Глава 12

Три месяца истекли, как вода в пересохшем ручье — вроде бы медленно, по капле, а оглянуться не успели. Медицинская комиссия признала Лизу годной к строевой с ограничениями — «избегать длительных статических нагрузок на левый плечевой сустав в течение полугода», гласила сухая строчка в заключении. Она только фыркнула, пробежав её глазами. Избегать нагрузок на плечо снайперу — всё равно что запретить сапёру трогать миноискатель. Но спорить не стала: слишком хотелось обратно. К своим. К тем, кто ждал. И Лиза, и Стас за эти три месяца нахождения в госпитале, успели сменить погоны: Кореец получил капитана, а Лиза - лейтенанта. - Капитан, значит? - Она прислонилась к дверному косяку, скрестив руки на груди. Левая всё ещё слушалась чуть хуже правой, но это было почти незаметно. - У тебя тоже смотрю новые лычки? - Ответно съязвил парень. - Готова вернуться? - Готова. - Ответила девушка, снова ткнувшись носом в плечо Стаса. Он выпрямился и посмотрел на неё долгим взглядом, в котором мелькнуло что-то, чего она не видела с того самого разговора в вертолёте. - Боюсь... - Неожиданно признался он. Боюсь, что теперь у меня ответственности ещё больше. За тебя, за Колю, за весь взвод. И если я опять облажаюсь... - Не облажаешься. - Оборвала она. - Ты не облажался тогда. И сейчас не облажаешься. Потому что ты не один. Понял, товарищ капитан? - Она специально выделила последнее слово. Дорога обратно на передовую заняла почти сутки - на перекладных, сначала санитарным бортом до промежуточного аэродрома, потом на попутном «УРАЛе» с боекомплектом, затем пешком через разбитую бетону несколько километров, где каждый шаг отдавался знакомой, почти родной болью в левом плече. Но Лиза не жаловалась. Наоборот - чем ближе к линии фронта, тем спокойнее становилось у неё на душе. Там, в тыловом санатории, она чувствовала себя оторванной, вырванной из контекста. Здесь, среди воронок, сгоревшей техники и вездесущего запаха пороховой гари, всё вставало на свои места. - Ваш полк передислоцирован в другое место! - Проговорил водитель старенькой "Буханки". - Велено встретить и сопроводить до места нахождения воинской части! - Отрапортовал он. - Неужто сам Бабай приказал? - Поинтересовался Кореец. - Так точно! - Кивнул боец. - Мы отодвинули врага ещё почти на двадцать километров от линии соприкосновения. - Начал пересказывать он, осторожно ведя автомобиль мимо ям и воронок от снарядов. Старая «Буханка», дребезжа всем, чем только можно, выкатилась на пригорок, и водитель, молодой парень с позывным «Чиж», притормозил, давая пассажирам осмотреться. Впереди, в низине, угадывались очертания полуразрушенной деревни — той самой, куда передислоцировали полк. Несколько уцелевших хат, покосившаяся колокольня без креста, остовы сгоревших сараев и, чуть поодаль, длинное приземистое здание бывшей МТС - машинно-тракторной станции, - где, судя по всему, теперь и располагался штаб. Они вошли внутрь. В длинном коридоре бывшей МТС кипела привычная, почти будничная жизнь прифронтового штаба: связисты колдовали над рациями, кто-то тащил ящик с боекомплектом, где-то в глубине здания слышался приглушённый смех и звон ложек о котелки — видимо, как раз подоспела полевая кухня. Пахло соляркой, ружейным маслом, прелым табаком и тем особым, ни с чем не сравнимым запахом, который бывает только в местах, где люди живут бок о бок с войной. Бабай стоял у большого стола, заваленного картами, и что-то сосредоточенно обсуждал с незнакомым Лизе офицером. Увидев вошедших, он резко выпрямился, и его лицо, суровое и обветренное, на мгновение осветилось чем-то очень похожим на радость. Впрочем, он тут же взял себя в руки и кивнул офицеру, давая понять, что разговор окончен. - Товарищ майор! Капитан Огнев и лейтенант Кошкина по вашему приказанию прибыли для внесения дальнейшей службы! - Стас и Лиза выпрямились. - Прибыли значит? - Майор, состроив через чур серьёзное выражение лица, обошел вокруг обоих. - Вы чего такие тощие оба? Приказ какой был? Правильно - отъедаться! - Майор внезапно заулыбался, а затем и вовсе громко рассмеялся, не в силах сохранять суровый вид. - Как рука, Сойка? - Работает, товарищ майор. - Буднично ответила Лиза, глянув на Корейца и умолчав о предписании не нагружать плечо ближайшие полгода. - Студент вас уже заждался. Там, в третьем отсеке. Идите. - Бабай еще раз окинул обоих взглядом - цепким, хозяйским, каким обычно осматривают вернувшийся из ремонта инструмент. Удовлетворенно хмыкнул и махнул рукой куда-то в глубину коридора. Они двинулись по коридору, лавируя между ящиками, катушками с кабелем и снующими бойцами. В третьем отсеке, бывшем складском помещении, переоборудованном под что-то среднее между казармой и комнатой отдыха, горела тусклая лампочка. Студент сидел на составленных друг на друга ящиках из-под снарядов и сосредоточенно чистил пулемёт. Увидев вошедших, он замер, затем медленно, словно боясь спугнуть видение, отложил ветошь в сторону и поднялся. - Лизка... Стас... - Голос его дрогнул. - Приехали всё-таки... В следующую секунду Лиза оказалась стиснутой в медвежьих объятиях. Студент прижимал её к себе осторожно, помня о ранении, но всё равно крепко, по-братски, и от него пахло всё теми же порохом, машинным маслом и табаком, что и три месяца назад. Потом он так же молча обнял Корейца, и они замерли втроём посреди этого полуподвального помещения, не говоря ни слова, потому что слова были не нужны. - Ну, рассказывайте. - Студент наконец отстранился, вытирая глаза тыльной стороной ладони и делая вид, что это просто пот. — Как вы там, в тылу? Отъелись? - Отъелись, отъелись. - Кореец хлопнул его по плечу. - Ты лучше про себя расскажи. Что тут у вас? Николай махнул рукой в сторону импровизированного стола, сколоченного из досок от снарядных ящиков, где стояли жестяные кружки и видавший виды термос. - Да чего рассказывать-то? - Он снова опустился на ящик и потянулся за ветошью, но было видно, что пулемёт сейчас интересует его меньше всего на свете. - Как вы уехали, мы тут же двинулись. Сначала на юг, потом на запад. - Начал рассказывать Студент. - Отодвинули их, как Чиж сказал, почти на двадцать кэмэ. Деревню эту взяли неделю назад. Бой был - мама не горюй. Но теперь тут относительно тихо. Только «ответки» по ночам прилетают, да и те всё больше вслепую, без корректировщиков. - Мужчина улыбнулся и потянулся за небольшим термосом, стоящим здесь же на одном из ящиков. - Кстати, спасибо вам за того, на башне. Если бы не вы - не сидел бы я сейчас здесь. Он плеснул в кружки горячего чая из термоса, протянул одну Лизе, другую Стасу. Чай был крепкий, почти чёрный, с привкусом каких-то трав - не то душицы, не то зверобоя. Лиза и Стас переглянулись и снова перевели взгляд на товарища. - Седого кстати всё-таки комиссовали. - Продолжил рассказ он. - Он тут еще неделю буянил, требовал, чтобы его оставили хотя бы при штабе. Но Бабай упёрся. Сказал, что старику пора отдохнуть. У него ж не только нога, у него и спина, и контузия старая, и ещё целый букет, о котором он молчал. - Студент помолчал, глядя в свою кружку. - Он перед отъездом заходил. Просил передать вам... - Он полез в нагрудный карман разгрузки и выудил сложенный в несколько раз листок. - Вот. Сказал: «Отдай, когда вернутся. И проследи, чтобы прочитали оба». Стас взял листок, развернул. Лиза заглянула через его плечо. Почерк был неровный, старческий, но буквы твёрдые, словно вырезанные на бетоне. «Кореец, Сойка. Если читаете это - значит, я уже в тылу, а вы снова вместе. Я знал, что так и будет. Такие, как вы, не расходятся. Война - она, конечно, сука. Разводит людей, ломает, калечит. Но иногда, очень редко, она же и сводит. И то, что вы нашли друг друга в этом аду - это не слабость, как многие тут думают. Это самое большое везение, какое только может случиться. Берегите друг друга. Не лезьте под пули по-глупому. Но и не прячьтесь за чужие спины - вы не такие. Я вас знаю. А ещё знайте: я горжусь, что воевал с вами. Вы лучшие. P.S. Лизка, если он снова будет орать на тебя громче, чем нужно — дай ему в лоб. Только по-умному, а не как в прошлый раз. Седой.» Лиза фыркнула, дочитав постскриптум. Кореец хмыкнул и аккуратно сложил письмо, убрав его в карман куртки. В отсеке повисла тишина, лишь мерно гудела тусклая лампочка под потолком да где-то за стеной негромко переговаривались связисты. Лиза сидела, сжимая в ладонях кружку с давно остывшим чаем, и смотрела на сложенный листок в кармане куртки Корейца. Седой, старый черт, даже на прощание умудрился сказать именно то, что нужно - так, как умел только он. Без пафоса, без громких слов, но в самую точку. - Ладно, бойцы. Вы с дороги, наверняка жрать хотите. - Николай нарушил молчание первым. - Тут у нас кухня в соседнем отсеке, повариха Нина. Представляешь, тёзка нашей фельдшера, кстати - борщ варит знатный. Почти как дома. И хлеб свежий, вчера привезли. - Он сделал небольшую паузу. - И... это... Я, в общем, рад. Очень. - Мы тоже рады вернуться. - Произнесла Лиза, глядя на Студента. - Ты говорил о пополнении? Ну, показывай с чем придётся работать. Студент допил чай одним глотком и, подхватив пулемёт, двинулся в глубь бывшей МТС. Они прошли мимо штабного отсека, где Бабай всё ещё что-то обсуждал с офицерами, миновали импровизированную кухню, из которой тянуло наваристым запахом гречневой каши с тушёнкой, и вышли через заднюю дверь во внутренний двор.