Глава 16

Очнулась Лиза от резкого запаха нашатыря. Вокруг была темнота, а перед глазами плыли мутные круги, затылок раскалывался, как после контузии. Она попыталась пошевелиться - руки были стянуты за спиной пластиковым хомутом, врезавшимся в запястья. Левое плечо горело огнём, правое предплечье пульсировало. - Очнулась сука... - До ушей девушки донёсся мужской голос с явным западноукраинским акцентом. Лиза с трудом сфокусировала взгляд. Она сидела на земляном полу какого-то подвала, привалившись спиной к холодной бетонной стене. Перед ней стояли трое. Один - высокий, жилистый, с седой щетиной и злыми, глубоко посаженными глазами. Второй - молодой, почти мальчишка, с перебинтованной головой и автоматом наперевес. Третий - крепыш с лицом, изуродованным шрамами, сидел на корточках у входа и поигрывал ножом. - Снайперша значит? - Главарь всей троицы присел на корточки перед девушкой. - Сойка... Та самая что ли? - Произнёс он, глядя на нашивку с позывным, прилепленную на бронежилете девушки. Лиза молчала. В висках стучало, во рту стоял металлический привкус крови - кажется, разбила губу, когда падала. Она обвела взглядом подвал. Старые полки, какие-то ящики, тусклая керосиновая лампа на перевёрнутом ведре. Снаружи доносились звуки боя - далёкие, приглушённые. Артиллерия. То ли свои, то ли чужие выборочно били по квадратам, согласно поступавшим разведданным. - Молчишь? - Главарь усмехнулся, но глаза его оставались холодными. - Ничего, заговоришь. - Он кивнул молодому. - Петро, проверь её документи. И личные вещи тоже глянь. Мало ли, какие подарки у неё при себе. - Он отошёл в сторону, наблюдая за тем, как лапает девчонку молодой. Петро, тот самый парень с перебинтованной головой, шагнул вперёд. Он явно нервничал, пальцы его подрагивали, когда он обшаривал карманы её разгрузки. Вытащил жетон, зажигалку, подаренную Студентом и сложенный вчетверо листок - письмо Седого. - Это всё, больше при ней ничего нет. - Парень наконец-то закончил обыск и поднялся на ноги, показывая трофеи. - Письмецо! От Бати чо-ли? - Он рассмеялся, читая его вслух. - Берегите друг друга! Тьфу... Сопли... - Он разорвал письмо пополам и швырнула обрывки листа в лицо пленнице. Она дёрнулась - не от боли, от ярости. Старая бумага, исписанная неровным старческим почерком, рассыпалась по земляному полу. Главарь проследил за её взглядом и снова усмехнулся. - Цепляет, да? - Он поднялся, прошёлся по подвалу. - Я тебя понимаю. У каждого есть что-то, что цепляет. - Проговорил мужчина. - Вот у Петро, например, брата вчера твои положили. Там, у элеватора. Ты его, кстати, и сняла. - Он кивнул на парня с перебинтованной головой. - Так что он немного... Нервный. Лиза молча перевела взгляд на Петро. Тот смотрел на неё с откровенной, ничем не прикрытой ненавистью, сжимая в руке её собственный жетон. - Я тебя, сука, лично кончать буду! - Процедил он сквозь зубы. - Но не быстро. Ты у меня ещё помучаешься. - С улыбкой на лице проговорил Петро, как следует зарядив девушке по лицу прикладом автомата. Удар прикладом пришёлся в скулу, и мир на мгновение вспыхнул белым. Лиза мотнула головой, сплёвывая кровь на земляной пол. Во рту стало солоно и горячо. Перед глазами плясали чёрные точки, но сознание она не потеряла - спасибо многолетней привычке держать удар. Петро стоял над ней, тяжело дыша, и в его глазах плескалось что-то тёмное, застарелое, что копилось, наверное, не один месяц этой проклятой войны. - Остынь, Петро! - Громко проговорил Главарь, положив на плечо молодого парня руку. - Она нам живая нужна! Мёртвой от неё толку не будет! - Да я её только чуть-чуть... - Парень отступил на шаг, вытирая тыльной стороной ладони пот со лба. Перебинтованная голова дёргалась мелким тиком. - Сначала допросим ее. - Проговорил старший. - Потом, так уж и быть, разрешу вам её оприходовать. - Он зло усмехнулся, подойдя ближе к девушке. - Значит так, Сойка. Ты мне расскажешь всё. Где расположение, сколько человек, какие силы? - Он начал задавать вопросы, приподняв её голову за подбородок. - И тогда, может быть, я отдам тебя не Петро, а в штаб. Там с тобой будут обращаться... Ну, как с военнопленной. По крайней мере, формально. - Формально? - Прохрипела Лиза, пытаясь сфокусировать взгляд после очередного удара. - Ничерта я вам не скажу... Идите вы... - Она плюнула мужчине в лицо, за что тут же получила очередной удар по лицу. Главарь выпрямился, прошёлся по подвалу, заложив руки за спину. Тени от керосиновой лампы метались по бетонным стенам, превращая его фигуру в гротескный, ломаный силуэт. Лиза упрямо молчала. В висках стучало, левое плечо горело, правая рука онемела под хомутом. Но мозг работал - холодно, отстранённо, как тогда, в прицеле. Она оценивала расстояние до Крепыша с ножом у входа, до автомата Петро, висевшего на плече стволом вниз, до керосиновой лампы на ведре. Ни одного реального шанса. Пока. - Не хочешь говорить? - Главарь пожал плечами. - Ну, дело твоё. Петро, она твоя. Но смотри, чтоб не насмерть. Пока. В подвале, где держали Лизу, время тянулось иначе - вязко, как патока, перемешанная с болью. Петро своё дело знал. Он не торопился, растягивая удовольствие, и после каждого вопроса - короткого, злого, перемежаемого ударами, Лиза только сжимала зубы и молчала. Скула распухла, правый глаз заплыл, по виску стекала струйка крови из рассечённой брови, живот болел от ударов тяжёлых ботинок с металлическим носком. Девушка лежала на земле, по-прежнему связанная и тяжело дышала. Но внутри по-прежнему было холодно. Тот самый холод, который спасал её в библиотеке, на водонапорной башне, на крыше школы. Который позволял считать поправки на ветер, когда вокруг рвались мины. Сколько прошло времени - Лиза не знала, но она видела, как выдох я Петро, избивавший её. Он стоял, прислонившись спиной к стене, и тяжело дышал, вытирая пот со лба. Нож Лизы всё ещё был у него в руке. Девушка лежала на полу, и из последних сил стараясь удержаться на грани дабы не отключиться. Всё тело горело, но сознание оставалось ясным - холодным, снайперским, считающим секунды. Пять шагов до Крепыша. Семь до Петро. Десять до главаря. Керосиновая лампа на ведре. Автомат на плече у Петро. Нож в его руке - её нож, который тот сдёрнул с её ремня. Все эти часы, пока её били, она не просто терпела. Она запоминала. Каждое движение. Каждую привычку. Каждую секунду, когда они отвлекались. Петро тяжело дышал, утирая пот со лба. Избиение вымотало его больше, чем он ожидал - сказывалась контузия, полученная вчера у элеватора. Он сплюнул на земляной пол и, покосившись на главаря, отошёл к дальней стене, доставая помятую пачку сигарет. - Сильна баба... Хмыкнул Крепыш, не отрываясь от своего ножа. - Другой бы уже скулил. - Злая она... - Внезапно отозвался Старший. - Думает, что доживёт. - Рассмеялся он, снова подойдя к Лизе. - Но мы это исправим. Кончай её. - Он наконец отдал приказ, повернувшись к Петро. Главарь повернулся к Петро, и в подвале повисла та особенная, вязкая тишина, какая бывает перед самым страшным. Крепыш перестал играть ножом. Петро отлепился от стены, затушил окурок о бетон и медленно, с каким-то почти ритуальным удовольствием, передёрнул затвор автомата. Лиза смотрела на него заплывшими глазами. В голове не было ни страха, ни сожаления. Только холод. Тот самый, спасительный, снайперский. Она видела, как палец Петро ложится на спусковой крючок, как напрягаются мышцы его предплечья, как дёргается кадык — он всё ещё возбуждён, всё ещё зол, и это делает его неосторожным.