Глава 10. Закат

      Гарри тяжело опустился на стул в своем кабинете. Эту комнату они переделали из небольшой гостиной, стены которой раньше были драпированы темно-зелеными обоями с орнаментом из черных воронов.       Сейчас они были окрашены в песочный цвет, с них были сняты тяжелые металлические подсвечники, почерневшие и заплывшие жирным воском, скопившимся на них за несколько веков, и лишь черный камин остался здесь величественным напоминанием о темном прошлом этой комнаты.       Косые лучи заходящего солнца пронизывали кабинет золотистым светом, играя радужными бликами на стеклянных дверцах книжного шкафа, и даже камин в этом освещении казался сейчас не таким мрачным. Погода была бесстыдно прекрасна для такого страшного дня. Дня похорон Гермионы Грейнджер.       Гарри машинально потянулся к свертку Ежедневного пророка, заботливо подготовленного педантичным Кикимером. «Страшное убийство Гермионы Грейнджер» — гласил главный заголовок, под которым сияла мягкой улыбкой колдография Гермионы. Она была сделана еще на первой годовщине победы над Волан-де-Мортом. Другой в Пророке, видимо, не нашли, а может, наоборот, хотели усилить эффект заголовка снимком, где Гермиона такая юная…       Гарри пробежал глазами по тексту статьи. Найдена в сердце Министерства со множеством ранений… Открыто расследование… Мракоборцы Британии поклялись найти убийцу… «Кто посмел убить героиню войны и зачем подбросили тело в Мминистерство?» — задавался журналист вопросом в конце статьи.       И у Гарри упорно вертелось в голове, что это он тот самый убийца… Он, конечно, этого не делал, но он втянул ее в свои дела с Роном, заставив приехать в Лондон…       Тревожное сообщение поступило в отдел мракоборцев в четверг. Дежурным в тот день был Патрик Маккензи, и во время утреннего осмотра территории во внутреннем дворе им было обнаружено тело девушки. Патрик сразу доложил о случившемся начальнику отдела, а Гарри получил послание уже от него.       Сообщение, поступившее на его магический браслет мракоборца, разбудило его в пять утра. На тот момент он поспал лишь пару часов, потому что в эти дни он с ног сбился, ища волшебников из воспоминаний Рона.       Он тут же собрался и трансгрессировал в Министерство. Его начальник и министр Кингсли ждали его в холле, и это сразу показалось Гарри подозрительным. Патрик стоял у колонны, опустив голову и не смотря Гарри в глаза, а Кингсли сразу обнял его за плечи.       И все глядели на него с такой жалостью, что Гарри понял — случилось что-то страшное. Но тогда ему на ум пришел только Рон. Ведь хоть он так и не получил вестей от Гермионы после ее отъезда в Австралию, он был уверен, что с ней все хорошо…       — Что случилось? — дрожащим голосом спросил Поттер у Кингсли.       — Гарри, — начал министр и осекся. — Кое-что произошло. То, чего мы никак не могли ожидать. Я прошу быть тебя сильным.       — Что случилось, министр? — опять задал вопрос Гарри упавшим голосом.       — Во внутреннем дворе найдено тело девушки. И, кажется, это Гермиона Грейнджер. Мы просим тебя провести опознание.       — Гермиона? — скорее по инерции переспросил Гарри, потому что эта фраза хоть и состояла из знакомых слов, но будто была лишена смысла. — Нет, это невозможно, — уже более уверенно произнес он.       — Будем надеяться, — чуть слышно произнес Кингсли, но надежды в его голосе не было.       Дальше Гарри помнил уже с трудом. Они шли в молчании до двери, ведущей на небольшой участок, огороженный магическим забором от магловской части улицы.       Тело лежало на каменной скамье, на которой иногда курили сотрудники Министерства, и еще издалека Гарри увидел, что на нем надета одежда, похожая на ту, в которой Гермиона улетала. Только на ней было так много крови, что белая блузка стала темно-коричневой, а синие брюки почти полностью бурыми.       Гарри замедлил шаг, но продолжил приближаться навстречу неизбежному. Он пытался отсрочить момент, когда нужно будет заглянуть в лицо, и внутри него будто что-то начало надрываться. Он вплотную приблизился к скамье и, собрав все свое мужество, взглянул на убитую. И в этот момент начавшее что-то рваться в его душе с резкой болью разорвалось окончательно и бесповоротно. Он с ужасом всматривался в знакомое бледное лицо с приоткрытыми почти белыми губами и большими карими глазами, в которых больше не было жизни…       — Это она, — чужим голосом произнес Гарри и отшатнулся от тела.       Дальше было уже все как в тумане. Кингсли пытался отправить его домой, но Гарри упорно этому сопротивлялся. Он должен делать свою работу. Он мракоборец, а значит, его долг — найти убийцу.       Было понятно, что дело это запутанное и как будто нарочито показное. Оказалось, что у родителей и тети Гермионы была стерта память, и они вообще не помнили, что у них была дочь и племянница, поэтому похоронами занимался в основном Гарри и Джинни. Джордж сказал, что Джинни безудержно рыдала, когда узнала о случившемся, но при Гарри она не заплакала ни разу…       Похороны стали тяжким испытанием. Все соболезнования принимал Гарри — других близких у Гермионы просто не осталось. Ему же с огромным трудом дались несколько дежурных фраз в прощальной речи. Да и слова других он пропускал мимо ушей, не слыша.       Народу собралось невероятно много. Всех объединяло чувство потрясения и бессильной ярости от жестокости случившегося. Казалось, прощание никогда не закончится: так много было искренних слов, так много историй о том, как Гермиона в свое время помогла, поддержала, спасла.       Прибывшие из Австралии бывшая начальница Гермионы и ее подруга были настолько потрясены, что для них даже создали особый магический портал между континентами.       Подруга оказалась безутешна — она не смогла вымолвить ни слова во время прощания. Миссис Кэррингтон же, напротив, держалась с виду непоколебимо. Но когда она приблизилась к Гарри, он увидел в ее глазах немую, невыразимую боль. Она попросила его о встрече сегодня же вечером — и у него не нашлось сил ей отказать.       Все постоянно спрашивали Гарри о муже Гермионы и о том, что делала она в Лондоне. И он, не зная что сказать, как заведенный, бормотал:       — Дело засекречено, по завершении расследования вся информация будет обнародована, — словно он дежурный мракоборец, а не лучший друг.       Сам же он чувствовал себя в этой толпе — скорбящей, потрясенной, растерянной — абсолютно одиноким, и чувство вины неотступно сжирало его изнутри.       Сейчас это чувство никуда не делось, но в тишине кабинета у него была возможность все обдумать. Ему некогда лить слезы. Он должен во всем разобраться.       Дело сразу же засекретили, и за неимением официальной информации среди людей поползли домыслы и слухи, один чудовищней другого. Но Гарри нужна только правда, и он до нее докопается. Возможно, это хоть немного поможет срастись его разодранной душе.       Дверь приоткрылась, и в кабинет неуверенно шагнула Джинни. Она встала напротив стола, и закатные лучи с беспристрастной четкостью осветили ее лицо. Красные глаза и нос выделились на бледном, почти белом лице, и оттого волосы ее казались еще ярче, отливая краснотой в лучах клонящегося к горизонту солнца. Но даже сейчас, заплаканная, она была невероятно красива.       — Гарри, что с ней случилось? — задала вопрос его жена дрогнувшим голосом. Она сейчас стояла перед ним словно подчиненный перед столом начальника.       — Джинни, ты же знаешь, что расследование только началось, — устало заговорил Поттер.       — Я знаю, что тебе известно больше! Кикимер сказал, что Гермиона была у нас рано утром в воскресенье! — голос Джинни при имени подруги сорвался в всхлип, но она быстро взяла себя в руки.       — Да, была, — подтвердил Гарри и замолчал, давая понять, что больше он ничего рассказывать не будет.       В этот момент взгляд Джинни изменился. Он стал отстраненнее и жестче.              — Что случилось с Роном? — неожиданно спросила она. Имя брата она впервые упомянула за последний год.       — Я не знаю, — автоматически отчеканил Поттер.       — Нет, знаешь, — Джинни оперлась руками в стол и посмотрела мужу в глаза.       — Джинни, я не могу тебе сейчас ничего рассказать!       — А ей мог?! — жестко бросила она мужу в лицо.       — Да! — с вызовом посмотрел на жену Поттер.       «И видишь, к чему это все привело», — чуть не добавил он, но, кажется, Джинни и сама додумала эту фразу.       — Хорошо, — покачала головой она. — Я поняла. Я ведь не тот человек, с кем ты готов делиться своими переживаниями. Или серьезной информацией, или важными событиями, или… В общем, прости, что так и не сумела стать для тебя достойной поддержкой. Я всегда была для тебя лишь десертом на праздничном ужине. Вишенкой на торте. Но торты не едят каждый день, иначе они приедаются…       Гарри смотрел вслед уходящей Джинни и понимал, что должен сейчас что-то сказать, остановить ее, попытаться объяснить, как он боится за них с сыном. Но слова не шли на ум, и какая-то горькая обида, что она даже сейчас умудрилась рассердиться, сдерживали его.       Позже он поговорит с ней, и все решит, а сейчас он так устал… Но отдыхать ему некогда. В данный момент в его жизни есть только два дела: найти убийц Гермионы и выполнить ее последнюю просьбу.