Глава 9. Сделка со смертью

      Рон очнулся в тесной комнате, лежа на каменном полу. Он с трудом сел и со стоном потянулся к затылку, пульсирующему тупой болью. Пальцы тут же нащупали что-то влажное и липкое. Он поднес руку к глазам, перед которыми все плыло, и увидел, что кончики пальцев окрасились в красное.       Кровь. Дирк, его управляющий из паба, ударил его чем-то по голове, когда понял, что «Остолбеней» на него не действует. Он появился через несколько минут в его доме после исчезновения Гермионы.        Сначала снял парализующие чары, которые наложила Гермиона, а потом попытался вырубить, но эликсир, который он так безрассудно принял с Гарри год назад, теперь не позволял заклятиям, действующим на мозг, влиять на него. Но вот против грубой физической силы он был бессилен…       Рон огляделся. Он находился явно в обители братства, но где именно, было невозможно понять. Это была такая же каменная комната, как и сотня других здесь. Он отчаянно пытался собраться с мыслями, но они рассыпались, как горсть сухой листвы под порывом ветра. А в груди уже растекалось давящее чувство ужаса.       Дверь распахнулась, с грохотом ударившись железной ручкой о камень стены, и в комнату ворвался Хантер. Рон даже откачнулся к стене при виде ярости на его лице. Таким он не видел его никогда. Ведь, несмотря на все кошмары, происходящие в братстве, Хантер оставался всегда добр к нему.       Рон чувствовал, что он почему-то выделяет его среди остальных претендентов на вступление в братство, хоть и не понимал причин этому. Но сейчас он видел в глазах своего куратора лишь злость и глубокое разочарование.       — Как ты мог?! — прошипел Хантер, сверля Рона презрительным взглядом. — Я же доверял тебе…       — Простите, — только пробормотал Рон в ответ, не зная, что еще сказать. Хотя и за что он сейчас извиняется, он тоже не знал. Наверно, они нашли его воспоминания, которые были зачарованы на отправку Гарри после того, как защита его дома падет. Он даже собирался их уничтожить, но внезапно появившаяся в Лондоне Гермиона спутала все его планы. Пока она была здесь, он боялся сделать лишний неверный шаг.       — Пошли, — грубо бросил Хантер, резко повернувшись к выходу.       Рон тяжело поднялся на ноги, придерживаясь о стену и, пошатываясь, побрел за ним. Сейчас его, наверно, убьют, мелькнула страшная догадка.       Да, только смерть может быть наказанием за такое предательство. Он и сам собирался покончить с собой, потому что не видел больше смысла в такой жизни.       Рон твердо решил, что поедать зародыши своих детей он не будет никогда и ни за что на свете. Это даже в мозгу его не укладывалось, противореча всем его жизненным принципам.       Но не только это привело его к мысли о самоубийстве. Окончательно его сломала смерть Мишель. Он практически ее убил. Ведь, несмотря на все заверения Хантера, что она забудет случившееся на третьем испытании, она вскоре покончила с собой, видимо, так и не справившись с потрясением…       Только бы смерть была легкой, мысленно взмолился Рон, но тут же мозг жестоко напомнил ему о боли, которую он причинил стольким существам, проходя испытания. Нет, легкой смерти он не заслужил…       — Проходи, — Хантер стоял у открытой двери и пропускал Рона.       Рон прошел в огромный зал и понял, что он опять в помещении, где проходило испытание с Мишель. Тот же ненавистный алтарь и возвышение, с которого он все это наблюдал. Он бы с радостью стер себе память, да вот только тот самый проклятый эликсир теперь не даст этого сделать.       На возвышении уже находились братья Фэнг и Фрэвел. Они выглядели слегка удивленными и явно ничего не понимающими.       — Кто это вас так приложил, мистер Уизли? — воскликнул Фрэвел при виде окровавленного Рона.       — Поскользнулся, — вместо него быстро ответил Хантер.       — У нас что, еще одно испытание? — подал голос один из братьев. — Вы так резко нас вызвали…       — Да, садитесь, — только коротко бросил их куратор.       Все уселись на скамью у стены, и лишь Рон остался стоять в замешательстве. Сейчас он окончательно перестал что-либо понимать.       — Садитесь, мистер Уизли, — обратился к нему Хантер, указывая ему на место возле себя. Рон послушно опустился рядом.       В зал начали заходить мужчины, выстраиваясь вдоль стены, и Фрэвел нетерпеливо заерзал в предвкушении.       — А чье сейчас испытание? — наконец решился подать голос Рон.       — Ваше, мистер Уизли, — ответил Хантер.       — Но он же их все прошел! — удивленно повернулся к нему Фрэвел.       — Понимаете, произошла досадная ошибка. Мистер Уизли еще молод и, кажется, еще плохо разбирается в своих чувствах.       — Что-то я не совсем вас понимаю, — недоуменно протянул Фрэвел, косясь на Рона.       В этот момент распахнулась маленькая дверь, и фигура, закутанная в черную мантию, шагнула в зал. Чувство кошмарного дежавю начало накрывать Рона. Все его тело будто оцепенело, и лишь глаза, полные ужаса, следили за такой знакомой походкой.       Фигура поднялась на алтарь, и мужчина в черном кожаном фартуке на голом торсе скинул капюшон с ее головы. Рон медленно поднялся на ноги, не сознавая, что делает.       Сейчас в его голове пронеслась спасительная мысль, что это просто очередной его кошмарный сон. Он видел такие постоянно после испытания с Мишель. Он вот-вот проснется. Он всегда просыпался в этом месте…       Но сон не кончался. Мужчина, похожий на палача, уже достал из-за пояса своего фартука клинок и, поднеся острие прямо к затылку, одним легким движением срезал копну каштановых волос, чьи локоны всего несколько часов назад струились под его пальцами. И лишь когда палач потянулся к завязкам мантии, осознание чудовищной сути происходящего наконец обрушилось на Рона. Это не сон! Это явь, и это происходит прямо сейчас с его Гермионой.       — Нет, — взревел он, бросаясь с помоста, но тут же врезался в невидимый барьер.       — Нет, нет, нет, — орал он, шаря, как сумасшедший, по невидимой стене, пытаясь отыскать хоть какую-то лазейку.       Палач на алтаре замер, вопросительно смотря на Хантера.       — Рон, я все выдержу! — вдруг крикнула Гермиона. — Я справлюсь!       Но Рон уже сломался. Ведь он этого не выдержит, и он не справится. Он обернулся к Хантеру, рухнув на колени, и, словно в молитве, вознес к нему руки.       — Остановите это. Она ни в чем не виновата. Это не она, я не люблю ее, — бессвязно молил Рон. — Сделайте, что хотите со мной, убейте меня. Но не ее, только не ее…       Хантер молча смотрел на Рона, словно видел мерзкого слизня, прилипшего к его мантии. Наконец, он поднял руку, подавая какой-то знак палачу, и встал со своего места.       — Испытание завершено. Ты не прошел его, — поморщившись, как от боли, произнес куратор. — Иди за мной, Рональд.       — Прощай, Уизли, — услышал Рон злорадный голос одного из братьев, но ему было плевать на их насмешки. Он чуть не свернул шею, следя взглядом за удаляющейся Гермионой, которую выводил палач из зала через маленькую дверь.       С ней все будет хорошо, твердил себе Рон. Это не ее испытание, это было его испытание. Он его провалил, и они это знают. Они знают, что она ни в чем не виновата…       Тем временем Хантер решительным шагом вел его из пристанища братства, поднимаясь по каменным ступеням. Вот уже закончился рукотворный коридор, и начинается свод пещеры, через который они проникали сюда. Видимо, убьют его не здесь. Наверно, для этого есть другое место. Но это и логично, ведь здесь находится «храм жизни», как называл его Хантер.       Вот и настал день его смерти, с ужасом подумал Рон. Он так долго планировал его.       Думал, что сядет на террасе, откроет вино, купленное Гермионой, и примет яд по примеру Мишель. Он даже яд уже приобрел на черном рынке Франции. Зелье должно было подействовать абсолютно безболезненно, просто погружение в прекрасный спокойный сон…       Но только сейчас Рон осознал, что он не был готов к смерти ни тогда, ни тем более теперь. Все те его планы были не более чем лелеянием жалости к себе и баюканьем своей обиды на Гарри. Он утопал в своих спасительных грезах о будущем небытии, кажется, никогда по-настоящему не веря в то, что они станут реальностью. Где-то глубоко в душе он продолжал верить, что кто-нибудь его спасет…       Никто не спас. Только теперь еще и Гермиона оказалась втянутой сюда. Он сделал так много, чтобы отвести от нее подозрения, но все оказалось напрасным. И смерть его будет такой бессмысленной и бесцельной…       Они вышли на открытый воздух, и Рон впервые увидел это место днем. До этого он попадал сюда только ночью и всегда с Хантером. Над ними возвышалась отвесная скала, серевшая неровными гранями обвалившихся камней. Узкая тропа спускалась в зелень долины, и над всем этим простиралось бескрайнее пасмурное небо. Больше зацепиться глазу было не за что. Даже понять, в какой стране это все находится, не представлялось возможным.       Рона охватило неконтролируемое желание бежать. Попытаться где-то спрятаться, трансгрессировать. Он никогда еще не осознавал себя настолько живым. Он чувствовал каждый вдох чистого горного воздуха, проникающего в его легкие, ощущал, как работают его сильные мышцы, сокращаясь при каждом шаге. Даже боль в затылке напоминала, как сильно он сейчас жив. Жив, как никогда за последний год!       Но бежать некуда. У него нет палочки, а главное, что у них Гермиона. Он не может рисковать ею.       Они с Хантером прошли около двухсот метров, когда тот остановился и, грубо схватив Рона за руку, трансгрессировал.       Рон был готов увидеть что угодно, но они переместились во владения его куратора. Прошли через полосу идеально подстриженных вечнозеленых кустов, обогнули пруд с черными лебедями, расположенный под окнами его поместья, и вошли в каменный особняк. Рон подумал, что Хантер запрет его где-нибудь в подвале, но тот уверенно направился на второй этаж по каменной лестнице, покрытой красным ковром. Рон покорно брел за ним.       — Заходи, — распахнул хозяин дверь своего кабинета. Сам он прошел уверенной походкой к своему креслу, похожему на трон, и, взмахом волшебной палочки, наполнил два стакана.       Один подплыл к Хантеру, а второй застыл напротив Рона.       — Пей, Рональд. Тебе нужно расслабиться.       Рон лишь угрюмо кивнул. Такое количество алкоголя никак не повлияет на его расслабление. Но принял стакан и пригубил.       — Это ром из запасов еще моего деда. Он к нему пристрастился, когда был в плену у пиратов. Захватывающая история, и я бы тебе рассказал ее когда-нибудь, но теперь мы уже не в тех отношениях, — уже в своей обычной манере заговорил мистер Хантер. — Да ты садись. Не стой, как истукан.       Рон осторожно опустился на диван и еще раз поднес стакан к губам. Напиток был горьким и отдавал мускатным орехом.       — Знаешь, а я думал, что это Дамблдор что-то сделал с твоим разумом. Какая-то секретная техника, которой он научил вас с друзьями для борьбы с Волан-де-Мортом… Но все оказалось банальнее. Наш спаситель Поттер просто стянул древнее зелье.       — Откуда вам это известно? — испуганно спросил Рон.       — От вашей подружки. У вас же не хватило мозгов и с ней поделиться, — бросил Хантер, делая еще один глоток.       Гарри. Рон мысленно застонал, осознав, что это он рассказал обо всем Гермионе.       — Вообще, она молодец. Она пыталась защитить свои воспоминания изо всех сил. Но мои силы оказались мощнее. К тому же она была так напугана…       Осознание того, что Хантер шарил в памяти Гермионы, всколыхнуло чувство ярости в душе Рона. Оно, как загнанный в тупик зверь, ощетинилось и издало низкий рык. Что еще он видел в ее воспоминаниях? Как посмел этот грязный пожиратель смерти вообще вторгаться в ее разум?       — Значит, ты собирал информацию для Гарри все это время. Очень преданно с твоей стороны. Но неразумно. Все равно ты не узнал ничего стоящего. Только разрушил свою жизнь, — продолжал Хантер.       Рону это было известно и без него. Эта констатация фактов заставляла зверя внутри него лишь рычать еще сильнее. Он сделал большой глоток, осушив стакан наполовину, и постарался сам себя успокоить. В любом случае, без палочки он бессилен перед этим человеком.       — Но с другой стороны, ты и нашу сделку не нарушил. Ты никому из братства не сообщил о моей дочери и внуке.       Интересно, кому бы он мог рассказать эту информацию, подумал Рон. Этому извращенцу Фрэвелу? Братьям Фэнг, которые открыто его ненавидели? К тому же он до этого момента даже не думал, что эту информацию можно было бы использовать в свою пользу.       — У нас же у всех нет теперь родственников, — мрачно произнес Рон.       — Да, вроде как нет, а вроде, что мешает опять восстановить семейные отношения? — задумчиво ответил Хантер. — Мой внук так похож на меня… В конце концов, люди способны любить даже приемных детей, а здесь у нас всего лишь состав крови теперь разный.       — А как быть с забвением? Мы ведь забываем о родственниках. Мне буквально приходится писать себе записки, чтобы вспоминать о семье.       — Ты писал сам себе записки, чтобы помнить о родственниках? Это мило, — с улыбкой произнес Хантер, и Рон готов был поклясться, что слышит язвительные нотки в его голосе.       Но ему было уже плевать. Больше нет смысла притворяться. — На самом деле, заклятие забвения снять очень просто. Ведь и обряд может быть обратим. При определенных условиях…       — Как снять? — подался вперед Рон, даже забыв, что эти все разговоры лишь прелюдия к его казни.       — Рональд, — тяжело вздохнул Хантер. — Я вложил в твои руки ответы на все вопросы. А ты так и не удосужился вернуться в библиотеку еще хоть раз. Вот твоя бы подружка такой оплошности не допустила бы.       — Не называй ее так! — рявкнул Рон, и зверь внутри него начал скалить клыки.       — Тут ты прав, — удовлетворенно кивнул хозяин кабинета. — Этот статус ей уже не подходит. Храбрая она девушка. Она ведь действительно собиралась все выдержать.       — Она не знала, что ей предстоит, — глухо ответил Рон.       — Она бы все забыла. Всего несколько часов… потерпеть, — словно размышляя о чем-то незначительном, задумчиво произнес Хантер.       — Как Мишель? — зло спросил Рон.       — А что не так было с Мишель? Она все забыла уже через пару минут, как все закончилось. Я лично об этом позаботился, — удивленно откликнулся бывший пожиратель смерти.       — Вот только она покончила с собой через две недели после этого! — выкрикнул Уизли, сжимая до боли стакан в руке.       — Мишель покончила с собой? — рассмеялся Хантер, словно удачной шутке. — Да она бы этого не сделала, даже если бы я не стирал ей память! Ты что, вообще ее не знал?       — Тогда что с ней случилось? — потерянно спросил Рон, чувствуя себя студентом, которого профессор ловит на его неподготовленности.       — Ох, Рон, и ты повелся на эту байку. Да, следы там были заметены хорошо. Твоя Мишель закрутила роман с женой министра магии Франции и, выведывая у нее секретные сведения, передавала их нашему Министерству. Она работала на Министерство магии Британии.       — Что? Зачем ей это было нужно? — потрясенно спросил Рон.       — Рональд, ты совсем не знаешь своих женщин, — снисходительно покачал головой Хантер. — Видимо, мисс Шеро пыталась таким образом заслужить определенное место в британском магическом сообществе. Ты же знаешь, что вообще-то она не Шеро и к этому древнему французскому роду никакого отношения не имеет?       — Нет, — медленно покачал головой Рон.       — Ее мать сбежала от мужа с каким-то маглом, а через пару лет вернулась к нему уже с годовалой Мишель. Уж не знаю, что двигало месье Шеро, но он жену назад принял, а вот Мишель полюбить так и не смог. Говорят, он ужасно обращался с девочкой в детстве. Потом она пошла в Шармбатон, а ее мать умерла от драконьей оспы. Мой хороший приятель из Франции мне сообщал, что лично слышал от месье Шеро, что тот выпроводит падчерицу, как только та закончит школу. Но на третьем году обучения Мишель он почему-то резко изменил свое решение. Он удочерил ее и сделал своей законной наследницей. Но узкому аристократическому кругу Франции было известно ее истинное происхождение, и я думаю, что оно тяготило ее. Скорее всего, поэтому она стремилась добиться признания в нашей стране.       — Так ее убили? — произнес Рон с предательской ноткой надежды в голосе.       — Да, — коротко кивнул Хантер.       — Кто? Аврорат Франции?       — Рональд, ты задаешь такие смешные вопросы! Преступление выполнено с такой безупречной точностью, что ни у кого даже мысли не возникло, что это не самоубийство. Нет, мракоборцы Франции на это не способны.       — Тогда кто?       — На такое способна только женщина. Задетая за самолюбие женщина. Это сделала жена министра Франции, Жизель.       — Но откуда это все известно вам? — у Рона сейчас возникла мысль, что Хантер просто пытается снять груз с его души перед смертью. Хотя зачем бы это было ему нужно?       — Понимаешь ли, я тоже имею определенные амбиции. И поэтому у меня есть глаза и уши по всей Европе, — самодовольно произнес он, прихлебывая из стакана. — Только методы достижения целей у нас с мисс Шеро разные. Ее все строились на разрушении чужих отношений. Это ее и погубило.       Рон облегченно откинулся на спинку дивана и закрыл глаза. Слова Хантера он никак не мог проверить, но сейчас искренне верил ему. Всей душой хотел верить.       — Ты так многого не знаешь о близких тебе людях, Рональд. Мишель использовала тебя, но она практически и не скрывала этого. А вот твоя Гермиона поступила с тобой бесчестно… — Хантер замолчал, устремив задумчивый взгляд в окно.       Что он имеет в виду? То, что она изобразила влечение к нему, стремясь выбраться из его дома? То, что она применила адское пламя, рискуя спалить их обоих, если бы не справилась с этим страшным заклятием? Ведь только им можно было разрушить защиту… До какой же степени он был ей противен, если она пошла на подобный отчаянный шаг?       Но он сам виноват. Это он сделал первый ход в игре с враньем о чувствах. Год назад он жестоко ранил ее, когда сказал, что у них нет будущего. Но это было необходимо, чтобы заставить ее бежать от него, как можно дальше. Тогда он совершил много ошибок, но тот свой поступок до сих пор считал единственно правильным. Хотя он мог бы сейчас посоревноваться, кому в тот момент из них было больнее…       — Вот что мне теперь с вами делать? — прервал повисшее молчание Хантер.       — Отпустите Гермиону! — тут же откликнулся Рон.       — Она слишком много знает для свободы, — парировал куратор.       — Сотрите ей память!       — Гарри опять ей все расскажет.       — Не расскажет. Объясните ей, что она не должна больше никогда общаться с Гарри. Пригрозите смертью ее родителям! Она любит их. Она послушается! — с жаром выпалил Рон, хоть и сам до конца не верил в свои доводы.       — Родители? — хмыкнул Хантер. — Там теперь есть рычаги помощнее. Но ведь проблема не в ней. Проблема в Поттере. Ты ведь знаешь, он настырный.       Рон это знал. И ему начало казаться, что Хантер пытается заставить сделать его выбор между Гарри и Гермионой. И его ужаснула эта мысль.       — У меня были такие планы на тебя! — голосом, полным разочарования, произнес мистер Хантер. — Мне так был нужен преданный человек, чьи мысли невозможно прочесть. Мы бы с тобой таких высот достигли! Вот только предан ты оказался не мне… И что же теперь делать с тобой?       — Убить, — тихо ответил Уизли.       У Хантера при этом ответе брови взлетели до середины лба, и рот приоткрылся от изумления. Его сероватое лицо сейчас напоминало удивленную сову с круглыми глазами и приоткрытым клювом.       — Убить? И ты так спокойно об этом говоришь? — словно не веря своим ушам, переспросил он.       — Конечно. Вы же сами мне об этом сказали в нашу вторую встречу, — тоже удивленно ответил Рон.       — Сказал, верно, но ты сдаешься так легко… Ты все больше разочаровываешь меня, Рональд.       — Разве для меня есть другие варианты? Я слишком много знаю о братстве. Мне нельзя стереть память. Я лишь прошу… — Рон запнулся, но затем продолжил уже уверенно. — Я ведь не нарушил нашу с вами сделку? Верно? Взамен я прошу, чтобы вы сохранили жизнь Гермионе. Придумайте что-нибудь, как навсегда разлучить ее с Гарри, но спасите ее!       — На что ты готов ради сохранения ее жизни? — при этих словах Хантер склонил голову набок, словно рассматривая занятный экспонат в музее.       — На все! — горячо откликнулся Рон.       — Тогда давай заключим еще одну сделку, и я спасу твою девочку.