Глава 35. Суд

       На следующее утро к Гермионе опять пришел мракоборец, который подробно расспросил о всех произошедших с ней событиях, скрупулезно записывая каждое слово. Гермиона честно рассказала всю историю с самого начала, опустив лишь свои попытки избавиться от чар с помощью измены.       Чувствовала она себя немного лучше, ей удалось уже самостоятельно дойти до туалета и вернуться обратно. Ела она уже тоже сама, но чувство холода все не проходило. Она продолжала спать под тремя одеялами, и в душе ее поселилась какая-то скребущая тоска, будто и она тоже покрылась льдом.       Доктор давал обнадеживающие прогнозы и говорил, что Гермионе просто требуется время на восстановление. Он даже консультировался со знакомым аборигеном, но тот мог лишь предположить, что могло быть в том отваре, но, как и доктор, он сказал, что просто нужно время и это цена, которую платит Гермиона за магию настойки. Только сейчас Гермиона поняла, почему волшебники не хотят использовать магию аборигенов — ее последствия слишком жестокие.       После беседы с мракоборцем у палаты Гермионы по очереди начали дежурить патрули, и это обстоятельство еще больше встревожило ее. Она все еще испытывала сильную слабость, и озноб пробирал ее каждый раз, когда она покидала свою постель, но одинокая палата ей настолько надоела, что Гермиона решилась просить доктора отпустить ее домой.        В конце концов, настойки она может принимать и самостоятельно, а лежать дома ей будет намного комфортнее.       — Давайте дождемся первого заседания суда, — уклончиво ответил целитель. — Если все пройдет хорошо, то я вас с радостью выпишу.       Этот ответ совершенно не понравился Гермионе. У нее даже возникла мысль, а не предполагает ли доктор, что после заседания ее могут отправить прямиком в тюрьму?       Спустя неделю один из патрульных передал ей письмо с повесткой на первое судебное заседание, которое должно было состояться через два дня. Грейси из дома принесла Гермионе еще одну теплую кофту, чтобы та не замерзла в зале суда.       В назначенный день Гермиона впервые за все время пребывания в больнице переоделась из больничной рубашки в свои вещи и была поражена, как сильно она похудела.       Отправиться в суд Гермиона должна была с двумя мракоборцами с помощью портала, и по тому, как сильно они сжимали ее запястья, она все больше начинала опасаться, что направляется туда в качестве подозреваемой.       Магический вихрь переместил их в большой холл, отделанном белым мрамором, возле высокой двери с вывеской «Высший магический суд Австралии».       — Нам сюда, — указал один из мракоборцев на дверь и, открыв ее, пропустил Гермиону вперед.       Она неуверенно шагнула в зал суда и замерла, оглядываясь. Это было большое, круглое, почти белое помещение, похожее на амфитеатр. В самом низу была площадка, в центре которой располагалась каменная тумба, развернутая лицом к двум рядам комфортабельных бежевых кресел, по шесть в каждом ряду. Крайнее кресло в первом ряду имело самую высокую спинку, и перед ним располагался небольшой столик.       Слева от центральной тумбы располагался деревянный стул, подлокотники которого были с кожаными ремнями. Видимо, это было место обвиняемого. Сразу за ним ступенчато уходили вверх ряды каменных скамеек. Возможно, это были места зрителей при открытых слушаньях, но сегодня они были пусты.       А напротив этих скамеек, справа от центральной тумбы, вверх уходили одиночные кресла, расположенные в шахматном порядке на значительном удалении друг от друга. Они были заполнены почти все, только кресло на самом нижнем ярусе было свободно.       Гермиона обвела глазами сидящих здесь людей, и почти все лица показались ей знакомыми. Но взгляд ее мгновенно выхватил рыжую шевелюру, которая, конечно же, принадлежала Рону. Он сидел во втором ряду и тоже с беспокойством всматривался в ее лицо. Он попытался встать со своего места, но мракоборец, стоящий на лестнице, разделяющей сектора, жестом показал ему, что этого делать нельзя. Рон медленно опустился опять в кресло, не отрывая встревоженного взгляда от Гермионы.       Она же замерла в нерешительности, не зная куда ей нужно пойти, и с ужасом косилась на стул с ремнями. Но, к огромному облегчению, мракоборец, запретивший вставать Рону, указал Гермионе на кресло в первом ряду, куда она и направилась.       Приближаясь к своему месту, Гермиона увидела во втором ряду также Стейси, а чуть выше — миссис Кэррингтон и других сотрудников Министерства Магии Австралии. Но сейчас Гермиону интересовал только Рон. Ей все еще казалось невероятным, что он может быть здесь, на другом континенте. Она опять перевела на него взгляд и постаралась улыбнуться. Рон слабо улыбнулся ей в ответ и чуть приподнял руку в приветственном жесте. Выглядел он неважно: под глазами были синяки, а на лице — как минимум, трехдневная щетина.       Гермиона села в указанное кресло и поплотнее закуталась в кофту. Почти сразу после этого в зал вошли двенадцать волшебников в мантиях и шапочках с квадратным верхом.        Это было удивительно, так как в Австралии волшебники не носили мантий, но, видимо, суд все-таки требовал соблюдать традиции. Они уселись в кресла, находящиеся напротив центральной тумбы, и заседание суда началось.       Пожилой мужчина, занявший кресло с самой высокой спинкой, громогласно произнес:       — Начинается первое заседание суда по делу об убийстве мистера Нортона Ачилла Брадберри. Меня зовут мистер Энтони Штрауф, и я председатель суда присяжных. Сегодня будут заслушаны свидетельские показания всех причастных к этому происшествию людей. Начнем с миссис Грейнджер, как главной участницы событий. Прошу, миссис Грейнджер, пройдите к тумбе и представьтесь.       Гермиону резануло обращение «миссис». Так к ней обратились впервые. Она поднялась со своего кресла и прошла на середину зала, к каменной тумбе. Лишь подойдя к ней вплотную, она заметила, что та имеет две выемки по форме рук.       — Меня зовут Гермиона Джин Грейнджер, — начала она, но голос мистера Штрауфа прервал ее.       — Прошу положить руки в хэндеры — это углубления перед вами. Предупреждаю, данная тумба магическая, и если вы соврете, то это станет нам сразу известно.       Гермиона опустила ладони в предназначенные для этого отверстия и почувствовала, как легкое тепло прошлось по ее телу.       — Меня зовут Гермиона Джин Грейнджер, — еще раз повторила она.       — Миссис Грейнджер, прошу, расскажите нам о случившихся с вами событиях.       Гермиона вновь рассказала всю историю, опустив лишь нюансы, связанные с Роном. Она горячо надеялась, что замалчивание некоторых деталей не будет расценено тумбой как ложь. Делиться в присутствии нескольких десятков людей, к тому же ее коллег, такими интимными подробностями она не была готова. И очень хотела верить, что и Рон не рассказал на допросе об этом.       Присяжные внимательно выслушали Гермиону, то и дело опуская взгляды с ее лица куда-то вниз и одобрительно кивая. После завершения ее речи мистер Штрауф повернулся к присяжным и предложил задавать вопросы.       — Миссис Грейнджер, — подняла руку женщина средних лет, — А почему вы ни с кем не посоветовались по вопросам гражданства и не попытались получить его законным путем?       — Я вообще не планировала получать гражданство Австралии, и авторитет мистера Брадберри был для меня непререкаем, поэтому я доверилась ему в этом вопросе.       — Но вы же ясно понимали, что данными действиями нарушаете закон?       — Да, я это понимала, — тихо ответила Гермиона.       — То есть вы считаете нормальным совершить преступление такого рода?       — Иногда обстоятельства нас вынуждают идти против закона.       — Прошу ответить на мой вопрос прямо, миссис Грейнджер: да или нет? — и женщина выжидательно опустила глаза на переднюю часть тумбы.       Гермиона понимала, что врать сейчас бесполезно и это будет всем видно, поэтому нехотя ответила:       — Да, такого рода законы, я считаю, можно иногда нарушить.       — А у вас законы градируются на те, которые можно нарушать, и которые нельзя?       — Не знаю. Я никогда не думала об этом в таком ключе.       — Спасибо, — завершила свой допрос женщина и что-то пометила у себя в блокноте.       Следующим начал задавать вопросы седовласый мужчина с аккуратной бородкой.       — Миссис Грейнджер, а зачем вы взяли с собой нож?       — В целях самообороны.       — Но, по вашим словам, мистер Брадберри запретил наносить ему вред, и вы не могли противиться приказу. То есть вы предполагали каким-то образом избавиться от чар?       — Да, я надеялась, что как-то смогу освободиться.       — Но у вас же была волшебная палочка! Вы могли воспользоваться ею, зачем вам был нож?       — Ну, как видите, палочку у меня отобрали… Вернее, я ее добровольно отдала, а Барадха ее сжег… — Гермиона уже устала стоять, и голос ее становился все тише.       — Хм, как удачно. Ведь теперь у нас нет возможности проверить выпущенные из нее заклятия, — многозначительно покосился мужчина на других присяжных.       Несмотря на усталость, в Гермионе начала закипать злость. Этот разговор уже очень напоминал допрос обвиняемого.       — К чему вы клоните? — запальчиво выкрикнула она. — Что это я убила Нортона?       — Вопросы здесь задаем мы! — строго повысил голос мистер Штрауф. — Успокойтесь, миссис Грейнджер, вы все еще свидетель.       — «Все еще»? Зачем мне нужно было бы его убивать? — Гермиона с недоумением посмотрела в глаза присяжного.       — Ну, как минимум, чтобы получить его состояние, — ответил мужчина с бородкой. — Вы ведь теперь единственная наследница!       Гермиона была ошеломлена этими словами. Она вообще не задумывалась об этом.       — Мне не нужны его деньги, — потрясенно прошептала она.       — Не волнуйтесь, мы во всем разберемся, — уже мягче сказал мистер Штрауф и обратился к присяжным: — У кого-то еще есть вопросы к миссис Грейнджер?       Присяжные молчали, и мистер Штрауф разрешил ей занять свое место.       Гермионе показалось, что все силы она оставила у этой тумбы, и, добравшись до кресла, она, обессиленная, рухнула в него.       Следующим для дачи показаний пригласили Рона. Он прошел к тумбе и тоже разместил свои ладони в хэндерах.       — Меня зовут Рональд Билиус Уизли, — представился Рон и замолчал, ожидая вопросы.       — Мистер Уизли, прошу, расскажите о цели вашего приезда в Австралию, — задал первый вопрос мистер Штрауф.       — Я хотел увидеться с… — здесь Рон запнулся и после некоторого молчания закончил, — …со школьной подругой.       — Но вы же только виделись на свадьбе вашего друга — Гарри Поттера.       — Да, и мне показалось, что Гермионе требуется помощь.       — Почему вы так решили?       — Она вела себя… странно. Была подавлена и расстроена.       Гермиона видела, что передняя часть тумбы освещалась зеленым светом при ответах Рона, и, судя по одобрительным кивкам присяжных, это означало, что он говорит правду.       — Но расскажите нам, как, не имея понятия о том, куда направилась миссис Грейнджер, вы смогли ее найти в пустыне? Вы знали заранее, куда она отправится?       — Нет, я этого не знал.       — Но как вам удалось ее найти?       — С помощью Делюминатора, — и Рон вытащил из кармана серебристый продолговатый предмет, демонстрируя присяжным.       — И что это за прибор?       — Я не знаю принципов его работы. Он включает и выключает свет, но еще иногда он помогает мне найти Гермиону.       — Прошу, передайте ваш Делюминатор присяжным, — попросил мистер Штрауф. Рон нехотя передал его подошедшему мракоборцу. Присяжные по очереди передавали его друг другу, пытаясь рассмотреть, а Рон ревностным взглядом следил за их движениями. Один из присяжных щелкнул им, и зал погрузился во тьму, но уже через секунду он нажал кнопку повторно, и пространство вновь осветилось белым светом.       — Откуда у вас эта вещь? — задал вопрос мистер Штрауф, передавая делюминатор обратно мракоборцу.       — Мне его завещал профессор Дамблдор.       — Сам Альбус Дамблдор? — в голосе присяжного послышалось удивление и уважение. — А вы были с ним близки?       — Я бы так не сказал… — замялся Рон.       — Тогда почему он оставил его вам?       — Я не знаю.       При этих словах тумба мигнула синим светом.       — Мы видим, что вы что-то не договариваете, мистер Уизли, — строго сказал мистер Штрауф.       — Я, правда, не знаю, но у меня есть предположения… — голос Рона стал оправдывающимся.       — Можете поделиться ими с нами?       — Я думаю, что профессор Дамблдор передал его мне, чтобы я смог найти Гермиону и Гарри, если покину их во время поисков крестражей, — виновато произнес Рон. Тумба вновь осветилась зеленым.       — То есть вам делюминатор уже раньше помогал найти ваших друзей? — заговорила пожилая леди в очках.       — Да, однажды.       — И миссис Грейнджер знала, что у вас есть предмет, способный найти ее в любом месте?       — Я не думаю, что она об этом помнила.       — Я спросила, знала ли миссис Грейнджер, что у вас есть делюминатор?       — Да, но она не знала, что я приехал в Австралию! — заметно заволновался Рон. — А из Британии на такое расстояние трансгрессировать невозможно!       — Мы это знаем, мистер Уизли, не волнуйтесь, — подал голос мистер Штрауф. — А каким образом действует ваш делюминатор?       — Ну, я слышу голос и появляется светящийся шар, он проникает в мою грудь, и, если в этот момент трансгрессировать, то я попадаю к Гермионе, — скомкано произнес Рон.       — Хм, интересная задумка. А вы можете нам это сейчас продемонстрировать? — это заговорила опять леди в очках.       — Я даже не знаю, получится ли… Шар вы точно не увидите — его не видят окружающие меня люди.       — Но нам нужно убедиться, что это действительно работает так, как вы нам рассказываете! Чтобы отмести теорию, что вы договорились о встрече в определенном месте заранее!       — Но вы же сами видите, что я не вру! — начал закипать Рон. — Тогда зачем вам эта тумба?!       — Мистер Уизли, нам нужно провести следственный эксперимент, и не вам решать, зачем мы это делаем. Давайте поступим так: вы выйдете из зала с кем-нибудь в сопровождении, а миссис Грейнджер сейчас поменяет свое положение здесь, и мы сможем проверить вашу версию событий.       Гермиона понимала любопытство присяжных и, наверное, протокол их действий требовал от них во всем досконально разобраться, но сейчас у нее было чувство, что их заставляют заняться любовью здесь, при всех. Эта их связь была чем-то очень личным. Рон испытывал, видимо, что-то похожее, потому как, выходя из зала с мистером Штрауфом и леди в очках, он смущенно и виновато покосился на Гермиону.       Когда он вышел, Гермиону попросили пересесть на противоположную сторону зала, туда, где находились каменные ступеньки. Она медленно поднялась на самый верх, и присела на последний ряд.       Они с Роном никогда не обсуждали принцип работы делюминатора, но Гермиона понимала, что он, скорее всего, реагирует, когда она произносит его имя в момент сильных чувств.       Когда это произошло впервые, при поиске крестражей, от пребывания в постоянном напряжении Гермиона была тогда вся как оголенный нерв. Она плакала каждую ночь, и ей очень не хватало поддержки Рона, хотя она тогда и была на него дико зла. Она помнила, что когда она произнесла его имя в разговоре с Гарри, ее душу словно стиснули тиски беспросветной тоски, и в тот момент пришло острое осознание, как же сильно они нуждаются в нем. Как сильно нуждается она…       То, что произошло в пустыне, она вообще не могла анализировать. Это было полубредом. Ее сознание было изменено, но даже в этом состоянии мысли ее все равно обратились к Рону. Произносила ли она тогда его имя вслух? Она не знала, но делюминатор откликнулся, а значит, связь между ними была стойкой.       Сработает ли сейчас эта связь? Гермионе не угрожает смертельная опасность, но помощь Рона ей опять необходима, чтобы доказать свою невиновность. И, борясь со своим смущением, она тихо прошептала:       — Рон…       Первые несколько секунд ничего не происходило, и Гермиона уже собралась позвать его повторно, как вдруг раздался хлопок, и Рон трансгрессировал буквально в нескольких сантиметрах от нее. Кое-кто из присутствующих ахнул, а Рон тихо прошептал:       — Привет, ты как?       — Не разговаривать друг с другом! — раздался громкий окрик мракоборца, и Гермиона с Роном одновременно вздрогнули.       — Ну что, получилось? — это вошел в зал мистер Штрауф и вопросительно посмотрел на своих коллег. Те охотно закивали головами, и смущенные Рон с Гермионой вернулись на свои места.       Следующей для дачи показаний была приглашена Стейси. Она сильно нервничала и потому вела себя суетливо и беспокойно.       Она несколько раз переспрашивала, правильно ли она разместила руки в хэндерах. Рассказ свой Стейси начала с самого первого дня знакомства с Гермионой и пыталась рассказать обо всех событиях, произошедших за время их дружбы. Присяжным даже несколько раз приходилось останавливать ее, потому что она начинала в подробностях рассказывать не только о Гермионе, но и о своей личной жизни.       — Мисс Пикок, давайте вернемся к моменту, когда мистер Уизли трансгрессировал в вашу квартиру. Почему он попал именно к вам?       — Ну, он же не знает, где у нас больница, поэтому трансгрессировал ко мне.       — А откуда он знал, где находится ваша квартира?       — Он был у меня накануне вечером, когда мы пытались понять, где Гермиона. На телефонные звонки она не отвечала, но я-то была уверена, что они с мистером Брадберри в экспедиции, но то, что Гермиона в Англии всем говорила, что замужем, было действительно странным… Хотя я тогда была уверена, что она это сказала, чтобы побесить Рона, потому что он ее бывший парень.       Гермиона опустила голову и еле сдерживалась, чтобы не закрыть лицо руками. То, что они с Роном тщательно обходили в своих показаниях, сейчас разбалтывала Стейси.       — Миссис Грейнджер и мистер Уизли состояли в романтических отношениях? — задала вопрос самая молодая присяжная.       — Да, они встречались около года до переезда Гермионы в Австралию, и она очень тяжело переживала этот разрыв. Даже всегда отказывалась от знакомства с другими парнями, только с Джейсоном согласилась познакомиться, но и то у них ничего толком и не было.       «Пожалуйста, Стейси, заткнись», — молилась про себя Гермиона, а та тем временем продолжала тараторить.       — Джейсон — это магл, лучший друг моего парня… бывшего парня. Он такой симпатичный! И все равно Гермиона его отвергла, только поцеловалась с ним и все.       — Миссис Пикок, давайте вернемся к событиям того вечера. Мистер Уизли появился в вашей квартире с миссис Грейнджер на руках. Как он себя вел в тот момент и что говорил?       — Ой, он был в панике. Требовал сказать, где у нас больница. Я, если честно, и сама тогда запаниковала — Гермиона была почти белой и просто ледяной. Я была почти уверена, что она уже… умерла… — На последнем слове голос у Стейси дрогнул, и она быстро смахнула побежавшие по щекам слезы. — В тот момент у меня в гостях был мой парень Майкл, он тоже впал в шок. Он ведь не знал, что я волшебница. Пришлось мне ему все рассказать, а он сбежал, сказав, что с ведьмой встречаться не будет… Потом мы трансгрессировали втроем в больницу, а дальше вы все сами знаете…       — Спасибо, миссис Пикок, можете занять свое место, — сказал мистер Штрауф, делая пометки у себя на пергаменте. Ей даже не стали задавать дополнительных вопросов — видимо, она их все опередила в своих показаниях.       Затем приглашали для свидетельствования сотрудников из отдела мистера Брадберри, но все они говорили о своем начальнике только в положительном ключе и ничего странного в его поведении никогда не замечали.       Когда к тумбе пригласили миссис Кэррингтон, Гермиона совсем расстроилась, потому что знала, что та ее всегда недолюбливала. И, возможно, сейчас будет только рада окончательно разрушить ее репутацию. А после показаний сотрудников отдела Исследования магии, которые сейчас создали кристально чистый образ Нортона, это будет совершенно не на пользу Гермионе.       — Миссис Кэррингтон, вы проработали с миссис Грейнджер около трех лет. Как вы можете охарактеризовать ее? — обратился к ней мистер Штрауф.       — Как крайне ответственного, квалифицированного и дисциплинированного сотрудника, — ответила миссис Кэррингтон, и Гермиона не поверила своим ушам, услышав это.       — А как вы могли бы охарактеризовать личные качества миссис Грейнджер?       — Она умна, амбициозна, не лишена честолюбия, но при этом честна, отзывчива, великодушна и совершенно не способна на предательство.       Гермиона никогда бы не поверила, что миссис Кэррингтон способна о ней так отзываться, но передняя часть тумбы светилась ровным зеленым светом, что свидетельствовало о том, что она не врет.       — А что насчет мистера Брадберри? Замечали ли вы за ним какие-либо странности?       — Да, замечала. Его нынешние сотрудники работают с ним совсем недавно, а я его знаю уже не меньше пятнадцати лет. И за этот срок я не раз по его просьбе переводила древние манускрипты, большая часть которых относилась к черной магии. Мистер Брадберри утверждал, что это все случайно найденные письмена, но все они странным образом отсылали к наложению или снятию проклятий. А также, по меньшей мере, две его ассистентки пропали после исследовательских поездок. Конечно, мистер Брадберри сообщал какие-то уважительные причины их отсутствия, но это мне всегда тоже казалось странным.       — Но почему вы не предостерегли миссис Грейнджер о возможной опасности, когда она переходила в отдел мистера Брадберри?       — Я опасалась, что она может занять мое место.       — Вы боялись, что миссис Грейнджер возглавит отдел переводов? — подался вперед мистер Штрауф.       — Нет, — грустно покачала головой миссис Кэррингтон и, повернувшись в сторону Гермионы, глядя ей прямо в глаза, продолжила: — Я боялась, что она станет такой же как я — старухой, у которой нет ничего, кроме работы, за которую я цепляюсь из последних сил, иначе в моей жизни останется только пустота…       Тумба продолжала светиться зеленым светом. Миссис Кэррингтон отпустили на свое место, и потом заслушали еще несколько сотрудников. Отпускали на перерывы всех только по одному, поэтому у Гермионы не было возможности поговорить с кем-либо из присутствующих. В конце этого тяжелого дня мистер Штрауф зачитал имена тех, кто должен будет явиться на следующее заседание, которое состоится через два дня. Среди них была опять Гермиона, Рон и Стейси.       Совершенно вымотанная Гермиона в сопровождении двух мракоборцев отправилась уже вечером и была счастлива оказаться опять на больничной койке. А мракоборцы так и остались патрулировать ее палату.