Взросление через ошибки — приглашение

— Плохого в этом я не вижу, Но как же блёклость ненавижу. И привкус слов — металл на языке, Ему смешно, а плохо мне. Я знаю, что не сбыться планам, Тут всем чертям по барабанам. Понятия о красоте искажены, И в этом воля Сатаны. — Ты звал меня, чтоб что сказать, Что я должна пуститься вспять? Следишь и издеваешься, как можешь, Чего же надо? — взгляд стал строже. — Давай уже покончим с этим делом, Определимся с этим беспределом. Играть со мной не стоит здесь, в аду, Насмешки над собой не потерплю, — Сказала, а самой не по себе, Сейчас пошлёт по матери к черте. А я рассчитывала садик развести, Но как же ухитриться взаперти. — Ты не теряешь, вижу, хватки, Я не играю с мышью в прятки. Не забывайся, кто перед тобой, Я — Падший ангел, и я злой На тех, кто предал в трудный час, — И прогремел тяжёлый бас: — Мне не нужны здесь лютики, цветочки, Над «i» расставить хочу точки. Сейчас в моей тут власти всё! Я не советую изобретать мне колесо. Пока в раю цветочки ты садила, Я строил ад… Ты не забыла? — Неужто ты успел так испугаться, Что не позволишь садом заниматься? Как говорят, пусть тешится дитя, Чтоб не вопило и не шла слеза. — Ой, как забавно! Слёзы я люблю, Да хоть и вопли. Что же — не стерплю? Мой мир питается гормоном страха, Не вешай мне лапшу, однако. — Да вижу я, что ты забыл. Иль ад рассудок повредил? Мне крылья отсекли, как и тебе, И век людской жила я на земле. Но я не ною, что душа болит, Терпеть тебя Господь велит. Перед тобой не просто человек — Садовник и душой стратег. Покончить хочешь раз и навсегда, Давай, флаг вышью для тебя. Чего застыл? Иль думал, я смирюсь Иль на колени тут же опущусь? Ты посылаешь души по этапу, И лестью и обманом травишь байку, О том, что вас, друзья, никак не тронет ад. А тут сплошной перед глазами смрад. Ты продолжаешь убеждать, что ада нет, Чтоб запугать, придумал Он завет. Живите без закона, как хотите, И продолжайте — день за днём грешите. — Да-а-а, вижу я, что ты в ударе, Звездой была бы в инстаграме. Ах, жаль, что нет в аду сетей, Лишь пепел, смрад и хруст костей. — А в чём проблема быт наладить? Чертям веселье, жизнь разбавить. Совсем не ценишь подчинённых, И мир поправить искажённый. И мог бы технологии внедрить, В аду нескучно стало б жить. Твои круги, поверь, уж устарели. Он взглядом сжёг: — Да неужели? Его я насмешила разговором, И поддалась я лестным уговорам. Он пригласил любезно на свиданье, Сказал, что не потерпит отрицанья. Хороший он манипулятор, И речь всегда была богатой. — Свиданье? Ты? С чего же это? Какая мимо пронеслась комета? Иль, может, голову прошиб метеорит? Что выдумал иль что душа горит? С чего такая щедрость — целое свиданье! А может, это будет наказанье? Он взглядом прожигал во мне дыру, А я стою и смысла не пойму: — Ты хочешь тут устроить романтик? О! Люцифер… — образовался тик. — Букет подаришь из костей, А вместо музыки — стоны людей? И что же ты предложишь мне в фужере? А что же подадут вместо форели? Коктейль «Кровавый Люцифер»? Неподходящий как-то интерьер. Я откажусь, пожалуй, ты ж прости, Хочу обдумать, как мне ад пройти. — Не угадала. Ракурс здесь другой, Цветов не будет. Путь земной. Да, изменила жизнь тебя людская, — Взглянул серьёзно, одобряя. От взгляда сердце в пытках оказалось, — Чего мне спорить, — я замялась. — Ну хорошо! Интрига — это ты! Умеешь диалоги ты вести. Взглянула на одежду, ужаснулась. Причину всё ж нашла и улыбнулась: — Надеть мне нечего, я в пепле вся, Чёрт побери, нет платья у меня. Отвёл глаза, послышалось: — Уф… Вот наказанье, — он сказал, моргнув. — Ты стала меркантильная душой. — Да кто бы говорил! Какой ценой? Один щелчок, и в платье я стою, Цвет крови, как его я не люблю. — А можно платье цвета облаков? — Нет! Цвет маков — он тебе идёт. Ты посмотри, как ты прекрасна, Твоё волнение напрасно. Создал тебя как совершенство, Ты заслужила миг блаженства. Хозяин ада сам преобразился И в зеркале красавцем отразился: Костюм, цвет белый у рубашки, На голове по-прежнему кудряшки. И улыбнулся он глазами неба, Точь-в-точь тогда, когда таким он не был. Промчались думы яркою стрелой, Как быстро поменялось в жизни той. — Я вижу, ты уже готова! От слов его мне стало так хреново. Качнулась в сторону, в глазах плывёт, Сознание в аду устроило полёт. — Да что с тобой? Так платье повлияло, Вся жизнь перед глазами пробежала? Хотел я землю показать в «красе», Могу свиданье отложить вполне. — Не стоит, я в порядке, я сильна, И просто гарью надышалась от тебя. Парфюм какой-то странный, не находишь? — Никак привыкнуть к запаху не можешь? Он руку правую мне протянул, Мою ладонь в своей сомкнул. И холодок прошёлся по руке; Сейчас я буду на земле. Повёл меня к дверям стеклянным, С резным узором очень странным. Стальная роза выжжена в дверях, А соловей сидит, поёт ей на ветвях. И вот скатилась с розы алая роса, Сверкнула молния, ударила гроза. Картину эту видела вживую. Какой творец создал красу такую? Открылись двери перед нами, Чумазый чёрт стоял с цепями. — Мой Господин наверх желает? — Слуга в смирении колени преклоняет. Зашли мы в лифт, он деревом обшит, Две кнопки, кнопка «вверх» горит. И заскользила по тросам машина, Чертовская такая чертовщина. Парили вверх минут мы пять, Но как бы в обморок мне не упасть. А то поход отложит на века, Не будет шанса ведь тогда. В своей руке держал мою он руку, В душе его читала скорбь и муку. Но он о боли виду не подал, Прикосновенья — муки испытал. Не понимала я, зачем ему страданья. Спросить? Не даст же мне признанья. Пусть и по сути внешне изменился, Но кем он был — тем сохранился. Сигнал! Разъехались две двери, И поменялся воздух в атмосфере. И произнёс, склонившись, чёрт: — Мир средний! Вот, прошу, мой Лорд! — Что? Средний? Ах, ну да! Есть верхний, нижний и земля. Простите, это мысли вслух, — Но предвкушения зовут. Огромный холл и стены из стекла, В огнях горит и дышит мать-земля. Луна переливается волной, Сверкали звезды надо мной. — Скажи ты честно, что затеял? От взгляда Люцифера холодок повеял. — Узнаешь всё в своё ты время, Людская ждёт тебя система.