Глава 11. Албанское эхо

      

      Рон трансгрессировал на то же самое место в Албании, куда они перемещались с Гермионой год назад. Он мог бы переместиться прямо к дому Осмунда, но почему-то бессознательно очутился здесь.       Тут ничего не изменилось за год: тот же зеленый лес и синяя гладь озера, те же заснеженные вершины гор вдали, только Рон уже был другим.       Он прошел к месту, где располагалась их палатка год назад, и словно воочию вновь услышал голос Гермионы, которая просила его отказаться от затеи шпионских игр Гарри.       — Ты, как всегда, была права, Гермиона, — усмехнувшись своим мыслям, чуть слышно пробормотал Рон. Но тогда он так хотел, чтобы она гордилась им. Хотелось сделать что-то героическое, быть достойным ее… Но геройство — это явно не его…       Поудобнее устроив рюкзак за спиной, Рон шагнул к знакомой тропинке. В него он закинул только то, о чем смог вспомнить в спешке сборов, но самым ценным там были палочка Гермионы, которая была тщательно спрятана в саду, и часы, подаренные ей же.       Волшебную палочку Рона Хантер вернул ему в своем кабинете перед отправкой на это задание.       Рон брел по знакомой тропе, а нещадное солнце безжалостно обжигало полуденным зноем его руки. Все то, что в прошлом году здесь вызывало у него восхищение и восторг, теперь виделось ему изнурительным и пресным.       Солнце — белый блин на синем фоне, слишком жаркое и слепящее, лес — череда старых искореженных стволов, озеро — глубокое, ледяное и опасное.        Он не знал, зачем продолжал идти, если можно было просто трансгрессировать. Возможно, пытался собраться с силами перед тем, что собирался сделать…       Рон, конечно, уже глубоко погряз в черной магии, и за те обряды, что совершались с его участием, он будет вечно проклят, но на убийство человека он шел впервые…        Хантер его подробно проинструктировал и снабдил, кажется, всем необходимым, но от Рона не укрылись его неуверенность и страх. И на прямой вопрос — знает ли Хантер наверняка, что Рон сможет это сделать и при этом выжить, — он честно ответил: «Нет».       Но и этот ответ Рона устроил. Он был готов сделать все, что было в его силах, и спасти Гермиону. Теперь хотя бы вся эта цепочка кошмарных деяний обрела смысл, и смерть его не будет напрасной. Он даже заставил Хантера принести непреложный обет, что Гермиона останется жива, но это было единственное требование, на котором он смог настоять. К сожалению, все условия ее спасения остались в руках его куратора.       Рон провел рукой по мокрому лбу, стряхивая пот. Даже густой лес сейчас не спасал от полуденной албанской жары. Футболка его взмокла на груди и под мышками, и он с раздражением отбросил влажные волосы со лба.       — К черту, — выругался он и трансгрессировал прямо к поместью.       Каменный дом манил прохладой, но Рон шагнул за широкий ствол старого дерева, пытаясь сначала оценить ситуацию.       Он знал, что хозяина дома сейчас нет. Хантер сказал, что Осмунд подался в бега, подозревая скорое покушение на него. Это было единственное, что было известно точно. Дальше начинались лишь предположения и догадки.       Хантер подозревал, что между ламиями возможна какая-то связь, вроде телепатической, и Елена, скорее всего, уловила сигнал от сестры, что за ней планируется охота. Беспечные члены братства часто позволяли себе обсуждать свои планы в присутствии Юджинии.       Конечно, желание заполучить еще одну ламию в братстве было всегда, но проблема была в том, что никто не знал, как это можно сделать и при этом выжить. Поэтому никто так и не решился до этого поймать Елену, позволяя ей жить естественной жизнью, служа Осмунду.       Ведь собственная жизнь — это было то, что ценили члены братства больше всего. Но сейчас вопрос с заменой ламии встал кардинально остро — Юджиния явно утратила свои способности и, возможно, даже умирала. Люди сумели добить даже бессмертное существо…       Что было обещано за поимку ламии, Рон не знал. Если он справится с заданием, то эти лавры заберет себе Хантер. По условиям их сделки Рон должен будет передать ламию своему куратору, а тот спасает Гермиону.       Но Рон выторговал, что даже если он погибнет, Гермиона все равно останется жива. В обмен он обещал сделать все от него возможное, чтобы завладеть ламией.       Рон выглянул из-за дерева, пытаясь понять, живет ли вообще еще кто-то в этом доме. И хоть Осмунда здесь точно не было, но должна была быть Мария, их служанка. Сейчас именно за ней пришел Рон. Как оказалось, Мария была не просто прислугой, а прапраправнучкой Осмунда. Правда, сама она об этом не знала.       Дом был тих, но до слуха Рона отчетливо доносилось кудахтанье кур, а это вселяло надежду, что Мария осталась в этом месте. Рон окинул взглядом местность, пытаясь по цвету рвов определить, как давно перемещалась тут ламия, но почва была вся сухой, что неудивительно при такой жаре.       Земляные холмики были привычным делом вокруг этого поместья, но взгляд Рона выхватил одно необычно ровное возвышение, и по грубо сколоченному деревянному кресту у его основания он понял, что это могила.       И сразу догадался, чья она. Значит, Марго уже умерла и осталась покоиться здесь, в месте, где она была продана Осмунду за продление жизни своего отца.       Жаркая волна ненависти к Хантеру прошлась по душе Рона, но тут же схлынула, как только он вспомнил, что сейчас тот спасает Гермиону. По крайней мере, Уизли очень хотел в это верить.       Порой у Рона в голове не укладывалась двойственность натуры этого человека. Почти всегда он казался добродушным и справедливым, но стоило вспомнить его поступки — и становилось ясно, что доброты внутри него нет. Есть только эгоизм и расчетливая выгода.       Рон понял, что нет смысла ждать дальше, поэтому пошел прямо к воротам особняка. Они были заперты, но простенькая «Алохомора» тут же взломала замок. Рон даже не стал пытаться зайти в парадный вход, а сразу обогнул дом и направился к задней двери. Эта дверь оказалась незапертой, и он, как можно бесшумнее, скользнул в дом. В тесном темном коридоре пахло свежеиспеченным хлебом и слышались методичные звуки помешивания чего-то в металлическом сосуде.       — Гомемонум Ревелио, — прошептал Рон, и легкая одинокая тень пролетела перед его глазами. Значит, Мария в доме одна, понял он. Уже больше не пытаясь быть тихим, он быстро прошел на кухню, где спиной к нему что-то мешала Мария в большом чане. Она резко обернулась на звук шагов и что-то испуганно спросила на незнакомом Рону языке, но «Петрификус Тоталус» оборвал ее слова, и она тяжело рухнула всем телом на каменный пол кухни.       Дальше нужно было сделать самое неприятное — взять ее кровь. Не просто каплю крови, а много крови, иначе заклинание поиска не сработает.       Рон вытащил из рюкзака сосуд, одолженный ему Хантером, который нужно было наполнить полностью, и опять поразился его размерам. Потеряв столько крови, человек неминуемо умрет. Рон тяжело вздохнул и опустился на пол возле Марии, чьи неподвижные глаза с ужасом смотрели на него.       По инструкции Хантера Рон должен был использовать его клинок. Хантер одолжил его на время поиска ламии как единственный инструмент, способный пробить закаменевшую кожу Осмунда. Но Рон подозревал, что раны от этого клинка уже невозможно залечить, а потому решил воспользоваться просто волшебной палочкой.       — Сектумсемпра, — произнес он, направляя палочку на руку Марии, надеясь с первого раза попасть в артерию. Прямо на глазах Рона кожа на руке рассеклась, и алая кровь хлынула мощным потоком.       Рон быстро поставил волшебный сосуд рядом с женщиной, и кровь сама потянулась в его узкое горлышко, словно проходя сквозь невидимую соломинку. От вида крови, быстро заполняющей сосуд, его начало подташнивать, и он поспешно направил палочку внутрь своего рюкзака.       — Акцио, книга, — проговорил он, и темно-серая потрепанное пособие по черной магии вынырнуло из недр рюкзака прямо ему в руки.       Он быстро начал открывать закладки, ища необходимое заклинание. Рон применял его уже однажды, правда тогда это была всего лишь овца, но оно сработало, и теперь он надеялся, что получится и на человеке.       Этот сборник заклинаний хоть и был посвящен черной магии, но благодаря чьим-то пометкам на полях делал обряды не смертельными, и Рон был очень благодарен этому неизвестному комментатору.       Книга попала к Рону случайно, еще в первый месяц работы «Веселой выдры». Тогда там в основном собирались его друзья и приятели, но в тот вечер паб посетил совершенно незнакомый волшебник. Он вел себя вызывающе, цеплялся к другим посетителям и в итоге уговорил Ли Джордана сыграть с ним в карты. Подвыпивший и веселый Ли Джордан согласился, так как всегда был азартным человеком, и уже три партии спустя он выиграл все галлеоны, которые были у незнакомца с собой. Стремясь отыграться, странный волшебник поставил на кон эту книгу, уверяя всех, что она принадлежала Грин-де-Вальду.       Никто в это, конечно, не поверил, но, стремясь отделаться от него, ставку Ли Джордан принял и опять выиграл. Незнакомец еще пытался качать права, но угроза позвать мракоборцев быстро остудила его пыл, и, понуро повесив голову, он покинул паб.       Ли Джордан полистал книгу и тут же понял, что она посвящена черной магии. Он даже предложил Рону вызвать мракоборцев, чтобы по горячим следам поймать этого чернокнижника, но у Рона в тот день было слишком хорошее настроение, чтобы ввязываться в какие-то разбирательства.       Он только что вернулся из Шотландии, где договорился о поставке вина в пару пабов, и Мишель была им очень довольна. Да еще и дегустация вина с одной молодой хозяйкой трактира завершилась для него весьма приятно.       К тому же ему не хотелось создавать своему только что открывшемуся пабу репутацию, что тут тебя могут задержать мракоборцы. Поэтому он пообещал, что передаст книгу Гарри, как только его увидит. И он искренне верил, что так и сделает, но, вернувшись домой, закинул этот сборник на подоконник в своей комнате и совершенно забыл о нем. Там она и пролежала нетронутой год.       Вспомнил Рон о ней, когда, пораженный ужасом от мысли о том, куда он ввязался, согласившись вступить в братство, стоял у раскрытого окна, судорожно втягивая ночной воздух и совершенно не понимая, что теперь делать. Упавший на подоконник взгляд выхватил торчащий из-под завала бумаг краешек кожаного переплета. Рон вытащил книгу, и в памяти всплыли слова незнакомца, что это книга Грин-де-Вальда.       В ней действительно были собраны заклинания и обряды черной магии, но на полях или в конце страниц всегда были прописаны чьи-то комментарии. Так, в заклинании, которое использовал Рон для создания защиты вокруг своей квартиры, было сказано о необходимости использования человеческой крови. Но в заметке на краешке листа чьим-то аккуратным ровным почерком было написано, что подойдет и кровь овцы. А под самим обрядом прежний владелец книги прописал, как исцелить жертву после проведенного ритуала.       И сейчас Рон пытался найти эту страницу, чтобы попытаться исцелить Марию после потери крови. Он бросил быстрый взгляд в ее сторону и увидел, что та была уже совсем белой, а глаза закатились, пугая белизной глазных яблок, сверкающих из-под век. Наконец, найдя нужное место, Рон направил палочку на женщину, сначала снимая парализующие чары, а затем прошептал:       — Сангимус дамнумис.       С телом Марии ничего не произошло, но Рон и не ждал быстрого результата.       Овца, которую тогда он приманил «Акцио» с ближайшей фермы, провалялась у его крыльца не менее пяти минут, прежде чем вскочила и начала биться в невидимые стены защитного купола.       Рон надеялся, что и Марии удастся прийти в себя, но цель посещения этого поместья у него была другая, и ему следовало придерживаться именно ее. Будет, конечно, неплохо, если он сможет сберечь чью-то невинную жизнь, но ждать сейчас он больше не мог.       Тем временем сосуд наполнился красной жидкостью до краев, и, призвав небольшой пузырек, которым снабдил его Хантер, Рон добавил в кровь три капли настоя.       Зелье поиска было готово, и оставалось самое неприятное — его нужно выпить. Достаточно всего глотка, но и этот глоток было сделать крайне тяжело.       Рон сделал глубокий вдох и, пытаясь не дышать, хлебнул соленую густоватую субстанцию. Казалось, что все тело сейчас сопротивляется этому глотку. Язык отказывался делать глотательное движение, а затем и горло сжалось мучительным спазмом, противясь впускать в себя зелье. Рону пришлось зажать себе рот и нос, борясь с рвотными позывами. Он чувствовал, как, раздирая болезненным комом его пищевод, жидкость проникала в тело.       Теперь осталось только указать, кого именно он ищет. Рон вновь направил палочку в недра своего рюкзака и извлек кусок пергамента, на котором ровным почерком Хантера было написано: «Кенрик Лейор Осмунд». Он постарался произнести это имя как можно четче и тут же почувствовал чувствительный рывок в районе пупка. Покоряясь этой магической силе, которая теперь жила внутри него, Рон трансгрессировал.

***

      Он был уверен, что с поиском Осмунда у него не возникнет никаких проблем. Пусть Рон и не выдающийся волшебник, но уж поймать очень старого магла он был способен. С проблемами он ожидал столкнуться позже, при поимке ламии, ведь именно с этого этапа в плане Хантера не было никакой конкретики, но он сильно ошибся.       Когда заклинание поиска переместило его в первый раз, он увидел вокруг лишь густой лес, похожий на тот, что окружал поместье Осмунда. Частая пульсация в животе Рона говорила ему, что цель поиска где-то рядом, но он совершенно никого не видел. Он метался между деревьями, заглядывая под кусты, но за несколько часов поиска так никого и не нашел. Он только совершенно выбился из сил и весь взмок. Раздражающее биение в животе свидетельствовало, что заклинание работает, а значит, Осмунд просто сумел искусно спрятаться.       Густые сумерки опустились внезапно, а затем также быстро перешли в непроглядную тьму. Уставший Рон сел на корточки и тяжело привалился к стволу дерева. Его слегка подташнивало от пульсации внутри, и хоть он не ел весь день, голода он не испытывал.       Немного переведя дух, он начал осознавать, что биение в животе стало не таким интенсивным и будто сбавило темп. Означает ли это, что цель поиска отдаляется? И почему Рон так и не смог найти обычного магла? Но сейчас размышлять над этим всем у него просто не было сил. Слишком длинный день, наполненный тяжелыми событиями, окончательно лишил его энергии. Он приманил спальный мешок из своего рюкзака и уснул в нем здесь же под деревом, решив продолжить поиски завтра.       Его разбудила резкая жгучая боль в запястье. Рон спросонья начал трясти рукой, подумав, что его ужалило какое-то животное, но несколько секунд спустя осознал, что источником боли стал металлический браслет, который дал ему Хантер для связи. Он поднес руку к глазам и даже в темноте отчетливо прочел проступившее на нем послание: «Разведи огонь».       Рон неловко выпутался из спального мешка и с помощью волшебной палочки создал небольшой костерок волшебного огня, который завис синим пламенем в паре сантиметров над землей. Сам Рон топтался рядом, не зная, чего ожидать. Зелье поиска давало о себе знать легким внутренним тремором, будто кто-то ворочает его кишки, от чего тошнота опять начала к нему возвращаться.       Наконец, огонь вспыхнул голубоватым отблеском, увеличиваясь в размерах, и в его пламени Рон отчетливо увидел лицо своего куратора.       — Куда ты пропал? — прозвучал его нервный голос из горящего шара.       — Я не смог найти его, — хрипло произнес Рон.       — Не может быть. Ты создал зелье по всем правилам? — строго спросил Хантер.       — Да, — раздраженно ответил Рон. — Я чувствую, как оно дергается внутри меня, но когда я трансгрессировал, Осмунда тут не оказалось. Мария точно его родственница? — задал вопрос в свою очередь Уизли.       Сейчас, когда ему удалось несколько часов поспать, в голове его начало проясняться, и мозг начал искать причины вчерашней неудачи.       — Абсолютно точно. К тому же, не будь это так, заклятие бы просто не сработало, — сдвинув брови, медленно произнес Хантер.       — Ну, значит, у Осмунда есть мантия-невидимка, — выпалил Рон, зло пнув валяющуюся рядом корягу. — Хотя, постойте, а может быть, она у него действительно есть!       — Откуда? — скептически спросил Хантер.       — Но он же собирал магические артефакты! — вспомнил Рон свою встречу с Осмундом. — И не такой уж он был и дурак, как считала ваша дочь.       Хантер молчал, о чем-то размышляя, и Рон решился задать самый важный для него вопрос:       — Что с Гермионой? — голос слегка дрогнул на ее имени.       — Еще жива, — резко бросил Хантер.       — Еще?! — встрепенулся Рон. — Ты обещал, что она будет жива в любом случае!       Все внутри Рона затряслось от ярости и страха.       — А ты обещал сделать все, что будет в твоих силах для поимки ламии, — спокойно ответил Хантер.       — Я выполню свое обещание!       — И я свое, — тон куратора стал более дружелюбным, но улыбка, появившаяся на его лице, была какой-то гадкой. — Тем более, что непреложный обет не даст нам уже поступить иначе. Думаю, что действительно какой-то магический предмет позволяет Осмунду прятаться от тебя, — вновь заговорил Хантер. — Что ж, придется тебе импровизировать и проявлять находчивость. Мне нужно, чтобы ты убил его, но перед этим выяснил, каким образом он поработил ламию. Главное, я вижу, что ты все еще замотивирован. Во времени я тебя не ограничиваю и со своей стороны постараюсь выяснить что-нибудь о коллекции магических предметов Осмунда. А сейчас я должен идти, нужно еще уладить проблемы, доставленные твоими друзьями.       С этими словами лицо Хантера исчезло из пламени, а Рон, затушив огонь, опять опустился на землю, облокотясь на толстый ствол дерева. Он понимал, что уснуть ему больше не удастся, а в темноте искать Осмунда не имело смысла, поэтому он достал из недр рюкзака стопку листов и, подсвечивая себе «Люмусом», погрузился в чтение.       Читать Рон не любил, но сейчас это занятие приносило ему удовольствие — насколько, конечно, это было возможно в его ситуации. И было это лишь потому, что пергамент заполнила Гермиона своим красивым ровным почерком.       Это были те самые заметки о ламиях, которые она смогла найти в министерской библиотеке год назад. Пробегая глазами строчки, Рон пытался представить, что она рядом и дает ему указания. А рассуждениям Гермионы он привык твердо верить.       Скорее всего, она выписала сюда все, что смогла найти о лпмиях в библиотеке. К тому же она структурировала свои записи от легенд и сказаний к научным документированным исследованиям. А еще она делала на полях заметки:       «Полный бред, скорее всего, нужно было меньше пить»       «Имеет смысл почитать дополнительно об этом эксперименте»       «Не забыть прочесть биографию Диодора Сицилийского»       И еще приписки, которые она делала о себе:       «Продолжу завтра, кружится голова»       «Уже тошнит от этих описаний»       «У еды странные запахи»       «Когда вернется Рон — я его убью»       Чернила кое-где слегка размазались, как будто писали в полудреме, сквозь усталость.       Рон тяжело вздохнул и словно из ниоткуда почувствовал легкий, знакомый запах мяты. Не закрывая глаза, он ясно увидел ее. Как год назад она сидела на кухне, склонившись над стопкой книг с кружкой чая и по крупицам собирающая знания о ламиях.       Эти строки были для него как живая нить, протянувшаяся сквозь время и пространство, дрожащая, но крепкая. Они тянули его душу прямо к ней, сквозь молчание, разлуку, сквозь все, что их разделяло…