Часть 43 дура

На кухне Бесконечной Крепости стоял знатный грохот. Столы ломились от заготовок, Зорина вовсю гремела противнями, а Кокушибо, подвязав рукава своего роскошного пурпурного кимоно веревочкой, при этом с абсолютно каменным лицом сидел на табурете и с самурайской точностью нарезал жгуты из теста на идеально симметричные колечки. Шесть глаз Первой Высшей Луны работали как лазерный уровень. — Слышь, Коку, ты посильней их сцепляй, а то в печи развалятся! — бодро скомандовала Алёна. — Зоря, где там у нас мука высшего сорта? Надо ещё партию замесить, а то Аказа вон за дверью топчется, нюхает, стопудово тоже бублик хочет! — прокричала русая готовая хоть горы свернуть. — Да вон там, в углу, мешок холщовый! Килограмм на тридцать! — отозвалась Зорина. Алёна, позабыв про недавнюю битву и швы, решительно зашагала к огромному мешку. Она наклонилась, крепко обхватила его руками и с характерным славянским «Эх, ухнем!» резко рванула вверх. В правом боку словно провернули раскалённый штырь. Ткань хаори мгновенно потяжелела и начала окрашиваться в багровый цвет свежие швы лопнули. Мешок с мукой с глухим стуком свалился на пол, а Алёна ойкнула, хватаясь за бок и оседая на колени. — Алёнка! — Зорина подскочила к подруге. — Кочо, твою налево, бросай свой блокнот, тут пациент лопнул! — проорала она, но Шинобу и след простыл, Столп воспользовалась хаосом и исчезла. — Кокошибо, перевязывай! — рявкнула Зорина, вываливая на пол кучу бинтов из сумки. — Да нормально всё! И бублики сами себя не сделают! — огрызнулась Алёна, пытаясь встать. — Аказа, держи её! — скомандовала Зорина. — Я же говорю, что всё нормально! — яростно зашипела Алёна, пока Аказа паникуя, фиксировал её плечи. Алёна в борьбе случайно дёрнулась, и плечо тоже сорвала швы. — Дура! — взвыла Зорина в панике не понимая что делать. — Я не сахарная! — Алёна попыталась вырваться, но в этот момент её намертво спеленала лентами Даки. — Замри! — визгливо скомандовала Шестая Высшая Луна. И тут заиграл Алёнен плейлист… Под тяжёлый, тягучий гул старинных инструментов раздался чистый, пронзительный и пугающе тоскливый женский голос. От первых же строк по кухонному залу Бесконечной Крепости пронёсся могильный холод: «Кровь алая течёт, Раны, клинок нанесёт… Не ведать невесте дня, Когда выйдет в платье белом…» Под этот мрачный, завывающий мотив Доума, который всё это время лежал в углу, очухавшись от удара решил, что «бублики — это слишком скучно». «Белый ворон прилетит Не спасут красавицу… На могилу розы лягут, А земля проплачется…» — АЛЁНА, что за фигня с твоим плейлистом?! — заорала Зорина пытаясь достать телефон из рюкзака русой. Тоскливые славянские завывания о воронах и розах сменились на всю Бесконечную Крепость диким, маршевым и оглушительным ритмом. Басы забили с такой яростной силой, что деревянные перекрытия цитадели начали вибрировать: «Beat me, hate me, you can never break me! Will me, thrill me, you can never kill me!» Под эти строчки Доума, решивший, что на кухне слишком скучно, с дебильной, стеклянной улыбкой подполз к столу и лёгким взмахом веера… просто перевернул огромный противень. Готовые колечки теста полетели на пол, прямо в демоническую пыль и опилки. «Chew me, sue me, everybody do me! Kick me, kike me, don’t you black or white me…» И именно в этот момент в дверях, окутанный аурой первородного ужаса, замер Кибуцуджи. Алые глаза Мудзана округлились… Он посмотрел на Алёну, замотанную в ленты, на окровавленного Кокушибо-хирурга, но его взгляд то и дело косился на хрипящую колонку, откуда доносился голос… чертовски похожий на его собственный. — ТАК! Все ноги в руки и пошлепали дальше лепить бублики! — заорала русая поняв что ей самой ничего делать не дадут, а без нее ничего не сделают. — Алёнка! Нас щас по авторским правам засудят! — проорала Зорька судорожно тыкая на кнопки. — Ничего страшного! — заорала голубоглазая в ответ, но Даки поняла что надо действовать и закрыла русой рот. — АЛЁНДРС, ДУРА ТУПАЯ, ЭТО НАДО ТАК СПАЛИТЬСЯ! — истошно заорала Зорина, когда на ее плечо легла рука прародителя. — Теперь говорите… что это было? — леденящим душу шёпотом спросил Мудзан. — Чей это был голос? И почему этот… субъект… украл мой стиль? Что здесь вообще происходит?! Почему моя крепость выглядит так, будто её штурмовал Корпус Охотников?! — проорал Мудзан смотря на темноволосую. — Да погоди ты, Зойка, не шуми! — прохрипела Алёна из своего кокона. — Музя, ну признай, качает же! Нас не сломать! — прокричала голубоглазая укусив пояс который зажимал ей рот. Кокушибо в этот момент выглядел так, словно его шесть глаз сейчас добровольно лопнут. Он молча затянул последний узел на плече Алёны с такой самурайской силой, что у неё перехватило дыхание. А Доума, умудрился приподнять голову с пола… — Господин… Кибуцуджи… вам идёт этот трек… — после чего поймал лицом очередной удар от Даки. Гютаро в углу под шумок окончательно сломал мозг и пытался засунуть собственную пятку себе в ладонь. — Ноги в руки… — прохрипел он. — Но если руки заняты… Сестра, я не понимаю! — прошипел он хватаясь за голову. — Ещё раз что это за штука?! — спросил Мудзан приближаясь к русой которую наконец развязали. — Я нихера не знаю… Накиме, забери нас отсюда! По-братски! — прокричала голубоглазая зажмурившись. — Ага, и подальше! — в тон ей выкрикнула Зорина, прижимая спасённый гаджет к груди. Накиме на своём уступе оценила градус неадеквата. Девочки её подкармливали, бублик обещали, а если Мудзан начнёт крушить кухню, её биве хана. ДЗИНЬ! Резко и спасительно прозвучал одиночный удар по струнам. Пространство Крепости мгновенно схлопнулось. Пол ушёл из-под ног, и кухонный зал вместе со злым Мудзаном и демонами растворился в пространстве. ШЛЁП! БУМ! Алёна и Зорина кубарем вылетели на деревянный настил какого-то совершенно другого, тёмного и заброшенного лазарета на окраине Крепости. Наступила благословенная тишина. — Ой-ёмаё… Ну зато телефон спасли… Зорь, швы вроде на месте. Бублики, конечно, сгорели, но славяне не сдаются! Где там наше тесто? — спросила голубоглазая понимая что либо ее глаза надо потренировать на длительный взгляд либо в крепость дорога закрыта. — Пошли лучше к Томиоки! Заодно его накормим! — бодро воскликнула кареглазая помогая подруге встать. — я щас упаду… — уже заныла Алёна понимая что Кокошибо так себе врач и что Накими, тварь кинула ее прямо на рану.