Взросление через ошибки — Ад

Я продолжала «жить» в аду, Про крылья я вам не скажу. Зачем мне злить Хозяина всего, Он ведь уверен, что творит «добро». Добро тут заключалось в очищеньи, После кругов дарил особожденье. Но мне пока об этом не узнать, И не забыть, себя как звать. Ни сна здесь нет, и нет свободы, И не присесть, одни лишь своды Из тьмы, и тусклый, тусклый свет. И сколько мне нести обет? Ни ветерка, одни вулканы, Здесь не курорт, одни изъяны. Бордовый с чёрным — главные цвета, А мне бы зелени, и в этом я. И голубое небо с облаками, А тут кислотности с углями. То зной, то холод, то мороз, И получить легко невроз. Как я по саду своему скучаю, Взглянуть разок, ох, как мечтаю. Мне б гладиолусов и лилий развести, Сирени куст бы взять и привезти. Ромашки, ландыши, мимозы, И тополя, и яблони, и грозы Пускай разбавят тёмные цвета, Пускай проснулась бы земля. И птиц вернуть, и звуки водопада, Такой картине и природа рада. Но реки были лишь из крови, И запах от горелой плоти. Но главное — конца и края нет, Никто не даст тебе ответ. И не привыкнуть ангелу с небес, Не изменить мне сей процесс. Варились души в рвах, в котлах, Висели жертвы на крюках. И стоны — невозможно слышать, Хотелось всячески всем выжить. И вздох печали вырвался случайно, Надеюсь, мысли мои — тайна. Читать не праве их Хозяин ада, А то не сдобровать и ждёт расплата. Блуждала так, что стёрла ноги, Без карты и, конечно, без дороги. И набрела на сад обугленных цветов, Таких же мёртвых — стон стихов. Стою и не могу пошевелиться, Но чувство: кто-то же глумится. И словно в прошлое взглянула, Мне роза шип в ладонь воткнула. И кровь коснулась лепестков, Боролся он внутри, как мог. Он всё ж хотел создать цветник, От взгляда высох аж родник. Не понимал, что значит ад, Он небу был когда-то рад. Но всё буквально изменилось, Когда восстал и обломилось. Он проклят был самой судьбой, И нимб исчез над головой. Чего рука бы ни касалась, В секунду в пепел превращалось. Коснулся сердца своего, В глазах померкло всё добро. Обуглил землю под ногами — И вот вам ад с его кругами. Шагнула в сад я, так сказать, Ну, и с чего же мне начать? А клумбы украшает серый пепел, И для чертей сей сад великолепен. Всю красоту земли сожрал огонь, Цвет неба Сатаною запрещён. И жажда мучает, мечтают о воде. Как выжить в этой адской пустоте? Пустыня голая, но не Саха́ра, За что растениям такая кара? Полить бы всё, оазис вмиг создать. Где семена, где саженцев набрать? Но без него и мышь не пробежит, Архитектурой он своею дорожит. И видит прелести, но лишь свои. И что мне делать? Небо, подскажи. И где же взять садовый инвентарь? Мечты, мечты — и как убрать угар. Вот размечталась, что ещё тут делать, Шагами ад осталось только мерить. В отчаянии пребывала я, в смятеньи, Не слышала ничьё пыхтенье. — Хозяин мой желает видеть вас. — Подкрался чёрт, сказал: — Сейчас! — Да тьфу, ты напугал, рогатый, — На вид худой и угловатый. Копыто выставил вперёд, Хвостом вильнул, чего-то ждёт. Глаза как пуговки горят, А голос как скрипучий смрад. На морде поросячий пятачок, И пузо будто бы набито впрок. — Сейчас? Зачем понадобилась я? — Не знаю, срочно, Госпожа! Ого, уже и статус госпожи, Хотя чего уж там — я ангел во плоти. Пускай лишилась крыльев я, Но сущность всё ж во мне жива. Неважно, есть они иль нет, Раправлю плечи и сломлю запрет. — Ответь мне, бес. Что здесь за место? — Да вроде ж ад! — ответил честно. — Я про деревья и про сорняки. — У нас не принято болтать, прости. Помялся он, переступая, Сказать же хочет, мысль тугая. — Здесь сад когда-то ада был, Он сам сажал, наш Господин. Но всё пошло не так, как надо, — Взглянул на ангела предвзято. — Да мы давно уже забыли, Как до грехов людских мы жили. Пойдёмте лучше, он не любит ждать, По шапке может надавать. — У вас имеются лопаты? — Не прекращала я дебаты. — И топоры, и вилы тоже. — А вам зачем? — взглянул негоже. — Да так! А чем ещё заняться? — Могли б в кругах любых купаться. Сюда приходят, чтоб отмыться, И с духом новым возродиться. Ну а потом… — Он замолчал. — И так я много вам сказал. Пойдёмте, хватит тут стоять, Хозяин сердится опять. Скривился, будто кто-то сжал, Рукой махнул и побежал. И от копыт за ним дорожка на земле, А у самой все мысли в полынье. Зачем понадобилась я ему? Неужто пробил час, чего я жду. В огромном зале, трон костей, Хозяин ада ждал гостей. Когда-то трепетно его любила, Но слов любви не говорила. Не принято у нас, ведь мы не люди, И чувства подавать на блюде. Любовь должна быть только к Богу, Он не приемлет лишную дорогу. Звездою вспыхивают чувства, И это дар, любовь — исскуство. Никто не ведает, откуда что приходит И как любовь тебя находит. Мы неподвластны и бессильны, В момент любви, конечно, уязвимы. На всё готовы за любовь, И даже в ад спускаться вновь. Любовь страшна, любовь опасна, Бывает, что любовь напрасна. Мы плачем от неё и ждём рассвета, Как вся природа в ожиданьи лета. А он сидел и наблюдал за мною, Мурашки по спине — не скрою. И ждал, когда начну я диалог, Зачем он пригласил, мне невдомёк. — Зачем позвал ты, Люцифер? — А ты что, занята? Ну, например? — По саду твоему я адскому гуляла, Масштаб урона вычисляла. Переворот устроить я хочу, Ведь ты ж не против? Не шучу. — И взгляд тяжёлый подняла, Нельзя показывать, как я слаба. — Неужто в душу сад запал? Он с трона медленно привстал. И подошёл, взглянул в глаза, — Дышал тобой когда-то я. Я вижу, ты идёшь моим путём, Я знал, в тебе и мой геном. Но это ад! Не путай с раем, Здесь всё в огне, и скоро всё узнаем. Он отошёл и развернулся, И как-то странно улыбнулся. — В помощники возьмёшь меня? — Смеялся в голос Сатана. — Конечно, мастер, ты ж мастак, Поднять восстание — пустяк. Ловлю на слове, демон мой, Переворот устроим неземной. — Хотелось посмотреть, на что способна Без крыльев, — и сказал он злобно. — Не забывай, я прожила свой век, Наполовину всё же человек. Я знаю, как работать на земле. — Тут не земля, тут всё в огне. Я вижу, до тебя доходит туго, Ну хорошо, дерзай, «подруга»…