Глава 50. Просьба умирающей

      Всю дорогу они молчали, и снять мантию-невидимку Гермиона решилась лишь когда они вошли в палатку.       — Срочно собираемся и немедленно трансгрессируем отсюда, — взволнованно произнесла она и заметалась по палатке, собирая вещи.       — Гермиона, постой, — остановил ее Рон, разворачивая крошечный клочок бумаги.       — Что это?       — «Прошу, встретьтесь со мной сегодня в 20:00 в лесу у дома», — прочел вслух он. — Эту записку мне передала жена мистера Осмунда, когда пожимала руку.       — Рон, нам надо как можно скорее убраться отсюда. Мне все это не нравится! — нервно проговорила Гермиона.       — Мне тоже, а вот Гарри не понравится, что я с ней не встретился!       — А мы Гарри и не скажем ничего об этой записке!       — Нет, Гермиона, я все-таки схожу, — упрямо произнес Рон.       — Да что ты за человек такой? Тебе мало, что теперь ламия за тобой может охотиться?!       — Я думаю, мы с ней как-нибудь разберемся.       — Как? Тебе же ясно сказали, что она невосприимчива к магии!       — Но как-то над ней волшебники же издевались? Поищем в книгах что-нибудь. Ну, ты поищешь.       — Рон, а если это все ловушка?       — Гермиона, ну ты же сама понимаешь, что это не так. Зачем бы им было меня оттуда отпускать? Я и так был в их доме в одном помещении с этой ламией.       Рона передернуло при упоминании этого существа.       — Да, наверное, ты прав, — неуверенно согласилась Гермиона.       — Получается, Волан-де-Морт ел своих детей!!! Вот что привело его к змеиному виду! Это же просто омерзительно!       — Да. Я читала о ламиях. Эти существа и сами поедают своих новорожденных младенцев. Они принимают облик девушек и зачинают с каким-нибудь мужчиной ребенка, а после сразу рождения сжирают его. По крайней мере, так гласят мифы. Это вроде их проклятия. Они не могут устоять перед этим соблазном. Мне хотелось верить, что это все легенды, но, к сожалению, это оказалось правдой…       — То есть их таких много? — удивленно спросил Рон.       — Сложно сказать, — пожала плечами Гермиона. — Может быть, это были все истории об одной и той же ламии, просто в разное время. Она же бессмертная.       — В любом случае, мы узнали, что Волан-де-Морт здесь был. И, судя по его виду, не раз. Но даже мистер Осмунд, сидящий в лесу, знает, что его убили. Так что, по крайней мере, о его возрождении речь не идет.       — Да, вот только тебе угрожали расправой, если ты это кому-нибудь расскажешь, — встревоженно произнесла Гермиона.       — Да мистер Осмунд даже не спросил, откуда я про него узнал! Выходит, что не такая уж это и тайна.       Гермиона промолчала, потому что отчасти была согласна с Роном, но решение вернуться в Лондон все равно сейчас считала единственно верным. Но также она понимала, что Рон пойдет вечером на эту встречу с миссис Осмунд, поэтому только произнесла:       — Я пойду с тобой.       — Только под мантией.       — Естественно.       Остаток дня они провели в палатке. Гермиона пыталась найти в книгах, которые она захватила с собой, что-нибудь о ламиях. Рон периодически проверял территорию, делая небольшие вылазки под мантией-невидимкой. Но больше никого у своей палатки он так и не заметил. Перед выходом они быстро поужинали, и в девятнадцать тридцать отправились по направлению к поместью.       Рон освещал себе дорогу слабым светом Люмуса, а Гермиона шла рядом под мантией-невидимкой, и хоть их дорога пролегала в молчании, весь путь они держались за руки. Когда они практически вышли к поместью, Рона окликнул слабый голос откуда-то слева:       — Мистер Браун, это вы?       — Да, — отозвался он и направился в сторону звука.       Миссис Осмунд он нашел сидящей на поваленном дереве, и ее бледное лицо выделялось белым пятном среди вечерней темноты.       — Спасибо, что пришли, — поблагодарила она и, указывая на место возле себя, продолжила: — Прошу, присаживайтесь.       — Спасибо, мне удобнее стоять, — ответил Рон.       Гермиона понимала, что так ему будет удобнее обороняться в случае внезапной атаки. Сама она застыла неподалеку у широкого дуба.       — Не волнуйтесь, нас никто не увидит. Елену я отослала в Хогвартс с посланием сыну, а мой муж крепко спит после бутылки коньяка и кое-каких трав в нем.       — Так что вы хотели мне сказать? — нервно спросил Рон, озираясь по сторонам. Палочку он погасил, и теперь мог видеть не дальше одного метра.       — Мистер Браун, я знаю, что вы здесь не для того чтобы продлить себе жизнь.       Рон попытался начать возражать, но миссис Осмунд подняла слабую руку в попытке его остановить.       — Не спорьте, — продолжила она. — У меня нет сил на препирательства с вами. Мой муж живет уже очень долго, но ума он так и не нажил. Представляете, он лелеет мысль, что сможет стать волшебником. Для этого он собирает магические артефакты. Для этого же он женился на мне — чтобы у него появился ребенок-волшебник.       — Так вы волшебница? — изумленно спросил Рон.       — Да. Была ею, пока у меня не отобрали палочку и не принудили с помощью магического обряда подчиняться Кенрику.       — Но зачем вы вышли за него?       — Я была оплатой «услуг» для моего отца. Но это уже не важно. Мне уже не много осталось, но я так боюсь за своего сына! Я не могу его оставить с Кенриком, поэтому прошу вас об услуге — передайте это письмо моему отцу. Адрес и его имя написаны на конверте, — с этими словами миссис Осмунд достала белый запечатанный пергамент и протянула его Рону. — А взамен я не буду указывать своему мужу на нелогичность вашего поведения при посещении нас.       — Это больше похоже на шантаж, чем на просьбу, — пробормотал Рон, принимая конверт.       — Нет, это все-таки просьба, даже мольба. Мольба матери о помощи ее ребенку. И мне кажется, что вы хороший человек. А хорошие люди всегда стремятся помогать другим.       — Хорошо, я постараюсь передать это письмо, — нехотя согласился Рон.       — Нет, пообещайте мне, что вы сделаете все возможное, чтобы письмо попало к моему отцу! Прошу, дайте мне слово! — сейчас в голосе миссис Осмунд слышалось столько боли, что отказать было просто невозможно.       — Я обещаю, — тихо проговорил Уизли.       — Спасибо, — уже слабо откликнулась миссис Осмунд. Казалось, что все ее силы ушли на ее последнюю просьбу. Но, спустя небольшую паузу, она заговорила опять: — Знаете, вы мне кое-кого напоминаете.       — Кого? — удивленно спросил Рон.       — Чарли, Чарли Уизли. Он учился со мной на одном курсе, только я на Слизерине, а он на Гриффиндоре. Он так блестяще играл в квиддич! Он вам случайно не родственник?       — Нет, не знаю такого, — ответил Рон поспешнее, чем следовало бы.       — Что ж, спасибо, мистер Браун. Ступайте, я сейчас немного соберусь с силами и тоже пойду домой.       — Хорошо, до свидания, миссис Осмунд, — попрощался Рон.       — Прощайте, мистер Браун.       По пути обратно в палатку начал накрапывать небольшой дождь, который усиливался с каждой минутой, и когда Рон с Гермионой уже практически добрались до озера, их накрыл самый настоящий ливень. Он хлестал холодными струями воды, и хоть до палатки оставалось всего несколько метров, за это расстояние они вымокли до нитки.       Войдя внутрь, Рон первым делом достал из кармана письмо, пока оно окончательно не промокло, и положил его на стол. Гермиона обсушила их с помощью заклинания, и ее волосы свернулись в задорные кудряшки.       — Ненавижу намокать, — пожаловалась она.       — А мне нравится. Тебе идет, — улыбнулся Рон, но тут же посерьезнев, добавил: — Что будем делать с письмом?       — Пусть Гарри решает, что делать, — отозвалась Гермиона. — Это все-таки его инициатива отправить тебя сюда.       — Да, вот только обещание ей давал я, а не Гарри, — грустно произнес Рон.       — И это было очень опрометчиво с твоей стороны, — укоризненно сказала Гермиона.       — А ты бы смогла отказать?       Рон выжидательно на нее посмотрел.       — Не знаю, — устало отозвалась та и, направив палочку, подогрела их походный чайник.       Они уселись за столик с чаем. Письмо лежало в центре, и никто не хотел к нему прикасаться. Дождь барабанил по стенам палатки, и было слышно, как снаружи гнутся деревья под напором ветра.       — Безумие собираться в такую погоду, — произнесла Гермиона.       — Давай подождем до утра. Тем более, чары наши работают. Завтра встанем пораньше и трансгрессируем отсюда, — согласился с ней Рон.       Ночью Гермиона прижалась к Рону и, хоть не произнесла этого вслух, все же в душе была благодарна, что они могут спать в одной постели. События сегодняшнего дня не просто встревожили ее, а по-настоящему напугали. Из головы не шли мысли о поедании младенцев, и ей даже начало казаться, что в завывании ветра ей мерещится их плач. Она долго не могла уснуть и чувствовала, что Рон тоже не спит, хоть и лежали они молча. И лишь когда дождь начал стихать, ее накрыл тяжелый, беспокойный сон.