла бы составить конкуренцию любому профессиональному комментатору.       Гарри, мучимый чувством вины, даже предложил самое простое, как ему казалось, решение — отдать свой билет ей, чтобы она поехала с Роном. Однако против этого взбунтовался сам Рон, заявив, что подобный вариант его совершенно не устраивает.       — И что я там буду делать с ней? Пьяных парней от нее отгонять?       При этих словах лицо Гарри перекосилось и Рон понял, что наконец нашел сильный аргумент. То, что так и будет, он даже не сомневался — Джинни за последний год еще больше расцвела и стала еще красивее.       — Ну уж, нет! — почти вскричал Гарри, и по его лицу было видно, как неприглядная картина тут же ожила в его воображении. — Я тоже заслужил этот чемпионат! И я на него поеду!       — Вот это другой разговор! — обрадовался Рон.       -Так, нужно срочно придумать, что делать с Джинни, — уже активно включился в мыслительный процесс Гарри. — А что если я ей вместо этой поездки подарю что-то очень крутое?       — Даже если ты переведешь все свое состояние на ее счет, она не посчитает это равноценной заменой! Уж я-то ее знаю, — трагически произнес Рон.       — Нет, я серьезно, — было видно, что этот вариант все больше нравится Поттеру, — Например, дорогое колье?        Рон даже не удостоил его ответом и лишь скептически вскинул бровь. Гарри же, не обращая на него внимания, продолжил перебирать варианты:       — Кольцо? Нет, это двусмысленно. Может последнюю модель метлы? — он с надеждой на одобрение взглянул на Рона.       — Хоть собственную команду по квиддичу, все-равно не то, — ответил Уизли.       — Отвергаешь — предлагай! — Гарри раздраженно откинулся на спинку дивана.       — Здесь надо действовать не подкупом, а хитростью, — с интонацией восточного мудреца начал Рон и многозначительно замолчал.       — Ну, хитрец, жги! — подначивал Поттер.       — Подожди, дай подумать, — Рон тоже откинулся на спинку дивана и задумался. Через пару минут молчания, он медленно начал:       — А что если это будет наше желание?       — Это и так наше желание! — непонимающе посмотрел на друга Гарри.       — Нет, ты не понял. Желание, как в картах. А карточный долг — это святое. Понимаешь?       — Не совсем.       — Надо, чтобы они проиграли, а мы с тобой загадаем желание поехать на Чемпионат. И тут уже не отвертишься! Ну пообижается она. Метлу ей подарить тебе, конечно, придется, но так мы обойдемся малой кровью. — Рон многозначительно улыбнулся, явно довольный своей идеей.       — Это все, конечно, прекрасно, но мы никогда и ни во что не выиграем у Гермионы с Джинни! — тут же оборвал его радость Гарри.       — Здесь ты прав, — скис Рон.       — Ладно, думаем еще, — устало произнес Поттер.       — А квиддич? — встрепенулся Уизли.       — Что квиддич? — не понял Гарри.       — Мы сможем обыграть их в квиддич! — вскричал Рон, но уже тише добавил, — Возможно…       — Ты предлагаешь нам с тобой сыграть против Гермионы с Джинни? Ты же знаешь, что Гермиона очень плохо играет. Это будет как-то не по-джельтемьенски! — не согласился Гарри.       — Ну, пусть они забирают эти билеты и сами едут без нас! — разозлился Рон. — Найдут там новых парней себе…        Запугивая этой картинкой Гарри, Рон и сам передернулся от такой перспективы и с новой энергией продолжил гнуть свою линию:       — Смотри, Гермиона играет ужасно, а Джинни отлично. Мы уже давно без практики — это и будет наш аргумент, почему мы так делимся на пары. Все логично!       — Мы и правда давно без практики, — неуверенно подтвердил Гарри.       — Вооот, о чем я и говорю! Все справедливо! Выигрываем, загадываем желание и едем на чемпионат, — у Рона даже щеки загорелись от воодушевления.       — А если выиграют они? — задал резонный вопрос Гарри.       — Ну значит исполняем их желания и играем следующий матч. И так до победы. Беспроигрышный вариант!       Голубые глаза Рона светились гордостью, будто он разгадал тайну века. Гарри же не был так оптимистично настроен.       — Ну ладно, оставляем этот вариант, но думаем еще, может придумаем что-то получше, — произнес он, поправляя очки.       — Вряд ли, — Рон с довольной улыбкой рассматривал потолок. — Как раз соберемся на пасхальные каникулы в Норе и все провернем. Ты только Джинни с Гермионой о том, что билеты у нас не говори! Ты же еще не сказал?       Рон посмотрел на друга с подозрительным прищуром, словно пытался стать легилиментом и прочесть его скрытые мысли.       — Нет, конечно! Министр же нам четко сказал: до последнего никому не говорить! — ответил Гарри, бросая взгляд на свои часы. — Ого, уже двенадцать часов, давай ложиться. Ты тут все знаешь — организуй постель себе сам.       С этими словами Гарри отправился в свою комнату, а Рон привычно пошел доставать одеяло с подушкой из шкафа.       Только он улегся на диване в гостиной, как слабый стук в стекло привлек его внимание. Подойдя к окну, он увидел белую сову, очень смахивающую на Буклю. К ее пушистой лапке был привязан серый конверт, на котором значилось его имя. Раскрыв послание, Рон прочитал:       «Еще раз простите, что не смогла сегодня с вами завершить наше дело. Как насчет встретиться завтра? Назовите удобное время и место.» М.Ш.       Ага, все-таки решили со мной рассчитаться эти французешки! — злорадно подумал Рон, быстро набрасывая ответ на обратной стороне листка:       «Завтра удобно в 19-00 в том же пабе»       Привязав письмо опять к лапке, Рон выпустил ее обратно в окно.