Глава 2: Первый залп

Гарри просыпался медленно. Ему казалось, что вчерашний день был сном. Не могло быть такого, чтобы он сбежал от Дурслей, встретил троих людей, которые знали его и хотели ему помочь. Не могло быть такого, чтобы он съел за один присест больше пиццы, чем когда-либо за всю свою жизнь, и лёг спать в собственной комнате. Он близоруко моргнул, не узнавая обстановку. Когда он нацепил очки, мир обрел четкость, и Гарри улыбнулся. Это не было просто сном, всё произошло на самом деле. Он проснулся в чистом и безопасном, тёплом и уютном месте. — Хедвиг! — Он сел в постели и протянул руку к полярной сове, сидевшей на изголовье. — Ты нашла меня, — радостно произнёс он, чеша её грудку. Она нежно ухнула, покусывая его волосы и наслаждаясь вниманием. После того как они немного поласкались, она перепорхнула обратно на изголовье и устроилась там, тихонько ухая. Гарри переоделся в лучшую одежду из той, что у него была, и медленно пошёл по коридору. Тед устроил ему экскурсию прошлым вечером, и дом оказался очень хорошим. Комната Андромеды и Теда находилась на втором этаже рядом с гостевой, а комната Доры — на первом, вместе с гостиной и кухней. Там был подвал для хранения вещей и небольшая лаборатория зельеварения. Дом казался обжитым и уютным — колоссальное отличие от фальши, которой дышал дом номер 4 на Тисовой улице. Выйдя из ванной, Гарри увидел, что было ещё немного рановато. Он решил заглянуть на кухню и заняться завтраком. Он поймал себя на желании приготовить завтрак, что стало ещё одним огромным отличием от времён в номере 4. Там его заставляли это делать, ругая, что бы он ни сделал. Никогда не благодарили за старания. Он не думал, что здесь произойдёт то же самое, и ему хотелось показать свою признательность семье, которая его приютила. Оставалось надеяться, что он сможет остаться с ними. В прошлом он никогда не получал того, на что надеялся, но в этот раз, по какой-то причине, всё казалось более возможным. То крошечное трепетное чувство, которое он ощутил вчера, никуда не исчезло, и оно стало сильнее. Было приятно снова надеяться.

***

Дора проснулась, зевая и моргая. На короткое мгновение она почувствовала, как снова проваливается в сон. Пробуждение сегодня было намного лучше, чем вчера. Она чувствовала себя непринужденно, словно с её плеч сняли огромный груз или заполнили гигантскую пустоту глубоко в сердце. Несмотря на то что она увидела Гарри в таком плохом состоянии, ей стало намного легче после того, как она наконец-то снова его увидела. — Гарри! — Она села и вскочила с кровати. Скользя по коридору, она умудрилась ухватиться за дверной косяк его комнаты, удержавшись от полного падения. Она заглянула внутрь, но там было пусто. Её сердце остановилось, и она дико огляделась по сторонам в его поисках, прежде чем поняла, что слышит звуки из другой части дома. Было ещё рано, раньше, чем обычно просыпались она и её родители, поэтому она побежала по коридору в сторону кухни. Она с заносом затормозила, в данном случае буквально врезавшись в кухонную стойку. Гарри стремительно повернулся, держа в одной руке лопатку, его глаза широко округлились от её внезапного появления. Хедвиг сидела у него на голове, жуя ломтик бекона. — Дора! Всё в порядке? — спросил Гарри. Покраснев, она поняла, как, должно быть, выглядела со стороны. Дикие глаза, волосы всё ещё растрепаны после подушки, на ней майка и шорты. Она тяжело дышала — и от бега, и от того, что разволновалась из-за его внезапного предполагаемого исчезновения. — Что? О, да, нет! Я в порядке. Не волнуйся. Просто, э-э, искала тебя. — Она моргнула несколько раз. — Ты умеешь готовить? — Э-эм, да, мне приходилось много готовить там, где я жил. — Гарри на мгновение отвёл взгляд. — Но я привык просыпаться рано и готовить завтрак. — Ты не обязан этого делать, — мягко сказала она, и ей не понравились его язык тела и тон голоса. — Всё хорошо. Думаю, готовить для тебя и твоих родителей будет намного лучше, — робко произнёс он. — В этом нет ничего особенного. Дора попыталась улыбнуться. — Выглядит и пахнет потрясающе, намного лучше того, что делаю я. — Она посмотрела на Хедвиг, шумно наслаждавшуюся своим беконом. — Твоя сова очень умная. Сразу после того, как ты заснул, мы почувствовали, что кто-то пытается прорваться через защитные чары. Она бросала вещи на границу, привлекая наше внимание. — Она лучшая, — с гордостью сказал Гарри, а Хедвиг самодовольно ухнула, причём её уханье вышло немного приглушённым из-за полного клюва. Вскоре на столе у Гарри уже стояли яичница-глазунья, яичница-болтунья, бекон, тосты, запечённые помидоры и тушёные грибы. Дора посмотрела на всё это с искренним изумлением. — Ты всегда так готовил? — Она дождалась его кивка. — Что ты имел в виду под «готовить для вас будет намного лучше»? Он отвёл взгляд: — Я не очень хочу говорить об этом прямо сейчас, можно? Она кивнула, мысленно проклиная себя. — Нет, да, всё в порядке. Извини, не хотела заставлять тебя чувствовать себя плохо. — Ты и не заставляешь, — честно сказал он. — Вы уже так много для меня сделали, а я ведь едва вас знаю. Её улыбка показалась натянутой, но он, похоже, слегка расслабился. — Что ж, привыкай к этому, и мы узнаем друг друга получше. Вот, я могу хотя бы приготовить чай и кофе, и давай я достану немного сока из холодильника. Давай, начинай есть. — Разве мы не должны подождать мистера и миссис Тонкс? — обеспокоенно спросил он. — Они скоро спустятся. Тот, кто готовит здесь еду, ест первым — своего рода наше семейное правило. Давай, я принесу тебе что-нибудь попить. — Она пристально смотрела на него, пока он не сел и не положил себе еды, не сводя с неё глаз всё это время. Только когда он сделал первый глоток, она засуетилась, готовя чай и кофе и наливая ему стакан апельсинового сока. Она села и тоже принялась за еду. — Это действительно вкусно! — Правда? — спросил он, и его щёки порозовели от удовольствия. — Да! У меня всегда пригорают яйца, что бы я ни делала. Это здорово. — Откуда всё это взялось? — спросила Андромеда, заходя в комнату с широко распахнутыми глазами. — Гарри приготовил, это так вкусно, — сказала Дора с набитым ртом. — Должно быть, у тебя ушла целая вечность. Ты ведь наверняка не просыпался ни свет ни заря только ради этого, — спросила Андромеда. Он пожал плечами. — Я привык просыпаться рано и готовить завтрак для других. Андромеда прищурилась. — Что ж, здесь ничего подобного не будет. Обычно ты будешь спать столько, сколько захочешь, и тебе не нужно готовить. — Всё в порядке, правда, — поспешно сказал он. — Я не против готовить, и так я смогу отрабатывать своё содержание. Андромеда опустилась на колени перед ним. — Гарри, у тебя нет никаких причин «отрабатывать своё содержание» здесь. Пожалуйста, пойми это. — Она вздохнула, увидев его встревоженный кивок. — Ты здесь потому, что мы хотим, чтобы ты был здесь. Все мы. — Спасибо, — прошептал он. Она мягко похлопала его по руке. — Тем не менее, спасибо тебе большое за то, что приготовил всё это. Пахнет чудесно. — Она села и начала есть. — На вкус ещё лучше! Ты мог бы научить Дору паре вещей. — Наверное, — согласилась Дора. — Я всё равно как-нибудь всё испорчу. Появился Тед, и после третьего повторения искренних заверений, что его здесь очень хотят видеть и ему не нужно делать ничего, чего бы он сам не пожелал, он присоединился к трапезе и принялся хвалить старания Гарри. Гарри не мог в это поверить. Никогда раньше его не благодарили за готовку. Никто ни на что не пожаловался. Все они были искренне признательны за его труды. Ему очень понравилось это ощущение, и он расслабился ещё немного. Андромеда изящно промокнула губы салфеткой. — Что ж, с таким завтраком я смогу совершить много хороших дел, у меня сегодня полно забот. Я продолжу свои расследования и вернусь, надеюсь, с меньшим количеством вопросов и большим количеством ответов. Дора, ты занята до полудня? — Утром занятия, потом я смогу провести полуденную тренировку и освобожусь в начале второго. — Хорошо. Тогда, пожалуйста, возвращайся домой, как только закончишь. Ты поможешь Гарри обустроиться. Тедди? — Я перестроил своё расписание. Я отведу Гарри в Косой переулок, чтобы купить немного новой одежды и кое-какие вещи для его комнаты сегодня утром. А потом отправлюсь к своим пациентам после полудня, когда Дора вернётся домой. Как тебе такой вариант? — Я не хочу быть обузой, — пробормотал Гарри. — Хорошо, что ты ей не являешься, — легко сказал Тед. — Вовсе не обуза. Мне в любом случае нужно кое-что забрать. Поверь мне, Гарри, покупки со мной пройдут гораздо быстрее, — он подмигнул. — Звучит здорово, — честно сказал Гарри. — Великолепно. Тогда давайте отправляться, — произнесла Андромеда. — О, пока я не забыла: я внесу твою сову в защитные чары, чтобы она могла прилетать и улетать по собственному желанию. — Спасибо, — он благодарно улыбнулся. Её лицо смягчилось при виде его улыбки. — Конечно, милый.

***

Покупки с Тедом действительно доставили Гарри удовольствие. Было приятно исследовать магазины, в которые он никогда не заглядывал во время прошлых визитов в Косой переулок. Мужчина постарше спрашивал Гарри, чего бы ему хотелось, и не пытался заставить его примерить что-то странное или диковинное. К счастью, он также избегал мест, выглядевших слишком роскошно. Когда Гарри нерешительно спросил, почему, Тед мягко рассмеялся. — Я маглорождённый, — сказал он. — Не пойми меня неправильно, мантии могут быть хороши, но я привык большую часть времени носить джинсы и брюки. У меня есть несколько мантий для особых волшебных случаев, но обычно я ношу магловскую одежду, когда это может сойти мне с рук. — Моя лучшая подруга — маглорождённая, — сказал Гарри. — Моя мама ведь тоже ей была, верно? — Да, была. Лили и я отлично ладили, и это было одной из причин. Гарри почувствовал, как заколотилось его сердце. Он не привык слышать имя своей матери, произнесённое так легко и нежно. Даже если профессора в школе упоминали её то тут, то там, обычно это касалось учёбы и тех времён, когда она была молодой. Слышать, как кто-то говорит о ней с позиции личного знакомства, было для него чудесным и болезненным опытом. — Правда? — Всякий раз, когда она уставала от разговоров Джеймса и Сириуса о волшебных вещах, мы с ней беседовали о магловских делах. У нас были одинаковые вкусы в музыке, и было забавно запутывать чистокровных так же, как они запутывали нас. — Он увидел, каким тоскующим стал взгляд Гарри. — Мы можем откопать несколько пластинок в эти выходные. Будет весело. — Мне бы это очень понравилось, — с готовностью сказал Гарри. — Миссис Тонкс тоже чистокровная? — Да. О, и не стесняйся звать её Андромедой или Анди. Меня ты можешь звать Тедом, если хочешь. — Это кажется не очень уважительным, — нерешительно произнёс Гарри. Тед усмехнулся. — Ну, как насчёт тёти Анди? Ей бы это понравилось. А меня ты можешь звать дядей Тедом. Было бы здорово? Гарри слегка вздрогнул. — Я, э-э, извините. У меня… проблемы с тётями и дядями, — тихо сказал он. Тед почувствовал, как у него сжалось в груди от осознания, что он затронул болезненную тему. — Давай тогда найдём золотую середину. Мистер Тед и миссис Анди. Пока тебе не станет комфортно называть нас как-то иначе? Гарри с облегчением улыбнулся. — Если пока так можно, мистер Тед. — Абсолютно нормально! Но да, Анди — чистокровная, из одной из старых семей. Настоящий шок, когда мы сошлись. — Могу представить. Мой другой лучший друг из большой чистокровной семьи. Бывает странно пытаться объяснить некоторые вещи. — М-хмм. Было очень весело знакомить её с различными магловскими кухнями. Еда в Хогвартсе хорошая, но чисто английская. На то, как Андромеда впервые ела настоящий бургер, стоило посмотреть. Теперь это тоже одно из её любимых блюд. Тед ловил себя на том, что во время покупок с Гарри испытывает одновременно и радость, и грусть. Мальчик был очень похож на Джеймса, но по характеру больше напоминал Лили. Он был вежливым и почти до болезненного застенчивым, но Тед видел, что чем больше они разговаривали, тем больше Гарри открывался ему. Тем не менее, было очевидно, что Гарри через многое прошёл. Он всё ещё оставался скрытным и с трудом говорил о том, чего хотел. К каждой покупке, сделанной для него, он относился с благоговением и стыдом, и протестовал против абсолютно каждой вещи. Тед был очень твёрд с Гарри, заявляя, что это самый минимум из того, что Гарри необходимо, не говоря уже о том, чего он заслуживает. Чем больше времени они проводили вместе, тем сильнее Тед убеждался в правильности решения приютить его. Он всё ещё помнил, когда они впервые узнали о случившемся. Какую ярость испытала Андромеда, какими бессильными они оба себя чувствовали. Как сильно была расстроена Дора. Он мог думать лишь о том, каким был бы Гарри, если бы им удалось забрать его тогда. Насколько лучше и здоровее он был бы. Счастливее. «Нет, только не снова», — поклялся он себе. — «Мы больше не отпустим тебя. Анди во всём разберётся, и в этот раз мы будем за тебя бороться».

***

— Хей, у тебя появилась нормальная одежда! — Дора улыбнулась Гарри, заглядывая в его комнату. — О, привет, Дора, — радостно поприветствовал он её. — Не возражаешь, если я войду? Он удивлённо моргнул. — Это же твой дом, ты можешь просто заходить. Она нахмурилась. — Это твоя комната, Гарри. Со стороны любого из нас просить разрешения войти — элементарная вежливость, если только не случилось что-то экстренное. — О. Это здорово. Конечно, заходи. Она всё ещё хмурилась, но охотно впрыгнула внутрь. — Покажи, что взял! — Она одобрительно закивала, разглядывая новую одежду, которую они купили с Тедом, а также несколько новых вещей для комнаты. Ему очень понравились новые письменный стол и стул, выбранные Тедом; Гарри чувствовал себя ужасно неловко из-за их стоимости, но Тед настоял на своём. Для Хедвиг они купили отличную присаду и кормушки, которыми сова прямо сейчас с удовольствием пользовалась. Перед уходом Тед заколдовал окно, чтобы оно открывалось и закрывалось для птицы. — Как ты себя чувствуешь? — спросила она его. — Словно я во сне, — сказал он. — Мне ещё никогда… вообще никогда не было так уютно. Я всё время думаю, что проснусь, и всё это исчезнет. Дора тихонько зарычала, её торчащие во все стороны волосы перекрасились в чёрный цвет. — Не волнуйся. Ты больше никуда от нас не уйдёшь. Это и твой дом тоже. Он посмотрел на неё. — Я… я не хочу показаться неблагодарным, но я не понимаю, почему ты и твои родители так много для меня делаете. Её волосы стали тёмно-синими, и она опустилась на пол, глядя на него снизу вверх, пока он сидел на кровати. — Потому что ты этого заслуживаешь, — просто сказала она. Он покачал головой. — Я так не думаю. Я всего лишь… — Всего лишь кто? — …ненормальный, — выдохнул он наконец. — Почему ты так думаешь? — спросила она, пытаясь сдержать гнев. Её глаза начали наливаться оранжевым. — Там, где я вырос, меня всегда так называли. Говорили, что я обуза. — Он опустил взгляд на свои колени. — Я боюсь, что стану обузой для тебя и твоей семьи. Несмотря на то что её руки слегка дрожали, она протянула их к нему. Через мгновение он вложил свои ладони в её. — Гарри, ты не ненормальный, — твёрдо произнесла она. — Ненормальные те, кто тебе это говорил, и мне бы очень хотелось навестить их и доказать им это. Ты заслуживаешь доброты и помощи, и мы позаботимся о том, чтобы ты получил и то, и другое. — Почему? — прошептал он. — Потому что заслуживаешь. Потому что наши семьи были близки. Потому что мне не всё равно. Его глаза загорелись, и он, выпустив её руки, перелез через кровать, спрыгнул с её края и нырнул в свой сундук. Он разбросал вещи и вытащил большой альбом. Подойдя к ней, он сел рядом. — Хагрид подарил мне этот альбом в конце первого курса. Сказал, что собрал фотографии у их однокурсников. Может быть… — он начал перелистывать страницы. — О! — Дора остановила его на одной из них, и они принялись разглядывать закреплённые там снимки. Андромеда и Лили смеялись, а рядом улыбались Джеймс и Тед. Они стояли перед серым диваном, на котором спал маленький белый кот. На следующей фотографии маленький Гарри сидел на коленях у Доры. Они оба смеялись, Дора читала по большой книге, а Гарри сосал палец. — Мама, должно быть, сама отправила эти снимки. Она ничего об этом не говорила. Наверное, она просто не знала, зачем Хагриду они понадобились. Она бы точно захотела повидаться с тобой, если бы знала, что он делает для тебя альбом, — тихо произнесла Дора. — Мама и папа выглядят такими молодыми! Дикость! — Твоя семья действительно знала мою, — выдохнул Гарри. Он никогда не думал, что они ему врут, но всё же задавался вопросом, насколько близкими они были. Очевидно, они были очень близки. Он вспомнил, что во время первых просмотров альбома не обращал особого внимания на более поздние фотографии, предпочитая разглядывать те, где были только Джеймс и Лили. Дора нежно вздохнула, глядя на вторую фотографию. — Ты был таким милым малышом, — поддразнила она. Гарри покраснел. — Ну, ты тоже была милой девочкой. Дора рассмеялась, её щёки порозовели. — Я что, теперь уже не милая? — Она расхохоталась ещё сильнее, заметив, как густо он покраснел. — Да я просто подшучиваю над тобой. Он ухмыльнулся. — Мне стоит к этому привыкнуть, да? — Ого, быстро учишься! Он фыркнул. — Мои профессора так не думают. — Эй, ты на каком курсе, на втором? — На третьем. — У тебя ещё полно времени. На самом деле значение имеют только С.О.В. и Ж.А.Б.А., так что если ты сдашь их хорошо, то всё будет в ажуре. Я, конечно же, помогу тебе с этим. Я сдала оба экзамена довольно прилично. Тебе это тоже нужно, чтобы стать мракоборцем. Они провели время, вместе перелистывая альбом. Чем дольше они сидели вдвоём на полу, тем ближе прижимались друг к другу, пока в конце концов Гарри не облокотился на неё. Осознав это, он ужасно засмущался и попытался слегка отодвинуться. Дора сама прижалась к нему сильнее, когда он попытался отстраниться, и от этого непринуждённого контакта ему стало гораздо спокойнее. Он снова начал опираться на неё, наслаждаясь теплом и прикосновением. В конце концов они закончили просматривать фотографии и затихли в уютном молчании. — Хочешь чем-нибудь заняться? — спросила она. Он задумался. — Мистер Тед сказал, что миссис Анди любит гамбургеры, верно? Дора выслушала его объяснение насчёт того, как он хочет называть её родителей, и согласилась. — Да, мама обожает бургеры. Она росла, поедая всё с помощью ножа и вилки, а бургеры стали первой едой, которую она ела руками, и осталась в полном восторге. — У нас есть продукты, чтобы их приготовить? Я бы хотел сделать их на ужин. И я знаю, что не обязан, но мне хочется. — Хорошо, раз уж тебе хочется. — Дора поднялась. — Не думаю, что у нас есть абсолютно всё, но прямо за углом есть небольшой продуктовый магазин. Его владелец — волшебник, так что мы сможем купить там всё необходимое и вернуться. — Она улыбнулась, увидев, как Гарри протягивает к ней руки, чтобы она помогла ему встать. Она охотно потянула его вверх. — А ты умеешь готовить картошку фри? — Запечённую в духовке — конечно, — с улыбкой ответил Гарри. — По-моему, звучит очень вкусно! Пошли!

***

Андромеда трансгрессировала перед домом, её лицо было напряжено от мыслей. День выдался для неё долгим. Она пораньше разобралась со своими делами, а затем провела остаток дня в Министерстве, изучая архивы. То, что она узнала, встревожило её и привело в ярость. Единственным положительным моментом было то, что она уже разработала свою стратегию первого залпа и была уверена, что та сработает. Это потребует некоторых дополнительных побегушек, но оно того определённо стоило. Она открыла дверь и глубоко вдохнула, удивлённая аппетитным запахом, заполнившим дом. Она поставила сумку и сняла дорожный плащ. Её губы тронула улыбка, когда она услышала весёлую болтовню, доносившуюся из кухни, и последовала на звук и запах. — Привет, мам! — поприветствовала её Дора. Она раскладывала еду по тарелкам и накрывала на стол. — Гарри приготовил нам бургеры! — Выглядит и пахнет чудесно, — сказала Андромеда. В её животе отчетливо заурчало. — Я пропустила обед, так что это кажется настоящим пиршеством! Спасибо, дорогой. — Она обняла и поцеловала Дору, а затем тепло улыбнулась Гарри. — Откуда ты узнал, что я обожаю бургеры? — Мистер Тед рассказал мне сегодня, и я захотел приготовить их, чтобы сказать вам спасибо, — ответил Гарри. Он поставил перед ней огромный бургер. — Мы купили кучу начинок, а ещё тут картошка. И я сделал салат, хоть Дора и говорила, что вы его не едите. — Это Дора не ест салат, — поправила Андромеда, метнув взгляд на дочь. — А ей бы очень следовало. В здоровом питании нет ничего плохого. — Я питаюсь здорово, — запротестовала та, — вполне. — Гарри, будь лапочкой, положи Доре немного салата. — Глаза Андромеды лукаво блеснули, когда Дора не стала его останавливать, хоть ей и очень хотелось. — Так, а теперь не вздумай обидеть его чувства и не съесть это. — Это нечестно, — пробормотала она, но всё равно всё съела. Тед пришёл чуть позже и присоединился к остальным, накладывая в тарелку гору картошки с салатом и сооружая себе огромный бургер. Гарри полностью растворился в счастливой атмосфере ужина в семье Тонкс. У Дурслей это обычно был Вернон, который вместе с Петуньей поливал всех грязью, кричал на Гарри и наблюдал, как Вернон с Дадли набивали брюхо до тошноты. Затем его заставляли всё убирать и, если повезёт, давали немного поесть самому. Здесь же Дора продолжала подкладывать ему картошку фри до того, как принималась за свою порцию. Андромеда доливала в его стакан, стоило тому опустеть наполовину. Тед пододвигал тарелки ближе к нему, чтобы мальчику не приходилось тянуться. Они не заостряли на этом внимания, не хвалили себя на все лады, как Дурсли, когда те «одаривали» его объедками. Они разговаривали и смеялись, мягко и любя подшучивали друг над другом. Они вовлекали его в беседу, когда ему было комфортно, и были более чем готовы позволить ему есть в тишине, пока он выглядел счастливым. К этому можно было привыкнуть. Тед и Дора занялись уборкой, заявив, что раз Гарри готовил, то он не должен мыть посуду — ещё один совершенно новый опыт. Затем они собрались в гостиной, где Гарри показал Андромеде и Теду свой драгоценный фотоальбом. Он был потрясён, увидев, как у них на глаза навернулись слёзы, когда они перелистывали книгу. Для него много значило, что они испытывали те же эмоции, что и он сам. — Ах, значит, Хагрид всё-таки раздобыл эти две, — тихо произнесла Андромеда, проводя рукой по двум фотографиям, где их семьи были вместе. — О, счастливые дни. Если бы я знала, что они для тебя, я бы постаралась прислать больше. — Всё хорошо, — сказал Гарри. — Они много значат для меня, и теперь я здесь. Мне следовало понять, что вам можно доверять, гораздо раньше, — добавил он с покрасневшим лицом. — Нет, хорошо, что ты этого не сделал. Есть много тех, кто попытался бы воспользоваться тобой, — серьёзно произнесла она. На её лице появилась слабая улыбка. — Единственное посягательство, которое тебе здесь грозит, — это если Дора стащит твою картошку. — Эй, я возвращала по одной штуке за каждую, что брала, — обиженно протянула Дора. Все рассмеялись. — Мне ужасно не хочется портит хорошее настроение, но я хотела держать тебя в курсе дела, дорогой, — обратилась Андромеда к Гарри. Все повернулись и посмотрели на неё. — Я провела день за расследованием, и, ну… похоже, завещание твоих родителей так и не было исполнено должным образом. В случае… кончины твоих родителей тебя должны были направить в другое место. Тебя не должны были отсылать туда, где ты оказался. Гарри был ошарашен. — Я не должен был попасть к Дурслям? — Кто это вообще такие? — спросил Тед, заметив страх и боль на его лице. — Сестра моей матери. — Погоди. — Андромеда подалась вперёд, её взгляд стал пронзительным. — Я помню, как Лили говорила о ней. Она ведь магла, верно? Я думала, они не общаются. Они не ладили. — По-моему, да, не ладили, — подтвердил Гарри. — Почему же тебя отправили туда? — спросил Тед. — Профессор Дамблдор отвёз меня туда, когда я был младенцем. — Дамблдор не имел никакого права этого делать! — Глаза Андромеды полыхнули яростью. — Как он посмел?! Нет! Существовала чёткая процедура того, как следовало поступить, а он обошёл её всю. — Гарри, — позвала Дора, внимательно вглядываясь в него, — Дурсли тебя обижали? Гарри ничего не ответил. Тед мягко прокашлялся, привлекая внимание Доры. Его взгляд подтвердил её худшие догадки. — Я, блять, убью их, — свирепо выдохнула она. Глаза Гарри округлились, когда он посмотрел на неё, поражённый её яростью. — Ты не сделаешь ничего подобного, — отчитала её Андромеда. — Во-первых, убийство для них — слишком мягкое наказание. Во-вторых, убийство означает, что они не понесут кары за свои многочисленные преступления, так что нам стоит подумать о чём-то более необратимом. Они должны быть наказаны за то, что совершили. В-третьих, мы должны предать их преступления широкой огласке, чтобы все узнали глубину их порочности. И только после этого мы сможем обдумать окончательное возмездие. Гарри всё ещё смотрел на Андромеду широко распахнутыми глазами. — Э-э… пожалуйста, не надо их убивать? — Это ещё почему? Я уверена, мы сможем найти законный способ провернуть это, и ты точно не сможешь сказать, будто они этого не заслужили, — отозвалась Андромеда чересчур профессиональным тоном. Он слегка приоткрыл рот от изумления. — Я имею в виду, я не хочу, чтобы это делали ради меня. Не хочу быть причиной такого. — Но они заслужили это за всё то, что сотворили с тобой, — настаивала Дора. Он залился краской. Он не привык к тому, что люди добры к нему и заботятся о нём. Заявления о том, что ради него хотят кого-то убить или жестоко покарать, заставили его растеряться. — Нет, я имею в виду… не то чтобы я не ценил ваше желание, но я бы предпочёл, чтобы у вас не было неприятностей из-за меня. Особенно сейчас, когда я здесь и… мне вроде как нравится быть здесь с вами. Андромеда и Дора широко улыбнулись на его слова. — Я практически уверена, что у нас не возникло бы неприятностей… — Андромеда вздохнула, услышав покашливание Теда, — но мы вернемся к этой теме позже. В любом случае, это подводит меня к следующему пункту. Мой кузен, Сириус Блэк, является твоим законным крёстным отцом. Однако, — её лицо исказилось, — в данный момент он находится в Азкабане. — Это магическая тюрьма, — пояснила Дора, — супер-паршивое место. — Почему он в тюрьме? — спросил Гарри. Ему не понравилось то, как они переглянулись между собой. — Нам, пожалуй, стоит рассказать ему, — медленно произнёс Тед. — Не слишком ли это много для одного раза? — заволновалась Дора. — У меня такое чувство, что в своём нынешнем состоянии он оказался именно потому, что ему ничего не рассказывали, — отрезала Андромеда. Гарри переводил взгляд с одного на другого. Внутри него росло чувство подступающего ужаса, смешанное с возмущением от того, что о нём говорят так, словно его здесь нет. — Я хочу знать, — настойчиво потребовал он. Андромеда вздохнула. — Ты знаешь, что случилось с твоими родителями? — Дурсли говорили, что они погибли в автокатастрофе, — сказал Гарри, и он заметил, как на лицах всех троих вспыхнул гнев. — Профессор Дамблдор позже рассказал мне, что их убил Волан-де-Морт. — Он смутился, увидев, как они вздрогнули. — Извините. — Всё в порядке, дорогой, — Андромеда поёжилась, похлопав его по руке. — Да, Он сам убил их. Твои родители скрывались вместе с тобой и были защищены очень мощными чарами под названием «Фиделиус». Они скрывают местоположение дома, и если ты не знаешь названия этого места, ты никогда его не найдёшь. Человек, назначенный Хранителем Тайны, удерживает этот секрет, и пока ни он, ни кто-либо другой им не поделится, никто ничего не узнает. — Твой кузен был Хранителем Тайны? — тихо спросил Гарри. — Был, но дело в том, что Сириус, которого я знала, отличался яростной преданностью. Он безгранично уважал твоего отца и скорее умер бы, чем предал его. Они были лучшими друзьями. — Андромеда нахмурилась. — И теперь это, в сочетании с известием о том, что у него никогда не было суда, заставляет меня задумываться ещё сильнее. — У него никогда не было суда? — поражённо спросила Дора. — Я не нашла никаких записей о нём. Существует вероятность, что материалы дела были засекречены от общественности, но даже в этом случае осталась бы соответствующая отметка. Это станет ещё одним пунктом расследования, которое я хочу провести. От этой информации голова Гарри пошла кругом. Он никогда не знал, что у него есть крёстный, не говоря уже об этой другой семье, которая заботилась о его близких. И вот теперь известие о том, что его крёстный, лучший друг отца, предал его родителей, выдав их Волан-де-Морту, заставило его почувствовать головокружение. Словно почувствовав его состояние, Дора снова протянула ему руку, и он с благодарностью ухватился за неё, используя её прикосновение, чтобы взять себя в руки и обрести почву под ногами. — Из-за… из-за этого он попал в Азкабан? — Ну, судя по всему, с ним столкнулся третий друг, Питер Петтигрю, который и обвинил его в предательстве. Они ввязались в драку, а когда прибыли мракоборцы, двенадцать маглов были мертвы, а от Петтигрю остались лишь ошмётки. — Андромеда нахмурилась ещё сильнее. Гарри моргнул несколько раз, а затем сжал руку Доры. Ему стало немного легче, когда она сжала её в ответ. — Извините за такой вопрос, но вы сами думаете, что ваш кузен предал их и убил? Андромеда откинулась на спинку кресла. — Нет, это вполне справедливый вопрос. Я… потрясена тем, что мне никогда раньше не приходило в голову поставить это под сомнение. Это действительно совсем не тот Сириус, которого я знала и с которым выросла. Как я уже сказала, он любил твоего отца, обожал твою мать и был очень привязан к тебе. Насколько мне известно, он не питал к Петтигрю никакой злобы, и, в отличие от большинства членов нашей семьи, Сириус любил маглов. Ему нравилась их музыка и их ездовые штуковины. Она нежно улыбнулась, когда Тед сел рядом с ней, обняв её за плечи. — Если быть честной, сейчас я не знаю. С твоего разрешения я продолжу расследование и по этому вопросу тоже. Во всём этом мало смысла. Над ними воцарилось молчание, пока они размышляли. — Так у тебя был план? — мягко спросил Тед. Андромеда очнулась от мыслей. — Да, да, план. Гарри, с твоего разрешения я отправлюсь к главе Отдела магического правопорядка Амелии Боунс. — Она начальница моего начальника. Она жуткая, но справедливая, — пояснила ему Дора. — Я инициирую расследование по поводу того, как неправомерно с тобой обошлись, а также предоставлю документы, чтобы сделать нас с Тедди твоими законными Магическими опекунами. С её одобрения никто не сможет забрать тебя без твоего осознанного согласия. Любой, кто думал, будто имеет права на твоё благополучие или на что-либо, связанное с тобой, будет заблокирован окончательно и бесповоротно. После этого я пойду и поговорю с мистером Дамблдором о том, через что тебе пришлось пройти, и ясно дам понять абсолютно всем, что тебя нельзя донимать. Затем я выясню, почему Сириус так и не предстал перед судом, и если это действительно так, добьюсь, чтобы это произошло. Она вздохнула и потёрла глаза. — Если… он виновен в этом преступлении, то мы обретём определённость и сможем полностью разорвать с ним связи. — Она искренне надеялась, что это не так. В детстве она любила Сириуса, а когда их обоих выжгли с семейного древа Блэков, они сблизились ещё сильнее. Она была в ужасе, когда услышала, что его отправили в Азкабан, но какая-то часть её души всегда считала, что он не несёт ответственности за предательство Поттеров. Ей не хотелось даже допускать мысль, что он потенциально мог это сделать. — Если же он невиновен, — её голос перешёл в рычание, — то я с огромным удовольствием покараю тех, кто позволил ему так долго оставаться в тюрьме, а также выслежу того, кто виновен на самом деле. И тогда я заставлю их страдать. Гарри мог только поддержать подобное чувство. Оставив в стороне свои сложные чувства по отношению к Дурслям, он действительно хотел знать, что произошло той ночью. Если кто-то и впрямь предал его родителей, он хотел знать, как именно. Он ещё не понимал, какой участи желает для них, но это решение можно было отложить на другой день. — Спасибо, — тихо произнес он. — За всё, что вы для меня делаете. — Он обвел взглядом всех троих Тонксов. — Спасибо вам всем. — Это действительно приносит мне удовольствие, — тепло отозвалась Андромеда. — Я всегда хочу, чтобы справедливость восторжествовала, а у тебя её было ничтожно мало. Самое время тебе получить то, чего ты заслуживаешь. А возможность заставить других платить за свои грехи и преступления для меня — это, как говорится, вишенка на торте. — Серьёзно, — вполголоса заметила Дора, — мама обожает разносить людей в пух и прах, особенно если они это заслужили. — Она фыркнула, когда Андромеда легонько толкнула её щёчкой туфли под столом. — Я рада, что ты здесь, Гарри, и хочу хорошенько о тебе позаботиться. — Судя по словам Анди, то, что с тобой произошло, было в буквальном смысле преступлением. — Тед вздохнул. — Если бы что-то случилось с нами, твои родители отлично позаботились бы о Доре, и нам было очень грустно, что мы не смогли сделать этого для тебя. Возможно, мы опоздали на несколько лет, но отныне мы сможем это исправить. Не волнуйся, парень, мы сами этого хотим. Гарри улыбнулся — слабо, но искренне. — Я не привык, чтобы люди хотели мне помочь, если не считать пары друзей. — Ну так привыкай, — отрезала Дора. — И к чёрту любого, кто попытаться нам помешать. — Выбирай выражения, Дора, — фыркнула Андромеда. — Итак, у меня есть твоё согласие, Гарри? Он кивнул. — Пожалуйста. И спасибо вам. — Какие прекрасные манеры, — похвалила Андромеда, подмигнув ему, когда он покраснел. — Как я и сказала, это принесёт мне истинное удовольствие. — Её улыбка стала хищной, и Гарри подавил дрожь. — Как я уже говорила Тедди, я довольно сильно раздосадована, и сегодняшние открытия ничуть не умерили этот пыл. Своего рода возмездие поможет мне почувствовать себя лучше. Она заметила его нервозность. — Не волнуйся, дорогой. Прежде чем устраивать какую-либо кару, я сначала посоветуюсь с тобой. Как я и сказала, последнее слово останется за тобой. От этого ему стало немного спокойнее. — Просто, ради наиболее многообещающих результатов, позволь мне проявить некоторую личную свободу действий в том, как именно я буду добиваться этих результатов. От этого он почувствовал себя немного более встревоженным.

***

— Извините, директор? Там пришли и просят аудиенции с вами. Амелия Боунс, директор Отдела магического правопорядка, подняла взгляд от своего стола. Она посмотрела на своего секретаря, приподняв бровь. — Я не знала, что у меня назначена встреча. — Она и не назначена, именно поэтому я и спрашиваю. Ну, точнее, я спрашиваю потому, что этот человек очень настойчив. — Вот как? Секретарь сглотнул. — Крайне настойчив. Вторая бровь взлетела вверх. Уилкинс обычно был парнем не из робкого десятка и прикажи ему — мог дать от ворот поворот даже самому Министру. Видеть его слегка занервничавшим приходилось редко. — Ладно, у меня есть пара минут. Уилкинс кивнул и вышел. Спустя мгновение в кабинет вошла Андромеда. — А-а, вот в чём дело, — с кривой усмешкой произнесла Амелия. — В чём дело — что? — спросила Андромеда, присаживаясь. — Немногие способны выбить Уилкинса из колеи. — Она фыркнула, заметив невинный вид Андромеды. — Чем могу помочь, Анди? — Она перевела взгляд на коробку, которую Андромеда поставила на стол. — Хмм, моя любимая выпечка. Это по делу или дружеский визит? — Скорее первое, чем второе, и это требует огромной конфиденциальности. Амелия взмахнула палочкой, и дверь плотно захлопнулась, заперевшись на замок. Следом тут же поднялись чары конфиденциальности и заглушающее заклятие. Она откинулась на спинку кресла, пока что игнорируя свежую выпечку. — Хорошо, тогда давай сначала разберёмся с делами. — Ты бы предпочла весёлые новости, плохие новости или самые худшие? Амелия вздохнула. — Давай начнём с самых худших. Андромеда протянула Амелии стопку пергаментов. Она сидела и наблюдала, как Амелия читает. Ей ужасно не хотелось расстраивать подругу, и она видела, как лицо Амелии кривилось и искажалось по мере того, как та просматривала бумаги. — Его подвергали насилию, — произнесла наконец Амелия. — Да. — Годами, из года в год. С кем, чёрт возьми, он жил? — Со своими родственниками-маглами, сестрой матери. Амелия увидела выражение лица Андромеды. — Они ещё живы? — К несчастью. И нет, я не накладывала на них ни Проклятий, ни Сглазов. Пока что. Гарри об этом не просил и не давал мне позволения действовать. Тоже пока что. Амелия вздохнула. — Я знала, что он в Хогвартсе. Моя племянница учится там же. Судя по всему, в прошлом году возникла какая-то проблема из-за того, что кто-то провозгласил себя Наследником Слизерина, и из-за Тайной комнаты. Студенты были оцепенели, но меня заверили, что к концу года всё разрешилось. — Дамблдор заверил? — губы Андромеды скривились в пренебрежительной и полной ненависти усмешке. Амелия почувствовала шок. — Да… директор. Позволишь спросить, с чего вдруг такое резкое изменение мнения о нём? Я думала, вы двое вполне неплохо ладили. — Он повинен в том, что проигнорировал завещание Джеймса и Лили. По словам Гарри, его отдал этим ужасным родственникам сам Дамблдор. К тому же, он был невероятно близок с Поттерами. Амелия нахмурилась. — Ты хочешь сказать, что Дамблдор умышленно поместил Гарри в атмосферу жестокого обращения? — Прежде чем выдвигать такое обвинение, я бы хотела получить больше доказательств. Но, по меньшей мере, он пренебрёг всеми юридическими процедурами, незаконно… умыкнув Гарри и спрятав его туда, куда тот не должен был попасть. Что и привело вот к этому. — Она сердито хлопнула ладонью по медицинскому отчёту. Амелия застонала. — Против этого мне даже возразить нечего. Всё именно так и выглядит. — У неё засосало под ложечкой, когда она поняла, что Андромеде ещё есть что сказать. — Что ещё? — Что подводит меня к плохим новостям. У Сириуса никогда не было суда. Амелия выпрямилась на стуле. — Что?! — Я проверила все юридические архивы и все протоколы Визенгамота за тот период. Он так и не предстал перед судом. У него не было ни единого шанса объясниться или защитить себя. Заверенным подписями министра Багнолд, Бартемиуса Крауча и верховного чародея Горша его бросили в Азкабан на неопределённый срок. Амелия зарычала. — Это… это неправильно. Даже если он был виновен, это не значит, что его лишают возможности защищаться! — Она потёрла глаза. — И ты не можешь инициировать расследование по поводу Сириуса, потому что ты его кузина, а это создаёт конфликт интересов. — В то время как ты — можешь, будучи главой Отдела магического правопорядка. Она вздохнула. — Я тоже не то чтобы полностью чиста от этого конфликта. Мы встречались раньше. — Кое-кто может так заявить, но проведение расследования прошлого взяточничества и нарушений протокола всё ещё полностью входит в твои полномочия как главы Отдела. Более того, дай мне день, и я уверена, что смогу найти для тебя ещё несколько подобных дел. Ты сможешь объявить, что дело Сириуса является частью внутренней проверки, начатой по заявлению обеспокоенного гражданина. — Это сработает, — задумалась Амелия. — Чего ты хочешь добиться в итоге? Помимо свободы Сириуса, если он невиновен? — Гарри, — отрезала Андромеда без обиняков. — Я хочу стать законным Магическим опекуном Гарри по праву. Я хочу забрать его из рук Дамблдора. Я хочу, чтобы он был в безопасном месте и в условиях, где его смогут поддержать. Как кузина Сириуса и его законный душеприказчик, я приняла его права как крёстного отца, а значит, у меня есть притязания. По крайней мере, притязания куда более веские, чем любые права Дамблдора. Амелия кивнула. — Значит, я одобряю опекунство, делая его неуязвимым для любых проверок со стороны Визенгамота или кого-либо ещё, а ты находишь мне новые дела для расследования. Мы обе получаем то, чего хотим. Восстановим справедливость там, где её не было, и спасём бедного мальчика. — Именно. И я ведь ещё даже не дошла до весёлых новостей. — Пожалуйста, — взмолилась Амелия, — мне бы сейчас очень не помешала хоть какая-то весёлая новость. Улыбка Андромеды напоминала оскал голодного волка, почуявшего добычу. — Мы сможем устроить Дамблдору знатную головомойку, и при этом будем правы как с юридической, так и с моральной точки зрения. Улыбка Амелии стала точной копией её собственной. — Ты права, это будет весело. — Она посмотрела на фотографию на своём столе, её взгляд смягчился. — Мне никогда не нравилась его любовь к секретам и эта его чёртова политика всепрощения. Эдди она нравилась. Не знаю, справедливо ли винить Дамблдора в том, что с ним случилось… — Эдвард был хорошим человеком, — мягко произнесла Андромеда, вспоминая улыбающегося мужчину, который приходился Амелии братом. Амелия шмыгнула носом и вытерла глаза. Затем она открыла коробку с угощениями, разломила одно пополам и протянула половину Андромеде. — Я в деле. Я подпишу бланки и запущу расследование. Андромеда приняла угощение и стукнула им по половинке Амелии. — Тогда давай пойдём и испортим Дамблдору день. Волшебницы хищно улыбнулись и чокнулись друг с другом перед тем, как откусить по огромному куску.

***

Альбус Дамблдор удивлённо поднял взгляд, когда его дверь отворилась. Находясь в кабинете директора Хогвартса, школы чародейства и волшебства, он обычно знал о приближении посетителей, даже незваных. Его удивление возросло, когда он увидел, кто именно шёл следом за Минервой Макгонагалл, заместителем директора, и Поппи Помфри, матроной и школьным Целителем. Андромеда вошла вслед за ними, едва скрывая обуревавшее её презрение. За ней шла Амелия, а следом — Дора и Кингсли Шеклболт. Андромеда предложила взять с собой сопровождение из мракоборцев, и Амелия согласилась, не обращая внимания на то, что Дора всё ещё была стажёром. — Ах, какими судьбами, Андромеда? Рад встрече, — приятно произнёс Дамблдор. — Для вас — мадам Тонкс, — неприятным тоном отозвалась Андромеда. Она проигнорировала взгляд неодобрения от Макгонагалл, шок со стороны Помфри и Кингсли, а также едва скрываемое удовлетворение Амелии. Дамблдор медленно моргнул. — Мадам Тонкс, хорошо. Я… чем-то расстроил вас? — Весьма многим. Однако это не дружеский визит. Я здесь для того, чтобы сообщить вам, что вашему незаконному опекунству над Гарри Джеймсом Поттером пришёл конец. Я его законный опекун, и отныне он будет находиться на попечении Теда и меня. И Нимфадоры, — добавила она, поймав многозначительный взгляд Доры. Дамблдор нахмурился. Прежде чем он успел заговорить, вмешалась Макгонагалл: — Незаконному? Но его крёстный отец сидит в Азкабане. — Если бы Дамблдор исполнял свои обязанности, он бы обнаружил, что я приняла на себя юридические обязательства Сириуса после его столь же незаконного заключения под стражу. Со мной, по меньшей мере, должны были проконсультироваться по поводу размещения Гарри. Отказав мне в этом праве, Альбус Дамблдор по сути похитил младенца. Макгонагалл и Помфри ахнули, и даже Кингсли выглядел так, словно его сейчас стошнит. — Я протестую против подобных слов, — раздражённо бросил Дамблдор. — Протестуйте сколько угодно. С юридической точки зрения всё произошло именно так. И похитив Гарри, вы поместили его в атмосферу жестокого обращения. — Она протянула медицинскую карту Гарри мужчине. Он пролистал её, будучи не в силах сдержать нарастающую на лице хмурость. Когда он дошёл до конца, Макгонагалл выхватила у него документ, и они с Помфри вместе принялись изучать его. — Это… этого не может быть… — дрожащим голосом произнесла Помфри. — Это чистая правда, и я вообще сомневаюсь в вашей компетентности, — язвительно бросила Андромеда. Она проигнорировала оскорблённый вид Помфри. — Неужели вы ни разу не провели его полный осмотр за те два года, что он находится здесь? Разве он не получал тут серьёзных травм? Почему вы не обследовали его досконально в те моменты? — Она свирепо смотрела на Помфри, пока та пристыженно не отвела взгляд. — Я же говорила вам! — пронзительно закричала Макгонагалл на Дамблдора. — Я говорила вам, что этой семье нельзя доверять заботу о Гарри! — Вы знали и всё равно поступили так? — Амелия подалась вперёд, гневно глядя на Дамблдора. — Я надеялся, что сестра Лили проявит к своему племяннику родственную любовь, — упрямо произнёс Дамблдор. — Существовали и другие факторы, из-за которых Гарри необходимо было жить со своей семьёй. — И в окружении этой семьи он, безусловно, процветал, — выплюнула Андромеда. — Вот почему Дора нашла его в Косом переулке совершенно одного, с избитым и окровавленным лицом! — Нет! — ахнула Макгонагалл. — Да, — прорычала Дора, свирепо глядя на неё. — Он больше не вернётся к этому жалкому подобию семьи, — заявила Андромеда. — У меня есть законное право, и Гарри выразил желание жить с нашей семьёй. Он не вернётся. Мы позаботимся о нём. — Я должен возразить… — начал Дамблдор. — Возражайте сколько угодно, ваши слова останутся неуслышанными, — отрезала Андромеда. — Ему нужно быть с семьёй. — Мы станем его семьёй, в отличие от тех, кому вы его бросили. Его глаза сузились. — Мы не можем выбирать себе семью, — произнёс он. Он тут же понял, что перешагнул черту, судя по тому, как ахнули его коллеги, по осуждающему взгляду на лице Амелии и по откровенному желанию убить на лицах Андромеды и Доры. — Мне прекрасно известна репутация моей прежней семьи, — холодно произнесла Андромеда. — И мне не нужно, чтобы вы мне о ней напоминали. — Мои слова были неудачно… — Я устала от ваших слов, удачных или нет. Однако это подводит меня ко второму пункту. Сириус Блэк никогда не представал перед судом, и мы это исправим. — Что значит «никогда не представал перед судом»? — воскликнула Макгонагалл. — Именно то, что я сказала. Поэтому, верховный чародей, готовьтесь в скором времени получить служебную записку касательно начала судебного процесса. И избавьте меня от своего вранья о том, будто вы не знали, или чего-то в этом роде. — Я не знал… — Значит, должны были знать! Когда вы принимали эту должность, вы обязаны были проверить! Или все те слова о заботе, что вы ему говорили, были лишь пустым звуком? Дамблдор поднялся из-за стола. — Вы бросили в мой адрес немало завуалированных обвинений, мадам Тонкс. Мне это неприятно. — Прошу прощения, позвольте мне выразиться более прямо. — Она ткнула в него пальцем, и было очевидно, что на самом деле ей хотелось направить на него волшебную палочку. — Вы сокрушительно проиграли. Вы подвели Гарри. К этому привели ваши махинации, и вина лежит на вас. Вы в ответе за каждую травму, которую он перенёс, и прежде чем вы заявите о своём неведении и скажете, будто не вы приложили к этому руку — именно вы поместили его в условия, которые это позволили. Вы. И никто другой. Казалось, он ссутулился под тяжестью её слов, и она пошла на добивание. — Если я узнаю, что вы продолжаете вмешиваться в его дела, пока он находится здесь, я заберу его из Хогвартса и увезу в Шармбатон или даже в Ильверморни. Если вы выйдете за рамки своих полномочий директора и попытаетесь хоть как-то вмешаться в его жизнь, я сделаю это без колебаний. Если он окажется в ситуации, подстроенной вами, которой можно было избежать, я обрушу на вас огонь и не остановлюсь, пока от вас не останется ничего, кроме пепла. — Она посмотрела на двух хогвартских волшебниц, которые с ужасом уставились на неё. — И мне плевать, кто встанет у меня на пути. Любой, кто окажется соучастником, познает мой гнев. Она наклонилась над его столом, и он невольно отступил на шаг назад. — Я предельно ясно выразилась, Альбус Дамблдор? — Она произнесла его имя так, словно назвала омерзительную болезнь. Он кашлянул. — Да. Она откинулась назад, и её лицо озарилось яркой улыбкой. — Блестяще. Тогда на данный момент всё в порядке. — Она повернулась к Амелии, которая не скрывала улыбки. — Желаете что-нибудь добавить, директор Боунс? — Только то, чтобы вы были готовы к служебной записке касательно суда, верховный чародей, — произнесла Амелия с максимальной фальшивой вежливостью, на которую только была способна. — Всего хорошего, — бодро бросила Андромеда Макгонагалл, Помфри и Дамблдору. Она развернулась и вышла, Амелия последовала за ней. Дора одарила хогвартских профессоров и матрону суровым взглядом перед уходом. Кингсли, всё ещё выглядевший ошарашенным, пошёл следом, закрыв за собой дверь. — Альбус, что же вы наделали? — наконец прошептала Макгонагалл. У него не было ответа — во всяком случае, такого, который он пожелал бы озвучить.

***

— О, я вижу, сегодня мы преуспели, — заметил Тед. Он улыбнулся Гарри, пока они заносили продукты. — Всякий раз, когда Анди выигрывает дело, она покупает свой любимый торт, чтобы отпраздновать. — Сегодня у нас есть два повода для празднования, — самодовольно произнесла Андромеда рядом с сияющей Дорой. — Ну, два празднования и моя личная победа. Во-первых, расследование официально начато. Сириус получит свой суд. — Это потрясающе! — Тед поцеловал Андромеду в щёку. Она мило покраснела. — Спасибо, любовь моя! Да, это так, и мы наконец-то выясним, что произошло. — Она одарила Гарри тёплым взглядом, который тот оценил. — А моя личная победа заключалась в том, что мне удалось разнеси Дамблдора в пух и прах за его промахи и хорошенько ему пригрозить. Ему бы очень следовало прислушаться, если этот старый козёл вообще на такое способен. Гарри выглядел поражённым, её слова вызвали у него шокированный смешок. — Я прошу прощения, если разрушаю твоё представление о нём, — произнесла Андромеда с лёгким оттенком раскаяния. — Он может быть добрым человеком и он хороший волшебник, но судя по тому, что я узнала о твоей ситуации, я более чем раздосадована его поведением. — Если он действительно сделал то, что мы думаем, — Гарри смутился, — я тоже от этого не в восторге. Я бы выслушал объяснения, но вы все пообещали мне помочь и сделали это. Он всегда говорит, что ему жаль из-за случившегося, но никогда не пытался что-то изменить для меня. — И это более чем справедливо с твоей стороны, — похвалила Андромеда. — Гарри, и пожалуйста, не стесняйся быть абсолютно честным: тебе нравится быть здесь с нами? — Вы шутите? Здесь просто невероятно! Вы все такие добрые, и я чувствую себя здесь в безопасности, — разразился эмоциями Гарри. Семья Тонкс заулыбалась, и у них слегка наводнились слёзы на глазах. — Тогда, приятно ли тебе будет узнать, что теперь это твой дом навсегда? — мягко спросила Андромеда. — Правда? — прошептал он, не веря своим ушам. — Правда. У меня здесь всё подписано. — Она показала ему пергамент, выглядевший очень официально. — Отныне мы твои официальные законные Магические опекуны. Пока ты сам этого желаешь, это твой дом. Мы часть твоей семьи, а ты часть нашей. Он беззвучно заплакал. — Мне не придётся возвращаться к Дурслям? — Никогда, — отрезала Андромеда. Она вытерла его слёзы носовым платком. — Если ты больше не захочешь учиться в Хогвартсе, ты не обязан. Мы будем более чем рады увезти тебя в другое место. Он был ошарашен. — Я… я хочу продолжать учиться в Хогвартсе. Мне там нравится, и у меня не так много друзей, но те, что есть, находятся там. Но я хочу остаться здесь, жить с вами. Дора протянула к нему руки. — Добро пожаловать домой, Гарри! — практически прокричала она. Он замялся и робко раскрыл свои объятия. Чуть не рыдая, Дора нежно обняла его, крепко сжав в объятиях после того, как он первым обнял её. — Я дома, — прошептал Гарри ей в шею. Андромеда и Тед осторожно обняли их обоих, тоже плача. — Добро пожаловать домой, парень, — произнёс Тед. — Туда, где твое место, — пробормотала Андромеда.