Глава 26. Последняя ниточка надежды

       Когда Гермиона вошла в дом, миссис Уизли суетилась на кухне, и волшебный запах запеченного пирога с уткой заполнял все пространство. Но, несмотря на ароматный запах, аппетита у Гермионы не было. Она постаралась проглотить несколько кусочков, только чтобы не обидеть радушную хозяйку. Настроение было крайне подавленным, и даже поддерживать вежливую беседу ей было тяжело. Джинни все еще была на работе в редакции, поэтому ужинали они вдвоем, практически молча.       Услышав звук трансгрессии, миссис Уизли оживленно встрепенулась:       — Наконец-то Джинни вернулась, — она взмахнула волшебной палочкой, призывая еще один набор приборов.       Но в раскрывшейся двери Гермиона с удивлением увидела высокую фигуру Рона. Он неспешно прошел на кухню и поцеловал изумленную миссис Уизли в щеку.       — Привет, мам, — весело приветствовал ее Рон.       Казалось, миссис Уизли даже потеряла на мгновение дар речи.       — Какими судьбами ты здесь? — выдохнула она наконец.       — А я что, уже не могу заскочить к матери на ужин?       — Можешь, но почему-то так не делаешь! — В голосе миссис Уизли слышалась неприкрытая обида.       — Но вот я здесь. Примите меня в свою компанию? — в этот момент Рон смотрел на Гермиону, и казалось, что именно от нее он ждет ответа.       — Садись, конечно, — ответила миссис Уизли, и тарелка перед Роном заполнилась едой.       Какое-то время они втроем ели в тишине, пока миссис Уизли не нарушила молчание:       — Расскажи хотя бы, как у тебя дела. А то я новости о тебе узнаю только из газет.       — Все отлично. Магазины работают. В пабе полно людей. Все приносит хороший доход.       — У тебя теперь все только деньгами измеряется, — грустно покачала головой миссис Уизли.        — А как дела у Мишель?       — У нее тоже все нормально, — Рон поморщился, будто съел что-то кислое, и снова украдкой глянул на Гермиону.       — Хоть бы познакомил меня с ней. Сколько раз мы приглашали ее к нам, и ни разу она не пришла.       — Вот завтра и познакомитесь, — отрезал Рон. Было заметно, как неприятна ему эта тема.       — Завтра мне будет не до знакомств, — резко ответила миссис Уизли, но уже через мгновение тон ее смягчился. — Вот и наша маленькая Джинни уже выходит замуж. Жаль, что Артур не дожил до этого момента. Он был бы так счастлив! Может, будь он жив, и Джинни вела бы себя скромнее? Это надо же, выходить замуж беременной! А что подумают наши друзья?       — Мам, если ты не будешь это всем рассказывать, то об этом никто знать не будет.       — Ну, конечно! — Молли вскинула возмущенный взгляд на сына. — Рон, все прекрасно умеют считать, и люди именно этим и займутся, когда ребенок родится через семь месяцев после свадьбы! И будут думать, что Джинни специально забеременела, чтобы захомутать Гарри Поттера!       — Мам, ну какое нам дело, кто что подумает?       — Ну, это же просто неприлично! Разве так мы вас воспитывали? Вот моя прабабка рассказывала, что в древности, только если невеста была невинной, кольцо держалось, а если нет, то, как ни старайся, кольцо на свадьбе скатывалось с пальца…       Гермиона, до этого сидевшая, отрешенно уставившись в тарелку, резко подняла голову. В ушах зазвенело.       — То есть как это «скатывалось»?       — Ну, вот так. Может, не налезало, а может, велико было… Это ведь было очень давно. А если девушка была непорочной, то кольцо приходило в пору. Правда, снять это кольцо было уже нельзя…       В груди у Гермионы все сжалось, а потом взорвалось ледяным, пронзительным восторгом. Она нашла хоть какую-то нить!       — А можете рассказать поподробнее об этом обряде?       — Ой, это было совсем в древности. Законы были дикие. Жених с невестой на свадьбе надевали кольца, потом читали заклинание, и жена становилась собственностью мужа. Что он прикажет, то она и делала. Потом от этого отказались, потому что муж мог приказать жене все что угодно, даже убить кого-то, и она была не в силах противиться этому приказу. Это заклинание убрали из всех книг и, к счастью, благополучно забыли.       С лихорадочным блеском в глазах Гермиона задала вопрос, который терзал ее последние полторы недели:       — А как могла жена избавиться от этой зависимости?       — Если муж умирал, то и она становилась свободна. Но чаще жена умирала раньше… — взгляд миссис Уизли устремился вглубь себя и уже скорее самой себе она проговорила: — Да, хорошо, что теперь этого нет…       Надежда, вспыхнувшая яркой искрой в Гермионе, погасла, оставив после себя лишь горький пепел. Значит, Нортон был прав — спасения нет. Оставался лишь один, отчаянный и унизительный вариант с изменой. Но и он, скорее всего, тоже вел в никуда. Но других идей у нее просто не было.       — Я сегодня могу переночевать здесь? — будто эхо своих мыслей услышала она голос Рона. — Музыканты из Ирландии приехали зачем-то заранее. Пришлось разместить их в моей квартире. И, кажется, мне там места не осталось…       — Ну конечно, Рон. Что за вопрос? Это и твой дом. Твоя комната всегда готова.       Миссис Уизли начала убирать со стола, попутно расспрашивая сына о подготовке паба к свадьбе, а Гермиона украдкой наблюдала за ним из-под полуопущенных ресниц.       Ее разрозненные и мечущиеся мысли наконец начали формироваться в отчаянный план. Вчерашний поцелуй ясно дал ей понять, что Рону она все еще не безразлична. Возможно, свою роль сыграл алкоголь, но он точно не был пьян. А она с горьким сожалением осознала, что все еще любит его. По правде говоря, она знала это все эти годы, и только теперь нашла в себе смелость признаться.       Искать кого-то другого не было ни времени, ни сил, ни желания. Рон был идеален. Он — ее прошлое, ее боль, ее незаживающая рана. Вот только как ему об этом сказать? Надо как-то заманить его к себе в комнату и попытаться соблазнить. От этой мысли щеки Гермионы залил жаркий румянец, и она едва сдержалась, чтобы не закрыть лицо руками.       — Миссис Уизли, большое спасибо за ужин. Я пойду в свою комнату, надо подготовиться к завтрашнему дню, — с этими словами Гермиона поднялась и направилась в комнату Чарли.

***

      Уже в спальне, перебирая свой скудный гардероб, она поняла, что, кроме подростковой пижамы Джинни, ей надеть нечего. Да, в таком виде соблазнительница из нее выйдет жалкая. Оставалось надеяться, что старые чувства Рона к ней смогут сыграть свою роль. Об этической стороне вопроса соблазнения чужого парня она старалась не думать. Нужно попытаться сыграть образ уверенной замужней женщины. Пусть думает, что она заскучала в своем браке и так решила развеяться. В конце концов, Рон и так считает, что она ему изменяла с Крамом. Теперь вот изменяет мужу с ним.       Гермиона достала из шкафа платье. Единственное нарядное платье, привезенное из Австралии, купленное когда-то под настойчивые уговоры Стейси. Она бы никогда не выбрала такое сама. Оно было нежно-фисташкового цвета, чуть выше колена и с пышной юбкой. Верх платья декорировали спущенные рукава, прикрывающие предплечья, но оставляющие плечи и ключицы обнаженными. Это платье не совсем подходило для подружки невесты, но другого у Гермионы не было.       Она достала его и, разгладив заклинанием, повесила на дверцу шкафа. Теперь нужно было придумать, как заманить к себе Рона. Отправившись в ванную, Гермиона погрузилась в мучительные поиски правдоподобного предлога.