Глава 38. Не магический контракт

      Рон стоял, привалившись к стене у двери в зал суда, с низко опущенной головой и глубоко погруженными в карманы руками. Услышав характерный хлопок трансгрессии, он резко вскинул голову, но, увидев, что они с Гермионой остались вдвоем, грустно улыбнулся ей. Волосы его отросли еще сильнее, и теперь рыжие локоны постоянно падали ему на глаза. Он провел ладонью от лба к затылку, отбрасывая их назад, и Гермионе показалось, что синяки под его глазами стали еще темнее. Хотя, возможно, это просто так падал свет…       Она медленно подошла к нему и остановилась в полушаге.       — Тебе правда лучше? — первым нарушил молчание Рон.       — Да, — тихо ответила Гермиона.       — Это хорошо, — пробормотал он и снова опустил голову.       — Спасибо тебе.       — За что? — поднял на нее глаза Рон.       — За спасение моей жизни!       — Это не моя заслуга. Ты же знаешь. Если бы не делюминатор — я бы ничего не смог сделать.       — Но ты был здесь, когда мне понадобился, и ты спас мне жизнь! Это невероятно!       Рон молча кивнул, но было непонятно — то ли своим мыслям, то ли просто чтобы не спорить с Гермионой…       — Ты сказал Стейси, что скоро улетаешь, — продолжила Гермиона.       — Да, мне нужно было уже давно уехать. Я даже не думал, что пробуду здесь так долго. Надо узнать, когда ближайший рейс…       — Рон, а ты не против, если я полечу с тобой?       — Нет, конечно же, нет! — он заметно оживился, но продолжил уже с легкой тревогой в голосе: — А тебе целитель разрешил такой длительный перелет?       — Я это с ним не обсуждала, но уверена, что мне можно лететь. Понимаешь, мне нужна волшебная палочка.       — А в Австралии нет в продаже палочек? — удивленно вскинул брови Рон.       — Есть, и достаточно. Но мне нужна именно моя палочка. Я хочу точно такую же. Поэтому мне нужно к мистеру Олливандеру.       — Аа, понимаю, — медленно кивнул Рон.       — Можно я воспользуюсь твоей палочкой для трансгрессии домой?       — Конечно!       Он вынул свою волшебную палочку из кармана джинсов и передал ей. Гермиона взяла его за руку — и в тот же миг почувствовала, как его кожа обжигает ее ледяные пальцы, словно раскаленный металл. Этот контраст был таким резким, что на мгновение перехватило дыхание.       — Держись, — коротко сказал Рон.       Мир сжался, завертелся в вихре цвета и звука, вдавив их, и они оба, чуть пошатываясь, оказались в центре ее гостиной. Его рука все еще горела в ее ладони, и это тепло казалось теперь не просто физическим ощущением, а обещанием чего-то настоящего, живого.       Рон с любопытством огляделся, а Гермиона, отпустив его, взялась за телефонный справочник, покоившийся на журнальном столике. Позвонив в аэропорт, она уточнила о рейсах в Лондон. Ближайший вылет оказался в пять утра, и на нем было еще много свободных мест. Потом, почти не думая, набрала номер родителей. Она уже звонила им из больницы и, чтобы не сеять панику, солгала про сломанный телефон и затянувшуюся экспедицию. Теперь предстояло солгать снова — и от этой мысли накатила тягучая, глухая усталость.       Она на ходу придумала, что завтра ее опять отправляют в командировку в Лондон, поэтому Живоглота она пока забрать не сможет.       И хоть ее родители и сами были трудоголиками, но даже они были возмущены такой рабочей нагрузкой на их дочь.       — Ты только вернулась из поездки, где лазила по пещерам три недели, а теперь тебя посылают в Лондон? — негодовала миссис Грейнджер.       — Да. Я просто лучший кандидат для этой командировки. Я же всех знаю в Министерстве магии Британии, — голос Гермионы звучал слабо, но она постаралась вдохнуть в него хоть каплю оживления. — Но я и сама хочу поехать. Пока не знаю, сколько времени мне потребуется для решения всех вопросов. Вы же не против присмотреть еще за Живоглотом?       — Нет, конечно. О коте можешь не волноваться. Он, без сомнения, скучает по тебе, но вкусный корм ему эту тоску компенсирует, — в тоне миссис Грейнджер послышалась улыбка.       — Я куплю новый телефон и позвоню вам из Лондона, — пообещала Гермиона, стремясь закончить разговор.       — Хорошо. Будем ждать, милая. Мы любим тебя, — попрощалась с дочерью миссис Грейнджер.       — Я тоже люблю вас, — откликнулась она.       Закончив, Гермиона повернулась к Рону, который сидел все это время молча на диване.       — Мне нужно собрать вещи. До вылета у нас еще двенадцать часов. Тебе, наверное, тоже нужно собраться?       — Мои сборы много времени не займут, — тихо ответил Рон и добавил немного смущенно. — А ты не против где-нибудь поесть?       У Гермионы последнее время аппетита почти не было, и хорошо, что в больнице ее заставляла Грейси. Сейчас, без ее присмотра, она совсем забыла, что не ела почти весь день.       — Ой, точно. Здесь рядом есть небольшое кафе. Я там иногда ужинаю, когда не хочется готовить. Давай поедим там, — предложила она.       — Отлично, — Рон начал подниматься, но Гермиона его остановила.       — Дай мне еще пять минут — мне нужно переодеться.       Она вытащила из шкафа вещи, которые собиралась надеть, и направилась в ванную.       Быстро переодевшись, она взглянула на себя в зеркало и увидела бледное похудевшее лицо, на котором ее карие глаза стали казаться просто огромными. И в их бездонной глубине застыла печаль.       Гермиона сама не понимала, что с ней. Сейчас в ее жизни, наконец, все наладилось и нужно этому радоваться. Она больше не подчинена ничьей воле, на работе ей предложили долгожданное повышение и даже Рон сейчас сидит в соседней комнате. Но радости в ее душе не было. Наверное, что-то подобное ощущают после поцелуя дементора. Тот опыт, который она пережила в пустыне, внезапно показал ей, насколько она беспомощна без волшебной палочки. Насколько уязвима, если не у кого попросить помощи. Насколько она привыкла полагаться на магию, лишившись которой сейчас, она как будто лишилась всей себя. Но ведь она — это не только ее умение колдовать… А если бы она навсегда потеряла эту способность — имела бы тогда ее жизнь смысл?       Эти вопросы о самой себе как будто отодвинули на второй план все события, происходящие в ее жизни. Словно она стала сторонним наблюдателем за течением своей судьбы. И чувства, которые она теперь испытывала, казались лишь тенью тех эмоций, кипевших в ее душе раньше. В них больше не было обжигающей остроты. И какая-то часть Гермионы хотела вернуть себя прежнюю, но другая, новая ее часть, манила бессердечным спокойствием.       Войдя в кафе, Гермиона и Рон выбрали самый дальний столик. Рон справился со своей порцией буквально за пять минут, а Гермиона тем временем лениво ковыряла свой салат.       — Гермиона, не пойми меня неправильно, но тебе нужно сейчас лучше питаться, — заговорил Рон, отхлебывая кофе.       — Как-то аппетита нет… Рон, а как ты объяснил свой отъезд в Австралию?       — Никак. Для всех я в Португалии — изучаю новый рынок сбыта вина. Правда, я сказал, что еду всего на неделю. Но придумаю что-нибудь, почему так задержался. Сейчас все думают, что я вечно пьян, потому что из-за разницы во времени отвечаю всем спросонья.       — Но зачем ты соврал?       — Я решил, что если ты захочешь, то сама все всем расскажешь.       — Спасибо, — опять поблагодарила Рона Гермиона.       — Не за что, — спокойно ответил он и, немного помолчав, продолжил. — Как мы с тобой отправимся в аэропорт? Может быть, я соберу свои вещи и вернусь к тебе, а затем вместе поедем?       — Хорошо, — согласилась Гермиона.       Выйдя из кафе, Рон трансгрессировал в отель, а Гермиона пошла в свою квартиру собирать вещи. Достав дорожную сумку, увеличенную заклятием незримого расширения, она быстро положила туда, как ей казалось, самое необходимое. Она не знала, на какое время едет, но решила, что если ей что-то понадобится еще, то она купит это в Лондоне. Час спустя Рон стоял у порога ее квартиры с рюкзаком, и по тому, как он был набит, было понятно, что он никаким магическим действиям не подвергался.       Итак, вылет в пять утра. Они решили, что отправятся в аэропорт в час ночи — времени должно было хватить и на покупку билетов, и на регистрацию. Но сейчас на часах едва перевалило за девять, и впереди маячили долгие, пустые часы, которые нужно было как-то заполнить.       Они прошли на кухню, где Гермиона заварила им по чашке крепкого кофе.       — В тебе что-то изменилось, — произнес Рон, когда она поставила кружку перед ним.       — Похудела? — хмыкнула она.       — Да, но не в этом дело… Ты какая-то другая. У тебя точно все хорошо?       — Да, — слукавила Гермиона, не видя смысла начинать объяснять все, что творилось в ее душе. Тем более что она это объяснить не могла даже себе. — А у тебя? Ты тоже выглядишь неважно.       Рон вдруг опустил голову и обхватил ее ладонями.       — Прости меня, Гермиона, — глухо пробормотал он.       — За что? — с искренним удивлением произнесла она.       — Акцио «Трактат»! — взмахнул своей палочкой Рон, и из его рюкзака вырвался «Трактат о супружеской жизни» Карла Бидмана и приземлился на стол перед Гермионой. — Ты забыла его в Норе.       Гермиона взяла в руки книгу с закладкой из самолетной салфетки в середине и, хоть она и знала, что находится на той странице, она все равно ее раскрыла. Да, вот она, та самая фраза, которая стала отправной точкой ее плана: «Измена разрушает брак» — подчеркнуто ее рукой. Она мысленно перенеслась в те дни, когда она, как одержимая искала спасения и хваталась за любую соломинку. Перед мысленным взором пронеслась сцена в комнате Рона, где было столько неловкости и стеснения, но сейчас этого ничего она не испытывала. Вот он сидит перед ней, поникший и раздавленный виной, но она уже ничего не испытывала, будто это все было с другим человеком.       — Боже, ты была в беде и искала способ избавиться от чар, а я воспользовался тобой, — в голосе Рона дрогнуло отчаянное раскаяние. — Прошу, прости меня!       — Мне не за что тебя прощать, Рон. Технически, это как раз я воспользовалась тобой в своих целях, — спокойно ответила Гермиона.       — Но инициатором тогда был я… Если бы ты только знала, что я думал… — проговорил Рон и осекся, а после небольшой паузы медленно продолжил: — Подожди, но ведь ты не могла знать, что я приду тогда в Нору. Я и сам туда отправился просто под действием момента, что ли…       — Я и не знала, что ты придешь.       — Тогда кем еще ты собиралась «воспользоваться в своих целях»?!       При этих словах Рон выпрямился и сложил руки на груди.       — Не знаю, — равнодушно пожала плечами Гермиона. — Это был запасной план. Возможно, я бы им воспользовалась по возвращении в Австралию. Я не возлагала на него больших надежд… Но, знаешь, небольшой толк от него все же был. Нортон почувствовал…       — Ты планировала переспать с кем-то здесь в Австралии?! — грубо прервал Гермиону Уизли.       — Не то чтобы планировала, но это была единственная зацепка, которую я смогла найти, — недоуменно ответила она, совершенно не понимая, почему она должна оправдываться.       — Например, с Джейсоном?       Глаза Рона буквально метали молнии, но тон оставался относительно ровным. Гермиона на это лишь неопределенно пожала плечами, не желая опять погружаться в те свои замыслы.       — С Джейсоном? — опять с нажимом повторил свой вопрос Рон.       — Рон, да какая разница? Это уже в прошлом, и я даже не уверена, что у меня была бы вообще такая возможность здесь, в Австралии. Нортон, оказывается, через кольцо был способен чувствовать мою измену. Если честно, я вообще не понимаю причину твоего недовольства. Ты и сам давно в отношениях!       — Ты серьезно не понимаешь? — Рон встал и подошел к окну, за которым монотонно накрапывал дождь.       — Нет, не понимаю. И еще я не понимаю, как можно встречаться с одним человеком, а спать с другими!       — А хочешь правду? — спросил с вызовом Рон, повернувшись спиной к окну. Он оперся на подоконник, сложив руки на груди. — Я тоже своего рода заложник Мишель.       — Она тебя тоже как-то заколдовала? — вскинула брови Гермиона.       — Нет, магии здесь нет. Все довольно прозаично. Я связан с ней контрактом на пять лет. В течение этого времени мы должны изображать влюбленную пару и совместно появляться на всех массовых мероприятиях. Даже то, как я выгляжу, продиктовано контрактом. Мне нельзя терять форму или плохо выглядеть, или неподобающе себя вести. Там много условий…       — То есть ваши отношения — это фикция? — удивленно спросила Гермиона.       — На данный момент — уже да, но когда-то они были настоящими. По крайней мере, с моей стороны, — Рон пристально смотрел на Гермиону, ожидая ее реакции. Возможно, сейчас он пытался ее задеть, но его слова, как тупые стрелы, лишь царапали ее замерзшую душу.       — И зачем ей это нужно?       — Виноделие — это их старинный семейный бизнес. У Мишель была мечта расширить его, выведя за пределы Франции. Она решила начать с Британии, и ей был нужен человек, способный наладить поставки вина в наши пабы. Как позже она мне призналась, она хотела, чтобы этот человек был достаточно известен и уважаем, что служило бы дополнительной рекламой ее вину. Изначально она рассматривала Гарри Поттера, но, пообщавшись с ним, поняла, что он ей не по зубам. Поэтому выбор пал на меня…       — А ты что с этого получаешь?       — На данный момент — пятьдесят процентов с доходов в Британии. По завершении контракта будет выплачена дополнительно неплохая сумма.       — А кто-то знает из твоих родных о вашем с Мишель контракте?       — Нет, никто, — покачал головой Рон. — Даже Гарри. Ты единственная, кто теперь в курсе. И, Гермиона, я прошу тебя тоже об этом никому не рассказывать.       — Хорошо. Будем хранить секреты друг друга. — Она выдержала паузу, и легкая, почти неуловимая улыбка тронула ее губы. — Надеюсь, дружить со мной тебе по контракту не запрещено?       — Дружить — нет, — печально ответил Рон. Плечи его поникли, и, казалось, он к этому моменту растерял всю свою браваду.       — Это хорошо. Мне нужен такой друг, — тихо проговорила Гермиона.

***

      Как и планировали, ночью они отправились в аэропорт и приобрели билеты на рейс в Лондон. Чем ближе подходило время вылета, тем заметнее нервничал Рон.       — И как люди соглашаются на подобное? Это же так опасно — лететь в железной коробке так высоко в небе! Ведь если мы упадем, шансов на выживание у маглов практически нет! Волшебники хотя бы могут попытаться трансгрессировать, — причитал Рон, усаживаясь в кресло самолета. — Ты вообще летишь просто чтобы купить палочку! Неужели тебе не страшно?       — Я стараюсь не думать об этом. Самолеты падают очень редко, — ответила Гермиона, наблюдая, как за два ряда от них усаживается в свои кресла семья с двумя детьми. Рон, проследив за ее взглядом, продолжил:       — Когда я летел сюда, в соседнем кресле сидела мама с маленьким ребенком, который проплакал буквально половину полета. Поначалу меня это так раздражало, что я чуть не применил какое-нибудь заклинание. А потом подумал, что на самом деле это правильно, что ребенок летит рядом со мной. Если начнем падать — я смогу хотя бы попытаться его спасти. И только я об этом подумал, как ребенок успокоился и проспал остальную половину полета. Я думаю, что надо вообще завести правило — сажать волшебников в самолете рядом с детьми…       Гермиона никогда даже не задумывалась об этом, и сейчас, слушая Рона с легкой удивленной улыбкой, почувствовала, что, кажется, ее заледеневшее сердце дало небольшую трещину.