Глава 3. Клетка.

На протяжении долгих часов за окном машины тянулась только мокрая трасса, редкие дорожные знаки и бесконечный лес, чёрный от дождя и позднего ноября. Спустя время, счет которому я уже давно потеряла, периодически проваливаясь в беспокойный сон, появилось огромное стеклянное здание. В первые секунды я даже подумала, что вижу мираж: настолько оно не вписывалось в огибающие его природные пейзажи. Наверное, сильнее всего меня испугало именно то (как бы странно это не звучало), насколько нормальным выглядело это место. Все эти два часа мое воображение рисовало самые страшные вещи, но по приезде не оказалось ни бетонных стен с колючей проволокой, ни вооружённых людей на вышках, ни мрачных подземных корпусов из фильмов про секретные лаборатории, где под тусклым светом ламп держат людей, опасных для общества. Стеклянный фасад здания отражал пасмурное небо, тяжёлые серые облака и голые ветви деревьев, покачивающихся от холодного ветра. От этого создавалось ощущение, будто самого здания на самом деле не существует, и оно просто растворяется в пространстве и прячется внутри собственного отражения, наблюдая за окружающим миром через тёмные зеркальные окна. В общем, «Химера» оказалась пугающе красивой, и выглядела как дорогой исследовательский центр или штаб-квартира какой-нибудь технологической корпорации: строгая геометрия фасадов, ровные металлические отделки и затонированные окна. Несмотря на это, внутри меня все ещё медленно разрасталась тревога, потому что это внешнее ощущение безопасности почему-то казалось ну очень фальшивым. Вокруг стояла почти гробовая тишина: не было слышно голосов, шагов или шума машин. Я могла слышать собственное дыхание и нервный стук сердца где-то глубоко под рёбрами, отчаянно стараясь перевести свой фокус внимания на ветер, раскачивающий верхушки сосен, мокрые ветви которых тихо царапались друг о друга. Даже воздух здесь казался другим, будто сам лес постепенно пропитывался запахом лабораторий. Марк Кейн первым открыл дверцу машины и спокойно вышел наружу, поправляя рукав тёмного пальто. Я выбралась следом, чувствуя, как подрагивают колени после долгой дороги, и машинально обхватила себя руками, хоть и холод был не настолько сильным, чтобы мёрзнуть по-настоящему. «Ты справишься», — сказала я себе, глядя на отражение собственного лица в стеклянных дверях комплекса, но мысль прозвучала не слишком уж правдиво. Марк бросил на меня короткий взгляд через плечо, проверяя, иду ли я за ним, а затем направился ко входу. Мне ничего не оставалось, кроме как последовать следом, потому что дорога назад закончилась ещё в тот момент, когда за мной закрылась дверь машины. Внутри комплекс оказался ещё более безликим, чем снаружи. Огромный холл с высокими потолками напоминал больницу, в которую я в детстве ходила за справками в школу. Белые стены были настолько чистыми, что казались ненастоящими, а пол из светлого полированного бетона отражал свет длинных ламп под потолком, отчего пространство выглядело почти ослепительным. Воздух пах металлом и антисептиком, намертво стирая все признаки присутствия здесь людей. Спустя несколько секунд мой взгляд упал на маленькие чёрные полусферы под потолком, которые висели почти в каждом углу. Когда я начала замечать их одну за другой, тревога окончательно слетела с цепей, обнимая и сжимая меня за плечи своими ледяными пальцами. Камеры точно следят за каждым моим движением. За тем, как я нервно поправляю рукав толстовки, как оглядываюсь по сторонам, как стараюсь не показывать страха, предательски пульсировающего под кожей. Почему им нужно так много камер? Они боятся, что люди, подобные мне, взбунтуются и что-то сделают? — Добро пожаловать в «Химеру», Киара, — произнёс Марк ровным голосом, эхом отразившимся от стен. — Здесь вы проведёте ближайшие месяцы. Возможно, годы, если программа потребует этого. Все зависит от вас и вашего прогресса. Последняя фраза неприятно кольнула внутри, и я повернулась к нему. — Прогресса в чём? — В контроле способностей, в вашей адаптации и результатах… Там много аспектов, не утруждайте себя ими прямо сейчас. Я потом введу вас в курс дела. Я хотела спросить что-то ещё, но Марк уже двинулся дальше по коридору, не оставляя пространства для вопросов, и мне пришлось поспешить следом, стараясь не отставать. Мы шли через бесконечные белые коридоры, которые были настолько одинаковыми, что спустя несколько минут я окончательно потеряла ориентацию, оставшись с ощущением, что это пространство будто издевается надо мной. Металлические двери с электронными замками, тусклый гул вентиляции под потолком, холодный свет ламп, от которого начинали болеть глаза, — всё сливалось в один непрерывный лабиринт, созданный будто специально для того, чтобы человек переставал понимать, где находится и сколько времени прошло. Когда мы наконец остановились возле одной из дверей, я почувствовала облегчение настолько сильное, будто мне разрешили ненадолго вынырнуть из воды. — Это ваша комната, — сказал Марк, протягивая пластиковую ключ-карту. — Вы будете жить с Сереной Килиан. Второй год программы. Она поможет вам освоиться. Я взяла карту, ощущая пальцами холод гладкого пластика, и опустила взгляд на мелкий текст под фотографией. «Киара Сервалия Марвейл. Магистрант. Уровень доступа: 1.» — А если я захочу выйти? — тихо спросила я, поднимая взгляд на Марка. Он смотрел на меня несколько секунд, подбирая слова. — Вы можете перемещаться по комплексу в пределах вашего уровня доступа, — ответил он. — Столовая, библиотека, тренировочный зал — всё это открыто для вас, но выход за пределы комплекса запрещён без сопровождения. Это для вашей же безопасности. Слово «безопасность» неприятно царапнуло внутри, а я словила себя на мысли, что в подобных местах безопасность редко означает то, что люди обычно вкладывают в это слово. Марк коротко кивнул и ушёл, оставив меня одну перед дверью. Несколько секунд я стояла неподвижно, глядя на электронный замок, пытаясь разобраться, каким концом вставлять в него карту. Когда дверь наконец поддалась, я сделала шаг вперед и оказалась внутри своей новой «клетки». Комната оказалась небольшой, идеально симметричной и почти безликой: две кровати, два стола, два шкафа, светлые стены и длинная лампа под потолком, от которой пространство казалось еще меньше. На одной стороне комнаты уже находились вещи, принадлежавшие другой девушке: на кровати лежал плед кремового цвета, на столе стояли фотографии в рамках, рядом с зеркалом были расставлены баночки косметики и духи, а на стене висели аккуратно прикреплённые полароидные снимки, на которых Серена смеялась в компании других магистрантов. Сама Серена сидела на кровати, закинув ногу на ногу, и листала что-то в планшете. Красивой её назвать было недостаточно. В этой девушке прослеживалась уверенность людей, которые с детства знают себе цену и привыкли к тому, что окружающие невольно уступают им пространство. Длинные светлые волосы мягкими волнами спадали на плечи, зелёные глаза внимательно скользнули по мне сверху вниз, оценивая, а идеально ровная осанка делала её похожей скорее на модель или актрису, чем на человека, живущего в общежитии исследовательского комплекса посреди леса. — Значит, ты и есть новенькая, — произнесла она, медленно откладывая планшет в сторону. — Киара Марвейл. — Да, — тихо ответила я. Серена продолжала смотреть на меня ещё несколько секунд. — Серена Килиан, — наконец сказала она. — Второй год программы. Если потеряешься, можешь спросить дорогу. Хотя, честно говоря, здесь все первое время теряются, а я, знаешь ли, не нянька. Я осторожно поставила сумку возле свободной кровати, пытаясь выглядеть менее потерянной. — Спасибо, — произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал увереннее. — Я постараюсь не создавать проблем. На губах Серены появилась едва заметная усмешка. — Все новенькие так говорят. Она поднялась с кровати плавным уверенным движением и подошла ближе, а я почувствовала тонкий сладковатый запах её духов: дорогой и терпкий. — Обычно здесь происходит только два варианта развития событий, — спокойно продолжила она, поправляя волосы и подходя ко мне уже неприлично вплотную. — Либо человек адаптируется и учится играть по правилам, либо система ломает его раньше, чем он успевает понять, что вообще происходит. Надеюсь, ты хотя бы продержишься дольше недели, потому что предыдущую соседку после нервного срыва перевели в медицинский сектор, а мне совершенно не хочется снова привыкать к новому человеку. Она смотрела прямо мне в глаза, и от её взгляда становилось холодно. — И ещё я надеюсь, что ты окажешься умнее большинства. После этих слов Серена вышла из комнаты под мягкий щелчок электронного замка, оставив меня одну среди чужих белых стен. Я медленно опустилась на кровать, чувствуя, как внутри поднимается усталость. Мне хотелось домой так сильно, что от этой мысли начинало болеть где-то под рёбрами. Я думала о своей комнате, о беспорядке на письменном столе, который раньше раздражал меня и казался вечной проблемой, а теперь вдруг превратился в нечто почти драгоценное. Чашки с недопитым кофе; следы от ручки на полях тетрадей; книги, сложенные в стопки возле кровати, ждущие прочтения уже несколько месяцев. Я вспоминала тихий шум города за окном: редкий гул машин, отдалённые голоса людей, случайные вспышки смеха на улице. Все это перестало быть доступным, ведь я находилась в вакууме, раздумывая о словах Серены, и все глубже падая в распростертые теплые руки крепкого сна.

***

Утро началось с резкого звука сирены, настолько громкого и неприятного, что я подскочила на кровати, не сразу понимая, где нахожусь. Несколько секунд мне казалось, будто это пожарная тревога, но Серена, уже одетая в спортивную форму, лишь раздражённо закатила глаза, затягивая волосы в высокий хвост. — Добро пожаловать в местный режим, — сказала она, бросив на меня короткий взгляд через зеркало. — Если опоздаешь к Ривзу, он сожрёт тебя заживо. Я начала поспешно переодеваться, стараясь унять дрожь в пальцах, чтобы я смогла нормально застегнуть молнию на спортивной кофте. Натягиваю спортивки, чувствуя, как ткань цепляется за кожу, и вновь несколько раз промахиваюсь мимо молнии, потому что металлический бегунок все ещё скользил между пальцами. Сделав глубокий вдох, я выбежала из комнаты, догоняя Серену, и уже через несколько минут мы были в назначенном месте. Тренировочный зал оказался огромным и шумным, размером где-то с половину вообще всего спортивного комплекса моего университета вместе взятого. Высокие потолки, маты на полу, тренажёры вдоль стен, и в центре — большая открытая площадка, где уже собралась группа людей. Я насчитала человек десять, может быть, двенадцать: все примерно моего возраста, в спортивной одежде и улыбками на лицах. Я слышала лишь приглушенный гул голосов разминавшихся магистрантов, эхом расходившийся по помещению. Мой взгляд задержался на мужчине в центре, сильно выделявшегося среди остальных: он был очень высоким, широкоплечим, с короткой стрижкой и шрамом на левой щеке, который тянулся от уха до подбородка. Лет тридцать пять, может быть, сорок, но выглядел он так, будто мог бы одной рукой поднять меня и швырнуть через весь зал. На нём была чёрная футболка с логотипом «Химеры» и военные брюки. — Доброе утро, — произнёс он хрипловатым басом. — Для тех, кто меня не знает — меня зовут Оушен Ривз, и я ваш инструктор. В список моих задач входит научить вас контролировать ваши способности и использовать их эффективно. Говорю сразу: нянчиться с вами и утирать вам слёзы я не собираюсь. Если вы здесь, значит, вы уже не дети, так что ведите себя соответственно. Надеюсь, никто из вас не решил, что здесь будет весело, потому что в таком случае вас ждёт серьёзное разочарование. Эта фраза заставила несколько людей нервно усмехнуться. Ривз, в свою очередь, обвёл нас взглядом, и когда его глаза остановились на мне, я почувствовала, как сжимается желудок. — Новенькая, — сказал он. — Имя. — Киара Марвейл, — ответила я, и голос прозвучал тише, чем я хотела. — Киара, — повторил он, и в его голосе была насмешка. — Хорошо. Киара, будь так добра, уж поведай нам, что ты умеешь. Я открыла рот, но не знала, что сказать. Что я умею? Я помнила заумное объяснение, которое мне дал Кейн в машине, но до сих пор так и не поняла, что это. Я не понимала, что со мной происходит и что это за способность, которую они во мне видят. — Я… я не знаю, — призналась я, и лицо залилось краской. Ривз усмехнулся, подтягивая за собой ещё несколько смешков от других магистрантов в группе, и я почувствовала, как внутри меня что-то сжимается от стыда и злости. — Не знаешь, — повторил он. — Вообще прекрасно. Говорил же я Кейну, чтобы он не давал мне заносчивых новичков… — протянул Ривз, массируя переносицу двумя пальцами, но всё же продолжил, — Ладно, значит, будем учиться. Садись и смотри. Может быть, в голову придут какие-нибудь эффективные мысли. Я отошла к стене и села на мат, чувствуя, как горят щёки. Ривз повернулся к группе. — Хорошо, — сказал он. — Начнём с демонстрации. Серена Килиан. Длинноволосая блондинка вышла вперёд, и я увидела, как её лицо изменилось — стало сосредоточенным и серьёзным. Она подняла руку, и вдруг один из тренажёров у стены начал двигаться. Плавно, как будто его кто-то толкал невидимой рукой. Он поднялся в воздух и завис на высоте метра от пола, но стоило Серене повернуть руку, как тренажёр поворачивался вместе с ней, как будто был привязан к её ладони невидимой нитью. В эту же секунду по залу прокатился одобрительный гул. Ну конечно, телекинез. Она могла двигать предметы силой мысли. Серена опустила руку, и тренажёр мягко опустился на пол. Ривз кивнул. — Хорошо, — сказал он. — Следующий. Тео, давай. Парень лет двадцати вышел вперёд: высокий, худой, с длинными волосами, собранными в хвост. Он протянул руку, и вдруг из его ладони вырвался огонь — настоящее яркое пламя, которое заставило меня отшатнуться, даже сидя в нескольких метрах от него. Он держал его несколько секунд, а потом сжал кулак, и огонь погас, будто его никогда и не было. Следом была девушка, которая могла становиться невидимой. Я видела, как она исчезла прямо на моих глазах, и это было так странно и невозможно, что я не могла поверить, что это реальность. Потом был парень, который мог поднять вес в пять раз больше своего собственного, и ещё одна девушка, которая могла исцелять мелкие раны прикосновением. Все они были крайне впечатляющими, а я сидела у стены и чувствовала себя самозванкой, которая попала сюда по ошибке. Когда демонстрация закончилась, Ривз снова посмотрел на меня. — Ну что, Киара, — сказал он. — Есть идеи? Я встала, чувствуя, как дрожат ноги. — Я… я не знаю, что я должна делать, — сказала я, и голос дрогнул. Ривз тяжело вздохнул, и в его глазах читалось разочарование большим красным капсом. — Тогда иди и подумай, — сказал он. — Потому что если ты не поймёшь, зачем ты здесь, то надолго ты тут не задержишься.

***

Я вышла из зала почти бегом, чувствуя, как под веками жжет от подступающих слез, но не давала им пролиться. Я не хотела плакать, не хотела показывать слабость, но внутри меня всё кричало от боли и стыда, а я не знала, как это остановить. Коридоры «Химеры» снова казались бесконечными. Белые стены расплывались перед глазами, дыхание сбивалось, а внутри постепенно накапливалось унизительное ощущение собственной никчёмности, от которого хотелось просто исчезнуть. Я свернула за угол и остановилась, прислонившись к стене, и закрыла глаза, готовясь дать волю слезам. — Эй! — раздалось откуда-то издалека. Я встрепенулась. Передо мной словно из ниоткуда возник молодой человек. Он стоял всего в нескольких шагах от меня, и выглядел чуть старше остальных магистрантов. Тёмные кудри были слегка растрёпаны, рукава серой, мелко вязаной кофты были закатаны до локтей, а голубые глаза смотрели внимательно и мягко. — Ты новенькая, верно? — спросил он, чуть склонив голову набок. — Киара, кажется? Я осторожно кивнула. — Атлас, — представился он, протягивая руку, — Атлас Брук. Второй год. Я автоматически пожала его руку, не успев одуматься. Его ладонь была тёплой и крепкой, и от этого прикосновения мне стало немного легче, как будто он передал мне часть своей уверенности. — Не переживай из-за Ривза, — сказал Атлас с лёгкой улыбкой. — Он всегда такой с новенькими. Пытается сломать, чтобы потом собрать заново, такой уж его метод. Он считает, что стресс положительно влияет на раскрытие способностей и дает лучший результат. — Пока что стресс помогает мне только чувствовать себя полной идиоткой, — пробормотала я раньше, чем успела подумать. На губах Атласа мелькнула усмешка. — Поверь, половина людей здесь чувствовала себя так же в начале. Просто сейчас они делают вид, будто всегда были уверенными. Я невольно подняла на него взгляд. — Даже Серена? — Особенно Серена, — усмехнулся он уже заметнее, и от этого в его лице появилось что-то удивительно живое. — Год назад она швырнула металлический шкаф в стену только потому, что не могла удержать концентрацию. Я невольно фыркнула от неожиданности, и напряжение внутри слегка ослабло. Атлас заметил это и улыбнулся правым уголком бледно-розовых тонких губ. — Вот видишь. Ты уже выглядишь так, будто хочешь сбежать чуть меньше. Я на секунду отвела взгляд, уставившись на гладкую поверхность стены за его плечом, где свет лампы ложился мягкой ровной полосой, и почувствовала, как внутри снова поднимается знакомое сопротивление, смешанное с усталостью и раздражением на саму себя за то, что я вообще позволяю кому-то читать мои эмоции так легко, словно они написаны черным маркером на поверхности кожи. — А если я действительно хочу? — спросила я тише, чем планировала. Атлас не ответил сразу. Он слегка отстранился, прислоняясь плечом к стене. На несколько секунд между нами повисла пауза, в которой слышался только едва заметный гул систем, скрытых где-то глубоко в стенах этого здания. — Тогда, ты нормальная, Киара. — наконец произнёс он без насмешки, и продолжил, — Первое время здесь почти все хотят сбежать. «Химера» умеет давить на людей: коридоры, правила, постоянный контроль… Иногда начинает казаться, будто ты перестаёшь принадлежать себе. От его слов по коже пробежали мурашки, потому что именно это я чувствовала с момента приезда. — Но потом становится легче? — тихо спросила я, наивно надеясь на ответ, который меня бы устроил. Атлас посмотрел на меня долгим внимательным взглядом. — Нет, — честно ответил он. — Время не лечит, Киара, это миф. Просто ты учишься жить с этим, ведь иначе никак. Атлас не пытался убедить меня, что всё прекрасно, не говорил заезженных фраз о великой миссии или безопасности, которые я слышала от Кейна уже раз семь. Он не повторял пустых слов, которые обычно используют те, кто хочет быстро закрыть чужой страх. Он просто стоял рядом, пока я пыталась не развалиться окончательно, удерживая себя в хрупком равновесии, которое уже начинало трещать по швам под давлением этого места и всего, что оно со мной делало. — Почему ты вообще решил со мной заговорить? — спросила я спустя несколько секунд. Атлас слегка пожал плечами. — Потому что ты выглядела так, будто ещё немного, и начнёшь задыхаться прямо посреди коридора. Я опустила взгляд, чувствуя неловкость. — Настолько заметно? — Киара, ты буквально дрожишь. Я нервно усмехнулась, обхватывая себя руками сильнее. — У меня не получается, — призналась я, и голос дрогнул. — Я не знаю, что я должна делать. Я не знаю, зачем я здесь. Слова выходили тяжело, будто каждое из них приходилось буквально вытаскивать клещами. Атлас посмотрел на меня сверху вниз и сделал шаг, остановившись почти вплотную. — Ты здесь, потому что у тебя есть что-то особенное, — сказал он, обнимая ладонями мои щеки. — Даже если ты этого пока не видишь. Поверь мне, Киара, ты не попала сюда случайно. «Химера» не ошибается. Я хотела поверить ему. Хотела поверить, что он прав, что во мне есть что-то ценное, что-то, что делает меня достойной быть здесь. Потому что если нет, то зачем это всё тогда, так ведь? Мои мысли вдруг резко сменили свое направление, и я вспомнила, что Марк говорил о способностях. О том, что каждый здесь может что-то особенное, а тогда… Стоп. А что, если способность Атласа — это убеждение? Что, если он может заставить меня поверить в то, что он хочет? Или если его способность связана с эмоциями, и он умеет внушать доверие? Что, если всё это — не искренность, а влияние? Боже, как же много вопросов… Наверное, что-то изменилось в моём лице, потому что Атлас слегка нахмурился. — Эй, всё нормально? Я сделала шаг назад почти инстинктивно. — Да… Извини. Задумалась. Он внимательно посмотрел на меня, будто пытаясь понять, что именно произошло за последние несколько секунд, а затем медленно кивнул. — Ладно, — сказал он спокойно, возвращаясь к прежнему ровному тону, — Если понадобится помощь, то найдёшь меня в секторе B, обычно я там после тренировок. Парень развернулся на одних пятках и растворился за углом коридора уже через несколько мгновений. Когда его шаги окончательно стихли, я ещё долго стояла посреди пустого коридора, пытаясь разобраться, чего во мне больше: благодарности за его доброту, или страха перед тем, насколько сильно мне захотелось ему поверить.

***

Обратно в комнату я шла почти наугад, следуя за одинаковыми поворотами и белыми линиями освещения, тянувшимися вдоль потолка. В какой-то момент я начала ловить себя на том, что перестаю различать, где уже проходила, а где ещё нет, словно пространство издевалось надо мной и моим и так существующим топографическим кретинизмом. Однако, за очередным поворотом коридора передо мной появилась фигура, располагающаяся у стены так, что сначала показалось, будто она был частью интерьера, а не пренадлежала человеку. Парень сидел, слегка согнувшись, опираясь спиной на холодную поверхность стены, а рядом с ним лежала небольшая сумка, почти незаметная на фоне белоснежного пола. Когда я подошла ближе, он поднял голову, и я увидела светлые, почти выцветшие серо-зеленые глаза. — Привет, — сказал он вполголоса. Я на секунду замерла, обдумывая, стоит ли останавливаться, особенно после того, что со мной уже приключилось. Но, я всё же кивнула, стараясь держаться уверенно. — Киара, — добавила я после короткой паузы. Он чуть наклонил голову, словно проверяя, как оно звучит, и затем медленно кивнул. — Лукас, — представился он так же просто, не делая ни одного жеста. Я не сразу ответила, потому что он не торопил, и это отсутствие давления само по себе было подозрительным после всего, что я уже успела увидеть здесь. — Ты что здесь делаешь? — спросила я наконец, спросила я осторожно, потому что коридор вокруг нас всё ещё казался пустым, но все ещё слишком хорошо просматриваемым. Лукас слегка усмехнулся. — Ну как тебе сказать. Живу, если это можно так назвать, — ответил он, и на секунду отвёл взгляд в сторону коридора, словно проверяя, не приближается ли кто-то. — Здесь все чем-то заняты, а я иногда просто сижу и думаю, куда всё это дело катится. Я присела чуть поодаль. — Я ещё пытаюсь понять, как здесь вообще всё устроено, — призналась я тише, чем планировала, и почувствовала, как это признание снова делает меня уязвимой. Лукас посмотрел на меня внимательнее. — Пытаешься понять — уже хорошо, — сказал он после короткой паузы. — Большинство перестают пытаться довольно быстро, просто потому что так проще. Я слабо кивнула, не до конца понимая, что именно юноша имеет в виду, и на секунду между нами повисла тишина. — Ты давно здесь? — спросила я, потому что молчание и звуки гудящей вентиляции уже начинали давить хуже всяких расспросов. Лукас медленно выдохнул, словно прикидывая, стоит ли отвечать прямо. — Достаточно, чтобы перестать верить в случайности, — сказал он наконец. — И что ты думаешь про это место? — спросила я, хотя сама не до конца понимала, зачем задаю этот вопрос. Лукас чуть повернул голову, и его взгляд на секунду стал жёстче. — Думаю, что это всё точно не про помощь, — ответил он. — Это про контроль. Про то, чтобы понять, как далеко можно зайти, прежде чем человек перестанет быть собой. Эти слова легли внутри тяжелым камнем, и я невольно сжала пальцы, пытаясь удержать себя в равновесии. — Марк говорил, что здесь безопасно, — сказала я, как попытку проверить этот аргумент на реализм. Лукас тихо усмехнулся. — О, да, здесь любят слово «безопасно», — сказал он. — Оно звучит хорошо, пока не начинаешь спрашивать, от чего именно тебя защищают. Я не ответила сразу, и он тоже не стал давить, снова откинувшись к стене. — Слушай, Киара, — добавил он после паузы, и теперь в его голосе появилось чуть больше серьёзности. — Просто будь осторожна. Особенно с теми, кто слишком много говорит. Я почувствовала, как внутри на секунду всплывает образ Атласа, медленно сменяющимся образом Кейна. — А ты кому-нибудь здесь доверяешь? — спросила я почти шёпотом. Лукас посмотрел на меня долго, давая понять, что ответ на этот вопрос не может быть простым. — Я доверяю только тому, что вижу сам, — сказал он наконец. — И даже это здесь иногда оказывается не таким надёжным, как хотелось бы. Он поднялся медленно, взял свою сумку и на секунду задержался, словно решая, стоит ли добавлять что-то ещё. — И тебе советую начать с этого же, — добавил он перед тем, как сделать шаг в сторону коридора. — Не с того, что тебе говорят. И он ушёл так же тихо, как появился, оставив меня сидеть в этом длинном пространстве, где стены продолжали светиться ровным холодным светом, а внутри меня уже вовсю бушевало цунами из разных мыслей и доводов.

***

Единственный вывод, который я смогла из всего этого сделать, было лишь то, что, видимо, самое страшное в этом месте заключалось не в способностях, а в людях. В том, что ты никогда не знаешь, где заканчивается чужая искренность и где начинаются способности и манипуляции. И, наконец, в том, что рано или поздно тебе всё равно придётся кому-то поверить, даже понимая, насколько опасной может оказаться эта ошибка. Аника часто говорила о том, что моя доброта меня когда-нибудь погубит. Наверное, это и есть именно то место, где моя любовь к людям когда-нибудь сыграет против меня.