Глава 36. Воспоминания о Нортоне

      Утром, перед вторым заседанием суда, в палату Гермионы вошел ее врач и сообщил, что наконец может ее выписать. Силы понемногу возвращались, и, хоть она еще чувствовала слабость и холод, она чувствовала, что идет на поправку.       — Я рекомендую вам избегать стрессов, хорошо питаться и больше гулять на свежем воздухе, — давал наставления целитель.       На заседание суда Гермиону вновь сопровождали два мракоборца, но чувствовала она себя уже намного увереннее.       Она вошла в зал суда одна из первых и заняла то же кресло.       Окинув взглядом зал, она заметила, что возле тумбы появилась плоская чаша на высокой ножке, чем-то напоминающая омут памяти.       Затем пришли министр и замминистра магии Австралии, а также начальник аврората.       Стейси с Роном зашли вместе, но, косясь на охранника, только поприветствовали Гермиону улыбками, тоже заняв свои прежние места. Последними вошли присяжные, и второе заседание суда началось.       Первой к тумбе опять пригласили Гермиону, но сейчас ее нахождение там не заняло много времени. Мистер Штрауф задал несколько вопросов, зачитывая их из пергамента, и отвечать на них нужно было только «да» или «нет».       — Вы планировали убить мистера Брадберри?       — Нет.       — Желали ли вы получить его состояние?       — Я вообще ничего не знала о его финансовом положении!       — Да или нет?       — Нет!       — Вступали ли вы в сговор с третьими лицами против мистера Брадберри?       — Нет.       — Спасибо, миссис Грейнджер. Вы можете занять свое место.       Затем пригласили Рона и Стейси, и к ним у присяжных был только один вопрос: были ли их действия спланированы заранее вместе с Гермионой еще до ее отъезда в экспедицию?       Естественно, оба ответили, что нет, и их тоже отпустили на свои места.       После допроса свидетелей начальник отдела мракоборцев передал мистеру Штрауфу две колбы, внутри которых извивались похожие на дым субстанции. Только они были плотнее дыма и ярко светились.       — Благодарю вас, мистер Питт, — обратился мистер Штрауф к начальнику мракоборцев и, уже повернувшись к присяжным, объявил: — Это стертые воспоминания: одно — регистратора браков, а второе — друга мистера Брадберри. Отдел мракоборцев проделал большую работу, чтобы добыть эти воспоминания. Они были тщательно стерты из памяти этих людей, видимо, мистером Брадберри. Я предлагаю начать с воспоминаний регистратора браков. Он находился под Империусом долгие годы, и сейчас наши целители пытаются восстановить его умственные способности.       И мистер Штрауф подошел к плоской чаше, откупорил колбу и вылил содержимое в плотную субстанцию, напоминающую жидкий свинец.       От чаши пошел дым, и в этом дыму начало проступать достаточно четкое изображение, которое могли видеть все сидящие в зале суда.       Гермиона увидела ту же комнату, в которой ее поженили с Нортоном, только вид теперь был от лица регистратора. Совсем молодой Нортон входит с симпатичной девушкой.       Он с тростью и сильно хромает. При каждом шаге он заметно морщится, а девушка рядом с ним имеет совершенно потерянный вид и стеклянный взгляд. Она явно под сильным заклятием, скорее всего, тоже Империусом. Движения ее выглядят механическими и слегка заторможенными.       Когда регистратор попросил их обменяться кольцами, то Нортон достал совершенно другую коробку, она выглядела современной, и кольца в ней были совсем другие — два обычных гладких кольца разного размера.       Церемония завершилась росписью жениха и невесты в журнале, и лицо Нортона осветила счастливая улыбка. После этого изображение расплылось в белом дыму, но уже через мгновение начало формироваться вновь.       Та же комната. Нортон заметно повзрослел, здесь он уже выглядел ближе к тридцати. Он так же хромает, но уже не морщится при каждом движении. Он одет в строгий серый костюм и галстук. Девушка рядом с ним — в красивом белом платье и с букетом цветов. Она немного смущается и влюбленными глазами смотрит на жениха. Но тот не отвечает на ее улыбку. Лицо его напряжено и очень серьезно. И пока регистратор говорит свою торжественную речь, Нортон сосредоточенно смотрит в пол, едва заметно шевеля губами.       Когда же дело доходит до обмена кольцами, он достает уже знакомую Гермионе старую коробочку. По лицу девушки заметно, что она в замешательстве. Очевидно, что кольцо ей будет велико, но Нортон, почти силой удерживая ее руку, надевает его ей на палец. Оно сразу же падает, гулко брякая об пол. Невеста недоуменно смотрит на Нортона, пытаясь что-то сказать, но его красивое лицо искажает гримаса ярости, и последнее, что Гермиона видит в этой сцене — Нортон зло выхватывает свою волшебную палочку, а потом изображение исчезает.       Затем шла череда почти идентичных сцен, в которых менялся Нортон, становясь все взрослее, и сменялись невесты. Гермиона с удивлением отмечала, что все девушки были всегда одеты в свадебные платья и смотрели на мистера Брадберри влюбленными глазами. Получается, что она была единственная, кого он заманил туда обманом…       И только лишь у третьей невесты кольцо уменьшилось и приняло размер ее пальца. Это была высокая девушка, почти на полголовы выше Нортона, со слегка оттопыренными ушами и близко посаженными глазами. Было заметно, что она стесняется своего роста, поэтому сильно сутулилась и в целом выглядела очень зажато.       По позвоночнику Гермионы пробежал холодок ужаса, когда она поняла, что эта девушка, наверняка, была тоже отправлена к вождю аборигенов. Вот только где она сейчас и какова ее судьба?       После нее было еще три невесты, кольцо на пальцах которых также не удержалось. Судя по всему, Нортон и сам не до конца знал принцип этого обряда.       И вот последняя сцена — в комнату заходит мистер Брадберри и Гермиона. После всех девушек в свадебных платьях наряд Гермионы выглядит особенно повседневно. По ее озирающемуся взгляду заметно, что ей крайне некомфортно. Почти на протяжении всей речи регистратора она напряженно смотрит на свои кеды…        И вот тот самый момент с кольцом — оно сжимается, плотно обхватывая ее палец, и Гермиона слегка шатается, но Нортон твердо держит ее за локоть и что-то шепчет на ухо. Он счастлив, его лицо сияет, и только сейчас Гермиона видит, как властно и по-хозяйски он целует ее в губы.       И эта сцена растворяется в белом дыму.       Мистер Штрауф взял вторую колбу и, повернувшись к министру магии, объявил:       — Это стертые воспоминания мистера Грибсона, школьного друга мистера Брадберри. На этих воспоминаниях им по двадцать лет. Кем были стерты воспоминания этого человека — неизвестно, но из его памяти мистер Брадберри исключен полностью. А это очень сложно — стереть все эпизоды, связанные с конкретным человеком из сознания. Если мистер Брадберри был способен это сделать уже в двадцать лет, то он действительно был выдающимся волшебником… На этом воспоминании они присутствуют на двух ритуальных событиях — избрание вождя и его свадьба.       Мистер Штрауф подошел к чаше и вылил воспоминание из второй колбы.       Над чашей вновь взметнулся дым, и все присутствующие в зале увидели в нем молодого Нортона. От него веет какой-то безудержной радостью, а глаза лихорадочно светятся.       — Тебе не кажется, что ты переборщил с тем отваром? — спрашивает у Нортона его друг.       — Может, только самую малость! Но поверь мне, тебе тоже стоит попробовать — я сейчас испытываю непередаваемые ощущения.       — Мы здесь вообще-то по работе, а не развлекаться приехали, — ворчит друг.       — Какой же ты зануда, Сэм!       Нортон отходит вперед, смешиваясь с толпой аборигенов, которые уже собираются у большого костра. Гермионе странно было видеть его таким юным и совершенно здоровым. На этом воспоминании он даже моложе ее самой.       Друг идет за Нортоном сквозь толпу, которая расступается перед ними. Они первыми усаживаются на землю, а остальное племя садится рядом, образуя круг. В центр вошли совсем пожилой мужчина и молодая пара, и Гермиона узнала в юноше Барадху. Волосы его абсолютно черные, а на лице нет морщин, но взгляд у него уже тогда был строгий и серьезный. На нем надета лишь набедренная повязка, а на теле нанесено много рун. На девушке тоже лишь набедренная повязка и на шее ожерелье из белых цветов, которое абсолютно не скрывает ее красивую темнокожую грудь. Гермиона не назвала бы ее красавицей — лицо ее портил очень широкий нос, но глаза ее светились каким-то ласковым светом, когда она взирала на своего жениха.       Старый абориген держал в руках острый камень и после непродолжительной речи на своем наречии он взял руку невесты и глубоко разрезал ее ладонь, потом он проделал то же самое с ладонью Барадхи и затем прижал их окровавленные ладони друг другу, произнеся еще какую-то короткую фразу.       После этого женщина поднесла отвар в плошке, которым полили руки жениха и невесты, и раны их затянулись буквально на глазах, оставив красные кривые шрамы на их ладонях. Невеста отошла и села в круг с другими женщинами, а Барадха и старик остались в центре. Внезапно пожилой абориген перешел на ломаный английский.       — С нами сегодня белые гости, которые интересуются нашими обычаями. Сегодня наш Барадха в ночь лунного затмения стал вождем, доказав испытаниями, что достоин этого положения. И сегодня же он стал мужем. И теперь он должен доказать, что достоин быть мужем этой женщины. Поэтому сейчас желающие могут сразиться с ним, и, если кто-то его одолеет, — может забрать себе его жену!       — Какие варварские обычаи, — произнес друг Нортона. — Я, надеюсь, это все просто дань традициям…       — А мне нравится! Побеждает, как говорится, сильнейший! — весело откликнулся Нортон. — Надеюсь, хотя бы сейчас мы увидим их магию? Или это будут опять просто первобытные пляски?       Тем временем в центр круга вышел высокий индеец, и между ним и Барадхой началась борьба. Они обхватили друг друга за торсы и пытались повалить на землю, но было заметно, что эта схватка происходит не в полную силу. Высокий абориген был в итоге повержен, но за ним вышел еще один мужчина, а затем еще, но все они были с легкостью побеждены новым вождем.       — Все, мне надоели эти детские игры, — произнес Нортон и, когда старик в очередной раз спрашивает — кто еще хочет сразиться, он поднимается на ноги.       — Я хочу устроить магический поединок! — выкрикивает он. — Наша магия против вашей магии.       — Мы не применяем магию по пустякам! — грозно отвечает старик.       — А может, вы вообще ею не владеете? — издевательски спрашивает Нортон.       — Если ты хочешь сразиться со мной, то выйди и сразись, как человек и мужчина! — выкрикивает Барадха. Он уже заметно устал, и пот льется по его щекам.       — Стой, не дури, — пытается остановить Нортона его друг, но тот решительно снимает футболку и шагает в центр круга. Нортон почти на голову выше Барадхи и крупнее, но когда они сцепились, по его лицу стало понятно, что он прикладывает все свои силы, чтобы удержаться на ногах.        Они боролись молча, лишь почти звериный рык вырывался то у одного, то у другого.       Схватка продолжалась не менее пятнадцати минут, и Барадха с каждым разом все ниже клонил соперника к земле. И, когда казалось, что победа вождя уже очевидна, Нортон быстро сунул руку в карман своих светлых льняных штанов и что-то прошептал. Барадха рухнул на песок, как подкошенный, на спину и долго еще не мог подняться.       Гермиона тихо ахнула, осознав, что Нортон сжульничал, используя волшебную палочку.       Среди аборигенов пронесся взволнованный ропот, а Нортон тем временем вскинул руки в победном жесте.       — Я победил вашего вождя! Где мой приз? — глаза его лихорадочно перебегают от одного аборигена к другому, а на губах блуждает дикая улыбка.       Глаза Барадхи наливаются кровью, он смотрит исподлобья, тяжело дыша. Но молчит. Все вокруг погрузилось в мертвую тишину, и кажется, что и сами аборигены застыли, словно камни.       — Нортон, хватит, — это кричит его друг, нарушая гробовую тишину. — Пошли отсюда.       — Нет, я победил вождя и требую свою награду! Вы обещали отдать жену победителю! Или это все только слова, как и ваша хваленая магия? — глумится Нортон.       И вдруг невеста медленно поднимается со своего места и, как во сне, идет к Нортону, покорно опустив голову.       Все вокруг продолжают молчать, а Нортон хватает девушку за руку и ведет ее из круга куда-то в темноту…       — Что ты творишь, Нортон, — шепчет его друг, и изображение на мгновение гаснет, а затем вспыхивает вновь, озаряя новую сцену.       Нортон сидит перед своим другом, держась за голову и морщась. Он все также без футболки, видимо, она так и осталась на месте их борьбы с Барадхой.       — Кажется, я действительно вчера переборщил с отваром…       — Что ты сделал с невестой Барадхи? — голос у друга сонный, он явно только проснулся.       — То, что и делают в первую брачную ночь, — без тени смущения отвечает Нортон.       — Ты правда это сделал с ней? — в голосе друга слышится удивление и осуждение.       — Да. Это же была моя награда! — отвечает Нортон.       — Но ты победил не честно! Ты использовал волшебную палочку!       — Барадхе тоже никто не запрещал применять магию. Это его проблемы, что он ею, видимо, не владеет…       Вдруг раздается душераздирающий крик, и они оба побежали в его направлении. Только сейчас становится понятно, что все это происходит где-то в лесу или джунглях, они бегут мимо деревьев и кустарников, пока перед ними не появляется широкий быстрый ручей с каменным дном. На берегу уже собрались аборигены, и, подойдя ближе, они видят, что у самой кромки воды сидит Барадха, прижимая к себе обнаженное мертвое тело своей невесты.       Нортон бледнеет на глазах.       — Это не я! — отчаянно машет он головой. — Я этого не делал! Когда я уходил, она была жива!       Барадха поднимает на Нортона глаза, полные боли, и надтреснутым голосом произносит:       — Нет — ты! Ты — причина, по которой она бросилась в воду!       Барадха с невыносимой нежностью опускает голову Калилы на прибрежный песок и вскакивает, как раненый зверь, на ноги, шатаясь, но с полной готовностью драться до последней капли крови. Он бросается на Нортона и кричит:       — Ты хотел видеть нашу магию? Так смотри и чувствуй! — и с этими словами он хватает первый попавшийся острый камень и вырезает руну у него на груди.       Нортон кричит нечеловеческим голосом и хватается за раненное место.       — Теперь ты знаешь, что такое магия, — Барадха тяжело дыша поднимается на ноги, а Нортон так и продолжает корчиться на земле, истошно вопя.       Друг Нортона бросается к Барадхе и начинает быстро говорить:       — Что вы с ним сделали? Немедленно избавьте его от мучений!       — Он заслужил это! — зло цедит вождь.       — Вы, кажется, забываете о нашем соглашении между аборигенами и волшебниками! Вы не имеете права наносить нам вред!       — Он совершил преступление и понес наказание…       — Нет. Он же говорит, что Калила была жива, когда они расстались! Он победил тебя, и она сама пошла с ним добровольно. Я сам свидетель. Если он совершил преступление, то его должен судить верховный суд волшебников. Я лично сообщу министру об этом происшествии. Ты теперь вождь, а значит, несешь ответственность за все свое племя, и теперь представь, что с ними со всеми будет, если министр магии решит, что твоя кара несправедлива?       — Я знаю, что Калила сама бросилась в воду, потому что ни одна женщина не сможет жить, испытав такое унижение, — Барадха бросил быстрый взгляд на тело своей невесты, а затем перевел его на Нортона, который, казалось, уже даже не мог кричать от боли. Он лежал на земле, неестественно изгибаясь, будто судорога сводила все его тело, и хрипел, закатив глаза.       — Эта руна имеет свою цену, и ты должен ее заплатить.       — Что мне сделать, чтобы ты простил меня? — еле слышно шепчет Нортон. — Прошу, избавь меня от этой боли…       — Я облегчу твои страдания, и теперь твоя боль будет заперта только в одной части тела. — Барадха окунул палец в кровь, лившуюся из раны, которую оставил камень, и начертал ею на груди Нортона еще одну руну. — Ты сегодня вырвал из моего тела душу, и я хочу, чтобы ты испытал такую же боль.       — Нет, прошу, избавь меня полностью от твоего проклятия. Я отдам тебе все, что пожелаешь. Что мне для тебя сделать? — умоляет Нортон.       — Что тебе сделать? — Барадха грустно усмехнулся. — Говоришь, что отдашь все, что пожелаю? Хорошо. Отдай мне свою любимую жену в ночь лунного затмения и будешь спасен от страданий…       — Нет, никого он тебе отдавать не будет! Люди — это не предмет торга! — возмущается друг Нортона. — Мы сейчас же отправимся в министерство магии и начнем разбирательство по этому инциденту!       — Заткнись, Сэм! — зло шипит Нортон. — Никуда мы не отправимся. Барадха, я принимаю твои условия, жди меня в следующее затмение.       — Нортон, пойдем. — Сэм приближается к нему и наклоняется, видимо, чтобы помочь встать, но тот достает свою волшебную палочку и, направив ее прямо в лицо друга, произносит:       — Петрификус Тоталус!       Сцена гаснет и растворяется в белом дыму. Все присутствующие молчат, потрясенные увиденным. Наконец, мистер Штрауф собрался с силами и объявил:       — Как сообщил нам начальник отдела мракоборцев, после этих событий мистер Грибсон без внятных объяснений навсегда переехал жить в Японию. Теперь понятно, кем эта идея была посеяна в его голову. Что же, по данному делу разбирательство еще будет продолжено, нужно будет выяснить судьбы всех девушек, которые собирались замуж за мистера Брадберри, но на данном этапе информации у нас достаточно для вынесения вердикта по смерти мистера Брадберри и ситуации, связанной с миссис Грейнджер. Просим свидетелей покинуть зал. Вас пригласят позднее, когда суд присяжных примет решение.