Глава 39. Назад в Лондон

Лондон Июнь, 2002 г.

      Когда самолет приземлился в аэропорту Хитроу, Рон был уставшим, а Гермиона абсолютно вымотанной. У нее даже не было сил протестовать, когда он, взяв ее за руку, трансгрессировал к дверям своей квартиры.       — Гермиона, давай немного отдохнем, а потом ты можешь отправляться в любую гостиницу!       Рон жил в тихом пригороде Лондона, чем-то похожем на район, где прошло детство самой Гермионы. Он снимал квартиру у родителей Дина Томаса, которые на пенсии перебрались в Испанию. Она располагалась в длинном двухэтажном здании на восемь семей. Квартира была двухуровневой: на первом этаже — кухня, гостиная и небольшая подсобка, на втором — две спальни и ванная. Имелась также маленькая терраса с выходом в задний садик, отгороженный от соседей деревянным сплошным забором.       Квартира Рона была крайней слева. Он предложил Гермионе разместиться в гостевой спальне, окна которой выходили в сад. После быстрого душа она забралась в постель, закуталась в одеяло и тут же провалилась в сон.       Проснулась она уже при свете заходящего солнца, заливавшего комнату теплым багрянцем. Гермиона наконец огляделась: комната была небольшой, но довольно уютной. Кровать занимала ее большую часть, у стены стоял комод с зеркалом, а в углу притулилось маленькое кресло.       Гермиона шумно выдохнула и, потянувшись, начала выбираться из-под одеяла. Тело немного ломило от долгого перелета и избытка сна. Она несмело подошла к окну и увидела запущенный сад с несколькими деревьями, в тени которых находился спортивный турник.       И над этим всем разливалось красное зарево летнего заката. Гермиона завороженно замерла, любуясь буйством красок. Ей даже показалось, что, оставив все случившееся там, в Австралии, ей и самой стало намного лучше…       Но уже через пару минут предательский холодок пополз по ее босым ногам, поднимаясь все выше. Плечи вздрогнули в ознобе и, разочарованно вздохнув, Гермиона потянулась к свитеру, лежащему на подлокотнике кресла. Именно в нем она летела сюда, и это была единственно теплая вещь, привезенная ею из Австралии.       Ощущая себя непрошенной гостьей, она неуверенно вышла из комнаты. В доме было тихо, даже с улицы не доносилось ни звука. Гермиона застыла перед дверью в комнату Рона, размышляя о приличности сейчас постучаться, но, так и не решившись, она решила поискать сначала его на кухне. Но ни там, ни в гостиной его не оказалось. Она уже собралась опять подняться наверх, когда заметила записку на краю стола:       «Гермиона, я уехал по делам. Еды дома почти нет, поэтому закажу тебе что-нибудь из паба. Попрошу оставить у входной двери. Проверь, когда проснешься. Вернусь поздно. Рон»       Его подпись в конце записки ее развеселила. Как будто она могла не узнать этот кривоватый почерк. Осторожно открыв входную дверь, Гермиона нашла спрятанный за лестницей теплый бумажный сверток, источающий соблазнительные ароматы.       Развернув его на кухне, она обнаружила картонную коробку с несколькими контейнерами: свиные колбаски с овощами-гриль, поджаренные тосты, паштет из утки, пирог с бараниной и на десерт — сливочный пудинг. Такую гору блюд Гермионе было точно не осилить, и, найдя в кухонном шкафчике тарелку, она отложила всего понемногу.       Все оказалось невероятно вкусным! Немного посидев на кухне, наслаждаясь приятной наполненностью в желудке, она решила осмотреться в доме.       В маленькой гостиной диван располагался перед камином, на котором горделиво возвышалось старое радио. В подсобке обнаружились корзина для белья и несколько деревянных полок с аккуратно сложенной одеждой. В комнату Рона Гермиона заходить не решилась, но та часть дома, что она увидела, была чистой и по-своему уютной. Жилище получилось почти магловским, совсем не похожим на Нору, только техники в нем почти не было.       Вернувшись в свою комнату, Гермиона машинально принялась собирать грязные вещи для стирки. Без палочки Рона тут было не обойтись. Ее собственный свитер тоже нуждался в чистке, но расстаться с ним она не решалась — тонкая футболка не спасала от пронизывающего холода. Она уже потянулась к одеялу, чтобы снова закутаться, когда внезапно вспомнила о вещах в подсобке.       Спустившись вниз, она запустила руку на полку и вытащила первое, что показалось теплым и толстым. Это был бордовый джемпер. Грубая, но удивительно мягкая шерсть, а на груди — крупная буква «R». Этот джемпер, наверное, дарили Рону на старших курсах, и на похудевшей Гермионе он сейчас висел мешком. Но, завернувшись в эту теплую шерсть, ей показалось, что она ощутила запах пряжи, домашнего печенья и воспоминаний.       Присев в гостиной, она попыталась обдумать дальнейшие шаги. Завтра же нужно отправиться к мистеру Олливандеру за новой палочкой. В магическом мире без нее она чувствовала себя не просто уязвимой, а абсолютно беспомощной. И пока она была в таком положении, встречаться даже с близкими друзьями не хотелось.       Нужно было еще придумать, что теперь говорить о своем браке… Буквально все были оповещены о ее замужестве, и сейчас рассказать правду означало выставить на всеобщее обозрение собственную глупость…       Тяжело вздохнув, Гермиона заварила чай и вышла с кружкой на террасу. Там стояли маленький столик и два плетеных кресла. Она устроилась в одном из них.       Солнце уже село, в наступающих сумерках назойливее застрекотали цикады. На небе одна за другой зажигались звезды, и Гермиона с внезапной ясностью поняла, что возвращение в Лондон было правильным шагом. Может быть, дело было в том, что этот район так напоминал ей детство, но сейчас у нее было твердое ощущение, что она наконец-то дома.       Рон вернулся ближе к одиннадцати и нашел Гермиону на террасе — она все еще смотрела на звезды.       — Я испугался, что ты ушла! — взволнованно сказал он, щелкнув делюминатором. Из него выплыл шар света и, зависнув под потолком, моментально привлек рой мошкары.       — Как здесь дела? Ничего не случилось в твое отсутствие? — вместо ответа спросила Гермиона.       — Да как тебе сказать… Здесь вечно что-то происходит, — уклончиво ответил Рон и быстро сменил тему. — Гермиона, мне завтра нужно во Францию, к Мишель. Надеюсь, хватит одного дня, но точно не знаю, когда вернусь. Так что дом в твоем распоряжении. Можешь не торопиться с гостиницей. Да и потом у меня будет куча дел, так что я тебе мешать не буду. Оставайся, сколько нужно. Еду из паба будут приносить каждый день.       Он смотрел на Гермиону с немой мольбой в голубых глазах, и пальцы, сжимавшие большой бумажный сверток, нервно перебирали его края. В свете волшебного шара его лицо казалось уставшим и напряженным.       — Спасибо, Рон, — тихо поблагодарила она. — Я останусь ненадолго. Пока… Пока не разберусь со всем.       Рон кивнул, и его плечи чуть опустились, будто с них свалилась невидимая тяжесть.       — Я принес еще еды, — уже улыбаясь, вскинул он руку с пакетом. — Может быть, поужинаем вместе? Прямо здесь.       Они накрыли на террасе, выложив на столик угощение из паба, и засиделись далеко за полночь. Беседа сама собой обходила острые углы, цепляясь за пустяки. Говорили ни о чем, и именно это «ничто» стало тем самым мостом, по которому они потихоньку возвращались к привычной, давно утерянной легкости.