Взросление через ошибки — Хозяин Ада

За тыщу лет «друг» изменился, В жестокость ликом обратился. Характер скверный и пустой, В нём света нет — там тьмы застой. Он искажал и мучил свет души, Шептал земным: «Давай, греши». Он искушал богатством и успехом, Потом оплату брал на смех потехам. И кайфовал от безысходности людей, Следил за переходом в мир теней. А там… от власти тьмой гасил, Он осквернял и мощно бил. Не трогали ни крики и ни стоны, Отмыть грехи от грязи и от боли. Считал, что испытание несёт, Он нужен человечеству, и всё! Он в жизни многих на спор искушал, Но спор один он всё же проиграл. Не все склонялись к Сатане, Ведь были, кто противился тьме. Огнём горели демона глаза, А под ногами пепел и зола. Каким он был и кем он стал, О том ли он тогда мечтал? Теперь виновного искать нет смысла, Ведь под его рукою ад родился. Зачем? Мне это не понять… Чтобы в узде людей держать? Иль проверять, кто верен Богу, Сама прошла нелёгкую дорогу. И замысел понять всё ж не могу, Насколько трудно жить в аду. Скитаюсь здесь уже полвека, У Сатаны людская картотека. И канцелярия своя, как наверху, Ох, бюрократы, вам гореть в аду. Ей заправляет главный чёрт, Решает судьбы как кроссворд. Он ниже статусом, и всё же, Душа пред ним — она никто же. Два рога в седовласой голове, А голос как навеселе. Улыбка мерзкая, довольна. Он знает, душам очень больно. И гарью пахнет от него — Он червь бумажный, вот и всё. Пошлёт он души по этапу, Спускаться будут, как по трапу. А там круги: один, другой… Их девять. Стоны, страх людской. Мольба не трогает нисколько, Работа длится очень долго. Всегда и всё тут под контролем, А воздух кажется тяжёлым. Он обжигает, плавит естество, Там находиться тяжело. Совсем другой здесь мир, поверь. Врата открыты ночь и день. Войдёшь, а выхода там нет, И у чертей тут свой банкет. Они питаются эмоциями, страхом, Попытка выбраться приводит к прахам. Но почему же страх всего сильней, И с каждым кругом он плотней. Слежу за душами, как на экране, Как те купаются в канаве. Хотелось мне их пожалеть, Но я не Бог, самой бы уцелеть. Душа одна хотела выбраться из круга, Читались в ней страдания и мука. Тянула руку и просила о пощаде, И задыхалась в адском смраде. Я потянулась, чтобы ей помочь: — За что наказана ты, Евы дочь? Что на земле успела натворить? Но не успела я договорить. — Не смей же приближаться к ним, За все грехи огню их придадим. Не по своей я воле создал ад, Ты до сих пор не поняла расклад. А может, ты забыла про потоп И кто виною, человек иль Бог? Непослушание и всяческий соблазн, Да, человек, по сути, очень разен. А голос - жёсткий, властный, строгий. — Не потерплю твоих идеологий. Я повернулась, предо мною Сатана, И сердце сжалось, боль пришла. — Не смей ты вмешиваться в суть, И не тебе решать их путь. Иль, может, хочешь взять за них вину? Давай! Спасителя я жду. Но знай! Что человек неблагодарен. — Неправда, каждый уникален. По образу его создал Господь! — Ну да, потом из рай прочь. И стоило разок лишь оступиться, Воротам приказал закрыться. А ты сама? Ты ж ангел во плоти. — Не надо так, ты не шути… Он улыбнулся: это забавляло, Как я в аду о рае вспоминала. — Бог любит их, они же дети, Он счастье им желал на свете. Он слышит каждого и видит всех, И верит, что придёт успех. Ты можешь вечность рассуждать, А жизнь за испытание принять. — Ну-ну! — коснулся он плеча. — Твоя наивность всё ж жива. Желаешь испытание пройти, Желаешь крылья обрести? Ты думаешь, что Он тебе вернёт И вновь на небо призовёт? Но знай, что то, что Он отсёк, — Его решенье, не урок. И не вернёт ни крылья и ни должность, Всё кончено, и в этом Его сложность. Ты — пешка в сложной неземной игре, И лишь мгновенье, вспышка на заре. Но крылья обрести другие можешь, Не утверждай, что ты не хочешь. Перерождение пройти сумей, Не бойся мыслей и страстей. «Перерождение?! За этим я пришла?» - Какая странная всплыла мысля. Но что-то стало мне не по себе. А он продожил призывать к уму. Он убеждать и говорить был мастер, В раю к работе был пристрастен. Легко мог всё перевернуть вверх дном, И дело, в сущности, не в нём. — Я тоже думал и страдал, Пока не понял и принял. Мечты наивны и опасны, Ты на реал взгляни без краски. Ты видишь больше, чем другие, Миры — иллюзии чужие. Его картинка, Он художник, Свобода мысли — всех дороже. В чём суть и правда мира? Ты оглянись, здесь нет кумира. — С чего такая доброта? — От взгляда сжалась я едва. Расправил резко два крыла. Такая мощь от них пошла, Что затопило всё пространство, Но в голове плывёт — тиранство. Они без перьев, бархат, чернота, И всё померкло — пустота. И стало больно, что нет мочи, От скорби я закрыла очи. И холод, словно дождь зимой, Мне не найти теперь покой. И тяжесть в сердце и в груди, Смотреть мне зябко, уж прости. — Ну, что глаза ты опустила? Не нравлюсь? Ты ж меня любила. Иль привлекал мой свет звезды? Забудь! Я не несу тепла, увы. Открою я тебе глаза И покажу, что жизнь - борьба. И покажу оттенки ночи. Взгляни на тьму, открой же очи. Тебе дарю всего лишь шанс, Как выбор! Есть один нюанс. Как говорят: и в радости, и в го́ре. Жизнь заключается в затворе. Ты,как и я, навек останешься в аду, За то, что было, я прощу. И отрастут таких же два крыла, Не сразу… Вера тут нужна. В меня, конечно, не в Него, Здесь я хозяин! Решено! — Но ты сказал, что нет кумира, Хозяин ада? Я забыла… Летать на них я не смогу, Зачем мне крылья, не пойму? По пеплу проще продвигаться. Не лучше ль взять и тут прибраться? Он брови свёл, насторожился, В глазах вопрос мой обнулился. Я поняла: перечить — всем дороже, Ведь я же женщина — она всё может. Не зря же Бог создал жену! Она хитрее! Всё смогу. И тон сменила, улыбнулась, Крыла его слегка коснулась. — Прошу, не будем торопиться, Позволь мне адом насладиться. Ведь вечность ждёт, ей нет конца, Приму я всё! Пойму Творца! И я подумала: "Не зря же в ад пришла, Что изменить я в нём должна? Разрушить, может, адовы круги? Всё обнулить и развести сады? Ад создан для перерожденья? Пройти пути для обновленья?" Одни вопросы, где же взять ответ. Как разобраться? Но ответов нет.