Глава 21. Девичник

      Гермиона и Джинни возникли в Косом переулке прямо перед дверьми «Чайного пакетика». Обычно это заведение было царством чопорных аристократок, но сегодня его целиком арендовали для девичника. Прежде чем к ним подбежали Кэти Белл и Анджелина Джонсон, Джинни указала рукой вглубь переулка.       — Смотри, вон паб Рона. Там будет наша свадьба.       Гермиона скользнула взглядом по указанному направлению. В конце улицы стояло красно-золотистое двухэтажное здание с броской вывеской «Веселая выдра». Под названием резвилась нарисованная выдра, игриво поднимавшая и опускавшая хвост. Странно было осознавать, что Рон стал владельцем целого паба, но Гермиона не подала виду и последовала за Джинни, которая уже тонула в объятиях подруг. Кэти и Анджелина, вскрикнув от восторга, тут же бросились обнимать и ее.       Внутри «Чайного пакетика» уже собрались все гости. Появление виновницы торжества встретили радостными возгласами. Джинни не обманула — короткие юбки и гольфы были на всех. У кого-то на голове красовались рожки, у других за спиной трепетали белоснежные ангельские крылья.       Войдя, Гермиона сразу заметила Полумну. Та сидела в стороне от общего веселья, меланхолично помешивая трубочкой ярко-розовый коктейль. За ее спиной переливались крылья бабочки, а в волосах застрял ободок, напоминавший усики пчелы. Гермиона сразу направилась к ней.       — Полумна! Как я рада тебя видеть!       — Здравствуй, Гермиона, — голос звучал ровно, будто они расстались вчера. — Ты сегодня очень красивая.       — Спасибо! Ты тоже чудесно выглядишь. Как дела?       — Неплохо. А у тебя очень грустные глаза.       — Просто устала с дороги, — поспешно соврала Гермиона.       — Хорошо. Вижу, правду ты говорить не хочешь. Пойду возьму еще один коктейль.       Полумна удалилась к барной стойке, где Джинни уже разливала по стопкам облепиховый виски, а себе — безалкогольный напиток. Собрав всех, она произнесла короткую речь, поблагодарила гостей, что пришли, и призвала оторваться по полной.       Первым делом она предложила поиграть в игру «Пейте, если…» и сама же начала предлагать варианты:       — Пейте, если знаете меня со школы!       Почти все дружно опрокинули первые стопки.       — Пейте, если на вас сейчас гольфы!       Второй шот тоже не заставил себя ждать.       — Пейте, если вы волшебница!       Третий глоток обжег горло. Облепиховый виски, несмотря на сладковатую мягкость, оказался коварно крепким.       — Пейте, если желаете мне и Гарри счастья! — Джинни уже вошла в раж.       Гермиона выпила и четвертый шот, с тревогой осознав, что если это продолжится, ее вечер закончится, едва успев начаться.       — Отлично разогрелись! Теперь следующая игра, — Джинни достала чашу и раздала всем бумажки. — Каждая пишет свое имя и кидает сюда. Будем вытягивать задания!       Игра ожидаемо удалась. Полумне выпало станцевать на барной стойке, что она и исполнила в своем неповторимом стиле — хаотично вращая торсом и размахивая ногами и руками, словно пытаясь удержать невидимый обруч. Кэти пришлось петь, хотя слуха у нее совершенно не было, а Анджелина с комичной серьезностью изображала кентавра в брачный период.       Все хохотали, и Гермиона смеялась вместе с ними, но где-то глубоко внутри, под слоем виски и веселья, сидел холодный, неумолимый комок — мысль о Нортоне. Мысли путались, возвращаясь к одному: Невилл сейчас в паре сотен метров отсюда. Она могла бы подойти, поговорить, попросить о доступе в библиотеку Хогвартса. Могла бы через Гарри получить пропуск в архив Министерства. Но там будет и Рон… Хотя рано или поздно встреча с ним все равно должна случиться…       Музыка стала громче, и гости начали танцевать. Гермиона отступила в тень, к самому дальнему столику, прижав к груди бокал с безалкогольным коктейлем. Тревога грызла ее изнутри. Каждая секунда веселья была украдена у отведенных ей трех дней.       И она решилась. Гермиона подошла к бару и выпила еще одну стопку виски, а затем наклонилась к Джинни и проговорила сквозь шум музыки:       — Мне нужно увидеть Невилла. Я загляну в Веселую выдру ненадолго.       Не дожидаясь ответа, она накинула мантию и выскользнула из трактира в прохладный сумрак переулка.