Глава 6. Несданный экзамен

      Экзамен на получение должности мракоборца был назначен через две недели после похорон мистера Уизли, и Рон с треском провалил теоритическую часть, а до практической его уже не допустили. Вторая попытка была назначена на первое мая, аккурат перед первой годовщиной победы над Волан-де-Мортом.       Но и вторая попытка не увенчалась успехом — он также завалил теорию.       Рон вышел из экзаменационного зала в Министерстве Магии, чувствуя, как каменеет у него в желудке. Не ярость, не разочарование — просто тяжелая, холодная пустота. Он снова упустил свой шанс. Снова подвел ожидания. Снова увидел в воображении лицо отца — не упрекающее, а скорее озабоченно-сочувствующее, и от этого стало только хуже.       Как правило, третьей попытки никому не давали, но учитывая семейные обстоятельства Рона, Кингсли лично распорядился дать ему еще одну возможность сдать экзамен.        — Тебе просто нужно немного подучить теорию, в практике ты их там всех за пояс заткнешь! — поддерживал друга Гарри. Сам он сдал экзамен еще с первого раза и теперь носил гордое звание «мракоборец». Рон же до сих пор числился стажером.        — Да, знаю, — уныло соглашался Рон, но сил на учебу у него просто не было. Его душу раздирало двоякое чувство — он все еще хотел стать мракоборцем, но приходить в Министерство, где каждый уголок напоминал ему об отце, стало невыносимой пыткой.        Гермиона предложила приезжать к нему каждое воскресенье, чтобы помочь подготовиться к экзамену, но он отказался и от этой помощи. Ему не хотелось, чтобы она жертвовала своей учебой ради него.        Почти все вокруг пытались подбодрить его, говоря, как гордился бы отец, увидев его мракоборцем. Но от этих слов Рону становилось лишь невыносимее. Он застревал в петле мучительных воспоминаний о том роковом утре, когда мысли о квиддиче вытеснили все — даже простой разговор с отцом. Эта вина, тяжелая и неумолимая, легла на него навсегда.        — Можно я завтра не пойду на это празднество «победы»? — Рон теперь произносил слово «победа», как будто выплевывал что-то гадкое.       Они с Гарри сидели в вестибюле Министерства после второй неудачной попытки Рона сдать теорию.        — Рон, ты знаешь, что если бы это было возможно, я бы сам туда не пошел, — голос Гарри звучал глухо. Казалось, он был расстроен даже больше Рона.       — Так давай не пойдем? — с надеждой в голосе предложил Уизли.       — А как же Джинни с Гермионой? Бросим их там одних? — отозвался Гарри.       Они посидели еще какое-то время в тишине и внезапно Рон резко поднялся со своего места:       — Все достало, никого не хочу видеть, — пробормотал он и быстрым шагом пошел к выходу.       Гарри так и остался сидеть на своем месте, с жалостью смотря другу в спину.

***

      Рон решительно был настроен не посещать годовщину, но суетящаяся с его мантией Молли заставила его передумать.        Мантию Рон купил со своей первой зарплаты. В тот день они с Гарри пошли в магазин парадных мантий мистера Смита, чтобы оплатить аренду квартиры. Пока Гарри рассчитывался со своим арендодателем, Рон от скуки начал рассматривать мантии. В тот момент он очень жалел, что не попал в этот магазин перед Святочным балом на четвертом курсе.       Заметив интерес Рона, мистер Смит начал активно предлагать ему мантии его размера, Рон вяло отбивался, мотивируя свой отказ отсутствием мероприятий, где ему эта мантия может понадобится.       — Мистер Уизли, Вы теперь герой войны! Поверьте, моему опыту, подобных мероприятий теперь в Вашей жизни будет очень много! — эта лесть привела Рона в благосклонное состояние духа, а последний аргумент в виде огромной скидки, окончательно развеяли все его сомнения.       Из магазина Рон тогда вышел в приподнятом настроении. Купленная мантия отлично на нем сидела, и он уже мечтал поскорее очутится в ней где-нибудь на светской вечеринке.       Однако первое событие, для которого мантия действительно требовалась, состоялось лишь почти год спустя. И теперь ему было совершенно безразлично и наряд, и сам повод. Он бы без колебаний остался дома, если бы не видел, как мать старательно отглаживает складки на его мантии и крахмалит рубашку. Он не мог допустить, чтобы она волновалась еще больше. Его отказ прийти на годовщину стал бы для нее ясным сигналом, в какой пучине отчаяния находится ее сын. Обреченно вздохнув, он начал собираться.       Мантия, которую мать так тщательно отгладила, блестела безупречнее, чем в день покупки. Но теперь она висела на Роне мешком, безжалостно подчеркивая, насколько он исхудал. Уловив на глазах матери блеск непрошеных слез, он ободряюще обнял ее:       — Она такая и была, разве ты не помнишь? Я же брал ее на вырост.       Молли лишь махнула рукой, понимая, что Рон просто пытается ее успокоить и пошла докрахмаливать белоснежные манжеты.       На годовщину была приглашена вся семья Уизли, ведь все они участвовали в решающей битве, но Молли категорически отказалась туда идти.       — Негоже вдове разгуливать по праздникам, — мрачно сказала она. — А вы идите и веселитесь, пока молодые.       — Какое уж там веселье? Столько человек погибло тогда… — серьезно ответил ей Перси.       — Нет! Надо думать, о том, сколько эта битва помогла спасти жизней и радоваться этому! — ответила миссис Уизли.